Тени Тумстоуна

Повозка с бандитами вскоре скрылась за горизонтом, оставив после себя небрежные следы от больших деревянных колёс на земле. В воздухе продолжали кружиться сотни, если не тысячи песчинок. Вращаясь в бурном танце, они вскоре разлетелись кто-куда, оседая на деревянном крыльце дома шерифа и подоконниках окон горожан! Записка с выкупом, подобно красочному знамени на военном форте, развивалась в разные стороны. На улице воцарилась жутчайшая тишина… Даже не было слышно лая собак или топота лошадинных копыт, будто город полностью опустел… не оставив после себя ни единой живой души. Вероятней всего, бОльшая часть тумстоунцев работала на пастбищах, шахтах и каменоломнях. Другая же часть отдыхала в салунах, библиотеках или просто сидела дома. Тумстоунцы любили проводить бОльшую часть своего времени именно в салунах, конечно, ибо там постоянно можно было поиграть в дартс со своими товарищами, выпить холодную кружечку пива, виски или рома, а алкоголь в салунах был всегда качественным. Также тумстоунцы просто обожали выступления молодых танцовщиц, музыкальные номера или простую игру на пианино местного маэстро! Не сказать, что жители Тумстоуна сильно ценили творчество, скорее всего песни про храбрых ковбоев, музыкальные баллады и бурные танцы просто являлись частью их американской культуры. Это была их любимая часть — веселая, бодрая и дерзкая, как забористая текила. Каких-либо других жанров у них на Диком западе особо и не было. Ну что поделать, если такой уж характер был у его жителей — эмоциональный и вспыльчивый, очень чувствительный, так что не удивительно, что и творчество по большей части они все любили только такое. В любом случае, многие жители города любили как следует повеселиться, в любое время суток — как и утром, так и поздней ночью, чтобы хорошенько расслабиться. Некоторым из них, а точнее говоря, преимущественному большинству, было даже не лень, если была усталость или что-то сильно болело. Большей радости для работяг не было, чем после тяжёлого физического труда прийти в любимый салун и пропустить стаканчик-другой, повеселиться с друзьями и поиграть с ними в азартные игры, а может и набить кому морду. В Тумстоуне салуны были практически на каждом шагу, в одном квартале их могло быть до десять штук! Если не больше… Народ на Диком западе любил всего три вещи: алкоголь, карты и перестрелки. Однако тумстоунцы почитали закон и хватались за оружие лишь тогда, когда ситуация была критическая. Но такой порядок не царил бы на улицах Тумстоуна, если бы не один храбрый юноша, что не раз спасал горожан от бандитов, грабителей и убийц разных сортов и мастей. В том числе, и от братьев Винчестеров, что являлись национальным проклятием на всём Диком западе. Да. Речь сейчас идёт о храбром ковбое по имени Джеймс Уилсон — молодом парне, честном блюстителе порядка и закона! Его прозвали Счастливчик Джим, а всё из-за его частого везения. Оно и не удивительно, ведь удача часто сопутствовала ему. В какой бы сложной ситуации ни оказался Джим, он всегда находил из неё выход. Молодой, двадцатидвухлетний ковбой оставался спокойным, даже если к его виску приставляли холодное дуло кольта. Его непоколебимость и вечный оптимизм порой поражали даже самого свирепого бандита. В своём молодом возрасте Джеймс ловко владел навыками верховой езды, отлично кидал лассо на дальние расстояния, но самой главной фишкой юного ковбоя была его точная меткость! Джим Уилсон прославился в Тумстоуне, как самый меткий и ловкий стрелок. Джим всегда попадал исключительно в цель, тумстоунцы порой шутили, что Джиму не трудно выстрелить в мишень даже с закрытими глазами! И ведь действительно, юноша имел зоркий глаз, раз стрелял так точно и на большие расстояния. Жители всегда говорили Джиму о том, что юнец родился под счастливой звездой. Пусть жители Тумстоуна и уважали Джима за его подвиги и считали его настоящим героем, настоящих друзей у Джима практически не было. Ковбой был общительным, его уважали сограждане, матушка и младшая сестра в нём души не чаяли, а шериф гордился таким отважным ковбоем, что когда-то добровольно решился защищать город от преступности и тотального беспорядка. Сам Джим был довольно-таки высоким, худым, почти тощим. Но силы было в нём столько, что лишь одним своим кулаком молодой ковбой мог положить в нокаут массивного сороколетнего мужчину. Кожа юнца была малость