Клыки удачи… (Перезагрузка)

«Восемь лет я строил из себя меч.   Холодный. Бесстрастный. Без сердца.   А он… он просто протянул мне персик —   и в этом жесте было больше милосердия,   чем во всех моих клятвах мести». *** «Я ждал, что он ударит.   Что назовёт меня чудовищем.   Но он лишь замедлил шаг…   и в этом молчании я впервые за тысячелетия   почувствовал: быть может, я ещё достоин   хотя бы одного взгляда — не полного ненависти». *** Чжо И Чэнь и Чжао Юаньчжоу вернулись в Ведомство по делам демонов уже затемно. По дороге они шли молча, каждый погружённый в свои мысли — один думал о клятве, другой — о конце, который всё ближе. В здании царила тишина. Только стражи неторопливо ходили по коридорам, и их шаги, глухие и ровные, эхом отдавались в пустых залах, будто само здание вздыхало под тяжестью прошлого. — Завтра будет тяжёлый день, — сказал Чжо И Чэнь, не оборачиваясь. — Я иду отдыхать, Чжао Юаньчжоу. Спокойной ночи. Он развернулся и зашагал по длинному залу, его тень, вытянутая светом одинокого фонаря, скользила по стенам, как призрак, не решившийся уйти. Из-за спины донёсся тихий, почти ласковый голос: — Спокойной ночи, сяо Чжо. Чжо И Чэнь не ответил. Не остановился. Но на мгновение — всего на одно мгновение — его шаг замедлился. Так звали его самые близкие люди — отец и старший брат.   Больше никто не смел. *** На утро в Ведомстве стало оживлённо. С самого рассвета Чжо И Чэнь распорядился, чтобы стражи отправились к Ин Лэю и узнали его ответ. Глава Ведомства Фань Ин и заместитель командующего Сыту Мин уже ждали в зале совещаний. Когда Чжо И Чэнь вошёл, он опустился на одно колено в знак уважения, склонил голову и произнёс: — Глава. Заместитель командующего. Затем поднялся и доложил спокойно, без лишних слов: — Двое стражей отправлены к лапшичной «Три палочки и капля смысла». Они вернутся с ответом Ин Лэя до полудня. Фань Ин кивнул, его лицо оставалось суровым, но в глазах читалась тревога. — Где Чжао Юаньчжоу? — спросил Сыту Мин, слегка нахмурившись. — С утра не видел, — ответил Чжо И Чэнь. Сыту Мин помолчал, затем добавил, понизив голос: — Кажется, стража говорила… видели его на заднем дворе. На персиковом дереве. Сидит, ест персик и что-то пьёт из нефритового кувшина. Чжо И Чэнь на мгновение замер.   «На персиковом дереве…» Он лишь слегка кивнул, не выдавая замешательства. — …Понятно. Он поблагодарил главу и заместителя командующего, развернулся и зашагал прочь — ровно, без спешки, но так, будто уносил с собой часть тишины зала. Фань Ин и Сыту Мин переглянулись. — Тебе тоже показалось… или наш генерал ведёт себя странно? — тихо спросил Сыту Мин, опускаясь на край кресла. Фань Ин долго молчал, глядя вслед уходящему силуэту. Потом медленно произнёс: — Не странно. Иначе… Он вздохнул, и в этом вздохе была не тревога, а усталая надежда. — Восемь лет он был лезвием — острым, холодным, без сердца. А теперь…   Теперь он снова дышит. Даже если сам этого не замечает. Сыту Мин опустил глаза.   «Может, перемены — не всегда к худшему?» — пронеслось у него в голове, но вслух он ничего не сказал. За окном ветер шевельнул ветви персикового дерева.   