Яндере профили Honkai: Star Rail

1. Общий образ: каков он? Как он ведет себя рядом с тобой? Есть ли какие-то тревожные звоночки? Воскресенье, глава Клана Дубов — воплощение безупречности. Или, по крайней мере, именно такое впечатление он производит за то недолгое время, что тебе довелось провести рядом с ним. Мужчина одет с безукоризненным вкусом, никогда не опаздывает, говорит с непоколебимой уверенностью — каждое слово четко выверено, интонация точна, взгляд прям. В его манере держаться есть что-то завораживающее: он ведет всех за собой так, что и мысли не возникает усомниться в правильности выбранного им пути. И это по-настоящему впечатляет. Ваше знакомство произошло случайно, когда ты бродила по просторам Мира Грез. Все шло как обычно: ты стояла в очереди у одной из тележек с едой. Впереди было еще несколько человек, но ты заранее начала искать деньги. Ты рылась в сумке в поисках кошелька, вслепую шарила по карманам рукой. Наконец, нащупав кошелек, ты нечаянно его уронила — он выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на асфальт. Тихо чертыхнувшись, ты собралась наклониться за ним, но кто-то тебя опередил. Чья-то рука уже подняла кошелек с земли. Подняв взгляд и набрав воздуха, чтобы поблагодарить незнакомца, ты застыла, а слова застряли в горле. Ты узнала его. Этот человек — одна из самых влиятельных фигур на Пенаконии: светло-голубые волосы, белоснежный костюм, и, самое примечательное, крошечные крылышки галовианца на голове. Сложно было спутать его с кем-то еще. Перед тобой стоял Воскресенье. Он вернул тебе кошелек, вежливо кивнул и слегка улыбнулся. Ты отряхнулась, смущенно извинилась и все же нашла в себе смелость поблагодарить его. Само по себе это неловко — когда кто-то подбирает твои вещи с земли. Но особенно — если этот кто-то занимает столь высокое положение. Женщина вроде тебя рядом с таким человеком? Почти невозможно поверить. Смущенная, ты продолжила бессвязно тараторить, пока мужчина не коснулся твоего плеча легким, ободряющим жестом. Он сказал, что «его это нисколько не побеспокоило», и от этих слов твое сердце пропустило один удар. Ты и представить не могла, что за образом сурового лидера, которого ты знала по статьям, скрывался такой вежливый и деликатный человек. Вопреки образу, сложившемуся в твоем воображении, мужчина не показался особенно высоким, хотя на фотографиях он всегда возвышался над толпами пенаконийцев. Нет, внешне он был все тем же, включая безупречный костюм, но вживую почему-то показался… менее пугающим. А еще у него оказался удивительно приятный и спокойный голос. Ты почувствовала, как щеки заливает румянец. В нем было некое притягательное обаяние, которое не спутаешь ни с чем. От того, как он прямо смотрел в глаза, до того, как едва заметно трепетали его крошечные крылья при каждом движении... О, Эоны! Будь ты кем-то другим, возможно, влюбилась бы с первого взгляда. Но ты — просто девушка. А он — просто мужчина. И у тебя были дела, как бы это ни печалило. Наконец подошла твоя очередь заказывать еду. Помахав ему рукой на прощание, ты ушла с теплой закуской в руках. Он ответил тем же. Вторая встреча тоже происходит случайно. Снова Золотой час в Мире Грез: вы просто сталкиваетесь плечами на людной улице. Разумеется, ты замечаешь Воскресенье сразу же, но решаешь не окликать. Глава Клана Дубов каждый день знакомится с десятками людей, особенной ты себя не считаешь, поэтому не веришь, что он вообще смог бы вспомнить твое лицо. Однако, к твоему изумлению, мужчина узнает тебя мгновенно. Останавливается и разворачивается, чтобы поздороваться. Вы обмениваетесь несколькими фразами, простыми, повседневными: как красиво сегодня вокруг, как хорошо ты провела день, что собираешься делать дальше. Смущенно признаешься, что в жизни бы не подумала, будто он сможет тебя запомнить. Что для тебя большая честь видеть его вновь. Воскресенье кивает, отвечает учтиво, говорит тепло и остроумно. И снова оставляет о себе чудесное, теплое впечатление. Ах, если бы ты только знала, что на самом деле творится у него в голове. Ты бы ни за что не догадалась, что за безупречным обликом скрывается нечто зловещее. Все темное, подлинное в нем — искусно спрятано за вежливостью, остроумием и любезностью. В его поведении нет ни единой черты, которая могла бы насторожить. Ни единого намека. Ты и представить не можешь, с кем на самом деле имеешь дело. Во всей вселенной лишь немногим избранным дарована такая способность к обману — утонченному, легкому, неуловимому. Это редчайший, сомнительный с моральной точки зрения дар, который, как правило, становится оружием самых влиятельных людей галактики. Обычно такие склонности ведут прямиком в криминальные сферы, ведь подобное мастерство — бесценный инструмент в этой среде. Но глава Клана Дубов нашел этому иное применение. Он использует свой талант для достижения новой, куда более личной цели. Понимаешь, все дело в том, что Воскресенье, давно был в поиске… возлюбленной. Той самой. Единственной. И когда случай привел его к тебе — все встало на свои места. С тем грузом ответственности, что лежит на плечах мужчины, неудивительно, что темная часть его души в какой-то момент начала жаждать выхода. Жертвы. Мишени. Куда бы можно было сбросить внутреннюю усталость, тревогу и неудовлетворенность. Работа у него — чудовищно изматывающая. Воскресенье управляет несчетным числом процессов, дергает за ниточки, координирует, подстраивает, доводит до совершенства каждую мелочь. У мужчины почти не остается времени на то, что можно было бы назвать «личной жизнью». Ни на дружбу, ни на любовь. Такова цена положения главы Клана Дубов — бесконечное одиночество. Какими бы дарами его ни наградили Эоны, в жизни Воскресенья все равно не хватает чего-то по-настоящему важного. Сейчас в мире есть лишь один человек, которого он может назвать по-настоящему дорогим для себя — сестра. Но даже Зарянка, шаг за шагом, отдаляется от него. И со временем он осознает: его потребность в близости, болезненно личная, эгоистичная и странным образом трогательная — остается неудовлетворенной. После вашей первой встречи нельзя сказать, что Воскресенье сразу же влюбился. Он человек рассудительный. Скорее, правильнее сказать, ты его заинтересовала, показалась ему… захватывающей. Как новая идея, как интригующая возможность. Да, он это признает — но не более. Просто… интерес. Хотя, по правде говоря, мужчина не так уж часто встречает людей, которые способны зацепить его внимание — это может происходить раз в год, а то и реже. Ты оказалась одной из немногих, кто перешел эту тонкую грань. Он просто пока не до конца в этом уверен. Но когда вы встретились во второй раз… Даже такой уравновешенный человек, как Воскресенье, вынужден задаться вопросом: а может, судьба действительно существует? Честно говоря, весь ваш разговор воспринимается им как через вату. Внешне он по-прежнему вежлив, внимателен, кивает в нужные моменты, задает умные вопросы, держит с тобой легкий, оживленный диалог. Но внутри — работает в режиме автопилота. Его мысли далеко отсюда. Воскресенье просчитывает, прикидывает, анализирует. Размышляет о другом. О тебе. Точнее о том, как сделать тебя своей. Ты не заметишь даже тени того, что он замышляет, пока восторженно болтаешь о последнем выступлении Зарянки. О том, какая она замечательная и как ты ее обожаешь. Как с нетерпением ждешь, когда снова увидишь девушку на сцене. Воскресенье улыбается, согласно кивает, изредка жестикулирует. Мужчина отлично знает, как мастерски скрывать истинные намерения. Но то, что тебе в голову не закрадывается даже тень сомнения… Это уже почти чудо. Ты так доверчива. Когда ваша недолгая беседа заканчивается, он остается стоять посреди улицы, с вихрем мыслей в голове. Его взгляд прикован к твоей спине — ты медленно растворяешься в толпе, сливаешься с переливчатым, золотым пейзажем Мира Грез. Где-то под ребрами расползается странное, непривычное чувство. Мысль о тебе не покидает его разум даже после того, как Воскресенье покидает Мир Грез спустя несколько часов. Он все еще чувствует твое тепло, слышит твой голос, чувствует твой запах, видит твои нежные очертания. Все это настолько ярко, что мужчина начинает сомневаться в собственном рассудке. Неужели у него галлюцинации? И все же, каким бы тревожным ни казалось это увлечение, все происходящее сейчас — лишь первые шаги по спирали, в которую его затянет. Воскресенье какое-то время рассматривает возможность познакомиться с тобой… стандартным, социально приемлемым способом. День, может, два он взвешивает эту мысль. Но почти сразу от нее отказывается. Для этого пришлось бы пригласить тебя куда-то. А это риск. Во-первых, из-за его положения. Во-вторых, из-за вероятности, что ты откажешь. Такие, как он, не могут просто так подойти к женщине, не спровоцировав бурю скандалов и сплетен в СМИ. Да и чувства его — отнюдь не безобидное увлечение. Это уже что-то другое. Больше похоже на зарождающуюся одержимость. Воскресенье и сам это понимает. И после краткого, холодного анализа вдруг приходит к выводу, что... вполне с этим согласен. Более того, он уверен: ты, в любом случае, не умеешь по-настоящему заботиться о себе. Такая, как ты, нуждается в чьей-то твердой руке. В ком-то, кто сможет взять на себя ответственность за твою безопасность. За тебя. Стоит только Воскресенью принять решение, что ты — та самая, он тут же начинает подготовку комнаты для тебя в Пенаконии. Точнее — у него дома. И не только в Пространстве Снов, но и в реальности. На этом этапе многое уже продумано. Но теперь, когда замысел вот-вот воплотится, Воскресенье впервые позволяет себе волнение. Составляет список всего, что тебе потребуется в твоем новом доме: кровать, Чаша Сновидений, шкаф — да, тебе нужна одежда, и он сам все подберет, отдельная ванная на случай его отъездов, усиленная система безопасности, камеры наблюдения... Работы много. Ах да — дополнительные замки на двери. И крепления для наручников, их надо встроить в стену. Но главное — в углу комнаты должна быть установлена металлическая клетка. Воскресенье вовсе не питает иллюзий. Он прекрасно понимает: ты вряд ли обрадуешься переменам. И потому нужно быть готовым к твоим попыткам… сопротивляться. Клетка — куда удобнее, чем фиксировать каждую конечность отдельно. Ты сможешь в ней двигаться, но ничего не сломаешь, ничего не повредишь. Не сможешь выместить злость. Не сможешь сбежать. Но он ведь не варвар. У тебя будет матрас. Воскресенье бы ни за что не позволил тебе спать на голом холодном полу — это ужасно неудобно для тела. Также клетка будет достаточно высокой, чтобы ты могла стоять в полный рост. Мужчина не хочет, чтобы у тебя искривился позвоночник от вечной сутулости. В целом, он невероятно дотошен. Каждая деталь продумана до мелочей. Рабочих, которые займутся перестройкой по его проекту, искренне жаль. Воскресенье видит, как мужчины бросают друг другу напряженные взгляды — еще до того, как в дом доставляют клетку. Глава Клана Дубов лично контролирует процесс, наблюдая за каждым этапом, спокойно, сдержанно, будто речь идет о чем-то обыденном. Они не говорят вслух, но по их лицам все видно: всем не по себе от того, что такой важный человек стоит у них за спиной, пока они работают над крайне подозрительным личным проектом. Это даже забавно. Но ни один не решается задать вопрос напрямую. Даже самый смелый из них, когда наконец решается спросить, не допущена ли ошибка в чертежах, и верно ли то, что дверь комнаты невозможно открыть изнутри, получает в ответ лишь спокойную улыбку и ответ «все спроектировано именно так, как и должно быть». И все. Рабочий тут же отводит взгляд и возвращается к своей задаче, даже не догадываясь, насколько близок он был к истине. Пока Воскресенье готовит катастрофу, в которую вскоре погрузится твоя жизнь, ты — на свободе. Живешь полной жизнью. Радостно исследуешь Мир Грез, любуешься чудесами, улыбаешься, ни о чем не подозревая. Он позволяет тебе насладиться этими последними днями. Ты выглядишь чертовски счастливой. Жаль, конечно, что ему придется все это у тебя отнять. Это будет подлостью. Преступлением. Но, пожалуй… В этот раз он надеется, что Эоны отведут взгляд. 