Repentance Without Regrets/ Покаяние без сожалений

Истошный звук будильника резко прорезал тишину душной комнаты и заставил бездушно лежавшее на кровати тело слегка шевельнуться. Аарон с трудом нащупал его, не открывая глаз, и выключил, поборов желание швырнуть в стену. Из соседней спальни послышались шорохи - Мэтт. Миньярд никогда не поймёт этого жаворонка. Нехотя разлепив глаза, он присел на кровати и постарался немного прийти в себя. Первый учебный день. Завтра открытие сезона. Завтра. Аарон не успел за пару дней осмыслить все произошедшее и разобраться в себе, но одно он понял точно - ему нельзя находиться рядом с Кевином. Насколько это возможно, учитывая, что они играют в одной команде. Это сближение ужасно на него влияет. Он начинает слишком много думать и думать не о том. Он не должен об этом думать. Но его мысли оборвали. Их силой выдрал из головы сильный запах. Кофе. Аарон подозревал, что так будет, но все равно удивился этому. Он до сих пор так и не удосужился спросить: «зачем?» Зачем, черт возьми? Зачем подавать ложные надежды, что бы потом от них же страдать Зачем, сделав своей девушке предложение, на следующее утро делать кофе сокоманднику? Зачем так смотреть на него? Аарону кажется, будто он сходит с ума. Вопросы, вопросы, вопросы. Нескончаемое количество и они не заканчивались. С каждым днем, с каждым его движением, с каждым взглядом. Кевин смотрит ему в душу. Он будто прорезает его тело своими невероятно острыми изумрудными глазами и добирается до самого сердца. Но Аарон знает, что рано или поздно, сам того не зная, он вырвет это сердце и разорвет на куски, отчалив в закат к своей будущей жене и карьере после выпуска и оставив того подбирать частички с пола и пытаться хоть что-то склеить. Он, правда, сходит с ума. Уже давно, но заметил это только сейчас. Аарон смотрит, как Дэй колотит в кружке напиток чайной ложечкой, параллельно попивая свой. Звук раздражает. Сильно. Он с грохотом отбивается от керамических стенок и гудит в голове. Наконец он не выдерживает. - Хватит. Кевин в непонятке повернул на него голову и уставился, пригвоздив взглядом к полу. Аарон и сам не понял, что конкретно хватит, но решил воспользоваться тем, что начал хоть что-то говорить. - Хватит делать мне кофе каждое утро,- это слишком сложно произносить. Он чувствовал себя маленьким и голодным мальчиком, которому на празднике предложили кусок торта, но мать глазами приказывает вежливо отказаться и приходиться отрывать от себя эти слова силой, игнорируя пустой желудок. - А что не так? Я не могу просто сделать другу кофе? - Когда мы успели стать друзьями?- острые, словно бритва слова вылетели из его рта прежде, чем он смог их осмыслить. Ему показалось, что он сорвался с крыши. Хотя, лучше бы сделал именно это. Явно не то, что нужно было сейчас сказать, но с другой стороны, Аарон хотел отдалиться. Он это сделал. Блондин старался сохранять сухой и спокойный вид, но получалось у него фальшиво. Он с опаской провинившегося ученика заглянул ему в глаза и… не узнал. Глаза были не Кевина. Он видел их заворожёнными во время просмотра матчей, стеклянными, сонными, злыми, но они всегда горели. Блеск глаз Кевина, что так часто заставлял Аарона потеть и отводить взгляд, пропал. Оба молчали. Это молчание давили на обоих, словно рушащийся потолок, но никто не смел пошевелиться или что-то сказать. Никто не смел отвести взгляд первым. Минута, другая. Казалось, прошла долгая вечность, когда за спиной блондина послышались шаги. Он не переставал смотреть на Дэя снизу вверх, но тому первому надоел этот спектакль. Он убрал руку от ложки, что все время держал на миллиметр выше чашки, и та со звоном рухнула, а Аарон понял, что этот звук принадлежит не ей, а его маленькому миру. Он сам его разрушил. Отходя дальше, Кевин сухо бросил: -Ладно. Ладно? Действительно, это именно то, чего он заслужил. Сам все лето провел с ним, пил с ним, привязывал и сказал такое. Сам виноват. Но это к лучшему. Если они будут вдали друг от друга, Аарону будет легче пережить предстоящие новости и свадьбу. Это ради их же блага. Но почему Аарон в это не верит? На кухню начали постепенно заходить остальные лисы, и блондин все же взял кружку. Он глядел на отблески кофе в солнечных лучах, струившихся из окна, бесконечно долгую минуту и наконец, сделал глоток. Горло, а затем и все тело окутало неимоверным теплом и на кончике языка осталось приятное послевкусие. Он привык к этому. К кофе, к Кевину, но это была последняя чашка. Аарон не знал, когда в следующий раз выпьет именно его, поэтому растягивал удовольствие так, как только мог, и пока монстры ехали на тренировку, во рту все ещё оставался нежный привкус, но с противным осадком конца на душе.