А на его самой высокой ветке, в тени цветущих ветвей, всё ещё сидел Чжао Юаньчжоу. *** В саду царила тишина, лишь слабый ветер колыхал верхушки деревьев. Солнечный свет проникал через густую листву, создавая причудливые тени на земле. Чжо И Чэнь остановился возле персикового дерева, когда его взгляд упал на нечто странное: на земле лежал неспелый персик, наверное, кто-то специально выбросил его. Подняв голову, он заметил среди густых ветвей Чжао Юаньчжоу, который спокойно устроился на ветке и лениво лакомился фруктом. Его поза была такой расслабленной, будто он находился не в запретном саду, а на собственной крыше, наслаждаясь лучами солнца. Чжо И Чэнь, заметив эту картину, едко пошутил, скрестив руки на груди: — Ну конечно, обезьяна. Чжао Юаньчжоу услышал его слова и тут же отбросил недоеденный персик. Затем он легко спрыгнул с дерева, приземлившись рядом с ним без единого звука, как кошка. Его улыбка была широкой и самодовольной, а взгляд — провокационным. — Ваше Ведомство, хоть и скромное на вид, но довольно просторное. Впереди — административное помещение, сзади — жильё. Еда и кров включены. Это избавляет меня от необходимости искать другое пристанище, — невозмутимо произнёс он, оглядываясь вокруг с лёгким интересом. Чжо И Чэнь смотрел на него, выражая недоумение. Чжао Юаньчжоу сделал шаг вперёд, насильно встал рядом с ним и взял его под руку, как будто они были старыми друзьями, отправляющимися на прогулку. — Мы же создаём команду! Я боялся, что вы оставите меня позади, вот и решил сам прийти. К тому же, я помогаю всем сэкономить время. Чжо И Чэнь высвободил свою руку, слегка качнув плечом, и нахмурился, глядя на него. — Ты следил за мной? Чжао Юаньчжоу лишь фыркнул, делая вид, что не замечает его недовольства, и тут же крепче сжал руку Чжо И Чэня, желая показать, что тот ему полностью доверяет. — Господин Чжо торопится найти меч Облачного света, а я лишь стараюсь помочь. Чжо И Чэнь несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь сдержать желание достать свой меч. Его терпение было на пределе, и каждый жест Чжао Юаньчжоу вызывал в нём всё больше раздражения. Он резко освободился от его хватки, отступив на шаг назад, и, обращаясь к нему, намеренно смотрел в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом. Чжао Юаньчжоу нарочно наклонился ещё ближе, чтобы встретиться с ним взглядом, и с улыбкой произнёс: — Как трогательно. Вы искали меня? Не волнуйтесь — я не сбежал. Просто решил дать вам шанс проснуться без мысли: «А вдруг он исчез — и вместе с ним вся надежда на месть?» О, генерал! Неужели вы уже начали скучать по моему обаянию? Его голос был сладок, как мёд, но в глазах — ни капли тепла. Только алый огонь, насмешливо пляшущий в глубине зрачков. Чжо И Чэнь повернул взгляд на него.   Он стоял неподвижно, как скала под ударом прибоя, но в глубине его глаз — тех самых, что восемь лет были ледяной пустыней, — мелькнуло раздражение. — Ты слишком много болтаешь, — произнёс он тихо, — и слишком близко стоишь. Он сделал шаг назад, просто чтобы восстановить дистанцию, которую демон нарушил без спроса. Его пальцы слегка дёрнулись к поясу, где обычно висел меч… но оружия не было. Только пустота.   И это разозлило его ещё больше. — Если хочешь, чтобы я тебя убил быстрее, — продолжил он, голос стал холоднее, — просто продолжай так себя вести. Я найду способ обойтись и без меча Облачного света. Но в самом конце, невольно, добавил — будто сам себе: — …И перестань называть меня «сяо Чжо». Последние слова прозвучали не как приказ.   А как просьба.   