2. Обеспечение безопасности: как он тебя похитит? Когда, где и как? Его план по похищению выверен до мельчайших деталей. Спланирован до мелочей, продуман, и абсолютно, безоговорочно неизбежен. Предотвратить его невозможно, разве что немедленно покинуть планету ближайшим рейсом. Срочно. Воскресенье уведомляет Гончих, что у них сегодня есть небольшая задача. А именно — извлечь из определенного номера в отеле «Грезы» человека. Само собой, когда мужчина озвучивает поручение своим не слишком воодушевленным подчиненным, их первая реакция — недоверие. Один даже неловко хохотнул, приняв все за какой-то странный, абсурдный розыгрыш. Но очень быстро до всех доходит: Воскресенье, как всегда, говорит абсолютно серьезно. Вопросов больше не возникает. Будучи главой Клана Дубов, он обладает особыми привилегиями — такими, о которых обычные гости даже не подозревают. Одна из них — право доступа ко всем без исключения номерам отеля, стоит ему лишь захотеть. И сегодня Воскресенье решает навестить один конкретный номер в сопровождении пары Гончих, «в целях безопасности». Ты даже не подозреваешь, в какой опасности находишься. Твое тело все еще погружено в уютное тепло Чаши Сновидений, пока сознание свободно бродит где-то по просторам Мира Грез. Лицо расслаблено, в нем нет ни единого намека на тревогу или на предчувствие того, что должно случиться. Гончие переглядываются за спиной главы Клана Дубов, и в этом взгляде читается общее «что за черт». Будь он на их месте, возможно, тоже задумался бы о законности происходящего, но в такой работе нет места для слабоумных. Никто из них не поворачивается к нему спиной. Ирония в том, что при всем беспокойстве Гончих за тебя, они даже не догадываются: уже через несколько секунд они станут жертвами сами. Скорее всего, им даже не дадут сказать и слова, как их разум затуманится, а по краям зрения начнут расплываться странные волны. Жаль, что Воскресенье не сможет насладиться их психологическим ужасом дольше, но свидетелей оставлять нельзя. Разумеется, самого главу Клана Дубов никто не уличит. Все, что увидят посторонние — как четверо человек выходят из номера с неестественно пустыми лицами. Воскресенье на мгновение замирает, наблюдая за реакцией прохожих на столь странное зрелище, прежде чем воспользоваться силой Гармонии, чтобы никто ничего не запомнил. То же самое произойдет с двумя Гончими сразу после завершения операции. Его дом находится далеко за пределами «Грез», и чтобы доставить тебя туда, придется ехать. Сам за руль он не сядет — мало ли кто увидит. Гораздо удобнее поручить всю грязную работу тем двоим. Воскресенье не особо боится властей: в крайнем случае всегда найдется пара уловок, чтобы затуманить им разум. Но чем меньше людей будет вовлечено, тем меньше риска. Поэтому он просто устраивается на заднем сиденье, прижимая тебя к себе, пока один из Гончих паркует машину рядом с его роскошным особняком. Перед тем как отпустить подчиненных, Воскресенье тщательно стирает все воспоминания об увиденном. Когда ты проснешься, то окажешься в полной безопасности… В комнате, которую он спроектировал специально для тебя. Мужчина наблюдает за тобой через камеры: взгляд пристально следит за тем, как твое тело дергается, приходя в сознание. Он надеется, что ты не слишком испугаешься внезапной смены обстановки, но по выражению твоего лица становится ясно — придется кое-что объяснить. Ему бы очень хотелось, чтобы при виде его ты улыбнулась... Но та его часть, что любит играть, с нетерпением ждет, как сильно ты удивишься, осознав, кто стоял за всем этим с самого начала. 3. Жизнь: каково жить с ним? Как он к тебе относится? Жизнь с Воскресеньем с самого первого дня подчинена строгой рутине. Он педант, воспитанный в жесткой системе, где каждая минута распланирована. И, разумеется, его привычки сразу же распространяются и на тебя. Первые несколько дней он позволяет тебе задавать вопросы, возражать против его порядков. Мужчина отвечает на твои выпады со всем спокойствием и сдержанностью, на которые способен, по нескольку раз терпеливо объясняя суть происходящего. Воскресенью, конечно, не по душе, что ты преимущественно кричишь и порываешься кинуться на него с кулаками, но он все понимает: ты оказалась в странной, новой для себя ситуации — протест вполне ожидаем. Возможно, мужчина даже устраивает целую экскурсию по комнате, словно агент по недвижимости, с гордым выражением лица показывая все, что приготовил для тебя. Ты лишь моргаешь в полном недоумении, когда он подводит тебя к клетке и с серьезным видом произносит: «Нержавеющая сталь, износоустойчивая». Наглость этого человека просто не знает границ. Но после того как истечет твой «льготный период», начнется ваша «нормальная жизнь». С этого момента любые проступки и неподобающее поведение будут караться, а большинство вопросов о его планах останутся без ответа. Он дал тебе более чем достаточно времени, чтобы освоиться в новых условиях. Если ты не справилась — это уже твоя проблема. Тем более, что все последующие жалобы крутятся вокруг одного и того же: «здесь нет окон», «тут ужасно мрачно», «он не имеет права просто так изолировать тебя от остального мира» — все это начинается после того, как ты осознаешь: на его холодную вежливость ни угрозы, ни оскорбления больше не действуют. Да, Воскресенье понимает, что в комнате довольно мрачно… Но ведь если бы там было окно, через него кто-то мог бы тебя увидеть. Поэтому он и отказался от такой идеи. Так что нет, окна не будет. Хотя, если тебе так уж сильно хочется, то можно установить экран с имитацией вида улицы. Воскресенье едва успевает увернуться от плевка в лицо. Тем не менее, просыпаешься ты всегда в одно и то же время. Завтракаете вы вместе, прямо в комнате, за специально собранным для этого столом. Много времени на еду у тебя нет, потому что вскоре после этого Воскресенье уезжает на работу в Резиденцию утренней росы в Мире Грез, а тебя берет с собой. Там у тебя тоже есть маленькая тюрьма, в которой ты и проводишь большую часть дня. Впрочем, она не такая мрачная, как твоя основная комната в реальности. Там даже есть окно — с видом на волшебные пейзажи. Смотреть на небо, пусть даже и вымышленное, все равно приятно. К тому же, обычно ты одна, пока Воскресенье занят своими делами. Пространство, по которому ты можешь передвигаться во сне, куда просторнее, чем в реальности. Глава Клана Дубов не особенно боится, что ты сбежишь — в это время в Резиденции почти никого нет. Если ты ведешь себя хорошо, он может позволить тебе немного походить по залам. Там особо не на что смотреть — скучные, пустые коридоры, но ты все равно радуешься возможности хоть немного подвигаться. Мужчина замечает, как у тебя появляется больше энергии после таких прогулок, и поэтому с течением времени позволяет это чаще. Да и ему удобно: из Мира Грез ты не сбежишь, ведь проснуться — значит просто очутиться снова в своей комнате, в реальном мире. Когда рабочий день Воскресенья заканчивается, вы либо проводите остаток дня в его доме — более или менее в непосредственной близости, либо он может взять тебя с собой, чтобы показать другие уголки Мира Грез. Разумеется, мужчина выбирает самые уединенные места, и все это время ты буквально прижата к нему. По сравнению с альтернативой, это даже приятное времяпрепровождение — если не считать отвратительное общество, в котором тебе приходится его проводить. К вечеру вы возвращаетесь в реальность. Ужин — вдвоем, чаще всего в твоей комнате, реже — в комнате Воскресенья, и то, только в особо редких случаях. А когда наступает ночь, он отводит тебя к кровати, всегда в одно и то же время, укрывает одеялом, и приковывает твое запястье или лодыжку к цепи, прикрепленной к стене. Сам он остается бодрствовать еще час-два, читая книгу или занимаясь чем-то расслабляющим, а затем либо ложится рядом с тобой, либо уходит в свою спальню — в зависимости от настроения. Любопытно, что спать отдельно мужчина предпочитает только если день выдался... ничем не примечательным. А вот если день был хорошим — или, наоборот, ужасным — он почти всегда хочет, чтобы ты была рядом. Под «ужасным» он, кстати, вполне подразумевает и твое поведение: чем хуже ты с ним обращалась, тем выше шанс, что Воскресенье будет спать с тобой в обнимку. Ты не понимаешь, в чем тут логика, но уже заметила закономерность: чем язвительнее ты была, тем сильнее он тянется к тебе. Уравнение странное, но работает именно так. Его любимая поза для сна — когда он обнимает тебя сзади, прижимаясь грудью к твоей спине. Одна рука лежит поверх твоего тела, не давая слишком вертеться или пытаться отстраниться. А одно из его крыльев мягко опускается тебе на голову, перьями чуть касаясь виска. Других вариантов нет, если вы спите вместе, то только так. И Воскресенье крайне щепетилен в этом вопросе, хотя никогда в этом не признается. Наконец, множество мелочей в твоей повседневной жизни теперь тоже полностью под его контролем. Ты, например, не выбираешь, во что одеваться. Мужчина сам подбирает для тебя одежду, а порой даже помогает одеться. Воскресенье любит слегка принарядить тебя, хотя лицезреть этот наряд будет только он один. Ты приходишь к выводу, что, вероятно, это его попытка воссоздать «нормальную» совместную жизнь, как он ее себе представляет. Осознание, что тебе приходится играть роль в его фантазиях, радости тебе не доставляет, но, если честно, лучше выглядеть красиво, чем как мокрая, измятая бумажная птичка. Иногда Воскресенье покупает тебе украшения: ожерелья, заколки, безделушки для волос. Ты не решаешь, что будешь есть, куда он поведет тебя в Грезах, когда тебе разрешат купаться — вообще ничего. Конечно, если почувствуешь в себе смелость, можешь осторожно предложить ему какой-то вариант, попросить о чем-то — мол, «можно ли мне сегодня сделать то-то или то-то» — но с большой вероятностью получишь отказ. У него есть свои предпочтения, и тебе гораздо проще просто под них подстроиться. 4. Правила: какие правила он устанавливает? Насколько он строг? Как он держит тебя под контролем? Как и следовало ожидать, у Воскресенья есть четкий, логично выстроенный свод правил для тебя — с учетом всех возможных исключений и нестандартных ситуаций. Их довольно много, но он заботливо составил список, чтобы ты могла их перечитать. И, как ты вскоре понимаешь, каждое из них продумано до мелочей. Основные правила таковы: 1. Всегда беспрекословно исполняй все, что он говорит, вне зависимости от содержания просьбы. 2. Не пытайся сбежать, если только тебе не угрожает прямая опасность — например, пожар. 3. Не пытайся причинить вред ни себе, ни ему. 4. Ни при каких обстоятельствах не сопротивляйся ему, если только ситуация не требует его немедленного внимания. 5. Говори только тогда, когда тебя спрашивают. 