смуглой, волосы сияли смолянистым оттенком. Из-под его белоснежной ковбойской шляпы торчал длинный чуб с ярким отливом. На шее бравого храбреца был повязан красный платок, который служил в качестве защиты от песчанных бурь или перевязки раны, переломов. Так же на Джиме практически всегда можно было увидеть жёлтую рубаху, поверх которой он обычно надевал чёрный коротенький жилет. Синие джинсы всегда идеально сочетались с кожанным ремнём, по бокам которого были проделанны две таких же кожанных кобуры. Сапоги со шпорами всегда звенели, когда Джим прохаживался по городу, создавая приятный звон. Была, конечно, у Джима дивная привычка, которая почему-то умиляла некоторых жителей Тумстоуна, а некоторых заставляла задаваться вопросами… Молодой ковбой весьма часто делал свои губы уточкой, что не редко вызывало у горожан улыбки. Дело в том, что Джеймс предпочитал самокрутки и часто покуривал самодельные сигареты. А когда сигареты не было ворту, Джим засовывал в него длинный колосок. Его взгляд был всегда спокойным и непоколибимым, словно он всегда находился в тотальном спокойствии. А эта привычка, кажется, добавляла ему лишь больше ангельского спокойствия и расслабленности. Если бойкая Настя иногда могла быть вспыльчивой (особенно, когда к ней приставали неизвестные мужчины), то в плане характера Джим отличался от нее колоссально: он всегда был очень спокоен и порой даже холоден к нависшим над ним опасностям. Но тем не менее, несмотря на разные темпераменты, сошлись эти двое очень легко, и искренне друг друга любили и уважали: Джиму нравилось, какая у него дерзкая и боевая девушка, умеющая постоять за себя, в то время как та напротив ценила в своём парне его, известное на весь Дикий запад, нерушимое спокойствие. Были у Джимми лучшие, самые верные друзья — его конь и пёс. Белоснежного, могучего коня звали Циркус Амадей Максимус. Он служил Джиму уже очень долго и давно, но ничуть не растерял за это время своей силы, и всегда помогал ему с передвижением по городу. Более коротко ковбой звал своего коня Циркулем или Беляком, что, быть может, звучало не так пафосно, как его полное имя, однако тот вовсе не обижался. А пёс имел более короткое и простое имя — Рокки. Обычная собака-ищейка, светло-коричневого окраса и с острыми ушами, но всегда и без исключения выручающая своего хозяина. Своим большим носом он всегда чуял след того или иного преступника, в том числе и братьев Винчестеров, тем самым помогая Джиму на них выйти. На его пушистой шее висел красный ошейник с его именем, а сам пёсик, как и большинство собак, был очень весёлым и дружелюбным со своим хозяином и его девушкой, но вот их врагов смело кусал, а иногда мог и помочиться на их обувь! Рокки был не просто полицейской ищейкой, так же он охранял заключённых в тумстоунской тюрьме. Этот вечно задорный и жизнерадостный пёс находил плюсы даже в самых холоднокровных, а порой и в жестоких преступниках. В отличие от остальных своих сородичей (ищеек), Рокки, подобно своему хозяину, всегда был спокойным. Собака всегда была на позитиве, порой доводя своим оптимизмом жестоких братьев Винчестеров. Смешно перебирая своими лапами, пёс неуклюже шатался из стороны в сторону. Вслед за ним, на своём белоснежном скакуне, вальяжно ехал Джимми Уилсон! Храбрый блюститель порядка и закона. Покуривая свою любимую сигарету, юноша совершенно непоколебимо смотрел то в одну, то в другую сторону… Жители, заприметив Джима, смотрели на храброго ковбоя с превеликой благодарностью, а мужчины даже снимали перед ним шляпу. Конь неспешно перебирал своими мощными, сильными копытами, оставляя на земле следы медных подков. — Джим! Джим! Правда сегодня прекрасный денёк?! — малость хриплым голосом вопросил у своего хозяина Рокки, от счастья виляя своим длинным, но тонким хвостом. — Как же здорово, что сегодня выходной, и меня отпустили в город! А то в тюрьме со мной ну просто совершенно никто не хочет играть… — раздосадованно добавил пёс, строя грустную физиономию. — Тебе лишь бы играть, Рокки… — тяжело вздохнул Циркуль, перебирая лёгкой рысью, везя покуривающего парня по людному городу, петляя между высоких зданий, — с каждым годом в городе растёт численность преступности, тебе пора бы быть посерьёзнее, думать о том, как бы поймать их всех, или хотя бы выйти на их след. А не о том, с кем бы тебе поиграть… — заключил конь мудро и как-то грустно, будто