Repentance Without Regrets/ Покаяние без сожалений

Голос снова звал из темноты. Аарон так долго ходил в этой черной и ужасной пустоте, что невидимые стены начали расплываться перед глазами, словно смола стекала по ним. Он пытался вырваться из этого кошмара, но все никак не мог проснуться, знакомый голос тянул его остаться, и хоть Аарон понимал, что это всего лишь сон, почему-то велся на очевидную ловушку, пока тьма тем временем окутывала все сильнее и закрадывалась в такие уголки сознания, какие и ему самому были неизвестны. - Мы можем увеличить дозу таблеток? Аарон вперил взгляд в кружку с какао и нервно стучал ложкой по керамическим бортикам, отбивая не то такт своего бешеного сердца, не то количество раз, когда хотел это спросить, но так и не решался сказать хоть что-то. Би долгое время изучала его съёженное, чем-то похожее на комок нервов, тело, медленно прожигая на нем дыру своими пустыми глазами и наконец, сказала: - Я не могу увеличить дозу, не зная ситуации. Если так хочешь, будет равноценный обмен: ты рассказываешь мне хотя бы то, что кажется менее болезненным, а я постараюсь найти решение и при необходимости – увеличить дозу препарата. - Думаешь, я поверю в эту наглую ложь? - Выбор за тобой. Это предложение долговечное, я не хочу на тебя давить и никуда не тороплюсь. Может, пока ты не вывалишь все сразу, но этого никто не просит. Я хочу помочь, прошу, дай мне это сделать. Начинай с мелких подробностей, например: во сколько ты проснулся, как прошла тренировка или что ты ел на завтрак. Потом будет легче рассказывать больше, если, конечно, захочешь. Эта чрезмерная учтивость и вежливость раздражала. Хотелось подойти и содрать с ее лица эту милую улыбку, которая будто бы насмехалась над ним. - Я не завтракаю. Встал в четыре, на тренировке много бегал, но в целом не сильно вымотан. Это сгодится как аванс за сегодня? У Би в глазах всего на секунду промелькнул лучик надежды, пусть она и старалась это скрыть. - Да. Для первого раза вполне достаточно. Спасибо, Аарон. Понемногу , но кошмары все же пробирались в его жизнь сквозь надежную завесу лекарств. Если раньше Аарон знал, что как только его голова коснется подушки, он провалится в крепкие объятия и жадные, хоть и ненастоящие поцелуи, то сейчас это превратилось в викторину. Хотя, скорее напоминало русскую рулетку, и проигрывать он стал все чаще и чаще. Ему стоило бы быть благодарным за то, что ужасные фантазии покидали его голову, по крайней мере, во время сна, однако Аарон не смог бы и под дулом пистолета искренне заявить перед самим собой, что его не тянуло в эти сновидения. Что целый день, что тот просто проводил, убивая время за учебой и спортом, он просто ожидал ночи, когда, наконец, смог бы почувствовать себя частью чего-то тесного, близкого и теплого. Их разговоры по ночам на балконе настолько сильно отпечатались в сознании, что приходили и во снах, и в них было теплее всего, зная, что это не фантазия, а реальное воспоминание. Конечно, после сказочной ночи всегда наступало серое утро, что омрачало перспективу просыпаться вообще, но мысль о скором возвращении в кровать дарила маленькую, совсем крохотную надежду, что ему станет по-настоящему спокойно. Но теперь, с появлением кошмаров, рулетка все чаще показывала на негативную сторону медали. На постоянные ссоры и обвинения, на правду, столь колкую и болезненную, что слетала с губ Кевина и впивалась в тело, на темноту, в которой он в итоге оказывался, как бы не закончился сон. Он всегда, при любом раскладе и ответах, оставался в полной темноте, не имея никакого другого выхода к свету, кроме как открыть глаза в холодной спальне и жалеть, что вообще проснулся сегодня. Изо дня в день. Можно было смело называть это явление днем сурка, так как Аарон всегда начинал и заканчивал день абсолютно так же, как и вчера, впрочем, весь оставшийся день тоже не особо отличался от предыдущих. Разговаривать он стал гораздо меньше, почти замолчал, и он это знал, было плевать на то, что