6. Он имеет право в любой момент изменить эти правила по своему усмотрению. Ты смотришь на список, потом на Воскресенье, снова на список, и опять на него. И тут же, ни секунды не колеблясь, нарушаешь пятое правило, обрушивая на мужчину лавину ругательств и брани — не щадя ни его, ни бумажку с правилами. Он, хотя и ожидал подобной вспышки, оказывается немного ошеломлен мощью твоего крика и тем, с какой яростью ты пытаешься вырваться из своих оков. Неповиновение — одна из трех вещей, которые Воскресенье терпеть не может, но все же, решает простить это первое нарушение без последствий. В конце концов, это всего лишь первая неделя твоей новой жизни — было бы чересчур жестоко не дать ни малейшего пространства для реакции. Однако это оказывается последним случаем, когда твое поведение остается безнаказанным. «На седьмой день — даруй достоинство» и все в этом духе. Воскресенье чрезвычайно строг в соблюдении установленных им правил и ожидает от тебя следовать им с абсолютной точностью. Впрочем, если проступок балансирует на грани допустимого, особенно если он был непреднамеренным — мужчина иногда может закрыть на это глаза. Хотя обязательно укажет, что твой здравый смысл должен был отговорить тебя от подобного. Если ты продолжишь мелкие акты неповиновения, он больше не станет их игнорировать. Это относится даже к случайным «оплошностям». Когда речь заходит о контроле, Воскресенье предельно основателен. Дверь в твою комнату заперта на несколько замков, окон нет вовсе, и уж точно нет ничего, чем ты могла бы его ударить или выбраться наружу. В комнате установлены камеры, за которыми он внимательно следит, а одна или несколько твоих конечностей почти всегда прикованы к стене. Простора для маневра совсем немного. Воскресенье склонен слегка... перегибать палку, запрещая все, что может хоть теоретически пригодиться тебе для побега. Острые предметы, разумеется, под запретом: ножницы, пилочки, даже невидимки. Также под запрет попадают стеклянные и фарфоровые предметы, длинные шнуры — все, что он сочтет хоть немного рискованным. Со временем это доходит до абсурда: однажды мужчина даже отбирает у тебя украшение — потому что застежка на нем слишком острая. И все же, несмотря на то, что от этого всего хочется закатить глаза, тебе становится любопытно — насколько далеко он готов зайти? Ты начинаешь изобретать самые креативные способы причинить вред окружающему пространству с тем немногим, что у тебя осталось. Царапаешь стены пуговицами рубашки и каблуками обуви, пытаешься сбить лампу с потолка, кидаясь в нее всем, что попадется под руку. Все, что хоть как-то пролезет в замочную скважину, будет туда засунуто. Переворачиваешь кровать вверх дном, пытаясь выломать перекладину. Это даже не саботаж — это чистое мелкое хулиганство. В итоге, хотя Воскресенье и не может не признать твою изобретательность, все заканчивается тем, что он забирает из комнаты абсолютно все, включая одежду. Единственное, чем ты можешь прикрыться — одеяло с перевернутой кровати. Последствия, конечно, не стоят того, хотя сама ты получаешь искреннее удовлетворение, увидев растерянное лицо и нервно дергающуюся улыбку своего похитителя. Увы, но его любимая мера воздействия — клетка. Она ведь и была построена ровно для таких случаев. Это единственное место в доме, где ты гарантированно не сможешь ничего натворить. Он, правда, предпочел бы не держать тебя там весь день — если только ты не заслужила, но даже малейшие признаки твоего неповиновения могут стать причиной заключения под замок. Так что лучше будь благоразумна. И, наконец, его последний козырь — сила Гармонии, которую он применяет, если ты становишься особенно несносной. Воскресенью достаточно одного взгляда, чтобы яркие узоры поползли по краям твоего зрения. В каком-то смысле это даже трогательно — как ты судорожно зажмуриваешься, когда в голове начинает плыть от чужого вмешательства. Но проходит пара мгновений, и твой пыл исчезает, оставляя после себя только затуманенный, умиротворенный взгляд — тот самый, который Воскресенье так обожает. 5. Последствия: какие наказания тебя ожидают? Как и за что он наказывает? С наказаниями у него все очень серьезно. Помимо списка правил у мужчины есть еще один — аккуратно распечатанный на белом листе бумаги перечень всех возможных последствий. Он оставил его в твоем ящике — на случай, если вдруг захочешь освежить в памяти, за что именно тебе может влететь. Наказания кажутся чересчур суровыми, даже за самые незначительные проступки. С учетом того, какие у него правила, ты можешь нарваться на кару просто за то, что сказала нечто, что хоть немного вывело Воскресенье из равновесия. Порой складывается ощущение, будто эти ограничения придуманы не из нужды, а из желания тебя именно что наказывать. Он относится к этому со странной, болезненной строгостью и практически никогда не отступает, даже если ты униженно просишь прощения. Это игра, в которой невозможно победить. И, как ты подозревала с самого начала, мужчина находит извращенное удовольствие в процессе наказания, в его неизбежности. За самые незначительные проступки, как гласит список, тебя могут просто запереть в клетке на определенное время. На сколько именно — решает Воскресенье: иногда это всего полчаса, но если особенно его утомишь — может растянуться и на несколько часов. Учитывая все возможные альтернативы, это не так уж страшно: внутри есть матрас, так что ты чаще всего просто дремлешь, а просыпаешься уже на свободе — к этому моменту дверь обычно отперта. Хотя, особенно поначалу, это унизительно до боли. Воскресенье обращается с тобой как с непослушным животным — чем ты, по его мнению, отчасти и являешься. В первые дни заточения ты, возможно, будешь проводить в клетке весь день — стоит ему войти в комнату, чтобы выпустить тебя, как ты тут же начинаешь шипеть на него. Вскоре узнаешь, что «время на остывание» у мужчины, к сожалению, накапливается. Иногда за мелкие выходки он лишает тебя развлечений. Раз уж ты получаешь столько удовольствия от того, чтобы отпускать в его адрес колкости и грубости — книги, например, тебе сегодня точно не понадобятся. Это, к тому же, служит еще одной цели: без привычного занятия ты с куда большей вероятностью сама пойдешь его искать, лишь бы хоть как-то убить скуку. Это ужасно неловко и до смешного эффективно. Воскресенью это, разумеется, очень по душе. Но если твой проступок хоть немного выходит за рамки «незначительного» — все становится по-настоящему страшным, и очень быстро. Его система наказаний — это крутой склон, по которому легко скатиться: сначала кажется, что он довольно терпелив, но стоит сделать пару неверных шагов — и уже приходится столкнуться с худшим, на что способен этот человек. Любое намеренное разрушение чего бы то ни было — безоговорочно приводит к самому суровому виду наказания. Это касается и предметов в комнате, и того самого списка правил, который ты, признаться, особенно любишь рвать в ярости, и даже самого Воскресенья. Иногда достаточно просто что-то бросить на пол или оттолкнуть его руку, когда он пытается тебя коснуться. Объясниться ты не успеешь — его рука уже будет крепко сжимать твое лицо. Мужчина сдавливает тебе щеки, поднимает твою голову так, чтобы ты смотрела ему в глаза, и говорит с пугающим контрастом между мягкостью тона и силой хватки: — Прости, что ты сейчас сказала? — спросит он спокойным, почти вежливым голосом, чуть приподняв брови. Если ты решишь огрызнуться — услышишь в ответ: — Как это понимать? Обычно этого достаточно, чтобы мгновенно сбить с тебя спесь. Но если ты и после этого не затыкаешься — Воскресенье резко хватает тебя за волосы, грубо тянет твое лицо к себе и, слегка склонив голову набок, сверлит взглядом. Этого уже более чем достаточно, чтобы ты замолчала. Сразу. У этого «приема» есть и более жестокая вариация. Если ты изо всех сил стараешься быть невыносимой, даже когда его ногти впиваются в твои щеки с такой силой, о которой ты даже не подозревала — готовься к неприятному сюрпризу. Без малейшего предупреждения Воскресенье наносит тебе пощечину открытой ладонью, а затем впивается пальцами в твою кожу головы и тащит через всю комнату к зеркалу. Там он буквально подвешивает тебя за волосы, стиснутые в его кулаке, и приказывает посмотреть на своё отражение: — Извинись, — требует Воскресенье. Ты не произносишь ни слова — только цепляешься за его руку, которая больно держит тебя за волосы. Но это бесполезно. Чем дольше ты молчишь — тем сильнее он тянет. И только в тот момент, когда ты уже почти уверена, что мужчина вырвет с корнем целый клок, он ослабляет хватку. Ты в панике начинаешь лихорадочно извиняться. Считая твои мольбы достаточно искренними, Воскресенье отпускает тебя, позволяя упасть на пол. Тут же запускаешь пальцы в волосы, и не опускаешь их, даже когда боль утихает. Ты тяжело дышишь, зубы стиснуты, в глазах жжет от слез. Ощупываешь кожу, боясь, что осталась залысина, но, судя по отражению в зеркале, в пальцах Воскресенья не осталось ни одной вырванной пряди. Вроде бы обошлось. Он, по всей видимости, думает о том же. Присаживается рядом, нежно проводит пальцами по тому самому месту, где еще минуту назад была его жесткая хватка. Легкая, почти довольная улыбка трогает лицо мужчины, когда он не обнаруживает повреждений. Его рука скользит ниже, к твоей спине, и он несколько раз хлопает тебя по лопаткам. — Не так уж это и сложно, правда? Ты уже почти решаешься отомстить ему — его крылышки находятся в пределах досягаемости — но не уверена, что выдержишь еще один день в клетке, поэтому проглатываешь свою гордость. Если реалистично оценивать ситуацию, то тебе не сбежать от Воскресенья. По крайней мере, без чьей-то помощи. Но если ты все же решишь попытаться, знай: даже мельчайшие признаки подготовки к побегу будут наказаны так же сурово, как и сама попытка. Отмычка, самодельный нож, записка — все это классифицируется как акт неподчинения. И тогда тебя прикуют к кровати на целый день. Запястья, щиколотки, шея — все заковано в цепи, в положении, при котором едва удается пошевелиться. Формально ты, возможно, ничего и не сделала, но Воскресенье не привык полагаться на случай. Даже если пытаешься убедить его, что «это был не чертеж вентиляции, а просто рисунок», тебя освободят только по нужде в туалет — или когда мужчина решит, что ты натерпелась достаточно. Еду он тоже приносит сам и кормит тебя с рук, не позволяя вставать даже во время приема пищи. Это не просто унизительно. Это — обезличивание в чистом виде. И при этом становится скучно до отчаяния. Если же, ко всему прочему, твоя попытка была особенно дерзкой, Воскресенье может добавить еще и повязку на глаза. Тогда становится и вовсе невыносимо. Почти как пытка. В том маловероятном случае, если тебе все же удастся выбраться из запертой комнаты — ты впервые увидишь Воскресенье по-настоящему в ярости. Далеко убежать все равно не получится — тебя схватят у самой входной двери. Но даже это — гораздо больше, чем он считал возможным. Тебе удалось бы добраться так далеко только когда глава Клана Дубов отсутствует, находясь на работе, и не может лично вмешаться, но через камеры наблюдения он видит все. Ты не знаешь, что делать. Честно говоря, ты и не думала, что сможешь зайти так далеко. Крохотная отмычка, сделанная из железных деталей от банки лимонада — твое величайшее изобретение. Потратив почти полчаса, ты справилась со всеми семью замками на двери. Ты почти уверена, что Воскресенье наблюдает, и, черт побери, надеешься, что он сейчас бесится от ярости, сидя за монитором. Прежде чем выйти, ты не забываешь показать средний палец камере над кроватью. Оказываешься в коридоре. Ты уже видела его раньше — пару раз, когда твой похититель позволял выходить в другие комнаты. Слева — спальня Воскресенья. Следующая дверь тебе неизвестна. Но это неважно: цель — лестница в конце коридора. Туда и направляешься. Сердце стучит в ушах, когда ты перескакиваешь через две ступени за раз. Все тело дрожит, но нужно держать темп. Ощущение одновременно и эйфорическое, и пугающее. Ты знаешь: тебя видят, и Воскресенье вот-вот придет за тобой. Это заставляет тебя ускориться. Его дом огромен. Комнат больше, чем можно сосчитать. Повсюду стоят безумно дорогие вещи — на комодах, камине, обеденном столе. На стене висит абстрактная картина Зарянки и рядом — портрет галовианца с черными волосами и вороной на плече. Ты не знаешь, кто это. В гостиной стоит личный бассейн Воскресенья, связанный с Миром Грез. На секунду ты задумываешься — а не прыгнуть ли туда, вдруг получится вызвать помощь? Но ты не уверена, куда он ведет. Безопаснее попытаться сбежать в реальности. Проще сказать, чем сделать. Главная дверь — на нижнем этаже. Там ты никогда не бывала. Но после нескольких минут беготни наконец добираешься до парадного холла. С обеих сторон — закругленные лестницы, ведущие вниз, к первой из двух дверей на выход. Ты бросаешься к ней, задыхаясь, с липкими от холодного пота руками. Пальцы сжимаются на резных ручках, сердце бешено колотится, когда двери наконец начинают поддаваться. Ты не празднуешь победу — еще рано. Впереди вестибюль, но сквозь стены уже пахнет свежим воздухом. Бежишь изо всех сил. Ноги горят от нагрузки, адреналин бурлит в венах. Ты хватаешься за ручку, толкаешь — и... Свет гаснет. Дверь за спиной захлопывается. В кромешной тьме ты судорожно дергаешь ручку, отчаянно поворачиваешь в разные стороны — но ничего не происходит. Надежда утекает сквозь пальцы, как слезы, которые теперь бегут по щекам. Ты оборачиваешься, пробуешь зайти обратно — но и внутренняя дверь не открывается. Ты в ловушке. Всего