расстроенный беспечностью собаки. — Да ведь я же…! — воскликнул Рокки, делая большие грустные глазки, словно был не псом-охранником, верным помощником ковбоя-героя, а беззащитным щеночком, но больше не знал, что ему добавить. — Друзья, давайте не будем ругаться. — заговорил юноша, который давно привык к тому, что весёлая беспечность Рокки и излишняя серьёзность Циркуля очень друг от друга отличаются. Они ладят, но изредка все же могут начать спорить о чем-то, — день и в правду хороший, погода прекрасная. Ничто не мешает нам спокойно отдохнуть, но если кому-то потребуется наша помощь — мы тут как тут. Верные спутники тут же примолкли, понимая, что их хозяин прав. Спорить и ругаться действительно не было нужды, и всем троим было известно, что если им в очередной раз потребуется поймать преступника — они незамедлительно этим займутся. Друзья молча направлялись по городу, спокойно и неторопливо. Товарищи предпочли идти уже в тишине, поскольку не знали, о чём можно поболтать. Выпуская сигаретные кольца, Джимми не сильно сжимал в своей руке поводья, абсолютно спокойно поглядывая вдаль. — Друзья… — абсолютно непоколебимо начал Джим, надвигая свою белоснежную ковбойскую шляпу на глаза. — Поскольку нам сегодня нечего делать, предлагаю направиться в мой любимый салун. Он тут недалеко, буквально в соседнем квартале… — Салун? Отличная идея! — согласился с ним Рокки, вновь завиляв хвостом. — Отлично, ну хоть воды попью… — совершенно безэмоционально пробормотал Циркуль, склонив свою голову вниз. — А то жара неимоверная, с ума сойти можно. Устал, как собака! Весь день с седлом, весь день на копытах… — Не вешай нос, мой верный конь! В жизни бывают трудности, но надо их преодолевать. — абсолютно индифферентно молвил ковбой, вынимая сигарету изо рта. — Потерпи ещё немного, скоро мы прибудем к салуну и ты сможешь выпить чистой, прохладной воды. — Мысль об этом позволяет мне не упасть духом окончательно… — пессимистично ответил благородный конь, тем не менее, не сбавляя ничуть своей скорости. Дорога предстояла длинная, однако друзья скакали уже давно, отчего и до салуна им оставалось совсем недолго. Солнце жарило не прямо уж очень беспощадно, но все равно достаточно сильно, раскаляя не только песок, но и асфальт под ногами жителей и копытами лошадей. Так что, не одному Джиму сегодня хотелось освежиться в баре или салуне, дабы избавить себя от неприятной жары. И вот — друзья оказались на нужной им улице. Как и большинство других улочек Тумстоуна, она была полна множества заведений и магазинчиков, рядом с которыми всегда можно было кого-нибудь увидеть. Вот и сейчас здесь было пусть и не прямо уж очень шумно, но и отнюдь не пусто — жизнь медленно кипела. У книжного магазина «Книжный червь» шел мужчина в чёрном, ведя под руку элегантного вида даму в роскошном фиолетовом платье. Под крошечной булочной весело играли два мальчика лет восьми. Сбоку, на старой, разваливающейся повозке, полной жёлтого сена, сидел явно не молодой человек, уныло наигрывая что-то на своей губной гармошке. И небольшое множество других людей, спешащих по своим делам. А ближе к концу улицы и располагался необходимый юноше-ковбою салун! — О! А вот и нужная нам остановочка! — вдруг бойко воскликнул ковбой, указывая пальцем на недалеко стоящий салун. — Пррр, стой, Амадей! — скомандовал Джим, резко потянув на себя поводье. Конь остановился. Спрыгнув с верного спутника, Джим неспеша направился внутрь салуна. Вслед за ним устремился его верный пёс, который почему-то не захотел дожидаться своего хозяина на улице. Внутри салун не пустовал, но битком набит тоже не был. У барной стойки почти никого не было, за исключением массивного бугая в красной рубашке по имени большой Джеральд, и хилого старичка, знаменитого на весь Тумстоун искателя золота — Тома О Конера. За столами тоже сидели люди, кто играл в карты, кто выпивал, а кто и вовсе наблюдал за ритмичными танцами элегантных девушек, пляшущих на небольшой сцене. Подойдя к бармену, который в этот момент протирал пивную кружку, Джим сказал: — Привет, Тони. Мне как обычно рому, да самого крепкого! — Джим! Джим приехал! — воссторженно воскликнул бармен, на секунду отвлекаясь от своей работы. — Какое счастье видеть постоянного клиента у себя в салуне. Для вас, мистер Уилсон, лишь самый качественный алкоголь. — Благодарю. — Джим осторожно надвинул свою белоснежную ковбойскую