***

Тренировка проходила более чем мрачно. Остальные лисы уже привыкли к поздним тренировкам, а в первый учебный день пришлось встать в шесть утра и все знали, что так продолжится весь год. Вялые и не выспавшиеся, они плелись по полю, попутно поглядывая на Кевина, который вёл себя тише обычного. Никки даже осмелился в шутку упрекнуть его в мягкости, но ему тут же прилетел подзатыльник. Дэй и правда был подозрительно тихий. Он не скрывался на крик, не отпускал колкостей, даже когда Митс снова проворонила мяч - промолчал и лишь отвёл нечитаемый взгляд. Он явно был где-то не здесь. Аарону не хотелось думать, что это из-за него, да и он не верил, что простые слова, могут так в нем застрять. Но, кажется, так оно и происходит. Чувство вины накатывает на него все с большей и большей силой, не желая отступать. Из головы не мог выветрится образ Кевина после его слов. Как потухли глаза, как рука остановилась над кружкой в оцепенении, наконец, это долгое молчание. Аарон чувствует себя, словно выжатым лимоном, который долго терзали, выжимая все соки до последней капли, а потом и вовсе кинули в кипяток. Он буквально ощущал ожоги на своей коже. Ими были фантомные прикосновения. Совсем невесомые касания рук, от которых Аарон подскакивал на кровати, стараясь отдышаться. Даже его запах стал чем-то физическим. Он не был тяжёлым, наоборот: еле уловимый аромат шампуня, когда тот выходил из душа с мокрыми волосами, одеколона - когда собирался в свет, зная, что наткнется на журналистов. Запах одеколона с экстрактом яблок и лёгкой ноткой корицы. Он окружал его со всех сторон. Кевин был везде. Аарон так успел привыкнуть к этим яблокам, что когда они стали заметно отдаляться и теряться среди других духов, его стало чертовски не хватать. Это зависимость. Он не может без этого приторного, но какого-то родного запаха. Будто он оказался далеко-далеко отсюда и готовит в просторной и насквозь пропитанной уютом кухне шарлотку с яблоками, посыпая корицей, перемешанной с сахаром. Но он не один на этой кухне. Аарон не мог разглядеть кто это, не улавливал запаха или хотя бы фрагмента одежды или тени, но он точно знал: кто бы это ни был, этот человек слишком ему дорог, раз он занимается готовкой. Аромат, вскользь ударивший ему в нос, заставил широко раскрыть глаза и поднять голову. Он успел увидеть удалявшегося Дэя на другой конец поля. Миньярд не знал, как он играл и играл ли вообще, но в его сторону не было произнесено ни звука от того, от кого он хотел это слышать. - Никки? Ты почему здесь? Хэммик спокойно обернулся на Аарона, и удобнее усаживаясь на центральном месте заднего сидения автомобиля, невинно на него посмотрел. - Кевин сказал, что ему неудобно ехать в центре из-за роста, так что мы поменялись,- пояснил тот и растянул рот в ухмылке,- а что? Что-то не так? Аарон заметно помрачнел, но все же выдавил. - Ничего, просто интересно. Краем глаза, отвернувшись к окну, он заметил, как быстро переглянулись Эндрю и Нил на передних местах. Они дождались Дэя в гробовом молчании, даже Никки, что ему было не свойственно, затих и отправились назад - к кампусу. Впереди огромный день, но силы закончились ещё с утра. Натянутые как струны нервы, грозились порваться в любой момент. В голове шумело, а желудок сводило. Аарон плелся по коридору, не подавая вида, будто его сейчас не выворачивает изнутри. Его волновал не столько первый учебный день, сколько открытие сезона в домашнем матче. На собрании Ваймак говорил, что она не очень сильная, но лисы не должны пасть в грязь лицом перед своими поклонниками, которых с прошлого года заметно прибавилось. Но тренировка и матч так же отходили на второй план, когда в голове проносилась утренняя картина. Ещё страшнее было то, что уже сегодня Кевин планировал рассказать всем о помолвке с Тэей и от этого у Аарона подкашивались ноги. Идти было физически тяжело, мысли давили на голову, и кажется, ему было бы гораздо легче, если бы прямо сейчас на него обрушился потолок. Третьекурсников не было надобности вводить в жизнь университета, так что для Аарона день должен был быть обычным, но уже на первой паре он осознал, что это далеко не так. Он не хотел никого видеть, слышать, но к нему нарочито сильно лезли одногрупники. После победы лисов на чемпионате, видимо студенты решили сдружиться с командой, но это явно касалось не его. Он нехотя отвечал на вопросы и старался как можно меньше смотреть на часы: знал, что до конца пар ещё слишком долго, что бы видеть это своими глазами. Одна из девушек с направления биологии даже хотела подсесть к нему во время перерыва, но тот резко встал с насиженного места не желая больше проводить в этом месте ни минуты, решил прогуляться около своего корпуса, что бы не опоздать к следующему занятию. Заложив руки в карманы, он ступал, по чистой тропе, окружённой зелёными кустами и газонами. То тут, то там мелькали ученики, среди которых немало разодетых в оранжевые футболки или ободки в виде лисьих ушей. Аарон не понимал, в чем суть так открыто выражать к кому-то свою любовь, и отводил от них взгляд, стараясь не обращать внимания на всеобщий хаос. За два учебных года он успел привыкнуть к жизни Пальметто, но все же избегал контактов с одногрупниками. Он слишком сильно привязывался к людям и история с матерью тому доказательство. Конечно, можно не дружить, а просто общаться иногда, но обычно ни к чему хорошему, такие отношения не приводили. Как и сейчас. Аарон чувствует, как натягивается нить. Понимает, что его тянет совсем в другую сторону, он и не заметил, что идёт совершенно не в том направлении, в котором собирался. Он следует за фантомным запахом, еле-еле уловимым среди разнообразия студенческих парфюмов. Опять. Снова чёртовы яблоки. От них не скрыться. Хотя, Аарон сам пришёл сюда. Впрочем, у него стало складываться ощущение, будто его и правда физически тянет куда-то. Куда-то за поворот, откуда слышится оживленная беседа. Он решил немного замедлился и, подойдя к стене, слегка высунул голову. Почему он вообще прячется? В нос ударил запах корицы. Аарон понял, почему он прячется. Кевин сидел за большим обеденным столом, посередине, а вокруг него сидела компания студентов, которых