в нескольких сантиметрах от свободы. Оседаешь на пол. Проходит почти час, прежде чем Воскресенье возвращается. Ты не поднимаешь головы, даже когда в вестибюле загорается свет. Просто бессильно лежишь, свернувшись калачиком в углу, и тихо всхлипываешь. Краем глаза ты видишь носок его ботинка. Он присаживается перед тобой. Ты не двигаешься. Его терпение, похоже, лопнуло. И в следующее мгновение перед глазами — пульсирующее марево, влияние сил Гармонии. Против воли твой кулак разжимается, отмычка падает на пол. Мужчина поднимает ее, повертев между пальцами, и убирает в карман. Воскресенье резко поднимает тебя за руку. Пальцы впиваются в кожу, ты вскрикиваешь от боли — но ему плевать. Ноги дрожат, ты спотыкаешься, когда он тащит тебя по коридору, вверх по лестнице, мимо гостиной — назад в твою комнату. Ты плачешь, лепечешь несвязные слова, умоляешь отпустить, говоришь, что он причиняет тебе боль, что у тебя уже немеет рука… Но Воскресенье не слушает. У входа в твою комнату он без колебаний бросает тебя на пол. Воздух резко вылетает из легких, голова кружится, рука пульсирует от боли. На лице — слезы и сопли. Но мужчина не дает тебе ни секунды на передышку. Его каблук опускается тебе на щиколотку. Воскресенье с силой переносит на него весь вес. Твои глаза расширяются от боли. Давление приходится прямо на выступающую кость. — Надеюсь, ты усвоила урок? — произносит он ледяным голосом. Его крылья раскинуты в стороны, белоснежные, величественные. Но во взгляде — ни капли сострадания. Нажимает сильнее. Твои слезы текут по щекам, собираются на подбородке. Пытаешься прошептать, что тебе больно, что ты сожалеешь, просишь остановиться, но ничего внятного не выходит. Воскресенье будто одержим единственной мыслью — вдавить каблук тебе в кость. Ты пытаешься отдернуть ногу, но не можешь — сила Гармонии парализовала тело. Все, что остается — это просить пощады и плакать. Даже сквозь эту пеструю, искривленную пелену ты все же умудряешься выдавить одно слово, почти беззвучное: — Пожалуйста… И давление исчезает. Даже услышав, как он отходит, ты не смеешь открыть глаза. Голова словно в тумане — так проще притвориться, что ты в беспамятстве. Воскресенье, конечно, знает, что ты в сознании, его разум пронизывает твой, но даже когда он укладывает тебя в кровать и приковывает все конечности к столбам, ты не открываешь глаз. Бесполезно сопротивляться. То, чего ты сегодня добилась — уже почти подвиг, даже если он закончился ничем. Засыпаешь почти сразу. Ты знаешь, что проснешься в кошмаре — поэтому стараешься использовать оставшееся время с максимальной пользой. Сон — единственное место, куда Воскресенье не может дотянуться. Хотя… все равно есть ощущение, будто во сне он держит тебя в объятиях. 6. Эмоции I: как он выражает любовь? Как пытается добиться любви от тебя? Любовь, как ее видит для себя Воскресенье, это... стремление сделать тебя максимально совершенной. Ты — его драгоценность, его личная прелесть, и, разумеется, он прилагает все усилия, чтобы ты цвела, хорошела и была в добром здравии. Хотя последнее может быть поставлено под угрозу. Это морально неоднозначно, да. Но для него это — высшая честь, которую он может кому-либо даровать. Мужчина гордится тем, как ухаживает за твоей внешностью. Это происходит ежедневно, а иногда и по нескольку раз за день. Он обожает расчесывать и укладывать твои волосы, подбирать одежду, даже наносить макияж. Все это напоминает ему о том, как он в детстве заботился о Зарянке — и потому в таких вещах он по-настоящему искусен. Если бы контекст был другим, вся сцена могла бы даже показаться трогательной. Но все это — еще и элемент контроля: именно он решает, как ты выглядишь, и этот акт интимности для него чертовски значим. Возможно, это тебя удивит, но Воскресенье еще и тактилен. Правда, в этом тоже есть своя изысканная сдержанность: легкое прикосновение к пояснице, джентльменский жест, когда он берет тебя за руку, или когда перебирает между пальцами прядь твоих волос. Он не из тех, кто получает особое удовольствие от прикосновений против воли, но будь готова к легким прикосновениям. Мужчина просто любит, чтобы ты была рядом. Если вы находитесь в одной комнате, будь уверена: Воскресенье может подойти поближе и притянуть тебя в свои объятья. Может начать рассказывать что-то бессвязное просто чтобы поговорить, выяснить, как у тебя дела. Спойлер: обычно они у тебя не очень. К тому же, он любит тебя хвалить. Правда, почти всегда в этих похвалах чувствуется гаденький привкус унижения. Воскресенье может, например, отметить, какая ты была послушная сегодня, или сказать, что ты хорошо справилась с выполнением его инструкций. Это звучит почти театрально, однако так и задумано. Но даже такая кривоватая «ласка» лучше, чем холодный, ледяной гнев. Со временем привыкаешь. Иногда у Воскресенья бывает действительно особенное, почти романтическое настроение. Оно все еще сдержанное, в его стиле, но это самые нежные проявления чувств, на которые он способен. Воскресенье словно играет роль мужа: у него в голове целые сценарии, вырванные будто бы из идеального любовного сериала. Он представляет, как ты улыбаешься ему в красивом платье… возможно, даже думает об этом перед сном. Если ты реагируешь спокойно, мужчина начинает разыгрывать сцены: подходит сзади, откидывает волосы с твоей шеи и нежно целует кожу. Улыбается. Шепчет комплименты. Со временем ты понимаешь: в этом нет подлинной близости. Все показное. Он будто пытается убедить самого себя, что ты здесь добровольно. Если ты хоть немного готова к такому сосуществованию, он с удовольствием просто побудет рядом, когда ты что-то делаешь: читаешь, рисуешь, вяжешь. Воскресенье не очень разговорчив в проявлениях искренней любви, так что предпочитает молчаливое присутствие. Может, ты сидишь на кровати, а он — на диване с книгой в руках. И вдруг мужчина бесшумно проскальзывает под одеяло, похлопывает себя по бедру, словно приглашая. Ты хмуришься, не сразу понимая, что он хочет, но все становится ясно, когда его пальцы обхватывают твое плечо и настойчиво тянут к себе. У тебя просто нет возможности сопротивляться. Не пытаясь перечить, ты устраиваешься у него на коленях, находишь удобное положение. Его рука скользит к твоему бедру, нежно проводит по коже, потом возвращается к книге. Ах да, и кольца. Он обязательно достанет вам кольца. Воскресенье подарит тебе украшение, сообщив, что теперь ты будешь его носить — желательно на безымянном пальце. Вы, по сути, не женаты… но он любит притворяться. Ты для него вроде как жена. Хотя, если быть точной, скорее собственность, вещь. Но суть не меняется. На его перчатке появляется еще одно кольцо, рядом с другими, что уже украшают его пальцы. Никто ничего не спрашивает, несмотря на то, что кольцо находится в очень… символичном месте — на безымянном пальце правой руки. Имей в виду: если ты попытаешься избавиться от кольца — Воскресенье будет в ярости. Это будет удар не только по его самолюбию, но и по его извращенной, болезненной любви. Этот жест для него глубоко личный, и если ты выбросишь этот «знак любви» — можешь быть уверена: он будет злиться и мстить тебе минимум неделю. Если не дольше. 7. Эмоции II: как он справляется с твоими эмоциями? Как реагирует на срывы? Как пытается утешить? Одна из проблем, с которой сталкиваетесь вы оба — и ты, и Воскресенье — заключается в том, что в созданной им обстановке твое душевное состояние начинает стремительно ухудшаться. С пугающей скоростью. Он отлично понимает, в чем причина. Нужно быть полным дураком, чтобы этого не осознавать. Но сделать он может не так уж и много, не рискуя тем, что ты сбежишь или кто-то узнает о твоем существовании. Тем не менее, надеяться, что мужчина станет мягче, если ты начнешь подавать признаки подавленности — напрасно. Любая эмоциональная вспышка, даже самая незначительная, немедленно подавляется его стандартными методами: можешь кричать, рыдать, звать на помощь — ты все равно окажешься в клетке, предусмотренной именно для таких случаев. Ему просто не хочется возиться с вопящим и брыкающимся человеком, к которому, как он считает, он проявляет одну лишь разумность. И даже если твоя ярость со временем иссякнет и уступит место горестным рыданиям, утешения ты от него не дождешься. Для Воскресенья все это — лишь очередная попытка выудить из него хоть какую-то реакцию. А раз ты так жаждешь внимания, почему бы не наказать тебя именно его отсутствием? Тебе безумно хочется врезать ему в лицо за это. И все же, несмотря на кажущуюся черствость, Воскресенье прекрасно отличает театральную истерику от настоящего, глубокого отчаяния. Он это видит по тому, как ты реагируешь на последствия. Если ты просто раздраженно цокаешь языком и принимаешь наказание, не споря — значит, скорее всего, тебе просто нужно было выпустить пар. Но если продолжаешь метаться даже после того, как он запер тебя в клетке — это уже сигнал, что с тобой не все в порядке. Первые пару раз, когда ты падаешь на колени и рыдаешь навзрыд, Воскресенье оказывается в растерянности. Конечно, он мог бы пойти по стандартному пути: выдать пару дежурных фраз утешения, погладить по голове, что-то там промямлить... Но стоит ему только подумать об этом — сердце неприятно сжимается. Ему самому становится мерзко от этого. Даже ему. В итоге мужчина просто уходит, оставляя тебя в темноте, в полном одиночестве, без единого слушателя твоих горьких стенаний. Да, это жестоко, и он это знает. Но это все, на что он способен. И, поверь, Воскресенье потом не раз корит себя за это. Со временем, после пары таких «эпизодов», как он их называет, мужчина наконец находит в себе силы остаться рядом. Все по классике: ты в своей комнате, кричишь, плачешь, тычешь в него пальцем, рвешься из оков. А потом, истощенная, падаешь на пол. Он все это время просто стоит в стороне, с руками за спиной, молчаливо наблюдая за тобой с практически безэмоциональным лицом. Невозможно предугадать, что будет дальше, и это пугает сильнее всего. Ты сидишь на коленях, всхлипываешь, рядом — изорванный в клочья список правил. Уже третий на этой неделе. Да, это по-детски, глупо, ты и сама понимаешь. Но кто бы еще не сорвался на твоем месте? Опускаешь голову, сжимаешь кулаки и шепчешь: «Ну давай уже. Посади меня в клетку». Но в ответ — тишина. И вдруг — перчатка касается твоей щеки. Ты едва поднимаешь взгляд и видишь: да, это он. Воскресенье аккуратно держит тебя за лицо, опускается на колени напротив. Большим пальцем стирает слезы с твоих ресниц, убирает влажные дорожки со щек. На лице у него странное выражение: привычная улыбка вроде бы есть, но взгляд… пустой, отстраненный, как будто он смотрит сквозь тебя. — Ты, должно быть, очень устала, — говорит Воскресенье привычно ровным голосом, вытирая второй рукой оставшиеся слезы. Его движения мягкие, осторожные. И настолько ласковые, что у тебя будто мозг отключается — слишком резкий контраст с его обычным поведением. Но, несмотря на всю эту нежность, ты чувствуешь себя… обесчеловеченной. Ведь именно он — причина всей твоей боли, и теперь он сам же великодушно тебя утешает. Это почти вызывает желание снова наброситься на него. Его рука скользит к твоей шее, легким движением подталкивает к нему, прижимая к груди. Другая нежно гладит спину вверх-вниз. Затем Воскресенье плавно начинает поглаживать твою макушку, запуская пальцы в волосы и нежно массируя кожу головы. Ты ощущаешь, как его крылышки касаются твоего лба, они мягко обволакивают, словно обнимая. Воскресенье приятно пахнет. И ты ненавидишь себя за то, что смогла связать с ним хоть что-то хорошее. Ты понятия не имеешь, искренен он сейчас или нет. Воскресенье держит тебя в объятиях, и все кажется одновременно слишком настоящим и совершенно фальшивым. Вы остаетесь в этом положении довольно долго. Только когда мужчина чувствует, что ты на грани полного отключения, он прижимает тебя к себе крепче и поднимает на руки. Осторожно переносит на кровать, садится и усаживает тебя к себе на колени. Кладет твою голову к себе на плечо и начинает медленно гладить по волосам — как когда-то гладил раненую птичку, которую нашел вместе с Зарянкой. Ты больше похожа на ту птичку, чем