шляпу на глаза, продолжая выпускать небольшие кольца из своей самокрутки. — Тихо сегодня в городе, не правда ли? — О да, — согласился мужчина, откладывая почти идеально чистую пивную кружку в сторону. Отвернувшись, он взял широкий прозрачный стакан для рома, наклонился к большой дубовой бочке и начал наполнять для Джима его стакан, — и погода… Пусть и жаркая, а все же очень хорошая. — Согласен. — едва заметно кивнул головой парень, ненавязчиво оглядываясь по сторонам, рассматривая любимый салун, который был для него, как родной. Как и во всем городе — Джима здесь все уважали и любили. Прознав, что именно этот салун он посещает чаще всех остальных, жители нередко приходили сюда, дабы поболтать с бравым ковбоем. Однако сейчас он пустовал — очевидно, все были на работах, либо же в силу жары решили, что лучше будет посидеть дома. — Ваш ром, — с вежливой улыбкой заговорил бармен, ставя на стойку большой стакан, полный тёмно-коричневого, почти черного блестящего напитка. — Благодарю. — вежливо ответил вдовий сын, машинально кивнув, принимая напиток в руку. — Будь добр и моему верному псу дай что-нибудь погрызть. Мясную нарезку, сосисок или, на худой конец, кинь ему кость… Если вдруг она у тебя там где-нибудь завалялась. — Перекус лишним не будет. — согласился пёс, послушно присаживаясь рядом с хозяином. — Я и простой кости буду рад… Мне-то что? Простой сторожевой собаке силы нужны, бегать, прыгать и резвиться. — Да, хорошо, накормлю я вашу собачку самой прекрасной колбасой или костью. — согласился бармен, делая жест «окей» и кивая головой. Сделав небольшой глоток из своего стакана, Джим бросил свой внимательный взор в зал, где сидели посетители салуна. Они махали Джиму рукой, если вдруг замечали, что Уилсон смотрит на них. Юноша кивал головой в знак одобрения. Атмосфера в салуне была спокойная, как и обстановка в городе… Это сильно не нравилось Джиму! Ведь бравый ковбой знал, что это затишье перед сильной бурей, и скоро в городе появится работёнка для него, а также двух его животных-компаньонов. У него было предчувствие… И это предчувствие, как правило, никогда его не обманывало. Однако это вовсе не мешало ковбою оставаться спокойным. В нем идеально сочетались спокойствие и волшебная чуйка! Получив несколько небольших, но очень аппетитных сосисок, Рокки тут же положил передние лапы на свою миску и начал с удовольствием есть, в то время как Джимми продолжал пить свой ром, при этом временно отложив самокрутку. Все так же спокойно, но все же внимательно он рассматривал посетителей салуна, будто бы пытаясь высмотреть что-то или кого-то подозрительного, да вот только все было слишком хорошо и спокойно. — Как поживаете? — осведомился вежливый бармен, возвращаясь к своему занятию — протиранию посуды от пыли, едва успевшей образоваться. — Все хорошо, спасибо. — поблагодарил ковбой, на пару секунд отодвигая стакан от губ. Поднеся к ним самокрутку, он сделал одну, но очень большую затяжку, сделал ещё глоток, и только после этого продолжил говорить: — много преступности, ну ничего, справляемся. Он глянул сверху вниз на своего пса, что продолжал радостно грызть сосиски, при этом слегка чавкая и виляя хвостом, и кое-что вспомнил: — Тони, на улице стоит моя лошадь. Можешь, пожалуйста, дать ей воды? — Да, конечно, — тут же отозвался Тони, улыбаясь своему постоянному клиенту, и, выйдя из-за стойки, куда-то пошёл. Амадей Максимус ожидал своего хозяина, стоя около салуна с пустым корытом, где обычно поили лошадей и мулов с ишаками. Вскоре на улицу вышел мужчина, на вид ему было уже за сорок, однако бармен был в хорошей форме. В своих крепких руках он держал серебрянное ведро, почти до краёв наполненное свежей водой. Конь в благодарность замахал хвостом, наконец-то белокурый красавец сможет напиться прохладной воды, утолив таким образом свою невыносимую жажду. Вернувшись обратно, бармен Тони продолжил обслуживать посетителей, наливая им ром, пиво или виски. Джим продолжал пить свой ром, иногда отвлекаясь на чавкающего Рокки, что с таким аппетитом поедал свои сосиски. — Знаешь, Тони, мне что-то абсолютно не нравится такое подозрительное спокойствие!.. — уж очень настороженно молвил Джим, осматривая своим орлиным взором весь салун вдоль и поперёк. — Чую, опять беда вскоре нагрянет в наш городок. — К чему такие подозрения, мистер Уилсон? — с небольшими нотками любопытства поинтересовался