блондин впервые видел. Но прислушавшись, стало ясно, что они сами едва знакомы. Вопросы были из разряда знакомства, когда люди только-только узнают друг друга. Кевин никогда не любил таких компаний как эта. Что он вообще здесь делает? Ком в груди поднимался выше и выше, глядя на весёлую беседу, в которой Дэй принимал активное участие. Конечно, три девушки оттуда сидели ближе к нему и от этого почему-то Аарон начал раздражатся. Он сильнее всмотрелся, выглядывая из-за стены, словно хотел прожечь кого-то из них четверых взглядом. Одна из девушек, с явно крашеными блондинистыми волосами, неожиданно рассмеялась от сказанной кем-то шутки, протянула руку и уложила её прямо на плечо Кевина. Ком в желудке сделал сальто. Кто это вообще? Он не любит когда его касаются незнакомые люди. Почему его вообще это волнует? Но его очевидно волнует. Причём сильно. Так сильно, что Аарон захотел выйти из своего укрытия и отодрать эту противную руку с его плеча и желательно попутно сломать. У него инстинктивно сжался кулак. Брюнет, по всей видимости, ничего не заметил, но слегка повел плечом. Может Аарону показалось, может он хотел, что бы так было, но он точно видел, как дрогнула его сценическая улыбка, и на лице мелькнуло отвращение. Да, ему хотелось так думать, но досматривать этот спектакль до конца не собирался. Он отпрянул от кирпичной стены и быстрым шагом, постепенно переходящий на бег поспешил в сторону своего корпуса. Перед глазами стояла только картина ладони на чужом плече. Чужом? А ведь Кевин ему и правда, никто. Он лишь играет с ним в одной команде и только. Да они сблизились за последнее время, но Миньярд сам решил покончить с этим. Винить Дэя было не за что. Кровь шумела в голове весь остаток пар. Аарон пытался прогнать назойливые мысли, что словно бешеные мухи кружились вокруг лица и жужжали до того громко, что не слышно было ни преподавателей, ни одногрупников, ни самого себя. Впрочем, после утренних слов, последнего, кого хотелось слушать - это себя, но он не помнил ничего, что тогда случилось. Воспоминания будто разом стёрли. Это было слишком странно. Тренировка перед первым в сезоне матчем проходила не менее напряжённо, чем с утра. Это очень долгий день, но он все никак не хотел заканчиваться. Слова Кевина о Тэе все ещё вертелись на подкорке, но Миньярд решил сосредоточиться на пробежке. Выполнив разминку, лисы потянулись за водой, но Аарон предусмотрительно от такого действа отказался. Он ненавидел себя и проклинал за то, что тогда случилось, но главная проблема была в том, что это не закончилось. Аарон не мог сосчитать, сколько раз он подрывался посреди ночи во сне на кровати в поту, с подозрительной тяжестью снизу и жаром медленно распространявшемся по всему телу. Это проблема. И большая. И она алкоголик, в придачу экси-наркоман с грудой мышц и мягкими на вид волосами. Это огромная проблема и о ней нельзя думать. За мыслями и сменяющимися кадрами Аарон не заметил, как оказался на корте в домашней экипировке. Он будто очнулся от сна, и широко распахнув глаза, обернулся на трибуны: они были битком. Охранники запускали все больше и больше людей в оранжевых одеждах с флагами, на которых был изображен отпечаток лисьей лапы. Как он здесь оказался, как отсидел последнюю пару и как переодевался в раздевалке он не помнит, да и что-то подсказывало, что лучше не вспоминать. Пока под возгласы с трибун лисы начали разминку, в голову постепенно стали возвращаться воспоминания. Перед глазами пролетели кадры, они сменились один за другим так быстро, что создавалось впечатление, будто Аарон сейчас находится не на корте, а в очень старом кинотеатре, где крутят фильмы на плёнке и видно, как один кадр сменяет другой. Бег бег бег Аарон бежит, сам не зная куда. Неважно, лишь бы подальше от собственной ужасно глупой ревности. Да, это определённо была она, отрицать не имело смысла. Он бежит, врезается по пути в людей. Сердце колотится так бешено как никогда. В горле пересохло, но желание идти в туалет - нет, скорее хочется бежать ещё сильнее. Он не привык бегать, ему никогда это не доставляло удовольствия, но в этот день все шло наперекосяк. Аарон пулей вылетел из корпуса и помчался вверх по улице. Он не смотрел на людей вокруг, ему было плевать, что они подумают. Впервые. Бег бег бег Блондин не замечает, как долго он бежит, не видит куда, не слышит звуки проезжающих машин. Он не видит ничего, кроме пути. Куда он несётся вообще? Из-за кого он так сорвался? Из-за Кевина, той блондинки, или в целом разозлился на эту ситуацию и на свою же реакцию? Думать было некогда. С каждым шагом, становилось легче, словно от него по немного списывают горы, что он носил все это время. Тяжёлый гранит рассыпается медленно, маленькими кусочками, падая на асфальт и создавая звуки взрывов позади себя. И это заставляло двигаться быстрее. Кадр оборвался. Плёнка кончилась. В голове резко стало тихо, но лишь на мгновение. В следующее в его уши громыхнула оглушительная сирена. Её звук был таким громким, что заставил того замереть на долю секунды, или такая степень звука ему лишь показалась, ведь никто больше не обратился на того внимания. И Аарон наконец сорвался с места. Ноги болели, тоже ощущая длительную пробежку днем, но сейчас перед лицом стояла только команда противника. Минъярд сосредоточил всю злость и ненависть на себя и окружающих в одну большую тучу и выпустил все её силы на противника. Он обязан победить. Сегодня уж точно. Ноги гудели, а руки вцепились в клюшку мёртвой хваткой, зная, что если возьмётся слабее, уронит и больше не поднимет: пальцы просто онемели и застыли в одной позе. Опекун, что достался Аарону, был больше его самого раза в два. Конечно, это не мешало ему обводить того и проскальзывать за мячом, используя свои небольшие габариты, но когда Майкл Дан прижал его к борту всем своим весом и ударил клюшкой так, что та норовила выскочить из рук. Мяч переходил из одних рук в другие, из клюшки в клюшку, создавая невообразимый хаос, в котором можно было разобраться, только стоя на поле. Аарон взглянул на Мэтта. Тот тоже знатно устал, но сдаваться не собирался. Его глаза горели, но не столько страстью, сколько яростью. Аарон убедился, что