думаешь, размышляет он. Такая же испуганная, дергающаяся кроха, не понимающая, что протянутая рука — не угроза, а помощь. Все, что он делает — ради твоего блага. Чем быстрее ты это осознаешь, тем скорее вам обоим больше не придется держать тебя в клетке, ни в буквальном, ни в переносном смысле. Воскресенье рассказывает тебе об этом тихим, убаюкивающим голосом, пока ты с трудом держишь глаза открытыми. Его грудь ритмично вибрирует под ухом от каждого произнесенного слова. Если бы у тебя еще оставались силы, ты бы схватила его за горло. Но если Воскресенье понимает, что ты можешь натворить бед прежде чем выдохнешься, то не станет колебаться — применит силу Гармонии. Он будет следить за ситуацией через камеры видеонаблюдения с задумчивым выражением лица, прежде чем быстро решит, что с этим безобразием пора завязывать. Мужчина входит в комнату, как обычно. Естественно, в него сразу что-то летит. Он без труда уклоняется. И когда его взгляд встречается с твоим — ты понимаешь, что все кончено. По краям зрения начинают расползаться цвета, лицо Воскресенья размывается. Предмет выпадает из рук с глухим стуком. Он подходит ближе, и прежде чем ты успеваешь что-то сказать, мелодия без слов накрывает тебя с головой. Ты чувствуешь, как по телу растекается странный покой. Оно становится легким, почти невесомым. Воскресенье подхватывает тебя, когда ты начинаешь оседать, и шепчет: «Дыши. Просто дыши… Все хорошо». Его голос убаюкивает. Даже ярость, как раскаленное железо внутри, не может противостоять этому одурманивающему шепоту. Каждая мышца в теле обмякает. Ты смотришь на мужчину сквозь туман, стараясь сфокусироваться. Он внимательно изучает твое лицо в поисках признаков дискомфорта. Не находит. И вздыхает с облегчением. Как бы это ни было удобно, Воскресенье предпочел бы не использовать силу Гармонии на тебе. Он не отказывается от нее при необходимости, конечно, но покорность, достигнутая таким способом, не настоящая. Ты не выбираешь быть хорошей — он просто заставляет тебя. А ему важно, чтобы ты хотела быть хорошей. Но в его глазах все эти инциденты — всего лишь неизбежные шаги на длинном пути к желанному результату. Воскресенье знает, что путь трудный. Но и финал, по его мнению, того стоит. 8. Чем можно воспользоваться: каковы лучшие шансы выбраться? Что можно обратить в свою пользу? Как облегчить себе жизнь? Выхода нет. Воскресенье— это яндере, от которого почти невозможно сбежать. Он не просто влиятельная фигура с массой ресурсов, у него еще есть и сила Гармонии. Помимо этого, он почти не выпускает тебя на улицу, не дает общаться с другими людьми и вообще редко предоставляет хоть какие-то возможности к побегу. Все двери заперты, окна наглухо закрыты, воспользоваться попросту нечем, у тебя нет ни одного рычага влияния. Чтобы преодолеть все меры предосторожности, которые использует Воскресенье, тебе потребуется не только острый ум и терпение, но и точный расчет, готовность рисковать и немалое везение. Он не позволяет тебе видеть ни одного из многочисленных работников, находящихся у него в подчинении. Хотя шанс, что они захотят тебе помочь, ничтожно мал, Воскресенье все равно не хочет рисковать. Это требует дополнительных усилий, но он дотошен до мелочей — и в этом вопросе не делает исключений. Единственная, с кем у тебя может быть контакт — это Зарянка. Случаи, когда вы оказываетесь с ней в одной комнате, единичны и мимолетны. Несмотря на то, что Воскресенье против общения между вами, он все же испытывает слабость к своей сестре и иногда позволяет ей побыть с тобой, но только в его присутствии. От нее ты не узнаешь ничего критически важного — это скорее передышка от постоянного одиночества в обществе Воскресенья, но девушка может попытаться немного облегчить твою участь. Склонность к манипуляциям, похоже, у них семейная. Зарянка с той же легкостью, с какой дышит, принимает самый жалостливый вид и произносит что-то вроде: «Ох, бедняжка…» Она кладет руку тебе на голову и гладит по волосам почти по-матерински. Ты не решаешься взглянуть на Воскресенье, но боковым зрением замечаешь, как дергается уголок его губ. Ты уже достаточно его знаешь, чтобы понять — он расстроен, хоть и старается это скрыть. Ты не знаешь, как к этому относиться, видя его таким… уязвимым. Если удастся встретиться с Зарянкой еще раз, весьма вероятно, что она поможет тебе сбежать. Причем не косвенно, не просто выскажет сочувствие — девушка действительно предпримет действия. Зарянка не боится того, что следы приведут к ней. Она слишком добра, чтобы мириться с тем, что ее брат держит кого-то в плену, и ничего с этим не делать. Девушка может, например, рассказать тебе расписание Воскресенья или даже прокрасться в место, где он держит тебя, и помочь выбраться. Какие бы ни были последствия, в ее глазах это того стоит. Птице не место в клетке. Что будет потом — зависит уже только от тебя. Зарянка не всесильна, и как бы ей ни хотелось видеть, как ты улетаешь на свободу, вышестоящие в иерархии Семьи явно не будут в восторге, узнав, что самая публичная фигура их фракции втянута в такое дело. Самый разумный вариант — сразу же покинуть Пенаконию любыми доступными способами. И, что удивительно, этого может оказаться достаточно. Но не обманывай себя: если у Воскресенья будет шанс, он тебя найдет. Однако есть дела, которые глава Клана Дубов не может просто так бросить. У него есть имидж, и, как бы он тобой ни был одержим, как бы ему ни было больно — этот приоритет выше. К тому же он не хочет ранить свое эго: ему нужно, чтобы ты думала, будто «все это было спланировано им с самого начала». Однако люди Воскресенья начнут охоту на тебя буквально спустя пару минут, так что будь осторожна. Теперь, если говорить не только о побеге, но и о других вещах — есть один довольно странный способ, с помощью которого ты можешь ослабить бдительность Воскресенья и добиться от него более мягкого отношения. Не то, чтобы это могло бы сразу прийти в голову, но если хорошенько подумать — это вполне логично. Будь то напевание мелодии или тихое насвистывание — если он слышит, как ты поешь, это практически гарантированно его успокаивает. У тебя не обязательно должен быть талант, можешь фальшивить сколько угодно, важно само действие. Чем бы Воскресенье ни занимался в момент, когда слышит твое пение — он тут же мысленно переносится в свое детство. Ему не нравится, насколько уязвимым он становится от этого, но, к его сожалению, ничего не может поделать с тем, как у него сжимается сердце. Мужчина может подойти к тебе в момент, когда ты что-то делаешь и напеваешь себе под нос. Завидев его, ты тут же замолкаешь, решив, что ему это не понравится. Продолжаешь заниматься делом. Но спустя мгновение слышишь, как он что-то бормочет. Ты оборачиваешься и видишь, что Воскресенье стоит к тебе спиной. Нерешительно переспрашиваешь, что он сказал. «Спой, пожалуйста», — повторяет мужчина едва слышно. Ты можешь согласиться или нет. Ничего не произойдет, если ты откажешься, но знай: если ты споешь — Воскресенье будет в хорошем настроении весь день. Станет гораздо более спокойным, менее раздражительным и даже более сговорчивым. А если наберешься смелости, то можешь о чем-то попросить. Согласится Воскресенье или нет, все зависит от просьбы, но попробовать стоит, особенно если просьба не чересчур дерзкая. И, наконец, насчет освобождения из его цепких лап — это звучит глупо, почти как шутка, но твоя свобода точно наступит в момент, когда Звездный Экспресс прибудет на Пенаконию и устроит свой бум-бум-шакалака. В рамках «арки искупления» он в итоге тебя отпустит. Это немного идеалистично, но все же вариант. 9. Дополнительно: что отличает его от других яндере? Какие у него уникальные черты? Оглядываясь назад, стоило догадаться хотя бы по внешнему виду: Воскресенье патологически чистоплотен. Причем до такой степени, что это граничит с манией. Проявляется его чистоплотность буквально во всем, от стиля одежды до того, как выстроены книги на полках — в идеальном алфавитном порядке. Рабочий стол главы Клана Дубов настолько безупречен, что, кажется, будто его фэншуй способен исцелять все вокруг в радиусе пяти миль. Естественно, его одержимость порядком распространяется и на тебя. Стоит Воскресенью заметить хоть малейший изъян в твоем облике — он тут же его устраняет. Волосы не так легли? Что-то на лице? Помятая одежда? Он все поправит. Причем сделает это молча: просто подойдет ближе, уберет выбившуюся прядь, смахнет пылинку с твоей щеки, поправит воротник. Никаких комментариев, упреков или замечаний. Все настолько мягко и бережно, что это можно было бы даже назвать… нежностью. Хотя, если ты снова и снова допускаешь одни и те же «ошибки» — это может начать его раздражать. Воскресенье — один из немногих похитителей, который может действительно заставить тебя работать на него. Звучит нелепо, и так оно и есть, но если ты начнешь жаловаться на скуку, он вполне может предложить тебе потратить время с пользой. Мужчина положит стопку бумаг на твой стол. И когда ты, ошарашенно глядя на нее, только и сможешь выдохнуть: «Что за фигня?» — он спокойно объяснит, что: «Вместо того чтобы жаловаться, можно занять себя чем-то полезным». Воскресенье попросит тебя разложить бумаги по дате — самые старые внизу, самые новые сверху. Ты прищуриваешься, пытаясь понять, серьезен ли он вообще, но, видя на его лице только привычную вежливую улыбку, понимаешь: да, Воскресенье абсолютно серьезен. Возможно, этому человеку уже не помочь. Первая реакция, разумеется: «Да пошел он, я не собираюсь развлекать этого идиота, разбирая его бумажки». Но время тянется, заняться тебе нечем, книги почти все перечитаны, блокнот с рисунками заполняется, так что эта стопка на столе начинает выглядеть все более… заманчиво. И ты, с легким вздохом, все же начинаешь: берешь по листку, проверяешь дату в уголке страницы, формируешь аккуратные стопки. Воскресенье, разумеется, следит за каждым твоим движением через приложение наблюдения на своем телефоне. Когда он видит, как внимательно ты перекладываешь бумаги, а потом аккуратно собираешь их в идеально ровную стопку, на его лице появляется легкая, почти неуловимая ухмылка. Ты даже выглядишь немного довольной собой. Правда в том, что в этих бумагах нет абсолютно никакой ценности. Воскресенье не нуждается в них. Это просто какие-то заметки от людей низшего ранга в иерархии Семьи, и ему они совершенно неинтересны. Но, глядя на твою усидчивость, мужчина думает, что стоит приносить тебе еще, хотя бы ради этого зрелища. Есть еще одна странная особенность: несмотря на все, что происходит, ты не можешь сказать, что действительно хорошо знаешь Воскресенье. Хотя тебе определенно есть что о нем сказать — и это вряд ли были бы комплименты — на более глубоком уровне он остается закрытой книгой. И это намеренно. Сколько бы ты ни пыталась его разговорить, он почти ничего не рассказывает. Ни о прошлом, ни о работе, ни о вкусах, ни о мечтах. Абсолютная пустота. Воскресенье установил границу, которую не собирается пересекать. Частично это из-за его собственных эмоциональных блоков, но еще это стратегия. Чем меньше ты знаешь, тем меньше у тебя рычагов давления. Тем меньше способов использовать его слабости против него. Все предельно продуманно. 10. Общая сексуальность: как проявляется его сексуальность? Что для него значит секс? Насколько он похотлив? В нем уживаются две противоположности, которые, порой, конфликтуют между собой до абсурда. С одной стороны Воскресенье удивительно сдержан, когда дело касается сексуальности: он крайне редко предается «искусству самоудовлетворения», не любит флирт, избегает двусмысленной атмосферы и уж точно не ищет поводов для плотских утех. С другой стороны… Он все-таки мужчина. Мужчина, который в вопросах либидо недалеко ушел от среднестатистического. У него есть желания, временами довольно сильные, но он мастерски их подавляет. Скорее всего, Воскресенье относится к тому типу людей, которые без иронии называют секс «соитием». Но, как это часто бывает с яндере, все меняется, когда в его жизни появляешься ты. Сексуальное влечение к тебе стремительно вырывается из-под контроля. Это даже кажется почти комичным: Воскресенье просто не привык держать себя в таких рамках, чтобы приходилось сознательно отворачиваться от тебя или, в попытке не дать волю мыслям, начинать считать пылинки в воздухе. Абсурд да и только. Мужчина и сам это понимает, стыдится, но сделать с собой уже почти ничего не может. К тому же, если подумать… это ведь и твоя вина, правда? Разгуливаешь тут, щеголяя голыми лодыжками. Шлюха. Изначально желание Воскресенья проявляется не столь откровенно сексуально. Но учитывая контекст, ты все равно воспринимаешь это соответствующим образом. Он, например, часто целует тебя в шею или плечи — почти задумчиво, машинально. Да, ты считаешь это довольно интимным, но это не так важно, как его мимолетные прикосновения к твоим бедрам или груди. Эти прикосновения, хоть и менее навязчивые, ощущаются гораздо более значимыми, чем поцелуи. Воскресенье словно постепенно приучает тебя к себе — до той самой ночи, после которой все изменится. 