и другие это заметили. Кевину в глаза он старался не смотреть, что отлично получалось, ведь сам Дэй тоже не горел желанием вступать с ним в диалог, после очередной попытки поговорить, и которую Аарон как всегда просрал. Только вот не смотреть было тяжеловато, глаза сами цеплялись за тело, одежду и волосы как за спасательный трос. Внутри бушевало сильнейшее желание завернуться где-нибудь в углу калачиком, закрыть глаза и закрыться от всего мира. Спрятаться от Кевина, лисов, однокурсников, преподавателей, свадьбы, от себя. Но борясь с собой каждое утро, Аарон все глубже засовывал в подсознание всю усталость и простое человеческое отчаяние, что он так привык испытывать, но никогда о нем не говорил. А теперь, видимо время пришло. Эндрю доверяет Би. Ему тоже стоит хотя бы попытаться это сделать. А пока он будет молчать и по-прежнему силой впивать взгляд в пол при виде человека, на чью свадьбу собирается идти, сам не зная, как не сойти с ума. Может, он уже сошел в какой-то из походов опустошить желудок после очередного насилия над своим мозгом бесконечным вопросом «Да что со мной не так». На следующей неделе Аарон с каменным выражением лица вошел в ненавистный кабинет, готовясь к худшему. Как и каждый вторник, он проходил по длинному и хорошо покрашенному коридору, заворачивая на право, к двери с табличкой «Бетси Добсон», с минуту терся возле нее, перед тем как постучать и войти настолько тихо, словно боясь разбудить страшного зверя, что спал внутри этой всегда улыбчивой женщины. После неловкого перебирания ног в проходе, наконец, присаживался, а если быть уж совсем точным проваливался в пуховое кресло мешок, что стояло рядом с диваном: она часто советовала менять местоположение, якобы «так у нас не замылится глаз и мы не выпадем из реальности». Конечно же, это никогда не помогало, хотя тут Аарон догадывался, что дело и вправду в нем. У него в руках снова оказалась кружка с какао, пусть чаще всего Миньярд не допивал и просто молча смотрел в нее до конца сеанса. Но сейчас из его рта вырывались тихие, почти неслышные после звонкого голоса Би, слова. - Я не хочу просыпаться, но и во сне оставаться не могу. - Как думаешь, тебе комфортно во снах? Какие они? Аарон не знал, как такое объяснить, не имел даже малейшего понятия, но попытался выдавить нечто похожее на исповедь священнику за плотной перегородкой. Правда, отличие было в том, что Би прекрасно его видела, более того, она отлично его считывала. По спущенным плечам, скрещенным ногам, метавшемуся с кружки на ковер и обратно взгляду, по запинкам между словами и даже дыханию. Именно за это он ненавидел мозгоправов. Ты перестаешь чувствовать себя в безопасности, словно под микроскопом. - Не знаю. Они бывают разные. Сейчас,- он замолчал, делая вид, что увлечен грамотным изложением мысли, пока сам размышлял, какие из снов ей можно рассказывать,- в основном кошмары. Темнота, пустота и голоса, больше ничего. - Тогда почему тебе не хочется просыпаться, это связано с чем-то в реальном мире? - И да, и нет. Сейчас Аарон действительно задумался, как бы грамотно описать то, что творится внутри него, но так ничего не придумав, стал бессвязно выкладывать информацию, словно на допросе, впрочем, данная посиделка не далеко от него ушла. - Эти сны… иногда это не кошмары. В них так хорошо, что просто не хочется просыпаться и как назло, просыпаешься быстрее, а руки все равно чувствуешь. Но если это плохой сон, проснуться наоборот хочется больше, но не получается. То есть получается, конечно, но не сразу и,- он понял, что начинает молоть кашу и выдохнул. Надо было все же отрепетировать этот разговор. Би не говорила ни слова. Она молча взирала на него, ожидая продолжения циркового представления. - Господи я мелю полный бред. - Нет, нет, все хорошо. Я рада, что ты можешь довериться мне. Она вновь сверкнула умилительной улыбкой. - Я не доверяю. Пытаюсь понять, как это делает Эндрю, но не могу. - Я умею ждать, и постараюсь тебе помочь, даже если ты в это не веришь. Я верю в тебя. Аарон не верил ни в нее, ни в себя, но решил не спорить и просто умолк. Первой тишину прервала Би. - Ты сказал что-то про руки. - Что?