Дай мне шанс простить тебя

Саша вышел из машины, с трудом пряча печаль и уныние. Дорога до дома выдалась трудной и неприятной, все были погружены в собственные мысли и переживания, даже вести беседы не получалось. Услышав пыхтение позади, он обернулся. - Не спеши. – Александр осторожно сжал здоровую руку Рейха, помогая ему выбраться из машины, - Осторожнее, пожалуйста. Рихард не проронил ни слова за весь путь, отстраненно наблюдая за дорогой и периодически тихонько вздыхая от боли в сломанной руке – его раны заживали медленнее, чем у других стран. Ваня и Николай тоже были молчаливы и задумчивы, практически не общались, а Олег вообще закрылся в себе и делал вид, что вокруг никого нет. Союз провел весь путь как на иголках, мечтая скорее попасть домой и разобраться с проблемами детей, хотя бы попытаться. - Danke. – Едва слышно ответил Рейх и, опустив взгляд, пошел к дому. Проводив понурую фигуру немца глазами, Александр взял себя в руки, понимая, что у него нет права поддаваться унынию, и тоже поспешил в дом. Россия, наблюдающий за этим со двора, лишь покачал головой. Они с Олегом и Николаем приехали раньше и уже успели пообниматься с ребятами, которые очень по ним соскучились. Даже Украина нашел в себе силы на улыбку, когда тройняшки с визгами повисли на нем. Рейх пронесся мимо него, лишь коротко кивнув, отец слабо улыбнулся и тоже скрылся в доме. Ваня не хотел думать, что итог любых отношений – это то, что сейчас происходит между отцом и Рейхом. Его чувства к Реншу становились сильнее с каждым днем и Ваня понимал, что боится чего-то подобного, хоть и знал, что их ситуация несколько иная и глупо думать о проблемах, которых еще даже нет. Но больше всего Ваня боялся другого. После того, как Империя взял под контроль его тело, Россия стал боятся, что это может повториться. Но сильнее всего Иван страшился, что Михаил может…Может грязно распорядиться его телом, если чувства к Стивену воспылают слишком сильно. Любовь Империи к Америке Ваня чувствовал постоянно и слишком хорошо, они мешались с собственными ощущениями, из-за чего бедный Россия моментами невольно забывался и думал о Стивене, хотел оказаться рядом, начинал мечтать о его руках, поцелуях…Фантазии захлестывали резко и внезапно, туманя голову. Эти мысли впоследствии приносили омерзение и ощущались как измена Китаю. «Вдруг он снова отберет контроль и они со Стивом…- Ивана передернуло от предположения, - Я не хочу! Они уже и так целовались, что дальше?! Это ведь мое тело…Я не хочу, чтобы Стивен его касался. Страшно.» Пугающий поток мыслей прервал Коля. - Дашь сигарету? – Хмурый Беларусь застыл рядом, - Чего задумчивый такой? Может, наконец, поделишься со мной тайной? - Какой? – Удивился Ваня, протягивая брату сигарету. - Своей. – Коля закурил и пронзительно глянул на него, - Что с тобой творится? Ты изменился, ведешь себя странно, а то, что ты иногда говоришь…Это будто не ты. Россия опустил глаза, не зная, что ответить. Он не хотел посвящать младшего брата в свои дела, надеясь так огородить Николая от переживаний. Да и не знал Ваня, как правильно это объяснить. Боялся, что этим оттолкнет от себя Николая. - И о твоей смерти я тоже ничего не знаю. – Коля насупился, став как ребенок и вызвав этим невольную улыбку Ивана, - Я помню, как ты сказал, что это касается только вас с папой. Что же там случилось? - Все хорошо. – Россия приобнял Беларусь, - Зачем тебе мои проблемы? Не нужно… - «Не нужно»?! – Воскликнул Коля и посмотрел на брата с обидой в глазах, - Я переживаю! В порядке ли ты, не грозит ли тебе опасность, как