они смотрят друг другу в глаза и маякнул на Дона. Мэтт распался в хитрой ухмылке. Заканчивался первый тайм, однако для них обоих была замена. Мэтт приблизился ближе и сказал, стараясь перекричать гул мячей. - Размажь этого ублюдка по полю. Я ещё постою. В этих словах не было неуверенности, и Аарон решил действовать. Майкл был чуть ли не самым здоровым игроком Рысей, но силы у него было не так много, как он рассчитывал. В следующую минуту, когда защитник уже собирался завладеть их половиной поля, Аарон не стал медлить. Он вложил в замах клюшки всю ярость, что накипела за это долгое время. Раздался оглушительный хруст о пол. Удар пришёлся Дону под ребра и когда он согнулся пополам и от неожиданности даже выронил клюшку, Аарон двинул ему ногой в живот. Потом ещё раз, просто для уверенности. Трибуны взвыли. Послышались свистки арбитров, а вскоре и они сами показались на поле. К удивлению, Майкл даже не сопротивлялся. Впрочем, позже Аарону доложат, что у него уже было критическое количество карточек, и если бы он ответил, его отстранили бы от следующих матчей. Когда его, наконец, схватили за руки, будто он сопротивлялся, и повели к выходу, напоследок Аарон повернулся на негодующих фанатов Рысей и показал им средний палец. В ответ трибуны заревели, но ему было уже все равно. С видом победителя его вывели за корт и оставили фанатов лисов радостно ликовать. Аарон ожидал, что Ваймак на него накричит, но в его взгляде, когда они встретились, не было ни намека на осуждение. Он лишь одобрительно кивнул и когда того вели мимо, сжал его плечо. В этом жесте, как показалось Миньярду, промелькнуло даже не понимание, а отцовская поддержка. Дэвид за это время и правда стал ему как отец и во многом благодаря его выдержке, что касалась доверия. Да, Аарон, как и тогда воспринимает все штыки, но все таки в их общении проскальзывает правда и намеки на настоящие эмоции. Может он и винил себя за чрезмерную открытость, как для него, но поделать уже было ничего нельзя. Именно Ваймак помог ему выбраться из всего дерьма, в котором он застрял и именно он не настаивал на правде, не давил. Аарон просто обязан ему за это отплатить. За понимание. И только за него. Когда он примостился возле скамьи запасных и принялся наблюдать за игрой, его взгляд зацепился за игру заменяющей его Мелани Уилкс. Как не пытался он не мог ничего вспомнить ни о ней, ни об ее рассказе про себя. Ее внешность была непримечательной: русые волосы, затянутые в небрежный хвост, минимум макияжа, простая одежда, чаще всего в нежных оттенках. Кажется, у нее были карие глаза, но Аарон был не уверен. На новеньких ему было откровенно плевать, и он этого не скрывал. Эта девушка тоже не выделялась среди остальных, но то, как она играла – было поразительно. Раньше, на тренировках, он витал в облаках и вообще не обращал внимания на игру остальных и сегодня он впервые посмотрел на действия на поле со стороны. Сначала до блондина не доходило, что так сильно зацепило взгляд именно на ней, но когда ее опекун хотел ударить по клюшке, выбив тем самым мяч, Аарон увидел, как она обвела его, сбив с ног, и обомлел. Он не мог спутать этот стиль игры ни с каким другим. Это точно был Эндрю. Агрессивность и подача была идентичная. Никто из лисов так не играл. Благодаря сеансам у Бетси, Аарону удалось узнать немного больше о своем брате. Эндрю не так часто рассказывал о буднях в колонии, но когда дело касалось тренировок, с интересом обсуждал и объяснял их правила. Их стиль игры не сильно отличался от остальных, но опытный человек не мог не заметить характерные выгибы в теле и угол подачи мяча. То, как Мелани держала клюшку, выдавало причастность колонии для несовершеннолетних. Может Аарона это и не удивило бы: в лисы не берут кого попало и не берут ментально здоровых людей без постыдного или незаконного прошлого, это ни для кого не секрет, но тут в голове неожиданно всплыла картина того самого первого вечера. Перед их с Кевином походом на балкон и последующих за этим неутешительных событий, что сейчас разъедали сетчатку, снова и снова прокручиваясь перед глазами, он скучающим взглядом наблюдал за толпой в центре небольшой гостиной, и его зацепило странное движение в дальне углу комнаты. Эндрю и Мелани стояли возле подоконника. Молча, будто только что закончили разговаривать. Ее глаза прожигали дыру в стене напротив, куда она неотрывно смотрела, поджав губы. Между ними словно чувствовалось натянутая пауза, но никто не желал ее прерывать. Тогда Аарон не понимал, как эта девушка вообще могла приблизиться к Эндрю, а тем более, заговорить с ним и кажется, даже получить ответ, а не ножом в живот. Сейчас, блондин явно выглядел потрясенно. Мелани и Эндрю явно были знакомы. Может они познакомились в колонии, может еще раньше, но напряжение между ними, походило больше на закрытость старых друзей после долгой разлуки. Они точно не были врагами, если бы были, у нее не было бы не единого шанса произнести в его сторону и слова. - Она неплохо играет, скажи? Аарон обернулся на Хэммика, что видимо, поймал его взгляд и тоже проследил за Мелани. Конечно, он не заметил сходств с игрой Эндрю, этого было почти не заметно, но все же Аарон внутренне закатил глаза на такое невежество и неосведомленность. В ответ на вопрос Никки, тот лишь слабо кивнул. Он не хотел продолжать разговор, тем более после того, что только что выяснил, но как видно другой был настроен решительно и продолжил. - Мелани такая няша, да? Аарона передернуло. - Ты с чего это взял? Никки удивлено взглянул ему в глаза и приподнял бровь, будто это было что-то само собой разумеющееся и не требовало объяснения. - Да посмотри на нее, она же одуванчик. Вообще не понимаю, как она в наши ряды попала. - Рене тоже одуванчик с виду,- упрекнул его Миньярд, на что Никки немного замялся, но вскоре снова ожил. - Но я разговаривал с ней. По общению она весьма милая и совсем не подозрительная и она ничего про свое прошлое не рассказывала. - А Рене сразу все выложила? Она лис. Если она здесь, значит в ее жизни явно много дерьма и несправедливости. Хэммик не нашел ответа и затих. По нему было видно, что он обдумывает слова двоюродного брата и в какой-то