- растеряно, переспросил он. - Ты сказал, что после пробуждения от хорошего сна, чувствуешь на себе руки. Он так сказал? Боже, о чем он думал. Аарон не знал, чего боится, но точно не собирался представать перед Би метафорически голым, так что точно не следует ничего рассказывать, проще замолчать. - Эти руки обнимают меня. Держат и не отпускают, но в хорошем смысле. Что он несет. - Ты не хочешь, чтобы они отпускали? Молчи молчи молчи молчи. Замолчи. - Я хочу остаться в этих объятиях навечно. Я не знаю, что чувствую к этому человеку. Я его ненавижу, но меня слишком тянет. Как я могу ненавидеть и любить одновременно? Это же ненормально. Почему я думаю, что вообще чувствую что-то к нему, Почему большая часть моих проблем именно из-за него, почему я не виню его за это? Аарон почувствовал, как голос переходит на уровень выше, но уже не мог остановить поток слов и бесконечных вопросов не столько Би, сколько самому себе. - Почему я виню во всем себя, хотя он в этом виноват? Почему я хочу на него смотреть, когда он проходит мимо? Почему я вообще о нем думаю? Почему переживаю не за себя, а за него? Почему выблёвываю свою еду из-за него? Почему он мне снится? Почему мне жарко после того как проснусь, а потом настолько противно что Кажется, Аарон уже перешел на крик, причем истерический. Его плечи дрожали, а голова была опущена так низко, дабы не видеть Бетси, что со стороны походило, будто он смеётся. Впрочем, потом он все же рассмеялся. Когда поток вопросов и обвинений кончился, он уронил голову на руки и истерично захохотал. Уже не было смысла скрывать ничего. Он просто позволил излить все те эмоции, что находились у него в голове все это время, вылиться в смех, перемешанный со слезами и криком. Таким, что ему самому становилось не по себе от звука. Би позволила этому случиться, но не успокаивала его. Женщина сидела в своем кресле, не шевелясь, будто Аарона тут и не было. В этот момент у Миньярда на секунду проявилась благодарность за это. Она ведь знала, как он не любит жалость. Наконец, все еще дергаясь, будто наркоман в припадке, Аарон поднял голову с рук и исподлобья глянул на Би. Запинаясь почти после каждого слова, он все же заговорил. - Ну как Би? Понравилось представление? Этой тирады должно хватить для повышения уровня спокойствия в моем организме, не находишь. Это не прозвучало как вопрос, но она кивнула. Выглядела она при этом странно, не как всегда спокойно, а как-то отстраненно. Будто бы находилась совершенно не здесь, а где-то в глубинах подсознания Аарона, изучая его от начала и до конца, обшаривая все углы. - Надеюсь, ты довольна. Наконец ты меня надломила и можешь преспокойненько ковырять мой мозг, да? - из его рта вырвался глухой смешок,- только не пизди, что нет, я не поверю. Аарон не помнил, когда в последний раз смеялся, но не слышал бы такого разъедающего ушные перепонки смеха еще тысячи лет, тем более от себя. В какой-то момент ему на самом деле стало страшно. Бетси встала и подошла к издерганному телу. - Эти руки. Чьи они? - Пусть имя останется тайной. Могу сказать, что это он. Это и так было ясно, но Би все же кивнула и положила теплую ладонь ему на плечо, то ли придерживая, что бы тот не свалился с края кресла, то ли выказывая немую поддержку. Скорее всего, оба варианта, но спросить Аарон не успел. Часы пробили ровно четыре, что означало конец сеанса. Дверь за ним тихонько закрылась, и за ней послышались неторопливые шаги, что вскоре совсем стихли. Впервые он не смотрел на часы во время их посиделок. Аарон шумно выдохнул и облокотился всем весом о белую стену светлого коридора, из глубин которого уже слышались звуки ботинок Эндрю. С каких пор он стал подниматься за ним наверх, а не просто ждать в машине, что бы молча отвезти домой он предпочитал не спрашивать, все равно знал, что не получит ответа.