трактирщик, настороженно поглядывая на своего почётного гостя, продолжая при этом тереть очередной пивной стакан. — Да вот чует моё сердце, что Винчестеры вновь устроят для Тумстоуна очередную подлянку, сбежав с тюрьмы и ограбив парочку банков. А ведь они не в первой так безобразничают, видимо тюрьма их ничему не учит, как и их очередные провалы… Порой мне кажется, что братья Винчестеры очень храбрые и рисковые парни, раз смеются в лицо законам и порядкам! — Джим говорил это очень живо, не скрывая своего волнения. При этом ковбой не демонстрировал панику, продолжая сохранять на своём лице непоколебимое спокойствие. Он сделал новый глоток рома, абсолютно не замечая, как резко затихли люди в зале при упоминании злобных бандитов. Сидящие рядом с ним вздрогнули и едва не подскочили на своих местах, какой-то старик в зале начал сдавленно в ужасе кашлять. Тони аж приглушённо вскрикнул, будто ничего страшнее в жизни не слышал, и стакан полетел из его рук. Лишь каким-то чудом ему удалось его поймать, чтобы он не разбился, споткнувшись с твёрдым полом. Единственный помимо Джима, кто не обратил особого внимания на фамилию сбежавших преступников, был Рокки. Будто бы ничего и не услышал, он спокойно продолжил есть свои сосиски, от которых уже мало что осталось, держа миску передними лапами и счастливо помахивая хвостом. — В чем дело? — ничуть не повышая голоса, оставляя его таким же спокойным и ровным, спросил Джеймс. Он слегка потянулся, рассматривая свой напиток в стакане, наблюдая, как в нем отражается свет. — Только не они! Только не Винчестеры! — в ужасе вскрикнул Тони, ставя пустой стакан на барную стойку. — Сколько бед натворила эта бандитская четвёрка в нашем городе, просто не сосчитать… — Сколько они ограбили банков, сколько поездов и дилижансов… — вдруг подал голос большой Джеральд. — А сколько невинных душ были убиты их кровожадными руками, вспомни, Джим! — Да. Винчестеры правда жестокие ребята… — согласился со словами Джеральда сын вдовы, склоняя голову перед жителями Тумстоуна. — Я прекрасно знаю, что братья-бандиты жестокие и коварные ребята. С ними действительно шутить нельзя, но пока я жив, вам точно не угрожает опасность! Я стреляю быстрее своей тени, сколько раз я боролся с Винчестерами? А сколько раз одерживал над ними победу?! Мыслите позитивно, дорогие горожане, я не дам вас в обиду. Честные люди — это сильные люди, и ваш дух ничем не сломишь! Верно? Толпа в зале внезапно заулюлюкала, слова молодого ковбоя действительно взбодрили тумстоунцев. Мужчины на радостях подкидывали свои шляпы, ликуя и размахивая кулаками. Женщины и девушки аплодировали бойким словам Джима Уилсона, восхищаясь его храбростью и красноречием. Джим продолжал оставаться спокойным, лишь выдавив из себя еле заметную улыбку, он легонько приподнял свою шляпу обеими пальцами, имитируя быстрый щелчок. Он был уверен, что пока в его груди бьётся сердце, жителям Тумстоуна можно спать спокойно!..

***

Пока одни жители отдыхали в салунах, а другие — работали, к своему дому возвращался местный шериф Брамберг. Это был высокий мужчина в годах, но достаточно крепкого телосложения, с пышными усами. Как и все на Диком западе, одет он был легко, чтобы не мучаться от жары, и при себе всегда носил оружие и наручники — чтобы в случае чего задержать очередного преступника. Мужчина уважал и ценил жениха своей дочери, за его храбрость и благородство. И был, как говорится, всеми руками за их свадьбу. Он возвращался к своему дому, намереваясь отдохнуть после тяжёлого дня. Он надеялся, что ничего не помешает его отдыху, но, к сожалению, его надеждам не суждено было сбыться. Приближаясь к крыльцу своего дома, господин Эдвард Брамберг обнаружил на своей двери записку, что была прибита ножом. Осторожно освободив записку, шериф отложил нож на ближайший подоконник и внимательно принялся читать записку, оставленную Винчестерами: «Твоя дочь у нас, однако я бы не советовал тебе как-то рыпаться… Даже не пытайся её найти, иначе твоей Анастасии непоздоровится! Наши требования: мы хотим выкуп за твою дочку в размере 500 000 долларов. Ты должен будешь оставить данную сумму денег в каньоне чёрного холма, что находится недалеко от тропы Дельгадо. Оставишь деньги рядом с большим каньоном, он там один, ты мигом его обнаружишь. Даю тебе на всё это пять дней! В противном случае можешь проститься со своей дочерью!..