11. Временное ограничение: сколько времени ему нужно, чтобы получить тебя? Каким будет первый раз? Важно ли для него твое согласие? Все зависит от того, как ты поведешь себя в первые дни плена. Как бы ты себя ни вела, Воскресенье все равно возьмет тебя силой. Единственное, на что ты можешь повлиять — когда это случится. Все сводится к двум вариантам: либо почти сразу, либо через несколько недель. Промежуточного нет. Все решит твое поведение. Если ты проявишь настоящий, всепоглощающий страх — начнешь плакать, дрожать, не сможешь с ним говорить — Воскресенье, возможно, решит, что лучше отложить этот шаг на потом. Но если ты с самого начала будешь излишне враждебной, станешь кидаться в него оскорблениями, сопротивляться — решит не тянуть. Сделает это сразу. Тем не менее, первый раз проходит по определенному сценарию. Ты не знаешь, что должно произойти, и ему это нравится. Так проще — завести тебя в спальню, закрыть дверь на замок, прежде чем ты осознаешь, что происходит, и начнешь вырываться из его рук с полной силой. Ты начинаешь что-то подозревать лишь в тот миг, когда слышишь, как позади щелкает замок, а Воскресенье остается в комнате вместе с тобой. Он не станет ничего приукрашивать. Просто скажет, как есть: «Сейчас ты займешься со мной сексом». Конечно, твои глаза распахиваются от ужаса. Ты отскакиваешь от него в угол, кричишь, что он псих, не хочешь слушать ни слова больше. Воскресенье ожидал чего-то подобного, он не глуп, но все равно раздражается. И да, мужчина испытывает легкое сочувствие, глядя на твое застывшее в ужасе лицо. Но считает это «необходимым злом». Слезы не спасут. Он все равно получит то, что хочет. Это по-настоящему страшно. Воскресенье приближается медленно, шаг за шагом, в то время как ты задыхаешься от паники, судорожно пятясь назад, пока не упрешься в стену. На его бледном лице все та же вежливая, отстраненная улыбка, как будто ничего особенного не происходит. Ты кидаешь в него все, что попадается под руку. Кричишь до хрипоты, умоляешь. Но все бесполезно. Он все равно подходит и хватает тебя за руку. Если ты будешь яростно сопротивляться — драться, царапаться, пытаться укусить его — Воскресенье применит силу Гармонии. Лишь на короткий миг, ведь он хочет, чтобы ты была в сознании. Но даже нескольких секунд хватит: ты сразу становишься тихой, податливой и послушной. Эта битва была проиграна с самого начала. Воскресенье тащит тебя к кровати и приковывает руки к наручникам, свисающим с каждого из столбов. Ты сопротивляешься, извиваешься, но в его действиях, что особенно пугает, чувствуется странная, нехарактерная для ситуации бережность. Он следит за тем, чтобы металл не слишком сильно врезался в твою кожу и тебе не было слишком больно — хотя уже сам факт происходящего делает это невыносимым. С психологической точки зрения, этот опыт — один из самых жестоких по сравнению с тем, как проходит первый раз с другими яндере. Все это время, пока ты вырываешься и пытаешься закрыться от него, Воскресенье нежно тебя успокаивает, бормочет какие-то ласковые фразы, но в то же время удерживает тебя за ноги железной хваткой. Его голос и действия противоречат друг другу до ужаса, все сливается в один сплошной кошмар. Можно только возносить мольбы Эонам, чтобы весь этот ужас не отнял у тебя последние остатки здравомыслия. При этом Воскресенье вовсе не теряет контроль. Да, возбуждение дает о себе знать уже почти физической болью, но мужчина хорошо знает: когда дело касается женского тела, он не может просто так засунуть свой член внутрь. О тебе нужно заботиться, как о хрупкой, маленькой вещичке, какой ты и являешься в его глазах. И вот, Воскресенье начинает методично ласкать руками изгибы твоего тела, пока ты дрожишь под его прикосновениями, словно осиновый лист. Он улыбается, глядя на тебя сверху вниз, даже несмотря на то, что из твоих глаз ручьем текут слезы, скапливаясь на подушке под головой. Если ты не перестанешь так громко плакать, ему придется закрыть тебе рот, ведь как бы он ни был нежен, ты не перестаешь умолять его прекратить. Воскресенье проговаривает вслух все, что собирается с тобой сделать. Спокойно. Без прикрас, без садистского удовольствия, просто как факт. Вроде как, чтобы ты «была в курсе». Он говорит, что сначала будет тебя целовать и ласкать пальцами, чтобы ты «достаточно возбудилась», а затем перейдет к проникновению. Ты качаешь головой, все еще всхлипывая, отказываясь верить в услышанное, но это ничего не меняет. Воскресенье склоняется к тебе и целует в висок, медленно, почти по-отечески. Его тело заслоняет тебе часть обзора, и ты не можешь видеть, как рука в перчатке скользит вниз по твоему телу. Но ты, конечно же, чувствуешь прикосновения, а когда пальцы мужчины начинают скользить между ног, ощущения становятся и вовсе нестерпимыми. Несмотря на то, что одежда все еще на тебе, чувствуешь себя ужасно беззащитной, почти растерзанной его внимательным взглядом, который мужчина не отрывает от твоего лица ни на миг. Воскресенье проводит рукой по складкам, нащупывает вход, ненадолго проникает пальцами внутрь, и через некоторое время скользит чуть выше, чтобы найти самую чувствительную точку. И по тому, как ты резко вздрагиваешь, он уверен, что нашел ее. Твои руки напрягаются в наручниках. Воскресенье советует тебе немного успокоиться — он ведь не хочет, чтобы ты получила ненужные травмы от борьбы. Но ты снова кричишь ему, что это он причина всего, и мужчина, наконец, теряет терпение от твоего неповиновения. Его свободная рука поднимается к твоей щеке, мягко проводит костяшками по нежной коже, а затем зажимает рукой рот. Естественно, ты яростно трясешь головой, пытаешься укусить пальцы, делаешь все, чтобы избавиться от его захвата, но как бы ни старалась, ни одна из его рук не отпускает. Воскресенье лишь вздыхает, глядя на тебя как на провинившегося питомца. Надо признать — вид слез, скатывающихся по твоим щекам, задевает его сильнее, чем он хотел бы признать. Воскресенье хотел бы верить, что ты хоть наполовину разделяешь то наслаждение, что испытывает он, но понимает — это невозможно. Ему также тревожно слышать, как часто ты втягиваешь воздух носом. Возможно, вскоре придется убрать ладонь с твоих губ, если дыхание станет совсем тяжелым. Несмотря на дрожь и рыдания, Воскресенье все же овладеет тобой до конца, хотя перед этим он еще долго будет трахать тебя пальцами. Он знает, что мышцы внизу должны полностью расслабиться перед проникновением. Его рука хорошо справляется с этой задачей, так что он спокоен. Судя по прозрачной субстанции на перчатке, у него все отлично получается. Мужчина отнимает ладонь от твоих губ, позволив сделать глоток воздуха, и скользит ею под ткань рубашки. Стоит тебе вновь закричать, как он неторопливо стягивает с другой руки перчатку и, сжав ее, грубо проталкивает в твой раскрытый рот. Крик обрывается, превращаясь в глухое, беспомощное мычание. Подушечки его пальцев медленно скользят по твоей груди, пока не находят упругий сосок. Воскресенье начинает нежно поглаживать его большим пальцем, отчего по твоему телу пробегает предательская дрожь. Приглушенные вопли постепенно превращаются в сдавленные, прерывистые стоны. Ты все еще борешься, но теперь часть этой борьбы уходит на то, чтобы сопротивляться нарастающему удовольствию, и для него это зрелище по-настоящему восхитительно. Его зрачки расширяются, а взгляд завороженно следит за тем, как твои конечности начинают дрожать все сильнее и беспорядочнее. И вдруг — резкое нажатие на клитор, от которого ты замираешь, резко вдыхая. Тело вздрагивает в сладкой судороге, и ты кончаешь на его пальцы. Воскресенье ощущает, как твои стенки судорожно сжимаются вокруг него, и в его взгляде появляется неподдельное восхищение. Позволяя тебе пережить этот миг до конца, он медленно отводит руку от тебя, подносит пальцы к лицу и изучающе рассматривает их, наблюдая, как тусклый свет играет на влажном блеске. Его губы трогает тихий, довольный смешок. Воскресенье медленно подносит пальцы к твоим глазам, заставляя смотреть на следы твоего собственного позора. Ты пытаешься отвести взгляд, но он замечает, как румянец расползается по твоим щекам, выдает тебя сильнее любых слов. Унижение обжигает тебя изнутри, слезы снова наполняют глаза и скатываются по ресницам, но мужчина не испытывает ни капли вины. Его голос, низкий, мягкий, почти ласковый, уверяет, что бояться нечего, что ты «превосходно справляешься» и что с тобой «все будет хорошо». Он убирает руки с твоего тела, чтобы снять пиджак. Ты изо всех сил стараешься сохранять бдительность, ломая голову над возможными способами выбраться из этого кошмара, но едва ли можешь связно мыслить в этой мешанине эмоций, в которой тонет твое сознание. В туманном, послеоргазменном состоянии ты не замечаешь, как Воскресенье расстегивает ремень. Ты начинаешь панически вырываться, когда он стягивает твое нижнее белье вниз и твоя киска начинает чувствовать прохладу комнаты. Ты бешено дергаешь ногами во всех возможных направлениях, пытаясь избавиться от его прикосновений, но увы, мало что можешь сделать, когда твои конечности крепко скованы. Воскресенье с легкостью хватает тебя за обе лодыжки и сжимает их. Ты сопротивляешься, пытаешься сомкнуть ноги, но это бесполезно, и вскоре ты чувствуешь, как что-то проникает в тебя. Это не больно, если не считать легкого растяжения, когда его член проникает внутрь. Он не слишком большой, и старается двигаться медленно, несмотря на то, как божественно приятно наконец-то оказаться внутри тебя. Воскресенье внимательно наблюдает за твоим выражением лица, за тем, как ты крепко зажмуриваешься, стараясь абстрагироваться от происходящего. Одна рука ласково гладит твое бедро, пытаясь хоть немного успокоить или ободрить. Ты все еще сжимаешь зубы и мычишь сквозь импровизированный кляп, но это лучшее, что он может тебе сейчас дать. Подождав несколько минут, пока ты привыкнешь, Воскресенье начинает трахать тебя по-настоящему. Его губы жадно скользят по твоей шее, задерживаются у подбородка, касаются щек и спускаются к груди, оставляя влажные следы повсюду, куда только могут дотянуться. Мягкие кончики крыльев слегка щекочут твое лицо, едва ощутимо лаская кожу, вызывая дрожь. Длинные пальцы скользят по твоей груди, задерживаются на сосках, ласкают клитор, поглаживают внутреннюю сторону бедер. Его движения глубокие и уверенные, Воскресенье входит в тебя легко, будто создан для того, чтобы заполнять каждую твою часть. Для него первый раз с тобой — самое волшебное событие в жизни. Для тебя — нескончаемый поток боли и страха, угрожающий сломать разум и тело. Ему это, кажется, безразлично — ночь будет длиться, пока он не насытится. 