***

Это был хороший сон. Может благодаря выплеску эмоций, может из-за двойной дозы антидепрессантов, но Аарон снова провалился в мир, состоящий только из мягких прикосновений теплых и тяжелых рук. В них хотелось тонуть, запоминать каждое. Выжечь тень каждой неровности на своем теле, словно клеймо, напоминающее о невероятном тепле, что разливалось по всем его изгибам. Аарон желал оставить это здесь. Не помнить о тех прекрасных движениях рук, о невесомых и нежных поцелуях, что медленно и нежно спускались ниже, огибая торс и оставляя влажные следы на бедрах. О его собственных пальцах, зарывшихся в чужие волосы и перебирающих прядь за прядью, словно действительно считал каждую. Не помнить о стойком аромате корицы, который впивался в рецепторы при каждом рваном вдохе, что наполняли темную пустоту и разбавляли тишину редкими стонами, вырывающимися не по своей воле из грудной клетки, но кто он такой, что бы их останавливать. Нужно было оставить все тут, во тьме. Во тьме, где никто не смеет осудить или кинуть колких взглядов, которых и так хватало в реальном мире. Здесь не существовало отвращения и неприязни, но как только глаза распахивались, они приходили снова и оставались на целый день, заставляя молить у неведомых богов о прощении. Так случилось и сейчас. Истошный звук будильника оповестил о начале нового дня и вырвал из горячих объятий, словно отодрав от чего-то настолько близкого, что ощущалось как лужа супер клея. Взгляд машинально скользнул вниз и Аарон скривился. Приятная влага после сна не улетучилась, она встала жестоким напоминанием и грузом между ног, который не позволял подняться с кровати. Вопреки уже подкатывающей к горлу тошноте, рука сама нерешительно опустилась к паху. Потом он накажет себя за это. Позже. Раньше он проделывал такое, думая о Кейтлин, но сколько бы раз он не доходил до пика, это чувствовалось словно обязательство. Будто невидимые кандалы, что причиняли боль и оставляли за собой настолько двоякие чувства, что Аарон не раз задумывался, любит ли он ее вообще. Конечно, любил, но сейчас, когда рука скользила вверх и вниз, заставляя тело вжиматься в мягкую простынь, он не был в этом так уверен. Ведь перед глазами стоял именно Кевин, картинки из сна сменялись одна за другой, провоцируя новый стон, что силой сдерживался меж зубов с дрожащим выдохом, который, казалось, мог проломить пол. Это был Кевин. И пока сладостные сновидения не развеялись окончательно, чувство вины Аарона не побеспокоит. Может когда-нибудь, спустя огромное количество времени, до него, наконец, дойдет, что это всегда был Кевин. Да, он мелькал реже в сознании, когда, открывая глаза, тот видел Кейтлин, но заканчивалось все равно всегда одинаково. С очередным рваным вдохом и выгибом спины пришла и волна наслаждения, во время которой Аарон позволил себе забыть всю ненависть. Забыть проблемы, забыть команду, их взгляды, Бетси и оставить только двоих человек в кромешной темноте от таких же черных и затуманенных глаз. Тело обмякло и окончательно упало на кровать. Он лежал в одной позе по ощущениям, примерно час, но придя в себя и повернув голову на часы, понял, что прошло всего-то не больше тридцати минут после пробуждения. Аарон постепенно начинал соображать. Что он только что сделал. Ничего хорошего, о чем бы можно было рассказать за завтраком с лисами и уложившим себе голову на стол Кевину. Тошнота противным комом стала в горле. Ему не хотелось снова идти в туалет, но слишком большое желание смыть с себя все эти злосчастные и безумно жалкие минуты утра, что тот приложил все оставшиеся усилия и отодрал себя от матраса. Стоя под слишком горячими струями душа, что стекали по спине, оставляя красные следы, Аарону хотелось содрать с себя кожу заживо. Однако если Дэй увидит