Блэкджек Винчестер»

С каждой новой строчкой мужчине становилось все больше не по себе, он очень сильно переживал за Анастасию, пусть и знал, что она не даст себя в обиду. По окончанию записки он твердо убедился в своих догадках — отпетые негодяи братья Винчестеры в очередной раз сбежали из тюрьмы, и теперь жаждят отомстить Джиму! Для этого они и похитили его дочь… Как удобно эти мерзавцы устроились — планируют так или иначе оказаться в выгодном положении. Если они убьют Настю, то отомстят ненавистному ковбою, о чем только и могут мечтать на протяжение вот уж как нескольких лет… А если девушка будет спасена, они пусть и не воплотят в реальность свою месть, но зато неплохо подзаработают, содрав с мистера Брамберга столько денег! Встревожившись не на шутку, понимая, что времени терять нельзя, шериф, мигом забыв о своей усталости, направился к бравому ковбою домой — лишь он один способен противостоять братьям… Рванув со всех ног, Габриель Брамберг устремился к дому Уилсонов, надеясь застать бравого ковбоя там. Джим проживал далеко от дома шерифа, однако мужчина решил добежать до его дома, ибо лошадей поблизости не было. Надвинув свою коричневую шляпу на лоб, тумстоунский шериф мыслено проклинал четырёх негодяев, похитивших его дочь. «Злодеи должны быть наказаны!» — пронеслось в голове шерифа, продолжая бежать к дому Джима. — Не бойся, дочка… Помощь скоро прибудет… — встревоженно прошептали губы мужчины, он едва не пустил слезу. Минув три квартала, мужчина наконец-то прибежал к дому Уилсонов, это был двухэтажный домик бежевого оттенка, скромно стоящий между такими же домами. Забравшись на пустое крыльцо, он сильно заколотил по дверям своим крепким кулаком. Барабаня в дверь, шериф надеялся на то, что ему откроет сам Джим Уилсон, однако… — Кто там?! — по ту сторону двери раздался весьма недовольный женский голос, Габриель тут же прекратил стучать в дверь, машинально от неё отойдя. Дверь отворилась, на пороге показалась взрослая красноволосая женщина в тёмно-бирюзовом платье, поверх которого был надет белоснежный фартучек. Её кожа была слегка бледна, под глазами прорисовывались фиолетовые круги. Шериф сразу узнал в ней маму Джима, которая к тому же была дома не одна. Сзади женщины стояла девятнадцатилетняя Элайза, с такими же длинными красными волосами, но в синем платье с белыми кружевами. Да и на пол-головы она была выше матери, никогда не завязывая свои волосы в скучный пучок. — Мистер Брамберг? Какими судьбами к нам? — вопросила вдова, глядя на обеспокоенное лицо шерифа. — Судя по вашему виду, что-то приключилось… Или я ошибаюсь? — Здравствуйте… дамы… — слегка задыхаясь от долгого бега, начал мужчина, прислонившись рукой к стене, будто бы даже боялся немного упасть. Свободной рукой, в знак приветствия, он чуть-чуть приподнял свою шляпу. — И вам не хворать, — поздоровалась в ответ женщина, едва заметно кивнув головой, но не сводила с шерифа обеспокоенных глаз. Такой его встревоженный вид ей не особо нравился, она уж и не сомневается, что что-то произошло… — Извините, не могли бы вы позвать Джима? — спросил тот все так же торопливо, но вежливо, а то боялся немного показаться бестактным перед дамами, ворвавшись так внезапно в их дом. — Джима нет дома, он оседлал Циркуля, взял с собой Рокки, и они куда-то ушли, — сообщила Элайза, выглядывая из-за плеча матери. Услышав это, шериф насторожился, будто бы стиснув зубы от страха или небольшого потрясения. Но всё же мужчина довольно-таки быстро взял себя в руки, поправляя свою шляпу. — А не знаете ли вы, куда именно мог направиться Джим? — невзначай поинтересовался Габриель Брамберг, стараясь выглядеть спокойней. — Господин Брамберг, Джим мог направиться куда угодно! — малость раздражительно ответила Элайза, выходя на крыльцо собственного дома. — Тумстоун — город не маленький, он сейчас много где может быть. В соседнем квартале, в салуне, или вообще уехал в соседний город на выручку! — Кхм… Ну что же, милые дамы, спасибо за ответ. — поникнув, ответил шериф, опуская свои глаза вниз. — Пожалуй, мне стоит поискать Джима в тех местах, где он любит