Та, что вырвалась прежде, чем разум успел её сдержать. Чжао Юаньчжоу, услышав это, на мгновение замер.   Его улыбка не исчезла, но в ней появилось что-то новое. И мягко фыркнул: — Как скажете, генерал. — Пойдём, посмотрим, не вернулись ли стражи, — сказал Чжо И Чэнь и зашагал к воротам, не оглядываясь. Но шаг его был чуть медленнее обычного — будто он давал демону время нагнать. Чжао Юаньчжоу последовал за ним, не торопясь.  *** Тем временем, в закусочной «Три палочки и капля смысла», утро начиналось не со звона мечей, а с тихого бульканья бульона. Ин Лэй стоял у очага, помешивая деревянной ложкой густой отвар из корней имбиря, костей сяншэ и горной травы. Пар поднимался вверх, завиваясь спиралями, и в его клубах, казалось, мелькали лица: деда на вершине Куньлуня, Бай Цзю с его робкой улыбкой, Пэй Сыцзин с её луком, готовым выпустить стрелу в любого демона… и Чжо И Чэня — того самого, непоколебимого благородного генерала Ведомства по делам демонов. Он вздохнул и опустил ложку. — Глупец, — пробормотал он сам себе. — Ты же знаешь, что не сможешь остаться в стороне. Не тогда, когда они идут туда, где даже демоны боятся ступить. Он подошёл к двери, приоткрыл занавеску. На улице было тихо. Только ветер шелестел листьями да где-то вдалеке лаяла собака. Вернувшись к котлу, он плеснул в бульон щепотку соли и каплю росы, собранной под полной луной. А на стене, над полкой с травами, висел его кухонный тесак — широкий, потемневший от времени, с трещиной на обухе. *** Стражи дошли до закусочной «Три палочки и капля смысла» под самое утро. Над крышей уже вился тонкий дымок, а из-за занавески доносился запах имбиря, жареного кунжута и чего-то древнего — будто сама земля дышала через этот очаг. Ин Лэй стоял у входа, опираясь на косяк, в одной руке — деревянная ложка, в другой — чаша чая. Он не выглядел удивлённым. Скорее — ожидал. — Ну наконец-то, — произнёс он, не повышая голоса. — Я уж думал, генерал Чжо пошлёт за мной не стражей, а целый отряд добровольцев. Или, не дай небо, самого Великого демона с зонтом. Старший из стражей — высокий, с улыбкой на лице — поклонился. — Господин Ин Лэй… мы пришли с просьбой. Генерал Чжо И Чэнь просит вас явиться в Ведомство. Ин Лэй медленно сделал глоток чая. Поставил чашу на подоконник. Потом спросил, не глядя на них: — А Чжао Юаньчжоу? Он тоже там? — Да, господин. — Хм. — Он усмехнулся. — Значит, мир ещё не рухнул. Хотя… может, это и к лучшему. Он отошёл от двери, прошёл внутрь и вернулся с кухонным тесаком на поясе и небольшим свёртком за плечом — видимо, смена одежды и травы. На лице его не было ни колебаний, ни драмы. Только спокойное принятие. — Ладно, — сказал он, застёгивая ремень. — Я пойду с вами. Но знайте: Я иду, потому что не позволю им идти в опасное путешествие без еды. Стражи переглянулись. В их глазах читалось не только уважение, но и благоговейный страх. — И ещё, — добавил Ин Лэй, уже шагая вперёд, — передайте генералу: пусть Чжао Юаньчжоу не прячется. Ему тоже найдётся место за столом.   Пусть даже он и не ест… всё равно будет сидеть. Он остановился, обернулся к своей закусочной — к дымящемуся очагу, к развешенным травам, к старому деревянному столу, исцарапанному годами. — Закройте за мной, — тихо сказал он. — Я… вернусь.   Если повезёт. И пошёл — как союзник, как тот, кто знает: иногда величайшее служение — не быть богом, а быть тем, кто накормит тех, кто дорог. *** В Ведомстве, когда стражи вернулись с ним, Чжо И Чэнь стоял у ворот.   