12. Предпочтения: каким будет секс с ним? Что ему нравится? Какие у него есть фетиши? В сексе у Воскресенья есть две крайности. Либо это самые нежные и интимные моменты, либо затяжная трехчасовая сессия, после которой стоит беспокоиться и о своем душевном равновесии, и о физическом состоянии. Но одно остается неизменным — он всегда полностью контролирует процесс. Можно было бы подумать, что он предпочел бы себе покорную партнершу — особенно учитывая, что его работа требует быть невозмутимым и коварным. Но нет. Он даже не допускает мысли, что ты можешь взять ситуацию под контроль хоть в чем-то. Его болезненная жажда власти выражается в том, что он срывает на тебе все свои накопившиеся раздражение и усталость, делая это по-своему, в очень интимной манере. Это не всегда обязательно плохо для тебя, если, конечно, ты не сопротивляешься, но и ждать этого с нетерпением точно не стоит. Ты быстро поймешь, что в нем есть темная, даже зловещая сторона. BDSM Это неудивительно. То, что скрывается за этой аббревиатурой, словно создано специально для его вкусов — связывание, доминирование, дисциплина и, конечно же, садизм. А вот «подчинение» и «мазохизм» остаются на твое усмотрение, но в итоге можешь быть уверена, что первое из них точно будет достигнуто, хочешь ты этого или нет. Уже с первого дня в вашу совместную жизнь войдут веревки и оковы. Конечно, у тебя есть цепи на кровати, но ты не сразу понимаешь, что они служат не только для удержания, но и несут явно сексуальную функцию, что становится очевидным, когда Воскресенье впервые воплощает свои фантазии. Связывать тебя не только эффективно, чтобы он мог делать с твоим телом все, что захочет, но и невероятно возбуждающе. Есть в этом нечто особенное — в твоих попытках вырваться, в том, как ты не можешь ничего сделать, когда его пальцы ласкают самые чувствительные места. Ты можешь умолять, дрожать, плакать, но все равно находиться в его власти. Воскресенье получает кайф от этого чувства. Чаще всего бондаж нужен именно ему, чтобы получить это ощущение, а не просто чтобы довести себя до оргазма. К оковам относится и ошейник. Это случается не так часто, потому что мужчина и сам немного стесняется своего увлечения, но в его шкафу лежит кожаный чокер для тебя. Ошейник, естественно, прикреплен к поводку, и ты с ужасом ждешь тех моментов, когда Воскресенье заходит в комнату, держа эту штуку в руках. У него есть две вещи, которые он любит делать с тобой, когда дело касается игр с ошейником. Первая — просто обычный секс, когда он натягивает поводок, заставляя тебя поднять голову с подушки. Воскресенье не душит тебя, но ему нравится, когда ты издаешь напряженные звуки во время этого. Вторая — это, конечно же, старый добрый «петплей». Он предпочитает не называть это так вслух, потому что это подразумевает, что ты — просто животное, принадлежащее ему, хотя втайне и возбуждается от этой мысли. Так что смущение не мешает мужчине получать от этого максимум удовольствия. Если бы кто-то узнал, что Воскресенье из Клана Дубов увлекается подобным, мужчина, наверное, покинул бы звездную систему Асданы, поэтому, когда он надевает на тебя ошейник, между вами все еще витает легкая неловкость. Воскресенье также усердно делает вид, что «это не просто сексуальная вещь», но надо быть очень наивной, чтобы поверить в эту ложь. Он любит прогуливаться с тобой на поводке по комнате, заставляет сидеть на полу у своих ног нагишом, когда «работает», и делает странные вещи, например, чешет тебя под подбородком. Чем сильнее ты смущаешься, тем лучше. Клетка тоже получает вторую функцию — делать игру максимально похожей на реальную. Пока мужчина еще не достал ушки животного, но если ему очень понравится эта идея, будь готова, что он может решиться и на это. Также у него на примете есть распорки. Когда ты особенно упираешься, Воскресенье надевает кандалы на твои щиколотки и соединяет их металлической перекладиной. Как бы ты ни пыталась свести ноги вместе — тщетно. Твои бедра дрожат от напряжения, но несмотря на усилия, ты больше не можешь отвергнуть его прикосновения. В такой позе твоя киска даже расслабляется лучше, так что ему не нужно долго уговаривать тебя расслабиться, чтобы ввести пальцы или член. Из того, что ему не нравится, на первом месте стоит кляп. Это было логичным дополнением, ведь ты редко покорно молчишь, когда он занимается с тобой сексом, но в то же время Воскресенье хочет иметь возможность тебя целовать. С силиконовым мячиком во рту или чем-то подобным это было бы затруднительно. Поэтому, чтобы заглушить звуки, мужчина предпочитает просто зажать твой рот рукой или засунуть пальцы тебе в горло. Но, несмотря на все приспособления, больше всего ему нравится дисциплина. Конечно, различные инструменты и игрушки облегчают ему работу, и он получает от этого удовольствие, но Воскресенье обожает заставлять тебя подчиняться. Разговор — важная часть процесса. Мужчина командует строго: приказывает открыть рот, перестать сопротивляться, сосать его перчатку — что угодно. Требует рассказывать, что ты чувствуешь, когда его пальцы ласкают внутренние стенки твоего лона. Если не слушаешься — получишь болезненный щипок за сосок. Его слово — закон, и твое мнение тут ни к чему. Твое послушание вознаграждается оргазмами, а непокорность... более мучительными оргазмами. Не пойми его неправильно: в любом случае ты как минимум раз-другой кончишь, но во втором варианте это будет гораздо тяжелее. Воскресенье будет доводить тебя до края, пока ты не сдашься, не ослабишь защиту и не подчинишься. Его устраивает только полное подчинение. Мужчина наслаждается тем, что твое удовольствие в его руках, и использует это по полной. По факту, приготовься к тому, что тебя будут выматывать, если будешь капризничать. Это не изменит итог, но Воскресенье растянет процесс до тех пор, пока ты не проглотишь свою гордость. И это будет гораздо тяжелее, чем если бы ты была покорной. У него невероятное самообладание, так что просто лениво трахать тебя или небрежно ласкать пальцами в течении нескольких часов для него не проблема, если Воскресенье не хочет, чтобы ты кончала. Легкие касания клитора, короткие движения пальцев внутри, щипки сосков, пока ты не выдавишь из себя «прости». Только когда ты успокоишься и примешь его ласки, он доведет тебя до кульминации. Сенсорная депривация Воскресенье обожает играть с твоими чувствами. Он давно заметил, насколько сильно повязка на глаза обостряет твою восприимчивость, и потому задумывается — а не пойти ли еще дальше? Быть может, дополнительное ограничение сделает все происходящее по-настоящему захватывающим. Он привязывает тебя к стулу — обнаженную, дрожащую от холода и страха. Щиколотки плотно притянуты к ножкам, запястья вывернуты назад и зафиксированы наручниками к спинке. Ты почти не можешь пошевелиться — максимум, что доступно, это сжать пальцы рук и ног. Твои глаза надежно закрыты плотной черной повязкой. Отполированное дерево холодит оголенные бедра. Воскресенье в комнате. Медленно ходит кругами, словно хищник, выжидающий момент для прыжка. Он нарочно не скрывает шагов — ты отчетливо слышишь стук каблуков по полу, и каждый шаг будто отзывается эхом в груди. Ты зовешь его неуверенно, дрожащим голосом, пытаешься угадать, где он и что замышляет. Но в ответ — молчание. Мужчина не произносит ни слова, лишь растягивает эту пытку ожиданием, пока напряжение не становится почти физической болью. Проходит несколько долгих минут. И вот — ты чувствуешь прикосновение. Его пальцы мягко сжимают твою грудь, подушечки играют с сосками, перекатывают их между пальцами, ласкают нежно, почти бережно. Теплое дыхание касается твоей щеки — он склонился сзади, наблюдая за каждым движением твоего тела. Ты снова зовешь его — уже с ноткой мольбы, срывающимся голосом, полным страха и неуверенности, но в ответ слышишь лишь негромкое, ленивое «м-м». Он не останавливается, не сбавляет темпа, и вскоре его ладони начинают скользить ниже. Ты вздрагиваешь, когда он находит твой клитор. Медленно, почти лениво, Воскресенье перекатывает его между указательным и средним пальцем, нежно массируя круговыми движениями, вызывая в животе странное, теплое ощущение. Сейчас его цель не в том, чтобы довести тебя до оргазма. Его цель — довести до грани, разжечь желание до нестерпимого жара. Даже с повязкой на глазах ты не можешь не заметить цвета, скользящие по краям поля зрения. Последнее, что ты слышишь — мягкое, почти ласковое: «Успокойся». И… тишина. Полная. Безжалостная. Больше ничего не слышно. Воскресенье лишает тебя слуха. Нет даже секунды, чтобы испугаться по-настоящему — его пальцы уже внутри. Ты содрогаешься, когда его язык медленно скользит по твоей шее вверх — до самой мочки уха. Хотя два чувства — слух и зрение — не работают, то, что он делает с тобой, кажется даже хуже, чем если бы ты все видела и слышала. Ад восприятия, в который мужчина тебя погружает — это пытка в чистом виде. И именно так он хочет, чтобы все происходило. Ты можешь лишь надеяться, что звуки, вырывающиеся из твоих губ — это крики, а не жалобные всхлипы и стоны. Контроль разума Он понимает, что это его возбуждает лишь после нескольких применений сил Гармонии на тебе. Пока Воскресенье еще ни разу не использовал их в сексуальных целях, но с каждым днем все чаще задается вопросом: а стоит ли попробовать? Несмотря на… моральную неоднозначность подобной затеи. Ты лежишь в постели. Думаешь, что все пойдет по привычному сценарию: Воскресенье свяжет тебя, оттрахает — и все закончится. Но на этот раз все начинается иначе. Он берет тебя за лицо, смотрит прямо в глаза с едва заметной улыбкой. И через пару секунд твой взгляд становится пустым, ты вновь целиком и полностью в его власти. К своему удовольствию, он обнаруживает: когда ты под воздействием Гармонии, тебя даже связывать не нужно. Он словно кукловод, управляющий нитями внутри твоего сознания. Воскресенье чувствует твои протесты, слышит внутренние попытки сопротивления, но они бессильны, ты не можешь ему противостоять. Мысленно он шепчет тебе: «Прекрати жаловаться и просто прими то, что с тобой произойдет». И тело подчиняется. Ты всеми силами стараешься свести ноги, пытаешься ударить его, оттолкнуть, но они не слушаются. Напротив, твои бедра медленно раздвигаются перед ним. Потом твои собственные руки начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Он следит за каждым твоим движением с безмолвным восхищением, словно наблюдает за спектаклем, поставленным исключительно для него. Ты видишь все отчетливо — его улыбку, приподнятые брови, блеск в глазах. Руки тянутся ниже — ты сама стягиваешь с себя нижнее белье. — Раздвинь для меня половые губы, — велит мужчина. От этого приказа по твоему позвоночнику пробегает такая сильная дрожь, что Воскресенье почти начинает беспокоиться: не разрушит ли этот внезапный выброс эмоций весь гипноз. Но ты, несмотря на внутреннюю борьбу, подчиняешься. Пальцы скользят вниз, к промежности, и медленно раздвигают плоть, обнажая клитор его внимательному взгляду. Воскресенье явно доволен увиденным и показывает это, мягко поцеловав тебя под скулой. Затем твои пальцы сменяет его рука. Но удовольствие он черпает не только из управления твоим телом. Ему доставляет настоящее наслаждение заставлять тебя говорить, объяснять, где и как именно он должен тебя трогать, чтобы ты теряла разум. — А вот так приятно? А если здесь? Или все же там лучше? — спрашивает он. Сил сопротивляться нет. Ты отвечаешь правдиво, каждое слово вырывается вопреки твоему желанию. Его способности вытягивают правду из глубин сознания, не оставляя места лжи. Он следует твоим же подсказкам, и очень быстро доводит тебя до пика. Но что его радует больше всего — это даже не дрожащие ноги или прерывистое дыхание, а мысли, что метаются в твоем сознании. Внутренние крики, протесты, немые мольбы, он слышит их все. И улыбается. В награду за такую откровенность Воскресенье решает довести тебя до еще одного, еще более мощного оргазма. Ты бы заплакала… если бы могла. …Нежный секс? Это не то, чего ты ожидала от него. Тем не менее, Воскресенье, несмотря ни на что, время от времени нуждается в мягком, настоящем, традиционном сексе с тобой, чтобы не сойти с ума. И это, как ни странно, смущает его куда сильнее, чем все остальное, через что он тебя проводит. Мужчина скорее признается в своих пристрастиях к петплею, чем когда-либо позволит себе признать, что обнажает перед тобой душу таким образом. И все же, ему это необходимо. Ему нужна ты. Ему нужно ласкать тебя, ощущать под своими пальцами, понимать, что ты — реальна. И да, иногда, когда ты выглядишь особенно измотанной, секс с ним становится настолько нежным, насколько это вообще возможно. Воскресенье не связывает, не приковывает к кровати, не пытается контролировать тебя с помощью сил Гармонии. Если ты начинаешь вырываться, он просто берет твои руки в свои и мягко прижимает их к матрасу, одновременно шепча тебе на ухо, чтобы ты успокоилась. Его лоб касается твоего, когда он медленно входит в тебя, и ваши тела начинают двигаться в унисон — размеренно, без спешки. Иногда ты плачешь в такие моменты. У Воскресенья не хватает душевных сил утешать тебя, когда это случается. Но он все же поднимает ладонь и закрывает ею твои глаза. Он не может вынести вида твоих слез. Не в этот момент. 