находиться чаще всего. Может, там его и застану! Дамы молча переглянулись. Очевидно, их обеих начало беспокоить, с чего бы вдруг к ним заявился шериф города, такой взволнованный или даже напуганный, да ещё и спрашивает, где находится Джим. Кажется, что-то правда случилось… — Извините, что-то… случилось? — аккуратно спросила матушка ковбоя, в лёгком волнении прикрывая рот рукой. Ей очень хотелось знать наверняка, что произошло. Габриель немного помолчал, нервно поглядывая в сторону. Он уже был готов дальше отправиться на поиски Джимми, однако, совсем немного подумав, решил, что его родственники имеют право об этом знать. — Братья Винчестеры… снова на свободе, — тихо и мрачно сообщил он, понижая голос до лёгкого шёпота, будто боялся, что бандиты его услышат, — похитили мою дочь… и требуют за неё выкуп. Только Джим может победить этих негодяев… Женщины тихо ахнули в два голоса, раскрывая глаза шире. Такая новость потрясла их, кажется, они не думали, что это снова произойдёт… — О, нет! — воскликнула потрясенная мадам Уилсон, всплеснув руками, схватившись за сердце, будто была готова хоть плакать, — бедная Настя! — Да успокойся, мам! — пыталась ободрить ее Элайза, хлопая мать по плечу. Ее тон и голос были куда более уверенными и даже бойкими, но все же и в них слышалось беспокойство, — Джим непременно ее спасет! Она обняла свою маму, показывая, что не так уж все и плохо. Обеим оставалось лишь надеяться на то, что бравый ковбой сумеет поставить бандитов на место, а потом и вернуть их обратно в тюрьму! — Пойду я, — так же тихо произнес шериф, глубоко вздыхая, — до встречи, дамы. — До встречи, мистер Брамберг, — нескладно попрощались они в два голоса, смотря на вежливо кланяющегося в знак прощании мужчину, закрывая за ним дверь.

***

В салуне продолжала звучать ритмичная музыка, пианист весьма манёвренно перебирал своими длинными пальцами по клавишам, заставляя молодых танцовщиц отплясывать на сцене в весьма бодрый музыкальный такт. Джим наблюдал за всей этой картиной с широчайшей улыбкой на лице, опираясь на барную стойку. Пока его верный скакун находился в прохладном теньке, спасаясь от палящих солнечных лучей, а такой же верный пёс покорно лежал между барными стульями, ковбой, вдруг воодушивившись, запрыгнул на барную стойку: Джим: Эй, братья! А ну, бегом сейчас на Дикий Запад! Эй, сёстры! Пора наведаться на наше ранчо-о-о-о! Оу! Я сейчас вам заявлю, как сильно подвиги люблю! Эй, братья! Как прекрасен наш суровый запад! Эй, сёстры! А ну, давайте-ка мы щас станцуем! Оу! Я вам ещё раз заявлю, про то, как сильно подвиги люблю! Да-а-а! Вперёд, взбирайся на коня и мчись к своим приключениям! Да! Седлай коня и мчись к закату! Оу! Я в сотый раз сейчас скажу, про то, как сильно Дикий Запад наш люблю. Эй, братья! Оглянитесь, как наш мир прекрасен! Эй, сёстры! Приглашайте-ка парней на тане-е-ец! Оу! Эту песню я о том пою, про то, как Дикий Запад свой родной люблю! Не стесняйтесь, друзья-я-я, давайте танцевать! Не стесняйтесь, друзья-я-я, давайте-ка спляшем! Оу! Я всему миру заявлю, о том, как подвиги ритмичные люблю-ю-ю… Все присутствующие в салуне стали плясать под мелодичный голос Джима, от такой бодрствующей, задающей боевой настрой песни, даже Рокки начал носиться по салуну, как невменяемый. Размахивая своей белоснежной шляпой, Джим отплясывал на столах и весьма ловко зацепился обеими руками за люстру. — Тумстоун, пока я жив, ты будешь процветать! — жизнерадостно воскликнул молодой ковбой, раскачиваясь на люстре. — Иха! Юху! Тони, всем рому за мой счёт. Бармен мягко улыбнулся, а люди в салуне радостно вскрикнули. Жителям было приятно наблюдать за неунывающим парнишкой, кажется, его бодрый дух зарядил и их. Многие даже подзабыли, как несколько минут назад он упомянул фамилию опаснейших бандитов, что вызвало всеобщую тревогу в салуне. — Да здравствует Джи-и-и-им!!! — весело воскликнул Рокки, продолжая носиться по помещению без устали. Люди бодро замахали своими шляпами, демонстрируя любовь и уважение к бравому ковбою, самому храброму на Диком западе. Юноша же, жизнерадостно улыбаясь, ещё не скоро