Чжао Юаньчжоу — чуть поодаль, опершись о стену, с той же усмешкой, что не скрывала тревоги. Ин Лэй остановился перед ними, скрестил руки на груди и бросил: — Ну что, герои? Кто первый попробует мой бульон перед дорогой?   Или вы думаете, что можно спасти мир на пустой желудок? Чжо И Чэнь не улыбнулся. Но в его глазах — мелькнуло что-то тёплое. — Добро пожаловать Ин Лэй, — сказал он просто. И этого было достаточно. Ин Лэй кивнул, прошёл мимо него и остановился прямо перед Чжао Юаньчжоу. Оглядел его с ног до головы — медленно, с явным удовольствием. — А ты… — протянул он, — всё такой же красивый, как кошка, которая только что съела канарейку. Только вместо перьев у тебя — чужие жизни. Чжао Юаньчжоу приподнял бровь, уголки губ дрогнули. — О, смотрите, кто заговорил! Горный бог, который вместо того, чтобы править снегами и грозами, теперь варит лапшу для нищих. Скажи, Ин Лэй, а твой дед знает, что ты используешь священный огонь Куньлуня, чтобы поджарить лук? — Святые помидоры! — воскликнул Ин Лэй, хлопнув себя по лбу. — Лучше жарить лук, чем сжигать города! Хотя, признаю, твой стиль «взорви-сначала, спроси-потом» имеет свой шарм. Особенно если тебе нравится пахнуть пеплом. — А тебе нравится пахнуть соусом, — усмехнулся Чжао Юаньчжоу, — но это не делает тебя святым. Просто… менее опасным. — Менее опасным? — Ин Лэй фыркнул. — Я могу одним взмахом этого тесака рассечь твою надменность пополам. Хочешь проверить? — О, я бы с радостью, — ответил демон, делая театральный шаг вперёд, — но боюсь, твой тесак сломается об мою кожу. Она, знаешь ли, не из тех, что режется простой сталью. — Это не сталь, — тихо сказал Ин Лэй, положив ладонь на рукоять. — Это кость первого дракона, что плакал, когда небеса предали Ин Луна. Так что, может, не стоит искушать судьбу? Тишина повисла между ними — острая, как лезвие. И тут Чжо И Чэнь шагнул вперёд и встал между ними, как будто его присутствие — уже граница. — Хватит, — сказал он, голосом, лишённым эмоций, но не силы. — Вы оба достаточно могущественны, чтобы превратить Ведомство в руины. А мне нужно, чтобы вы дошли до меча целыми. Оба. Он посмотрел на Ин Лэя: — Ты — потому что без тебя мы умрём с голоду.   На него — на Чжао Юаньчжоу: — А ты — потому что без тебя мы не найдём меч.   И добавил, чуть помедлив: — И потому что… я дал клятву убить тебя именно этим мечом. Так что не думай, что я позволю тебе умереть раньше времени. Чжао Юаньчжоу фыркнул, но в его глазах мелькнула почти благодарность. Ин Лэй, после паузы, вздохнул и отвёл взгляд. — Ладно, ладно. Пусть будет так. Но знай, демон, — он ткнул пальцем в грудь Чжао Юаньчжоу, — если хоть один из них погибнет из-за твоих игр — я сварю из тебя суп. И подам его духам Преисподней. Говорят, они любят горькое. — О, как мило, — усмехнулся Чжао Юаньчжоу. — А я думал, ты травоежка. — Только когда дело касается невинных, — бросил Ин Лэй. — А ты… ты давно перестал быть невинным. — Верно, — тихо сказал демон. — Но, возможно, ещё не слишком поздно стать… полезным. Чжо И Чэнь посмотрел на них обоих. На одного — с осторожным доверием. На другого — с тяжёлой надеждой. — Тогда договорились, — произнёс он. — Никаких драк. Никаких угроз. Только путь.   