его без кожи он разозлится, ведь у них скоро важный матч, а показываться в таком виде перед прессой не стоит, так что, пришлось импровизировать, чем он собственно и занимался. Он молился, что бы на Землю прямо сейчас упал метеорит или хотя бы произошло землетрясение, его бы завалило обломками и не придется идти на завтрак со всеми, ведь он стал появляться там чаще, чем хотел. Би настояла на попытках засунуть в себя с утра хоть что-то, но тот знал, что сегодня целый день кусок в горло ему не полезет. Вода сменилась на совсем уж кипяток, но Аарон еще сильнее стиснул челюсти, что бы не закричать и вжался ступнями в кафельный пол душевой кабины. Это поможет хоть как-то оставаться в относительной норме и не забиться в угол, рвя на себе волосы. Войдя в переполненную кухню, Аарон тенью проскочил мимо снующих туда-сюда лисов к холодильнику и вынул оттуда молоко. Он не хотел, что бы его вообще видели, впрочем, в комнате стоял такой балаган и грохот, что эти желания были недалеки от правды, пока в него не врезался Кевин. - Блять, смотри, куда прешь,- Аарон сам не знал, почему никогда не проявлял свои голосовые связки первым, только после столкновения он смог, наконец, поднять голову и посмотреть в зеленые глаза, что во сне были даже менее яркими. - Аарон, не пизди под руку,- его взгляд остановился на пачке молока, что тот еще сжимал в руке,- а оно не просрочено? - Тебе-то какая разница,- откуда-то сбоку отозвался Никки, параллельно выхватывая у Ретта банку с сиропом,- ты же у нас фитоняшка и кофе только на безлактозном берёшь. - Что уже поинтересоваться нельзя,- Кевин оценивающе глянул на пачку и, закатив глаза, отвернулся,- просто не хочу, что бы перед матчем кто-то из вас полудурков отравился. Аарону стало смешно от того, насколько же он был прав, что не содрал все-таки с себя кожу. - Снова та же песня. Я даже подумать не успел о том, что королева может быть заботливой. Кевину вновь захотелось двинуть. Как и всегда, интересна только игра. В кухне вновь поднялся шум, уже вокруг Эндрю, который как ни в чем не бывало, уселся Нилу на колени, не обращая внимания на крики радости Никки, и Кевин произнес гораздо тише, что Аарону сначала послышался невнятное бормотание. - Я старался быть заботливым. Некоторым это не понравилось. Аарон замолчал, просто не знал, что ответить. Это очевидно предназначалось ему, но ответа он не хотел даже искать. Но спустя несколько секунд Аарон все же подошел ближе к плите, около которой Дэй стоял, практически не шевелясь, словно находился где-то не здесь, и сказал так тихо, что едва сам себя понял. - Прости. Кевин услышал. Если до этого он точно зарылся в своих мыслях, то после этих слов его будто окатили ледяной водой. Он вздрогнул, но виду не подал. Он не повернул головы, Аарон этого и не хотел, знал, что не хватит, но и не пытался придумать более развернутый ответ. Не здесь. Слегка задев широкую спину плечом, он вышел вон из кухни, поставив на стойку пак молока. На тренировке было чересчур невыполнимой задачей не смотреть на Дэя, и пусть он как будто специально сам его не замечал. Несколько раз Аарон специально подал мяч не туда, но Кевин проговорил что-то себе под нос и велел продолжать. Он ведь практически выступал в роли тренера, и пусть капитаном была Дэн, а ее вице-капитаном – Нил, прислушивалось большинство именно к восходящей звезде экси. Аарон догадывался, почему Нилу приходится повышать голос в три раза, когда обращается к галдящей команде, что бы его услышали и выслушали, но все же предпочитал молча держаться в стороне, изредка метая быстрые, почти молниеносные взгляды на Кевина. Не его делом было комментировать методы Джостена на поле, но рыжий действительно обладал лидерскими качествами, и как бы он не хотел это