успокоился — в нем бурлила уверенность в светлом будущем! Тони налил всем рома, и посетители, весело болтая, позабыв про вялость и страх, пили и восхищались ковбоем. Рокки перестал носиться, но теперь бодро махал хвостом, пока смотрел с обожанием на своего хозяина. Неожиданно для всех, двери в салун резко распахнулись, издав внезапный и громкий треск старых деревянных дверей. Все посетители, включая и самого Джима, машинально обернулись к источнику звука. На пороге стоял обеспокоенный шериф, пытаясь отдышаться и набрать в свои лёгкие как можно больше воздуха. Позади него, словно из воздуха, возникли ещё два ковбоя в чёрных шляпах и коричневых платках. Это были такие же блюстители закона, как и Джим, являлись помощниками шерифа. Все затихли, как по команде… Тишина в салуне наступила гробовая, словно в нём никого и не было. На улице ржали лошади, шериф явно прискакал на коне, хотя его покрасневшее лицо могло свидетельствовать о том, что господин Брамберг бежал несколько кварталов абсолютно без остановки. Увидев Джима, шериф сей же час обрадовался. — Джим! Наконец-то я тебя сумел найти!.. — восторженно и одновременно встревоженно воскликнул Габриель, подбегая к молодому ковбою. — Что произошло? — тут же настороженным тоном поинтересовался сын вдовы, заметно приподняв одну бровь к верху. — Винчестеры! Братья Винчестеры! — выдал шериф, пытаясь отдышаться после быстрого бега. Люди моментально напряглись, вникая каждому его слову, — они… вернулись и… похитили… Настю… и требуют выкуп… Посетители салуна застыли, как парализованные. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рукой рот. Рокки вздрогнул и поджал хвост, а потом, услышав злополучную фамилию, злобно зарычал, оскалив зубы. Лицо Джима вмиг посерьёзнело, и он, не думая ни секунды, направился уверенно к выходу. — Я сейчас же выдвигаюсь! — Постой, Джим! — вдруг остановил его шериф, передавая ковбою записку, оставленную Блэкджеком Винчестером. Внимательно изучив записку, глаза Джима моментально округлились, едва он узнал, о какой огромной сумме денег идёт речь. — ЧТО?! СКОЛЬКО?! ПЯТЬСОТ ТЫСЯЧ?! — буквально не своим голосом восклицал Джим, чьи глаза лишь расширялись от каждой строчки. — А не жирно ли им будет?! — У города нет таких больших денег, Джим, это очень внушительная сумма. Я беспокоюсь за свою дочь, кто знает, на что способны эти беспощадные бандюганы, и что они могут сотворить с бедной девушкой… — нервно пробормотал шериф, неуверенно почёсывая свой затылок. — Бери своих верных товарищей и выдвигайся на поиски этих негодяев! Если вдруг понадобится подкрепление, пошли нам своего пса. — Хорошо, господин Брамберг! — уверенно ответил ковбой, нахмурив брови. — А где вы обнаружили эту записку? — На крыльце своего дома. Она была прибита ножом к моей двери, кто знает, сколько времени прошло с похищения Насти… Но её просто необходимо спасти! — мужчина всё ещё казался растерянным, но, находясь рядом с Джимом, он понимал, что этот юноша сможет задать перца негодяям. — Обнаружили ли вы ещё что-нибудь подозрительное? — поинтересовался Джеймс, чтобы узнать полную картину всего происходящего. — Следы от колёс, вероятнее всего Винчестеры выкрали какую-нибудь повозку или даже целый дилижанс… Она вела в сторону каньона. Джим кивнул. Выйдя из салуна, он оседлал своего верного скакуна с золотой гривой, а Рокки послушно побежал вслед за лошадью. В голове Джима жила уверенность о том, что с его возлюбленной всё будет хорошо, и что ни один волосок не упадёт с её головы. Дорожная пыль взлетала высь под копытами Циркуля, конь нёсся с невероятной скоростью. Добежав до квартала, где жил шериф, Джим убедился в его правдивых словах — следы от больших колёс дилижанса до сих пор оставались на дороге, они устремлялись вдаль, возможно даже за сам город в просторный, жаркий каньон. — Ну что, Винчестеры, ждите гостей! — сквозь зубы прорычал Джим Уилсон, резко потянув на себя поводье. Конь встал на дыбы, а затем резко рванул вперёд, силуэты храброй троицы вскоре скрылись вдали, оставляя после себя небольшой, но всё же, столб дорожной пыли и маленьких песчинок.