И еда. Ин Лэй кивнул. Чжао Юаньчжоу — чуть позже, но тоже. Между ними ещё висело что-то — не вражда, нет, но недоговорённость, как натянутая струна, готовая зазвучать при первом ветре. Чжо И Чэнь уже собрался сказать что-то, —  как вдруг услышал знакомый, слегка запыхавшийся голос: — Брат Чжо! Мы здесь! Они обернулись. И увидели Пэй Сыцзин и Бай Цзю. Она шла первой — уверенно, с прямой спиной, будто несла на плечах не только свой лук, но и вес всех решений, что приняла за последние дни. Её чёрный пояс был затянут туго, волосы собраны в строгий хвост, а взгляд — острый, как наконечник стрелы. Она не спешила. Не сомневалась. Просто пришла, как и обещала. За ней, чуть запыхавшись, семенил Бай Цзю, прижимая к груди свою аптечку, будто боялся, что она убежит. Его глаза блестели от волнения, щёки горели, а на поясе болтался только что выданный жетон Ведомства — он то и дело поглядывал на него, будто проверял: «Да, это правда. Я здесь. Я часть этого».  — Мы опоздали! — выпалил он, едва поравнявшись с группой, и тут же смутился. — То есть… я хотел сказать… мы… эээ… пришли! Пэй Сыцзин лишь бросила на него короткий взгляд — не сердитый, но строгий. — Ты бежал так, будто за тобой гнался сам Чжу Янь, — сказала она. — А потом ещё три раза вернулся за «забытыми» иглами. Мы не опоздали. Мы — вовремя. Ин Лэй, увидев их, расплылся в улыбке. — О! Малыш Бай Цзю! — воскликнул он, подойдя ближе. — Рад тебя видеть. Готов к путешествию?    Бай Цзю мгновенно покраснел. — Я… я готов брат Ин Лэй. Но этот… этот Великий демон.  Чжао Юаньчжоу, стоявший в тени, издал тихий смешок. — О, сяо Цзю, не бойся. Сегодня я на диете.  — На диете? — фыркнул Ин Лэй. — Ты? Да ты скорее и ждёшь пока мир разрушится, чтобы полакомиться. — А вы, повар, скорее будете варить суп, — парировал Чжао Юаньчжоу, — чем попытаетесь спасти хотя бы одного человека. — Я кормлю — это и есть спасение, — возразил Ин Лэй. — А ты только разрушаешь, даже когда предлагаешь помощь. — Иногда, чтобы построить новое, нужно сжечь старое, — ответил демон.  Тишину нарушила Пэй Сыцзин. Она подошла к Чжо И Чэню, склонила голову в лёгком поклоне. — Я здесь, генерал. Школа передана ученикам. Дела улажены.   Я готова. Чжо И Чэнь кивнул. — Благодарю госпожа Пэй. Затем он окинул взглядом всех четверых:   Пэй Сыцзин — с её железной волей,   Бай Цзю — с его дрожащей надеждой,   Ин Лэя — с его земной мудростью,   и Чжао Юаньчжоу — с его древней болью. — Команда собрана, — сказал он. — Сегодня мы отправляемся на поиски меча Облачного света.   Путь будет долгим. Опасным. Возможно, последним.   Но если мы пойдём вместе — у нас есть шанс. — Шанс на что? — спросил Бай Цзю, глаза его были огромны. Чжо И Чэнь помолчал. Потом тихо произнёс: — На то, чтобы положить конец проклятию.   И, может быть… начать что-то новое. Тишина повисла над двором Ведомства — не тягостная, но ожидающая, как перед первым дождём после долгой засухи. И тут Чжао Юаньчжоу, всё ещё стоявший у стены, неожиданно шагнул вперёд. Его голос был тих, но чёток: — Не спешите, генерал. Успеем ещё выдвинуться в путь.   