признавать, способностью сближать людей. И проблемы, разумеется. Частенько, проходя мимо общей гостиной или кухни, он слышал приглушенные или не очень споры Кевина и Нила на французском. Видимо второму не очень нравились висевшие на волоске отношения в команде. Старшекурсники как могли, сглаживали углы, однако мнение новичков от этого бы не поменялось, а если учесть, как Нил может срываться на них, Аарон начинал их понимать. Они не видели зашуганного паренька, готового закинуть единственную спортивную сумку на плечо и бежать, не видели его глаз при упоминании Рико, клана Морияма или просто полиции с правоохранительными органами. Они не видели его выражения лица, когда всего избитого и полуживого привезли за Эндрю, который даже не знал, как сложилось бы его лечение, если бы не добровольные мучения этого поехавшего суицидника. Не видели обожженного и изрезанного всем, чем только можно Нила после встречи с отцом, после которой он стал еще больше избегать зеркал. Новички видели нового Нила. Жесткого, счастливого и саркастичного. Аарон не мог их винить за ложное первое впечатление о том, кто безустанно летает по корту на тренировках, а после идет собираться на ночную тренировку с Кевином и Эндрю, параллельно убегая в перерывах на пробежки. Аарон не доверял Нилу в полной мере, но он доверял Эндрю, который бы отказался от всего и всех только ради него. Он не вправе решать за брата, но, наблюдая за их взаимопониманием со стороны, ему хотелось верить, что Нил не причинит тому вреда. Но все же его глаз начинал дергаться, когда он нечаянно заставал сцены их посиделок друг у друга на коленях или когда взгляд падал на сцепленные в замок руки. Со стороны это выглядело уж слишком приторно, что тянуло опустошить желудок, впрочем, Аарон стал замечать, что наблюдая за Кевином, он совсем забыл, что при виде Нила нужно кривиться и показательно отворачиваться, хоть глаза все еще закатывать не перестал.

***

Утренний кофе по прежнему казался гадким, но понимая, что ничего лучше он ни сегодня, ни завтра не выпьет, Аарон с неким отвращением сербал из кружки. По утрам тот ходил на кухню лишь по одной причине, и это явно не касалось завтрака. Зачастую, перепалки Кевина и Нила прямо с утра за столом это не редкость, но когда те невзначай перешли на французский, все взгляды, не исключая и его самого, устремились на обоих. Пытаясь не сильно пялиться, Аарон все же смотрел на него по утрам. Быстрые взгляды ощущались, будто целое преступление, а что еще лучше – избегание наказания. Конечно, расплату чаще всего он устраивал себе сам, но в такие редкие дни как это, когда настроение могло повыситься выше обычного «подойдешь еще хоть на метр - я засуну тебе этот измеритель в жопу» на некое подобие позитива, что выражалось в крайне саркастичной и язвительной манере речи. Сегодня таблетки действовали как нельзя лучше, и Аарон решил такой момент не упускать. Пока он не чувствовал вину за свое существование, он мог рассматривать сильные мускулы, накачанную спину и темные, снова насквозь мокрые волосы сколь угодно долго, но не настолько, что бы это кто-то увидел. Пока в комнату проливаются достаточно нечастые в такое время года солнечные лучи, Аарон позволял себе представлять, как окунет свои пальцы в густую капну волос или просто коснется руки. И такие касания ему казались гораздо интимнее. Он сделал очередной глоток отвратительного поила, не отрывая глаз от обтянутого майкой-алкоголичкой торса. Дотянуться и дотронутся до его руки – вот чего Аарон сейчас желал больше, чем бедер, плеч или талии. Хотелось просто ощутить приятное спокойствие и тепло от сильной и тяжелой руки, легкие, почти невесомые поглаживание побитых бледных костяшек, что ощущались бы словно шелк, ласкающий бархатную кожу. Этого