ты вообще себя чувствуешь! Ты же на упыря из страшилок похож! Не спишь, бродишь ночами, под глазами все черное уже! Отстраненный, почти не улыбаешься, не обсуждаешь ничего со мной! Я чем-то обидел тебя, что ты мне не доверяешь? Иван смутился от слов брата. Николай с самого детства был очень чувствительным и эмпатичным, он четко улавливал настроения окружавших его людей и всегда старался помочь, если видел, что кому-то плохо. Доброта Беларуси окутывала каждого в этом доме. Даже отец не всегда мог держать барьер суровости, когда Коля что-то выпрашивал у него. И Ване сейчас было сложно сохранять невозмутимость под проницательным взглядом сапфировых глаз. - Брат, ты ничем меня не обидел. - Иван крепче прижал к себе недовольного Николая, - Просто, понимаешь…Я сам еще не разобрался. Не хочу я тебя втягивать в это все. Хочу, чтобы ты жил и радовался. Я старший и должен о тебе заботиться. - Какой же ты дурак. - Буркнул Беларусь, - Кто же тогда о тебе позаботится, если ты старший? - Папа. - Россия улыбнулся и затушил сигарету. - Папа…- Повторил Коля, вздохнув, - А кто позаботится о нем? - Мы все. - Иван пожал плечами, - Все вместе. - Мы и друг о друге можем вместе позаботиться. - Коля сжал его руку, - Я никого из вас не брошу. И буду рад, если ты мне доверишься. Просто знай, что я рядом, если это будет нужно. Россия улыбнулся, рассматривая совсем взрослого Николая. Еще не так давно он малышом прибегал к нему спать, пугаясь собственных фантазий в темноте, а теперь уже сам становится надежной опорой для близких. Хлопнула дверь дома и мимо них прошел Украина. - Погоди! – Россия схватил Олега за руку, воспользовавшись возможностью перевести тему, - Олежка, ты за всю дорогу ни слова не сказал…Я понимаю, как тебе плохо, но не надо прятаться от нас. Недовольный сменой темы разговора Коля промолчал, понимая, что и проблему Украины надо как-то решать. Если Ваня просто погрузился в себя, то Олег вообще отстранился от них после произошедшего. Беларусь надеялся, что хотя бы Ивану удастся достучаться до брата. - Отпусти руку. – Огрызнулся Олег, дернувшись, - Понимаешь, значит, как мне плохо?! Тогда должен и понимать, что надо отвалить, а не лезть в душу! - Хватит…- Пробормотал расстроенный всем Беларусь, - Мы ведь не чужие люди друг другу, не надо ругаться. Россия более спокойно воспринимал эмоциональные всплески от брата. Знал, какого это, когда тобой так ужасно пользуются в своих целях. Но Ваня знал еще и то, что нельзя сейчас, несмотря ни на что, оставлять Олега наедине с этой болью. Поддержка очень важна, хоть она и причиняет боль и стыд Украине, которому теперь кажется, что его либо презирают, либо жалеют. И презрение и жалость одинаково больно бьют по сознанию и душе. Не раздумывая больше ни секунды, Иван притянул к себе Олега и крепко обнял. - Отпусти! – Закричал Украина, дергаясь, - Я тебя ненавижу! Беларусь, удивленно выдохнув, тоже обнял его, только с другой стороны. Олег дергался и ругался, но через минуту резко застыл и зарыдал, уткнувшись России в плечо. Иван и Николай лишь усилили теплые объятия, окружив Украину коконом из братской любви и поддержки. Не нужно было ничего говорить и в чем-то убеждать, гораздо важнее было просто быть рядом, как и говорил Коля. Олег задыхался от слез. Он искренне верил, что всем сердцем ненавидит Ивана и отца, презирает, как он считал, безвольного Николая, но эти объятия…Несмотря на их ссоры, братья были рядом. Просто были, не давили и не жалели. Но Украина хотел это прекратить, ему не нужна была их помощь, лишь одиночество и покой. Только