момент улыбка сползла с его лица, оставив лишь ощущение пустоты. - Выходит, все новенькие здесь тоже много чего пережили. На самом деле это грустно,- протянул он, наконец, глядя словно сквозь корт, куда-то в пустоту,- каждому здесь придется давать время на обоснование и быть готовыми к тому, что мы для них – никто. - А тебе не плевать? - Нет. Мне не плевать, какие отношения в нашей команде. Если тебе – да, мне тебя жаль, ведь ты тоже часть этой семьи. Никки вызвали на замену и тот, будто стряхнув с себя этот диалог, мгновенно оброс улыбкой и побежал на поле, прихватив клюшку, даже не взглянув на задумчивое лицо Аарона, что смотрел ему в след. Кажется, до него только дошло, что Никки тоже является его семьей, и он сделал слишком много для них с Эндрю. Ведь благодаря ему они вновь начали общаться, он бросил любимого человека и прилетел в другую страну ради того, что бы воссоединить развалившуюся семью. Самое малое, что можно было для него в ответ – хотя бы не плевать в душу каждый раз, когда он пытается помочь, пусть в слегка непривычной и немного гипперрактивной манере и сказать до ужаса обычное: «Прости». Никки бы простил. Он всегда был слишком добрым к людям, которые этого не заслуживают. Аарон резко почувствовал с новой силой накатывающую вину и сильнее сжал в руках шлем, что все это время держал в руке так, что побелели костяшки пальцев. Аарон с ужасом ожидал наступления вечера. Он не представлял, как после игры, когда абсолютно все вымотаны, включая его самого, сообщать о помолвке с Тэей. Но этого не случилось. Ни после конца матча, ни после награждения лисов за победу. Когда команда приехала двумя машинами обратно в общежитие, тело блондина так трясло, словно на улице было как в морозилке, впрочем, из-за стресса руки Аарона похолодели до состояния ледышек, а зубы стучали не меньше пальцев, что нервно барабанили по коленке всю дорогу до дома. В конечном итоге все решили устроить разбор игры, а вместе с ним и празднование на завтра, поскольку матч хоть и был всего лишь открывающим сезон. Рыси показали себя с весьма сильной стороны, и лисы чуть было не упустили победу из рук, но меткость Кевина, как и Нила, не пропьешь и команда удержала мяч, вырвав себя вперед, со счетом 10-12. Аарон шумно выдохнул и не попрощавшись ни с кем, отправился в душ, хотя этому никто не удивился: по словам Никки, он стал слишком тихим. Когда блондин стал интересоваться об этом, Хэммик быстро замял тему, не желая обсуждать поведение своего кузена, что было для него чем-то новеньким. Струи теплой, почти горячей воды, стекали по лицу и волосам. Аарон уже минут десять просто смотрел в пол, стоя под потоком и обдумывая последние события. Он не хотел об этом думать, однако мысли сами раздирали разум и проникали в самые потаенные места, желая закричать и сорвать голос, выведав страшное. Ему казалось это страшным. Голова раскалывается. Снова. Каждый день блондин просыпался с головной болью и никогда не уходящей тошнотой, но всегда было средство, помогающее ему по утрам и сегодня этого чудодейственного пойла не было. Оно не появилось на столе и в следующий день, как и волшебный зельевар. Кевин правда перестал двигаться ему на встречу и как бы Аарон не хотел, ничего сделать было уже нельзя. Аарон не хотел питать ложных надежд и хотя бы попытаться наладить старое общение. Он не хотел снова мучится. Плевать, что сейчас ему самому тоже ужасно, что при каждом взгляде на накаченное тело с темными волосами и зелеными глазами можно было запросто утонуть, не взяв спасательного жилета, которого у него не было. Потому он тонул. Он тонул и сам того не замечая, тянул себя на дно еще больше, отводя свой взгляд и отказываясь смотреть на него или разговаривать. Они стали просто соседями. Просто людьми, играющими вместе в одной команде, но у одного из них было так много скелетов в шкафу, что из них смело можно было бы возвести статую. Статую чертового Кевина Дэя.

***

Аарон отворил дверь большой гостиной общежития, куда их срочно позвал брюнет и хоть догадка о событии, которое сейчас развернется перед его глазами, громко скребла сердце, ему хотелось подольше побыть в неведении и не знать, как другие отреагируют на эту сногсшибательную новость. - Так, все вроде в сборе.- Ваймак оглядел всех присутствующих в комнате и одобрительно кивнул. Миньярду не хотелось даже задавать вопроса, что он здесь делает, ответ напрашивался сам собой. Кевин, очевидно, первым рассказал о помолвке отцу с Кейли и теперь должен был открыться команде под присмотром Ваймака. Блондин сел на отдельно стоящее кресло в углу и устремил невидящий взгляд на Кевина. Сейчас он мог пялится на него совершенно легально, однако радости это не доставляло, скорее вызывало отвращение одно осознание того, что он в самом деле хочет на него смотреть. Он и правда этого хочет. Разглядывать изгибы лица, что уже выучил наизусть, снова тонуть в зелени глаз, желать коснутся ферзя, что находится так близко к прекрасным глазам. Но Аарон снова себя одергивает - не смей. Это не правильно. Это желанно, но неправильно. Кевин мялся, сидя под всеобщими взглядами, и не мог настроиться на мысль. Когда он шумно выдохнул в третий раз, Эндрю его прерывает. - Ну?- он испытующе глядит на него.- Чего мы тут ждём? Рожай быстрее, мне идти надо. Аарон подозревал, что идти ему нужно как раз на встречу с Нилом, что расположился рядом, немедленно отвел взгляд и поморщился. - Я женюсь на Тэе. Он выпалил эти слова так резко, что в горле стал ком. Вся надежда мигом улетучилась, оставив лишь призрачное напоминание. Они вырвались из его рта так быстро, что блондин не успел осознать сказанного и просто замер на месте. Первым голос подал Никки, но слышно его не было. До слуха Аарона доносилось эхо, перемешавшись с бурей из голосов внутри, в особенности – последней фразы Кевина. Эти слова будто молотом били по сознанию, разрушая уже изломанные надежды без намека на восстановление. Да, это была не новость, но крохотная его часть все же хотела, что бы это оказалось просто кошмаром. Кошмаром, что мучали уже так давно, что он уже и не помнил, какого это – жить без резких подъемов посреди ночи, задыхаясь в холодном поту. Ему вновь стало страшно. Его мало волновала реакция команды, но слух сам вернулся к нему, заставив вздрогнуть и навострить уши. - Кевин, ты серьезно?