было бы вполне достаточно и даже больше. Постепенно накатывающая волна жара подсказала, что больше в присутствии Кевина Аарон сидеть не намерен, потому он быстро осушил чашку и последний раз обернувшись на круглый стол, в центре которого все еще спорили на неизвестном ему, но безумно красивом языке, он наскоро бросил взгляд на Кевина. Он не ожидал, что чужая пара ярко зеленых глаз будет поджидать его там, устроив ловушку. Хорошо, что Аарон успел убрать чашку в раковину, и теперь не имел причин здесь оставаться, пусть он бы и хотел поиграть в эти, весьма затянувшиеся гляделки, подольше. Он быстро засобирался в университет, но сидя на парах так ничего и не запомнил, хоть и писал больше обычного. Его голова была напрочь забита ситуациями и мыслями о Кевине на протяжении нескольких месяцев. Аарон не знал, стоит ли рассказывать обо всем этом ужасе Би, но явно не хотел нечаянно вывалить ненужную информацию. Он тщательно сортировал в голове сами мысли от имени, чтобы не проговориться. Одно дело если рассказывать о невыносимых мыслях, которые хотелось оттуда вытряхнуть любыми способами, а совсем другое – сказать что это с ним впервые из-за одного единственного человека, которого он вообще-то терпеть не может. Ему точно нужно лечиться. Аарону перестает казаться такое противным, а это тревожный звоночек. Может так действуют антидепрессанты, но все же, это странно и жутко. После занятий в машине уже ждал Эндрю. На этот раз Нила или остальных с ним не было, хотя обычно Миньярд развозит всех монстров по точкам назначения, подрабатывая таксистом. Дверь захлопнулась и Аарон откинулся на спинку переднего сидения, наконец, он хоть когда-то сможет тут поездить. Он прикрыл глаза и попытался выдохнуть, не думать о предстоящем разговоре с Добсон, но голос Эндрю заставил его вздрогнуть в тишине. - Что у вас за переглядки? Аарон непонимающе уставился на брата, словно думал, что тот не сумеет прочитать по его глазам, что он все понял. - Чего? - Я не повторяю дважды. - А я не понимаю, о чем ты. Эндрю выругался под нос и заговорил, не меняя ровного голоса, но в нем все равно уже давно исчезла нотка безразличия. - Что у вас с Кевином? Я же вижу, что ты поедаешь его глазами за завтраком. - Ты с ума сошел? Ничего. Я что, на пидора похож? А у Кевина вообще девушка есть, скоро жена. Я не такой как ты или твой… Нил. И не стану. Ясно? Аарон не понял, когда начал кричать. Он резко умолк стараясь успокоить сердцебиение и заметил, как сжалась обивка кожаного руля под чужими пальцами. - Учти. Я принял Кейтлин, из-за Нила. Больше тузов у тебя не осталось. Машина затормозила у парадного входа так резко, что Аарон чуть не полетел в лобовое стекло, но вовремя схватился за ручку двери и тут же распахнул ее, бросив на последок: - Ты мне не мать. Я не обязан тебя слушаться. - Тогда буду тебя избивать. Может ее методы подойдут. Аарон захлопнул дверь. И что это, черт возьми, было? Снова до ужаса белый коридор. Эти стены словно сжимали и давили на него, что опять начало темнеть в глазах. Аарон остановился и прислонился спиной к холодной стене, стараясь отдышаться. Об этом разговоре он точно не расскажет Би, впрочем, по средам братья ходят к ней вместе и вполне возможно, что Эндрю захочет высказать ему свое мнение там. Тяжелый вдох. Выдох. Стук в дверь. - Здравствуй Аарон, прошу, проходи. И что ему говорить? Правду? - Я…,- тихо начал Аарон,- я не могу перестать думать. Совсем. Каждый раз, когда появляется хоть намек на тишину, у меня трясутся руки. Я не люблю взгляды в свою сторону, комментарии, мысли о себе. Но в то же время я в них нуждаюсь. Каждый раз, идя в любом общественном месте, я не вижу куда иду, но вижу все взгляды людей. Я не могу перестать, заткнуть внутренний голос, хоть и пытался. Я не