наедине с собой он мог немного отстраниться от того, что с ним сделали, ведь красноречивые сочувствующие взгляды моментально возвращали его в ту страшную ночь. Кроме того, его раздражало даже присутствие России, не говоря уж о чем-то еще. Украина не хотел себе в этом признаваться, но он завидовал положению Ивана и его новым обязанностям. - Я понимаю, что ты обижен и не согласен с тем, что отец дал мне такие полномочия…- Пробормотал Ваня, словно чувствуя мысли Олега, - Но это ведь ничего не меняет, я не собираюсь вами руководить, мы все равны. - Это все отговорки. – Фыркнул он, немного успокоившись, - Я с этим решением не согласен. Дернувшись, на этот раз Олег освободился от объятий и принялся неловкими движениями вытирать слезы, стыдясь своих эмоций. - Папа и тебе хотел доверить важную работу, - Коля едва заметно улыбнулся, - будет брать тебя с собой на международные переговоры. Это ведь тоже очень серьезно. Россия закивал, соглашаясь с его словами, но Украина резко вздрогнул. Меньше всего он хотел вновь встретиться с тем, кто сотворил с ним весь этот ужас, стыдился, что остальные об этом узнают и будут насмехаться. В нынешних условиях идея отца казалась оскорбительной и просто подлой. Но хуже всего было то, что разрушилась мечта Олега – он столько лет мечтал ездить с отцом на подобные встречи…Теперь об этом даже думать было страшно. - Как благородно с его стороны! – Выпалил Украина, только бы скрыть свой страх, - Отец распоряжается нашими жизнями так, как ему удобно! Кто он такой, чтобы все решать одному, не спросив нас?! Беларусь и Россия переглянулись, оскорбленные словами брата. Да, их отец далеко не идеален, но Украина был неправ, папа их любит и очень ценит и никогда не станет намеренно что-то делать им во вред, в этом ни Иван, ни Коля не сомневались. - Не нужно так говорить. – Спокойно произнес Россия, однако в его тоне можно было уловить угрозу, - Папа не виноват в том, что мы не слушаем его советов и попадаем в неприятности. - Правда, Олег…- Коля сжал его плечо, - Тебе нужно время, чтобы придти в себя. Мы поможем. - Да пошел ты! – Прохрипел Украина и толкнул его, - Мне ваша помощь не нужна. Не ожидавший такого от брата Беларусь, не устоял на ногах и упал. - Ты что творишь? – Возмутился Россия и помог дрожащему Николая подняться, - То, что с тобой произошло, не дает тебе права так себя вести! Мы в этом не виноваты. - Ты виноват. – Олег схватил его за свитер, - Ты и отец. Удар в висок на мгновение оглушил Ивана и он упал на землю, простонав от боли и резко возникшей тошноты. Украина быстрым движением сел на него и принялся яростно наносить удары по лицу России. - Прекрати! – Закричал Коля и попытался остановить Олега, - Ты совсем с ума сошел?! Но Украина вновь отпихнул его и продолжил наносить удары. Иван не пытался бить в ответ, лишь защищался, закрываясь от ударов. Он не хотел делать больно младшему брату, несмотря на то, что его сердце сейчас было разбито. - Я тебя ненавижу! – Рычал Украина, нанося удары, - Думаешь, ты особенный?! Ты просто выскочка! Я… - Олег! – Прибежавший на крики Союз схватил его и рывком поднял, - Ты что творишь?! Россия облегченно выдохнул и осторожно сел, оглядевшись. На крыльце стоял Рихард, удивленный происходящим, за ним толпились испуганные дети, не понимающие, почему их старшие братья дерутся, бледный Николай стоял рядом и дрожал от ужаса, злой и растерянный отец крепко держал дергающегося и ревущего Олега, который, похоже, порывался вновь накинуться на него с кулаками. - Тебе вообще не должно было быть! – Закричал