13. Наказание: как выглядят его сексуальные наказания? Какие методы он предпочитает? Можно было бы ожидать, что Воскресенье подходит к сексуальным наказаниям с особой изобретательностью — и это было бы верным предположением. Он прекрасно осознает, какое влияние может оказывать секс на человека, и насколько далеко можно зайти, используя это влияние. Его методы дисциплины быстро станут тебе хорошо знакомы, как только ты познаешь его гнев. Готовься к плотскому аду. Через боль, удовольствие и психологическое истощение Воскресенье сделает все, чтобы ты больше никогда не осмелилась ослушаться его. Стимуляция будет настолько интенсивной, что ты еще несколько дней будешь чувствовать его прикосновения на себе. При этом, он редко становится жестоким в буквальном смысле. Его наказания больше направлены на твое восприятие, чем на реальный вред. Как правило, это шлепки, длительное доведение до оргазма, удушение и другие унижения. Все это рассчитано на то, чтобы опозорить тебя, и он преуспевает в том, чтобы ты сожалела о каждом своем проступке. Шлепки — самый простой вариант. Иногда Воскресенье использует ладонь, иногда — деревянную плетку, купленную специально для этой цели. Это одно из самых болезненных физических воздействий, которые ты испытаешь в плену. Иногда это происходит у него на коленях. В других случаях он привязывает твои руки к изголовью кровати, заставляя тебя стоять на четвереньках, сгорая от стыда с поднятыми вверх ягодицами. Воскресенье предельно точен: каждый удар рассчитан, чтобы вызвать не просто боль, а ощущение стыда. Кожа горит, пульсирует после каждого удара, а твои мольбы игнорируются. Он заранее называет точное количество ударов, и ты должна считать их вслух. Иначе наказание продлится столько, сколько захочется ему. У тебя нет выбора. Контроль оргазма — еще один любимый способ наказания. Он не требует от него ни особой подготовки, ни усилий, но работает безотказно. Тебе не столько хочется кончить, сколько перестать испытывать постоянную стимуляцию. Твое тело становится его музыкальным инструментом, Воскресенье касается тебя как скрипки, извлекая звуки из каждой струны. Ты рыдаешь, умоляешь его остановиться, но он не слышит. Все закончится только тогда, когда мужчина решит, что ты заслужила разрядку, будь то через тридцать секунд или через три часа. Удушение. Он делает это, когда действительно зол. Это не просто метод контроля, а единственный момент, когда Воскресенье прибегает к боли не ради сексуального эффекта, а как к части наказания. Иногда он использует ошейник. Чаще — просто свои руки. Его пальцы сомкнутся у тебя на горле раньше, чем ты успеешь вскрикнуть. Воздуха становится все меньше, грудь сжимается, и инстинкт заставляет тебя дергаться, но все тщетно. Воскресенье только сильнее сжимает хватку, в то время как его член беспощадно проникает в тебя все глубже. Мужчина смотрит на твои приоткрытые губы, ловит каждый выдох, каждую попытку вдоха, и от этого только больше возбуждается. Он не душит тебя по-настоящему, а следит, чтобы ты получала ровно столько воздуха, сколько нужно, но ощущение угрозы остается — именно этого Воскресенье и добивается. Наконец, самое унизительное наказание, не связанное напрямую с прикосновениями: он забирает твою одежду. Всю. Даже нижнее белье, и единственное, чем можно прикрыться — это простыни в постели. Ты не можешь выйти из комнаты, не можешь нормально двигаться. И это будет продолжаться до тех пор, пока ты не попросишь прощения и униженно не признаешь свою вину. Это мелочная мера, самая детская из всех, и, возможно, поэтому она такая унизительная. Воскресенье не вернет тебе одежду, пока ты не извинишься достаточно искренне… На его вкус. 14. Последствия: как выглядит его забота после секса? Есть ли она вообще? Все зависит от того, какой именно секс у вас только что был. Если это была стандартная близость — от мягкой до умеренно жесткой — Воскресенье будет проявлять к тебе удивительную щепетильность. Его поведение также напрямую зависит от твоего психоэмоционального состояния после акта: иногда он пройдется по всему «списку заботы», а иногда ограничится только совместной ванной. Но ванна — это обязательный этап. Без нее не обойдется ни один случай. Если вы использовали кровать — он обязательно поменяет простыни. Такое происходит почти всегда. Чаще всего после секса Воскресенье устраивает полный осмотр твоего тела. Особенно если имело место причинение боли. Хотя он и не стремится к тому, чтобы оставлять тебе шрамы, все же следов от него остается немало. Именно поэтому, после окончания, мужчина ведет тебя в ванную, включает ослепительно яркий верхний свет, сажает на табуретку и начинает осмотр, дотошно проверяя каждую часть твоего тела. У него почти всегда один и тот же порядок: сначала плечи и шея, затем руки, спина, бедра, ноги и напоследок лицо. Он невероятно аккуратен, и тебе запрещено двигаться все то время, пока он занят. Обычно это занимает около пятнадцати минут. Иногда Воскресенье что-то бормочет себе под нос, и это все, что ты от него услышишь. Он при этом удивительно мягок. Его пальцы скользят по коже с нежностью, проходят по засосам, следам от укусов, синякам и ссадинам. Иногда ты чувствуешь, как его прикосновение замирает на каком-то участке. Может быть, он заметил родинку, а может, просто проводит пальцем по какому-то мелкому пятнышку. Иногда Воскресенье тяжело выдыхает, прежде чем продолжить. Однако, если секс был частью наказания, эту часть ухода он скорее всего пропустит. Это не будет для тебя особой трагедией: сидеть неподвижно обнаженной столько времени довольно утомительно. Но для него это принципиально, ведь он наказывает тебя, лишая того, что обычно считает необходимым. Что касается ванны — ты будешь сидеть у него на коленях, в теплой воде, тихая и послушная, пока он будет мыть тебя сам. Не пытайся помочь себе, Воскресенье просто возьмет тебя за запястье, насколько сильно — зависит от твоего поведения, и опустит руку обратно в воду. Так он без слов говорит тебе: ты не умеешь заботиться о себе, как надо. Мужчина вымоет тебя всю: тщательно обработает кожу, вымоет волосы, намылит тебя. Иногда это занимает так много времени, что ты начинаешь засыпать прямо у него на груди, укачанная его теплом и ровным дыханием. Независимо от времени суток, после этого ты почти всегда засыпаешь. Воскресенье это заметил. Секс с ним истощает эмоционально и физически. Если у него нет других дел, он укрывает тебя одеялом и ложится рядом. Хотя сам, как правило, не засыпает еще пару часов. Обычно мужчина берет книгу или разбирается с рабочими вопросами. Но есть одно исключение из его рутинной схемы ухода. Если после близости ты осталась в особенно разбитом состоянии, он откладывает ванну ради того, чтобы утешить тебя. Сам он этого не любит, но у него есть слабость — твои слезы. Именно твои. Если ты плачешь после секса, Воскресенье старается тебя успокоить. Если ты «вела себя плохо», его утешения будут из разряда: «ты сама этого добилась» или «это последствия твоего выбора», или другие холодные, почти обидные фразы. Но если все прошло спокойно, без конфликтов, он будет искренне стараться облегчить твое состояние. Воскресенье будет гладить твое лицо, шею, грудь, целовать тебя — неторопливо, почти трепетно. Его крылышки тихо опустятся, закрывая твои глаза, и словно укрывая от мира. Он прошепчет, какая ты была «хорошая для него». Иногда мужчина может даже впасть в отчаяние, особенно если ты не прекращаешь плакать. Он будет буквально умолять тебя остановиться — и это, пожалуй, самый уязвимый момент, в котором ты его увидишь. 15. Дополнительно: есть ли что-то, отличающее его от других яндере в сексе? Есть ли у него какие-то уникальные особенности? На первый взгляд — это совсем несущественно, но Воскресенье предпочитает не раздеваться во время секса. Эта привычка иногда распространяется и на тебя: он может просто расстегнуть или задрать рубашку, снять нижнюю часть одежды — и этого достаточно, чтобы получить доступ к самому главному. Что касается его самого, то считай, тебе повезло, если он вообще снимет перчатки. Часто Воскресенье проникает в тебя пальцами, не удосужившись их снять. Разумеется, после всего он обязательно прокомментирует, что «теперь перчатки непригодны», и будет повторять это после каждого раза. Если ты начнешь слишком громко жаловаться на это, мужчина может засунуть мокрую ткань тебе в рот, чтобы заткнуть. Отчасти это вопрос доминирования. Он ощущает власть в том, чтобы оставаться одетым, пока ты — полностью обнаженная перед его ненасытным, прожигающим взглядом. Особенно неприятно то, как Воскресенье разглядывает тебя — каждый сантиметр тела — и, кажется, получает настоящее удовольствие, наблюдая, как ты ерзаешь под его взглядом. Еще один важный момент — это зрительный контакт. Какая бы поза у вас ни была, если только ты не в повязке на глазах, он обязательно хочет смотреть тебе в глаза, пока ты не кончишь. Это облегчает использование сил Гармонии, если ему вдруг понадобится прибегнуть к ней, но, кроме того, позволяет точно отследить твою реакцию, понять, что именно тебя задевает, заводит, ломает. И это делает секс с ним по-настоящему интимным. Тебе негде спрятаться, не на что отвлечься. Часто Воскресенье прямо говорит: «Смотри на меня». И если ты отказываешься, будь уверена, в ответ ты получишь пару особенно глубоких толчков, способных изменить твое мнение. Проще подчиниться его капризу, так будет мягче. Кстати, у Воскресенья есть слабость к анальным пробкам. Именно к ним — он не особо любит что-то более грубое, вроде полноценного анального секса. Иногда, если его вдруг пробьет на особую развязность, он может вставить тебе палец в задницу во время секса, но обычно на этом все. А вот пробки, особенно с драгоценным камнем в основании, — это да, это его тема. Иногда он заставляет тебя носить их долго, особенно если считает, что ты нуждаешься в легком наказании. Воскресенье любит вставлять ее сам. Ты лежишь лицом в подушку, руки связаны за спиной, ведь никак не хотела угомониться, а он медленно и тщательно смазывает твою заднюю дырочку. Его пальцы аккуратно размазывают лубрикант, изредка погружаясь внутрь, лаская вход. Он также покрывает смазкой и саму игрушку, и вскоре ты ощущаешь, как округлый наконечник начинает давить на туго сжатое колечко мышц. Одна рука Воскресенья нежно держит тебя за бедро, помогая расслабиться, пока он старается аккуратно ввести пробку до конца. Иногда он намеренно растягивает процесс. Только ты начинаешь ощущать, как самая широкая часть вот-вот проскользнет внутрь — мужчина вытаскивает ее обратно. Мышцы сжимаются, напряжение исчезает. Он повторяет все снова. И снова. Параллельно пальцами ласкает твою киску и клитор, добиваясь максимальной стимуляции. И с удовлетворением наблюдает, как пробка наконец полностью входит. Ты издаешь высокий, жалобный звук, а у него в штанах уже просто невыносимо тесно. Ах, да, если ты хочешь смутить этого чопорного ублюдка, просто говори с ним о сексе как можно чаще. Несмотря на все то, что он делает с твоим телом, как только тема секса всплывает в разговоре, Воскресенье моментально становится жутко неуверенным в себе. Это настоящая обратная психология: если ты доведешь его до нужной степени неловкости, возможно, тебе даже удастся избежать секса в этот вечер. А если он особенно жестоко вел себя в последнее время, возможно, ты даже получишь извинение. Нет, это не будет обещанием больше «никогда так не делать», он обязательно повторит, но ты получишь передышку. А еще… Это довольно забавно. Видеть Воскресенье в растерянности — редкое, почти драгоценное зрелище.