Предлагаю перед путешествием отправиться ко мне домой — в Персиковый сад. Поесть, попить и хорошенько отдохнуть. Там тихо. Никто не потревожит. А мои персики… — он слегка усмехнулся, — очень вкусные и сочные. Реакция последовала незамедлительно. — В Персиковый сад?! — выпалил Бай Цзю, глаза его расширились от ужаса. — Туда же даже демоны боятся ходить! Говорят, там деревья цветут вне времени, а лепестки не касаются земли! Это же… это же священное место проклятия! — Именно, — спокойно подтвердил Чжао Юаньчжоу. — И потому там безопаснее всего. Никто не станет искать нас в сердце тьмы. Особенно если эта тьма… принимает гостей. Пэй Сыцзин нахмурилась, рука её невольно легла на лук. — Ты хочешь завести нас в своё логово, демон? — спросила она, голос её был остр, как лезвие. — После всего, что ты натворил? — Я хочу, чтобы вы отдохнули, — ответил он, и в его глазах не было ни вызова, ни хитрости — только усталость. — Вы все выглядите так, будто готовы упасть прямо здесь. Даже ваш юный лекарь, — он кивнул на Бай Цзю, — дрожит, как лист на ветру. А Ин Лэй… — он повернулся к повару, — даже ты не сваришь хороший бульон на пустой желудок. Ин Лэй скрестил руки, прищурившись. — Святые помидоры! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Ты прав. Мы измотаны. Но почему именно твой сад? Почему не чайная? Не храм? Не просто поле под открытым небом? — Потому что в Персиковом саду время течёт иначе, — тихо сказал Чжао Юаньчжоу. — Там можно выспаться за час. Там раны заживают быстрее. Чжо И Чэнь молчал. Он смотрел на демона — не как на врага, не как на союзника, а как на загадку, которую он сам когда-то поклялся разгадать… клинком. — Это ловушка? — спросил он наконец. — Нет, — ответил Чжао Юаньчжоу без колебаний. — Это последнее убежище того, кто слишком долго был один.   Если вы боитесь — оставайтесь. Я не настаиваю.   Но знайте: если мы пойдём в путь сейчас, уставшие, голодные, с трещинами в душах… мы не дойдём до меча.   Мы погибнем по дороге.   А я… я не хочу, чтобы мой конец был таким. Тишина. Бай Цзю нерешительно теребил край рукава своих одежд.   Пэй Сыцзин сжала челюсти, но не отвела взгляд.   Ин Лэй задумчиво потер подбородок. — Хм… — протянул он. — Если там действительно растут персики вне времени… может, я смогу сварить из них вкусный суп.   Для всех.   Даже для тебя, демон. — Я не ем, — мягко напомнил Чжао Юаньчжоу. — Зато будешь смотреть, как другие едят, — парировал Ин Лэй. — А это уже начало искупления. Пэй Сыцзин глубоко вздохнула. — Я не доверяю тебе, Чжу Янь, — сказала она. — Но… я доверяю интуиции генерала. И если он решит пойти — я пойду. Все повернулись к Чжо И Чэню. Он долго смотрел на Чжао Юаньчжоу. Потом — на своих спутников. На Бай Цзю, который дрожал от страха. На Пэй Сыцзин, которая держала себя, как сталь, но уже начала уставать от одиночества. На Ин Лэя, который шутил, но в глазах его читалась готовность пойти за ними хоть в преисподнюю.  — Хорошо, — сказал он наконец. — Мы пойдём в Персиковый сад.   Но если хоть один из них пострадает — я убью тебя здесь же, без меча, без клятвы, без милосердия. Чжао Юаньчжоу лишь кивнул. — Договорились. И, повернувшись, он пошёл —«домой». За ним, сначала осторожно, потом всё увереннее, двинулись остальные. Бай Цзю шептал молитву.   Пэй Сыцзин держала лук наготове.   Ин Лэй нес свой тесак, как священный жезл.  Чжо И Чэнь шёл последним —  как страж.  Где-то высоко над Тяньду погасла ещё одна звезда.   Но в Персиковом саду, за пределами мира, деревья уже начали цвести розовыми лепестками. «Они ещё не были командой. Но уже перестали быть одинокими. И этого хватило, чтобы сделать шаг в сад, где цветут деревья из пепла»