Украина, бессмысленно дергаясь, пока Союз крепко держал его, - Отец не хотел тебя! И лучше бы тебя не было! Иван, хоть и зная все это, поражено застыл, уставившись на трясущегося в злобе Олега, не понимая, откуда тот все это знает. Саша побледнел, понимая, что эти фразы слышали все дети, а они никогда не должны были это узнать. Он доверился сыну и сейчас пожалел об этом. -…что? – Растерянно пробормотал Беларусь, - Пап? Он был шокирован словами Олега и вообще ничего не понимал. - Иди в свою комнату! – Строго произнес Саша, отпустив Украину, и игнорирую вопрос Николая, - И не вздумай выходить оттуда! - Опять ты его жалеешь! – Произнес с ненавистью Олег, - Своего ненаглядного Ивана! - Я сказал: иди в комнату! – Впервые за долгое время Александр повысил голос, - Прекрати пререкаться и уйди с моих глаз! Это было сказано грубо. Саша и сам это понимал, но у него не осталось сил быть понимающим и добрым – драка между сыновьями и слова Украины выходили за рамки. Даже то, что случилось с Олегом никак не могло оправдать подобное. И то, что Россия стал преемником, тоже не давало права Украине набрасываться на него с кулаками. Разделение функций – это нормально, с каждого Союз требовал по способностям и он знал, что Иван способен, при необходимости, взять на себя подобную ответственность и принимать верные решения. - Я вас обоих ненавижу! – Выпалил Украина и, резко развернувшись, выбежал со двора, направившись в лес. Дворик окутала тишина. Иван продолжал сидеть на земле, на которой уже собралась небольшая лужица крови из разбитого носа и рассеченной брови. Николай не сводил глаз с отца, с трудом сдерживая желание накинуться на него с вопросами и требованием все немедленно объяснить. Союз же ощутил головокружение и тупую боль в висках – его нервы сдавали и вот-вот он вновь мог сломаться и отстраниться от семьи, коря себя за то, что не справляется с воспитанием. Однако, так было нельзя. - Дети, пойдемте в дом. – Спокойный голос немца всех удивил, - Отец привез вам подарки, давайте вместе их откроем? Удивленный взгляд Александра пересекся со взглядом Рихарда – к удивлению Союза там было сочувствие.

***

За некоторое время до этого. Счастливый Союз, смеясь, пытался не упасть под оравой детей, требующих внимания от родителя. Туркмения и Казахстан уже стояли в сторонке, со смехом наблюдая, как отец, облепленный со всех сторон детьми, пытается устоять. Молдова обнимал его за пояс со спины, тройняшки вцепились в ноги, Грузия и Армения сидели на руках, крепко обнимая за шею. Остальные ребята недовольно фыркали, прося освободить место. Рихард стоял в стороне, привалившись к стене. Если бы не сломанная рука, он бы уже забрал Фридриха и ушел в свою комнату. Но теперь он даже взять на руки не сможет своего ребенка, да и нянечка его еще не принесла. Немцу хотелось хотя бы посмотреть на сына, он очень соскучился. Наблюдая за счастливым Александром, окутанным детской любовью, Рейх ощутил, как сильно сдавило грудь тупой болью. Как там Людвиг?.. - А что с вашей рукой? – Тоненьким голоском спросил Литва. Рейх вынырнул из мыслей, даже не сразу сообразив, что обращаются к нему. - Рука сломана. – Недовольно проворчал серьезный Эстония и ударил брата по плечу, - Дурак! Между малышами завязалась шуточная борьба и, пока они толкали друг друга, Латвия неожиданно подошел к Рихарду и обнял его за ногу. Немец застыл, озадаченный детским поступком. - Папа говорит, - Заговорил малыш, подняв голову, - если кому-то плохо и больно, его нужно пожалеть. И помогать нужно…Хотите я вам свою конфетку дам? Ребенок залез