«Сакурай и Дьявол — «Вино, книги и огонь запрета»

«Утро после» или: смертельно живы. Жаль — даже не пепел. [СЦЕНА: ОСОБНЯК. СТОИТ ПОЛДЕНЬ.] Занавесы — низвергнуты. Свет — почти что честен. Лео сидит на полу в халате Сакурая, который на нём висит как воспоминание о ночи, которой не было. В руке — высокий бокал. Кофе? Вино? Чай с абсентом? Он уже и сам не помнит. Да и всё это — одно и то же в этом доме. LEO (в зеркало, сам себе): — Соберись, тряпка. [шлёпает себя по щекам — не то драматично, не то в надежде услышать звук] — Ты не первый, чью мать не смутил даже инцест. И, скорее всего, не последний… [Со стены доносится голос SAKURAI:] — «Этой ночью я хочу сгореть до тла… Превратиться в пепел вместе с тобой…» LEO (в потолок, очень устало): — А можно хотя бы раз без фраз, после которых хочется лечь в гроб?.. Хотя бы в метафорический?.. Э-эх… бессмертие — ты как корпоративный договор, с правом на вечность, но без опции “отписаться”. [РАДИО включается. Станция: “Космический Импульс FM”.] ВЕДУЩАЯ: — А у нас сегодня — гость! Фанат, впервые встретивший Сакурая в девяностых... ФАНАТ (в слезах): — Это было как… прикосновение к богу… LEO (хрипло, себе под нос): — Ну конечно. Acchan, Acchan, Acchan… Это не просто визг. Это — ритуал призыва. [FLASHBACK: фанатки в экстазе, в голосе, в мольбе:] AcchanAcchanAcchanAcchanAcchanAcchanAcchan... [Лео — на коленях. С лицом, которое боится надежды.] LEO (почти молитвенно): — Это уже не голос. Это вызов. Или молитва. Или обе сразу. [И он появляется. SAKURAI.] Как бог. Как демон. Как парфюм без запаха, но с катастрофой. Как мысль, которая никогда не становится словом. Он входит не через дверь — он просто есть. Будто эти Acchan-голоса были его венами. SAKURAI (мягко, как в сновидении): — Ты всё ещё здесь? LEO: — А ты думал, исчезну? Как твои бывшие? SAKURAI (неулыбчиво): — Я думал… ты растаял. Ты ведь такой — сделан из дыма, огня и ожиданий. LEO: — Я нашёл твой абсент. Понял многое. Не всё — но многое. SAKURAI (взгляд в окно): — Небо нужно не чтобы смотреть. А чтобы однажды всё-таки взлететь. Я долго лежал, боялся — что поднимусь… и слишком красиво упаду. LEO (в сторону, почти вслух): — Господи… ну как тут не влюбиться? [Молчание. Птицы. Сакурай садится у рояля. На коленях — блокнот, вино — забыто.] Мысль витает в воздухе, неизвестно кто автор но красиво: Ни любви. Ни смерти. Только — вечность. [Лео хочет что-то сказать. но не может, произнести ни звука Он просто осекается на полуслове и предпочитает говорить про себя. SAKURAI - все прекрасно понимает : Сейчас он сам в себе в своей стихии он сочиняет новые песни, а это почти что новые гимны для его преданных жриц. [Свет рассеивается. Воздух густеет.] Тяжелый занавес падает в свете софитов но это все еще не конец. Это только предвестие.