- Дэн глядела прямо тому в глаза но не находила слов. В конце концов, она вздохнула и потупив взгляд, сказала,- я конечно рада за тебя, но ты уверен? Сзади затараторил Никки, потом его подхватили и остальные. Все словно опомнились и начали говорить в один голос. Звуки слились в страшный гул, было сложно разобрать хоть что-то, но Миньярду все же удалось это сделать. Судя по некому смущению в голосах, не он один не понимал причины этой помолвки, раздавались смущенные, избитые поздравления, будто никто из команды вообще не понимал о ком идет речь, что, в общем-то, было не удивительно. Кевин слишком редко рассказывал о своей девушке. Они встречаются долго, но почему-то почти никому неизвестно насколько. Про Тэю было понятно только одно – она бывший ворон. Между прочим, это единственная вещь, которую удосужился рассказать Дэй, и Аарону вообще не было понятно, с чего он ее так невзлюбил. Они встречались всего единожды, всей командой и при показных обстоятельствах – она явилась на банкет как его пара. И только. Самое странное, что тогда заметил Аарон это то, что они почти не взаимодействовали как пара. Да, они обнимались, шептались и все такое прочее, но это выглядело как то… искусственно. Может ему это и казалось, но между ними не видно было любви, страсти. Они вели себя как старые друзья, но не более. А может быть мозг просто не хотел принимать факт, что Кевин любит Тэю и никого больше. Что после выпуска именно ей он будет делать кофе, заплетать волосы, любить. Аарон умирает. И морально, и физически. И это плохо, это просто ужасно. Он не хочет чувствовать противную горечь на кончике языка, что от недосказанности распространялась по всему телу. Его заставили выбраться из своих весьма неутешительных мыслей, толкнув в бок. Ретт Миллер пристально глядел на него, а после кивнул в сторону выхода. Аарон огляделся. Все вокруг тоже стали расходиться, поздравив Кевина с помолвкой, но не уточняя деталей. Даже Никки не стал лезть с расспросами, видимо, он тоже не понимал причины такой скорости. Блондин вздохнул, но все же вышел следом за нападающим. Ретт не остановился около лестничной клетки и направился ниже – к выходу из общежития. Отворив большую дверь, он впервые обернулся. Видимо знал, что за ним пойдут. - Прогуляемся?- он выглядел достаточно серьезно, для человека, которого заткнуть было немного легче Никки и это настораживало,- поговорить нужно. - О чем мне с тобой говорить?- сказал Аарон, но вопреки своему небольшому протесту, все-таки вывернул из дверного прохода и закрыл дверь. Миллер двинулся дальше, даже не оборачиваясь и не ответив на вопрос. На мгновение в голове мелькнула мысль просто развернутся и уйти, но интерес победил, и Аарон двинулся за постепенно удаляющейся фигуре по алее вокруг здания. Они уже дошли до небольшого фонтана в середине аллеи, когда Рэтт, наконец, подал голос, что звучал уж слишком серьезно, даже холодно. - Это из-за него с тобой это происходит? У Аарона в горле стал ком. Вопрос был слишком завуалирован, но брюнет заметил реакцию и кивнул.- Значит, ты знаешь, о чем я. Выходит я все-таки прав. - В чем?- бесцветным голосом спросил тот. Оставалось только надеяться, что он понял все не так, но с последующей фразой все надежды разом разлетелись в пыли и рассеялись по влажному вечернему воздуху. - Я про Кевина. Это же из-за него ты опустошаешь желудок по нескольку раз на дню? На Аарона будто вылили таз с кипятком. Слова обжигали сильнее воды. Он хотел возразить, но слова встали поперек горла и он смог лишь поднять невидящие глаза на собеседника и тупо уставится на него. Рэтт понял, что Миньярд не в состоянии говорить и продолжил. - Ты плохо это скрываешь. Я вижу, как ты долго на него смотришь, будто загипнотизированный, а потом ты просыпаешься, куда-то резко уходишь. Один раз я решил посмотреть, куда ты вечно торопишься и увидел, как ты несёшься в туалет, прикрывая рот рукой. Все стало ясно. В свое оправдание могу сказать, что никто больше этого не замечает, да и не стану трепаться. - Почему,- начал Аарон и ненадолго замялся,- почему ты мне это рассказываешь? Какое тебе до этого дело? Ретт глянул на него оценивающим взглядом, будто размышляя, говорить правду или нет. - Я когда-то тоже себя ненавидел. Он сказал это так просто, словно обсуждал погоду. Аарон замер. Миллер не стал добавлять контекста и лишь остановился рядом и заглянул в глаза. Хоть говорил он и сухо, в его глазах выражалось чистое понимание. Он глядел на него слишком долго, но ни один не желал шевелиться. Аарон просто застыл от шока и не мог подобрать слов для вопроса, а мотивы Миллера ему были непонятны с самого начала и после этого откровения легче не стало. Наконец Рэтт мягко улыбнулся, возвращая свое более узнаваемое выражение лица и сказал: - Если что-то в твоей жизни кажется неправильным, не стоит зацикливаться на этом. Просто плыви по течению, не пытайся копаться в себе. Все разрешится само собой, а время покажет, правдивы ли были твои убеждения. Просто обрати внимание на свои мысли, желания и следуй им. Он затих, ожидая пока Аарон переварит услышанное. Ненадолго повисло молчание, настолько тихое, что слышно было, как рядом кружатся мошки, сбившись в кучку. - Мне было одиннадцать, когда я понял, что полюбил парня. Я рос в очень гомофобной семье и старался «вылечить» себя всеми способами и просто поверь: оно не пройдет. С минуту блондин тупо пялился на него, а после выдохнул. - Спасибо… правда, спасибо. Но я надеюсь, что об этом разговоре никто не узнает. Это прозвучало как вопрос, поэтому брюнет оглянулся на него и лучезарно улыбнувшись, кивнул. - Конечно. Я не хочу, что бы кто-то повторял мои ошибки. Я хочу, что бы люди в команде, где я играю, состояли в хороших взаимоотношениях. Аарон на это лишь вздохнул, наблюдая, как Рэтт удаляется, шагая дальше по алее, но на этот раз в сторону общежития. Он хотел поблагодарить того за эти слова, что он и правда обдумает, но решил сделать это позже, а пока, просто сел на рядом стоящую скамейку и откинув голову назад, прикрыл глаза. Ему