в карман штанишек и достал карамельку. Улыбнувшись, он протянул ее озадаченному немцу. Растерявшись на мгновение от детской непосредственности и доброты, Рихард тихо вздохнул и здоровой рукой ласково растрепал волосы ребенка. - Спасибо. – Он с трудом улыбнулся, - Не нужно, лучше сам съешь. Он не видел, как Саша украдкой наблюдает за ним, искренне удивленный происходящим. Но Союзу было приятно видеть, как Рихард возвращает прежнего себя, того, в которого он когда-то очень давно влюбился. Пусть немец всегда был невыносим и высокомерен, но доброта в нем была, пока нечеловеческий режим не сделал из него монстра. - Ой, уже приехали! – Приятная женщина средних лет неторопливо спустилась со второго этажа, держа на руках сонного Фридриха, - Посмотри, зайчик, твой папа приехал! Фридрих тут же заулыбался и замахал ручками, увидев Александра. - Здравствуйте, - Союз с улыбкой взял на руки довольного ребенка, - Надеюсь, не сильно вам хлопотно было с ними сидеть. Рихард, осторожно отстранив Латвию, подошел ближе. Фридрих снова расплылся в улыбке и протянул ручку, касаясь лица немца. - Hallo, Sohn! – Рейх погладил его по голове и улыбнулся, отчего-то почувствовав слезинки, - Ты стал такой большой. Женщина с презрением глянула на Рихарда, неосознанно отойдя на шаг назад. Конечно, она знала, кто это был. Саша и Рихард заметили ее реакцию. Немец нахмурился и отвернулся, чувствуя, как вспыхнуло лицо, а в груди запекло. Таких взглядов он видел тысячи, а то и больше. И, хоть Рейх в этом себе не признавался, каждый такой взгляд резал ножом по сердцу. - Спасибо за работу. – Александр заговорил, надеясь развеять неловкость, - Вы мне очень помогли. - Да разве ж это работа! – Она махнула рукой, - Детки у вас замечательные! Вы ведь знаете, как я их люблю. Союз кивнул. Это женщина была кормилицей тройняшек и очень помогала, когда они были совсем крохами, заботилась обо всех детях во время войны, и только ей теперь Саша мог доверить детей – знал, что они будут в безопасности и окружены любовью. - Машина ждет вас. – Александр улыбнулся, - Еще раз спасибо. Женщина с улыбкой попрощалась и оставила их. Дети уже разошлись по своим делам и Рихард с Сашей остались в гостиной одни. - Уедешь, когда срастется рука. – Хмуро произнес Союз, поглаживая Фридриха по спине. Рейх глянул на него, но Саша не посмотрел в ответ. - Хорошо. – С трудом произнес немец, хоть его горло и давило от эмоций, - Ты ведь будешь навещать…Фридриха? Очевидная пауза заставила немца прикусить язык. Он едва не сказал «навещать меня» и очень этого стыдился. Саша ему изменил, а он выпрашивает у него встреч. Это было унизительно. - Я вас одних не брошу. – Тихо ответил Союз, упиваясь болью и разочарованием в самом себе, - Ни тебя, ни сына. Я вас обоих очень люблю. Рихард стиснул зубы, отводя взгляд. Как смеет он сейчас говорить о любви?..После такой глупой измены. Но, как бы Рейх не хотел, его сердце предательский пропустило удар от шепота, наполненного искренностью и сожалением. На мгновение, до безумия, захотелось наплевать на собственную гордость. Он не хотел уезжать, не хотел жить один, вдали от Александра, добровольно этим отдавая его в руки Уильяма. Одинокий и печальный Союз будет легкой мишенью для хитрого и беспринципного англичанина. Одна мысль об этом убивала. Но…Гордость снова победила. Было слишком противно и больно. Как можно будет обнимать его, целовать или спать с ним, зная, что он был с другим? Но Союз…Единственный, кто не смотрит свысока, не унижает и не презирает. Рихард не мог жить без него, но и с ним теперь жить было невыносимо. - Любишь…– Шепнул Рейх, - Самому-то не смешно? - Я не отрицаю, что виноват перед тобой. – Союз вздохнул, - Сделанного не исправить. Но глупо отрицать то, что я тебя все равно люблю. То, что произошло между мной и Англией, ничего не значит. Рихард молчал, сжимая пальчики Фридриха, обдумывая слова Саши. Опять промелькнула мысль наступить на горло собственной гордости, как это делал много раз Саша в их отношениях, но он не мог. Не находил в себе сил, чувствовал себя безумно оскорбленным и преданным. - Не смей встречаться с этим ублюдком. – Вдруг прошипел немец, с трудом сдерживая злые слезы, - Я не хочу, чтобы ты был с ним, ясно тебе? Не смей. Союз усмехнулся, в который раз подивившись наглости Рейха. - Обещаю. – Он чуть отошел, крепче прижав к себе Фридриха, - А теперь иди, все равно с одной рукой нельзя ничего делать. Тебе нужен отдых. - Обещаешь? – Удивился немец. - Да. – Саша вздохнул, - Я ничего к нему не чувствую и никогда не чувствовал. И даже ради минутных увлечений…Больше не хочу делать тебе больно. Рихард ощутил дрожь, почувствовав что-то вроде благодарности. Саша всегда вел себя очень благородно в их отношениях, с самой первой встречи, и Рихард, на самом деле, очень это ценил, хоть никогда и не произносил подобное вслух. Наверное, впервые ему захотелось как-то соответствовать этому. Не язвить, не оскорблять, не бить в самое больное. Хотя бы сейчас, когда они оба сделали друг другу очень больно и страдали и без демонстрации друг другу собственных тяжелых характеров. - Саша, я… Крики со двора отвлекли обоих. По лестнице со второго этажа сбежал Казахстан. - Пап, там Ваня и Олег дерутся!

***

Ночь. Саша сидел за столом в кабинете и листал фотографии. К сожалению, когда Олег, Николай и Ваня были маленькими, фотоаппарата не было, поэтому на всех снимках они уже были взросленькие, только Беларусь был совсем юным на нескольких фотографиях, таким пухленьким и белокурым…Как сказал бы Империя: «будто серафимчик». Саша подобные эпитеты не стал бы использовать, но сравнение подходящее. Иван и Олег, в отличие от брата, были тощими и угловатыми подростками, это сейчас все трое вытянулись и, благодаря активным занятиям спортом вместе с отцом, стали стройными и подтянутыми. Саша гордился ими и очень любил. И ничего больнее для него сейчас не было, как видеть, что они ссорятся. Дверь кабинета осторожно приоткрылась и зашел Россия. - Вань, чего не спишь? – Поинтересовался Союз, лишь мельком глянув на него, - Время позднее. - Тебе нужен отдых, сын мой. Александр дернулся от испуга, услышав интонации отца. Михаил прошел по кабинету, в излюбленной привычке сложив руки за спиной. - Какого черта?! – Зашипел Саша, - Ты обещал больше так не делать! Ваня опять будет напуган! - Сейчас он спит и видит сны, клянусь. – Империя подошел ближе и погладил Союза по голове, - Подумал, после сегодняшнего, тебе понадобится мое общество. Союз злился. А еще очень хотел, как в детстве, уткнуться в теплое плечо отца и разрыдаться от боли и страха, что он сейчас испытывал. - Я плохой отец. – Тихо произнес Саша, опустив голову, - Мои дети так себя ведут…Это моя вина. - Мой дорогой сын…- Ласково произнес Михаил и приобнял его за плечи, - Они личности со своими характерами и желаниями, ты не сможешь заставить их изменить отношения друг к другу. Они не только республики, но и молодые люди, еще не умеющие контролировать эмоции. - Но так не должно быть…- Промямлил Александр, - Я ведь…Я учил их и идеология… - Ах, идеология!..