многое предстоит обдумать, но не сейчас. Сейчас он хочет просто плыть по течению, встречая новые дни. Этой ночью он не мог уснуть. Потолок будто медленно опускался прямо на него, и ничего нельзя было поделать: его просто прижало к кровати. Аарон хотел снова освободить желудок от несуществующей еды, но вопреки своим мыслям, тело не шевелилось вовсе. В голове раз за разом прокручивались последние месяцы и слова Рэтта, что, кажется, повлияли на него. Аарону казалось, что он падает. Падает настолько быстро и долго, что кровь успела отлить от головного мозга, и он уже давно потерял сознание от перенапряжения. Он снова тонул, снова слышал голоса, но не слушал их. Они пытались его позвать, разбудить, но ненависть и злоба на самого себя засела так глубоко, что не пускали в голову лишних звуков. Реагировать на них уж точно, не было сил. Бессонные ночи длятся вечность, но Аарону кажется, что он и вовсе не просыпается. Он уснул в ту роковую ночь после разговора с Рэттом Миллером и больше не просыпался. Да, он открывал глаза, иногда разговаривал, двигался, играл. Но он не жил. Это было выживанием, не жизнью. Аарон не помнил, когда в последний раз все было хорошо, но ни одно воспоминание к нему не приходило, кроме некоторых. Тех воспоминаний, где все было спокойно, понятно и легко. Где ты мог почувствовать себя собой. Понять, что не спишь и что все вокруг реально. Что люди реальны. Что человек, затуманенный взгляд которого устремлялся прямо в ночное небо, правда существует и сейчас он вновь повернётся свою голову на Аарона и протянет уже наполовину пустую бутылку, начнёт тараторить об экси без умолку. Что блондин долго будет смотреть на него, стараясь слушать, но потом просто уложит голову на сложенные руки и умостится прямо на перила балкона их комнаты. Он будет вглядываться в зелень глаз, разглядывать татуировку, шею, ключицы. Когда взгляд упадёт на тёмные волосы, слегка взлохмаченные и безумно мягкие на вид, он в безмолвном вопросе снова протянет руку и ненадолго задержится её в миллиметре от головы. Уловив одобрение во взгляде брюнета, зароется пальцами в густые, шелковистые волосы и будет перебирать их до самого конца, пока не онемеют пальцы. Снова. Аарон хочет, что бы это произошло снова. Но глаза резко распахиваются и Аарона, будто силой выдергивают из воспоминание, в которое он безучастно попал, без надежды вернутся самостоятельно. Он этого и не хотел. - Аарон! Ты меня слышишь? Аарон!- рука Бетси отчаянно трясёт его за плечо о, ожидая хоть какой-то реакции, но тот застыл как статуя. Дернувшись от прикосновения, он вырвался из некрепкого захвата и огляделся по сторонам. Кабинет психолога? Сегодня же не среда. В голове по-прежнему гудело, словно ему вбивали гвозди громадным молотом прямо в виски. Аарон не понимал, что здесь делает, но спрашивать это у Бэтси будет странно. Очевидно, если сегодня понедельник, 13 сентября и у них не запланирован сеанс, он сам сюда явился. Но зачем? Ему не хотелось думать. Если ноги привели его к мозгоправу сами, это явный знак, что следует хотя бы попробовать ей доверится. Нужны ответы. - Что я сказал?- он обернулся на Би и постарался привести себя в относительную норму. Не получилось. И она это видела. - Ты забежал ко мне в кабинет весь запыхавшийся, захлопнул дверь и…- она замялась. - И что?- надавил Аарон,- ты уже поняла, что я ни черта не помню. Би молчала с полминуты и наконец, сказала, тихо, словно боялась, что их могут услышать. - Ты был как будто под гипнозом… в трансе. Ты упал на ковер коленями и накрыл голову руками. Ты повторял и повторял, что тебя мучают голоса, Аарон, это ненормально. Твое тело само говорит, что тебе нужна помощь. Пожалуйста, позволь мне ее тебе дать. - Голоса?- блондин шумно опустился на кресло. Он сходит с ума. Прямо сейчас. Он молчал, по ощущениям час, собираясь с духом. Эти слова тяжело произносить, когда ты ненавидишь жалость и помощь со стороны. Аарон в очередной раз выдохнул и поднял взгляд, что казалось, весит тонну, на Бэтси. - Мне нужна помощь. Эндрю вам доверяет, я попробую довериться вам тоже. Аарону показалось, что улыбка, которую он только что увидел, была самой искренней из всех, что когда-либо была на ней. - Спасибо. Спасибо, что смог прийти ко мне.- она выпрямилась и поднялась с колен, на которых все это время сидела, склонившись над Аароном и стараясь привести того в чувства. - Хочешь какао? Миньярд поднял измученный взгляд. - Водка есть? На мгновение он напомнил себе Кевина, от чего стало еще хуже, но завидев, как Бэтси попыталась скрыть улыбку из-за такого сходства, на душе на секунду стало теплее. - Нет, но думаю, у меня остался коньяк. - Сойдет,- бросил Аарон, и на его лице промелькнула снисходительная улыбка. Он не знает, как добрался до больницы, как влетел в кабинет Бетси, не помнит голосов, что по ее словам, кричали у него в голове, а может это и к лучшему. Он не хочет знать, что вынудило его ноги самим понестись из общежития и все же рад, что это случилось. Время на этот раз неслось гораздо быстрее. Конечно, в основном разговаривала Би, но Аарон говорил гораздо больше, чем на совместных сеансах с Эндрю. Было тяжело просить помощи, открываться незнакомому человеку, но алкоголь сделал свое дело, пусть и в небольшом количестве. Аарон не молчал, и это было достижение и прогрессом. Он старался не смотреть ей в глаза, что бы не увидеть в ней жалость, но когда их глаза все же встретились, там не было ни намека, лишь нежность и профессионализм. Вопрос за вопросом, ответ за ответом раскрывалось самые грязные скелеты в шкафу Аарона, но почему-то он не чувствовал вины за это. Он рассказал не все. Пока что. Симптомы очевидного РПП Бетси и так видела и теперь это просто подтвердилось. К счастью, она решила выписать ему успокоительное, дабы тремор или панические атаки не настигали его в самые неожиданные моменты. На вопросы о причине этой зависимости Аарон решил не отвечать, а Би не стала настаивать. Ей было достаточно информации и одного только стремления к избавлению. К концу консультации, боль в голове стала утихать. Мысли, что путались ,словно провода в темном переулке мегаполиса, немного успокоились, но он знал, что это ненадолго.