- Фыркнул Империя, - Какое же она имеет отношения к двум амбициозным юношам? Человеческую природу не переделать даже твоей глупой идеологией. - Не глупой. – Союз насупился, - Хотя, каких еще слов я мог ожидать от государя-батюшки. Михаил тихо засмеялся, нисколько не задетый словами сына. Теперь он был выше всех этих философских споров и политических передряг. У него была семья, о которой раньше он мог лишь мечтать. Только это теперь было главным для Империи. - Будь сильным, сын. – Михаил заглянул в глаза хмурого Александра, - Не забывай кто ты. Ты не только отец, ты глава государства, ты должен уметь решать споры и конфликты. И, поверь мне, конфликт Вани и Олега ты сможешь решить только как глава государства, как отец ты слишком мягок, тебя никто не станет слушать. Союз задумчиво отвел взгляд. В чем-то его отец был прав, конфликт сыновей выходил за рамки семьи, поэтому решать его стоило иначе. Это нужно было тщательно обдумать. - Мне не хватало твоих советов, папа. – Искренне произнес Союз и, впервые, тепло улыбнулся родителю, - Я, конечно, очень злюсь за твой эгоистичный поступок, но…Мне тебя не хватало. Империя, растроганный его словами, почувствовал слезы на глазах. Всхлипнув, он крепко обнял слегка смущенного Союза. - Мой дорогой мальчик! – Михаил поцеловал его в лоб, - Я так скучал по тебе! И так мечтал вновь обнять тебя, Сашенька. - Я тоже скучал, пап. – Едва слышно прошептал Александр, уткнувшись в его плечо, как и хотел, - Без тебя мне было очень сложно. Саше было безумно стыдно, что он идет на поводу у отца, что принял эту ситуацию и даже смеет робко радоваться тому, что он сейчас рядом. Но Союз очень устал. Он прошел через столько трудностей и у него не было того, кто безоговорочно бы его поддерживал и любил просто за сам факт его существования. Только Михаил любил его и ценил, помогал и поддерживал, был рядом даже в самые темные времена их отношений. Для Саши не могло быть отца лучше, чем Михаил. «Я слишком рано его потерял. – В который раз успокаивал себя Союз, вдыхая родной отцовский запах, уткнувшись ему в плечо, - Если ничего не исправить…Я имею право немного порадоваться его присутствию, ведь других поводов для радости у меня сейчас нет». - Папа…- Прошептал Союз, - Я очень устал. - Знаю, сынок. – Империя поцеловал его в макушку и погладил по спине, - Ты многое пережил…Тебе очень нужен хороший сон. - Не могу уснуть. – Пробормотал Союз, отстранившись, - Как только закрываю глаза – голова взрывается от мыслей. - Тебе бы хорошо помог лауданум. –Спокойно произнес Михаил, - Опиум отлично… - Отец! – Возмутился Саша, - Это наркотик! - Ах, да…- Империя тихо засмеялся, - Прости, мой мальчик, я и забыл, как ты вынес из моих покоев все пузырьки с настойкой и выкинул их. - Нечего наркоманить. – Фыркнул Саша, нахмурившись, - Вы, старики, все этим помышляли. Я просто беспокоился о твоем здоровье. - Даже этот британец ради тебя перестал принимать опиум. – Михаил закатил глаза, - Кто бы мог подумать… Союз опустил глаза. Действительно, стоило только ему намекнуть Англии, что он не потерпит рядом с собой наркомана, как Уильям тут же бросил это дело. Юному Александру это польстило, но теперь это воспринималось иначе: в этом поступке, пожалуй, было больше, чем Союз мог тогда осознать. - И все же он своего добился. – Империя вздохнул и подошел к окну, - Саша, полагаю, я имею право высказаться… - В своих отношениях я разберусь сам. – Твердо произнес Александр, поднявшись с кресла, - Не нужно… - Александр. – Недовольно остановил его Империя, - Никто, кроме твоего батюшки, не будет думать, прежде всего, о тебе. Поэтому, дорогое дитя, послушай меня: Уильям тобой одержим, а ты ничего к нему не чувствуешь. Знаю, это может казаться привлекательным, но ничего, кроме мук, тебе это не принесет. Кроме того, мне он глубоко отвратителен и я не дам тебе своего благословения на эти отношения. Саша, вдруг ощутив себя юношей, рассмеялся. Впервые за несколько дней Александр искренне развеселился, услышав про благословение. Как же это напомнило далекую и беззаботную юность… Обернувшись, Империя обиженно нахмурился, но, увидев улыбку сына, смягчился, понимая, что слегка забылся. - Ох…- Союз стер слезинки от смеха, а затем неожиданно поклонился, как в детстве, - Как прикажете, батюшка. - Вот ведь остолоп! – Пробурчал Михаил, но затем улыбнулся, - Я рад, что смог тебя развеселить. - Тебе всегда это удавалось. – Союз прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания, - Знал, как поднять мне настроение. - Поверь, мой дорогой, мне это давалось тяжело. – Михаил горестно вздохнул, - Ты с младенчества был характерным и всегда чем-то недовольным…Изводил меня своими капризами. - Разве я был капризным? – Удивился Союз. - Ты был совсем мал, чтобы запомнить…- Империя тихо засмеялся, - Даже накормить тебя было проблемой, ты переворачивал тарелки и отказывался есть. А если в гостях был Стивен и мы обедали втроем, ты обязательно кидался в него едой… Михаил засмеялся, а глаза его наполнились теплом. - Вы уже тогда друг друга невзлюбили. – Он глянул на внимательно слушающего его Александра, - А еще ты долгое время не засыпал без меня. Вечерами я бросал все дела и приходил в твои покои, чтобы почитать тебе перед сном. В моих объятиях ты быстро засыпал…А днем ты цеплялся за меня, словно маленькая обезьянка. Я занимался государством с тобой на руках. Ты очень тяжело достался мне, Сашенька, но это были мои лучшие годы. - Пап…- Слезы застыли на глазах Александра и ему стало неловко, - Мне жаль, что все закончилось вот так. Мне была противна монархия, но ты…Ты лучший отец на свете. - Спасибо за эти слова. – Империя тоже смахнул намечающиеся слезы, - Для меня это очень важно. В это же время трясущийся Беларусь застыл под дверью родительского кабинета, не понимая, что происходит. Дверь была закрыта неплотно и в узкую щелочку он видел Ивана, который вел себя как…Как Михаил? Конечно, Коля знал о нем и от отца многое слышал, но он ведь мертв?.. И почему папа ведет себя так странно? От страха Николая затошнило и он отошел на шаг, сразу в кого-то врезавшись. - Verdammt! – Зашипел Рихард, схватившись за гипс, - Николай! - Ой…- Выдохнул напуганный Беларусь, - Я не хотел. - Не хотел подслушивать отца? – Немец усмехнулся, - Как некрасиво, мальчик. - Ты тоже послушай! – Неожиданно пробормотал Коля и легонько подтолкнул его к двери, - Я должен знать, что мне это не послышалось! - Чего…- Рихард удивился, однако, ощутив любопытство, осторожно заглянул в щелку и прислушался, - Вот же… Уже через минуту он резко отпрянул и с ужасом посмотрел на такого же перепуганного Николая, замершего в темноте коридора. - Эм…- Рейх пытался подобрать слова, - Это… - Они что оба с ума сошли? – Шепотом спросил Беларусь, - Рихард, ты знаешь, что случилось с Ваней? Папа тебе рассказывал? Что вообще происходит?! Немец вздохнул, но ничего не ответил. Он не знал, что сказать. Кроме того, было очень страшно. Вдруг дверь кабинета резко открылась. - Подслушивать нехорошо. – Михаил усмехнулся, а глаза его сверкнули зеленым пламенем, - Заходите. Оба. Союз, стоящий позади, был одновременно зол и растерян. Рихард и Николай, переглянувшись, молча зашли в кабинет.