***

В эту пятницу, 25 сентября, народу в Райских Сумерках было слишком много. Сколько бы Аарон не припирался, заставили ехать всех, и он лишь надеялся, что все пройдет без приключений. Монстры не выбирались в Колумбию уже недели две, и Никки пребывал в приподнятом настроении всю дорогу. Это не сулило ничего хорошего, но его болтовня помогла сконцентрироваться на дороге и бесполезных диалогах, вместо положения Кевина в машине, которое так не поменялось. Аарону было физически больно на это смотреть, неприятно чувствовать, что все разрушил именно он, но исправлять ситуацию было уже поздно. Он не планировал напиваться, большое количество нельзя было совмещать с таблетками, о которых по-прежнему не знал никто. Аарон не считал нужным посвящать кого-то в свои личные проблемы и еще меньше хотел отвечать на расспросы, так что предпочитал оставлять все в неведении. Аарон подошел ближе к барной стойке и принялся заказывать коктейли для остальных. Впрочем, Роланд обеспечен всей информацией по поводу предпочтений монстров и это не требовалось, но ему хотелось подольше побыть вдали от этой компании и в частности Кевина. С того утра, они так и не поговорили. Они казались маленькими детьми, что поссорились из-за пустяка, и никто не хотел подходить и мирится первым. И сам Аарон тоже не хотел. Он понимал, что ведет себя по-идиотски, но ничего не мог поделать. Когда речь заходила о Кевине, он как можно скорее старался перевести тему и ему это не нравилось. И слепому станет понятно, что он его избегает, но банальный страх преграждал путь к нормальному диалогу. Они оба связаны прочной нитью, и она не думает рваться, даже если Аарон и думает, что так будет лучше. Чем дальше они отдаляются друг от друга, это ощущается сильнее и сильнее. Это плохо. Так не должно быть. Но это произошло уже давно и отрицанием тут не обойтись. Аарон не мог сосчитать, сколько раз его рвало после очередной мысли о Кевине. Нет. Скорее от ужаса того, что это - и правда его мысли. Ненависть разъедала его изнутри, оставляя ожоги по всему телу. Они отражались в его игре, в его настроении, во всем. И конечно, это было заметно не только ему одному. Самой главной мыслью, что заставляла бежать в уборную или зарываться лицом в подушку и кричать до умопомрачения, пока не сядет голос была только одна. Она всплывала в голове в самые неожиданные моменты. За утренним кофе, на тренировке, на паре, везде. Она преследовала его по пятам, не давая сделать и шагу назад. «Почему Кевин не родился девушкой» - Эй, Аарон!- он обернулся на голос и увидел Никки, что уселся рядом за барной стойкой и с любопытством оглядывал поднос с напитками. - Забирать планируешь?- заметил Аарон глядя на Хэммика, что уже минуту не двигался с места и лишь перевел взгляд на него самого. Тот в ответ даже не глянул в сторону напитков, и уже не скрывая, в упор смотрел на него. Этот взгляд прожигал дыру и заставлял напрячься еще сильнее. - Нет,- отрезал Никки,- хочу задать вопрос, но знаю, что правдиво ты точно не ответишь. - Так если знаешь, чего докапываешься. Хэммик не опускал глаз. В упор глядя на Аарона он спросил в лоб. - Ты любишь Кевина, да? У Аарона подкосились ноги. Это было слишком заметно и единственное, что оставалось, это оглядеться в поиске свидетелей, которых не было. Аарон уставился на Никки. Он не знал, что отвечать в таких случаях, совсем. Его голос звучал до того бессвязно от огромного количества алкоголя, что блондин подумал, что ему послышалось, впрочем, сейчас он мог ответить что угодно, ведь на утро он все равно ничего не вспомнит, но эмоции брали вверх в этой бессмысленной схватке. - С чего ты это решил,- это не звучало как вопрос. Скорее, как угроза. Никки знает, что за распространение информации как эта, последствиями для него может оказаться сломанная нога, но видимо это не помешало ему задать этот вопрос. Никки глядел на него своими, уже стеклянными глазами скорее с жалостью, от чего Аарон стал постепенно выходить из себя. - Брось, я же знаю, что прав,- его лицо резко посерьезнело, при виде глаз Аарона, что сверкали нескрываемой злобой. Кровь в жилах закипала постепенно, все это время понемногу поднимаясь наверх, но после слов Никки, вскипела окончательно и Аарон прошипел, сверля того взглядом, готовым наверное, убить, но он не привык совершать убийства на публике. - Хочешь, что бы я ответил правду? Нет. Ни за что я не полюблю такого человека как он, ты это хотел услышать? Это была наглая ложь, но она стоила взгляда Никки, что резко поник. Слова прозвучали до того злобно и уверенно, что действительно можно было подумать о правдивости этих слов. Аарон не желал слушать его ответа. Он развернулся и ушел. Он не хотел оглядываться, не хотел находиться рядом с ними. С ними всеми. В это мгновение, когда он понял, что сказав эти слова, нагло соврал, хотелось убежать. Убежать и спрятаться. И Аарон побежал. Сначала не быстро, а после шаг стал ускоряться больше и больше. С каждым его тело слушалось его все меньше. Спрятаться. Что бы ни кто не нашел. Что бы ни кто и не подумал искать. Не долго думая, он вынул из кармана мобильный и бросив Никки самое простое «Я ушел», ускорился еще сильнее. Забыться. Забыть все вопросы, забыть о разговоре, забыть о Кевине. Забыть все.