могу… успокоить себя. Он вдохнул. Ужасно говорить это все так и сейчас, но времени уже не осталось. Потом он будет об этом жалеть. Как описать, что чувствуешь? - Да,- сказал он сам себе, и резко выпрямился, - в этом вся проблема. Я не знаю, что чувствую. Пытаюсь это описать, но такой винегрет не описать словами и от этого хочется просто заглушить и забыть. Избавится от проблем и бесконечного голоса в голове гораздо сложнее, чем от еды. Это проще, а я всегда был слаб для сильных решений. - А то, что ты чувствуешь, касается снов? Аарон замер. Он не должен говорить, не может. Но он слишком поздно осознал, что кивнул. - Я не хочу, что бы он мне снился. Не хочу опускать глаза, когда вижу, уклоняться от столкновений в коридорах, не хочу думать об этом, видеть его везде. Да, я ведь вижу его везде, но понимаю, что его здесь быть не может, но каждый раз, когда вижу темные волосы, возвышающиеся над толпой, ноги косят. Я не хочу этого чувствовать. Не должен. Я понимаю, как это называется, но если это скажешь ты, я насажу тебя на этот канцелярский нож. Руки настолько сильно вцепились в кружку, что та могла треснуть и вонзиться осколками в его руки, может этого он и добивался. В голове шумело, он просто не заметил, как перешел на неразборчивые выкрикивания. Старался перекричать самого себя, но его ведь нет. Что он, черт возьми, делает. И не может остановиться. Крики превратились в одно предложение, что словно молитву Аарон выкрикивал, уже не пытаясь унять дрожь не только в руках, но и по всему телу. - Помоги мне не думать. Не думать не думать не думать не думать не думать не думать не думать не думать не думать не думать! Звук разбившегося стекла вырвал его из транса, заставив упасть на колени в осколки, не имея сил стоять на ногах. Он беспорядочно стал собирать осколки в руку, сжимая так, будто хотел проткнуть руку насквозь, но когда набрал всего с четыре или пять обессилено уронил голову на колени и накрыл сжатыми кулаками. Куда и от кого он прячется, он не знал, но точно понял, что действительно боится. Слезы катились градом и не первую минуту, Аарон только понял, что впервые после матери заплакал при ком-то. Словно в подтверждения роившихся мыслей, Би легонько дотронулась до его плеча, и это сработало как разрешающий сигнал. Аарон быстро, пока не успел об этом пожалеть, обхватил ее за плечи и буквально повис на ней, как на спасательном круге, уткнувшись в хрупкое плечо. Би лишь на несколько мгновений потеряла бдительность, потом сразу же обняла его в ответ. Молча. Знала, что слова ему сейчас не нужны. Аарон не думал, сколько они так просидели, но, в конце концов, он разжал руки со стеклом. Он заплатит ей из стипендии за испачканный в крови ковер и кружку. Би продолжала гладить его по спине. Нежно, почти не дотрагиваясь, что бы не нарушать границ, но какие тут вообще могут быть границы, когда он сам ринулся к ней в объятия. Видимо Бетси была профессионалом своего дела. Может он и не пожалеет об этом чересчур импульсивном решении. Часы пробили – сеанс подошел к концу, в последнее время ему становилось все сложнее и сложнее вбиваться в график. Аарон первый поднялся и подал руку Би. Уже у самого выхода он обернулся. - Спасибо. Спасибо тебе. - Ты сильный. Выбери сильное решение. Я не говорю вешаться на шею, нет. Просто…

посмотри в глаза.

Он еле заметно кивнул. - Я постараюсь. Дверь за ним заперлась и Аарон, наконец, вдохнул глубже. Вернувшись домой, он откопал в недрах своих запасов почти пустой блокнот и, найдя пустую страницу, поставил там жирную точку. День первый. Он уже и забыл, когда последний раз не опустошал желудок в перерывах между учебой и тренировками, так что решил отметить этот вторник тринадцатого ноября началом отчета о его чистоте. Не хотелось снова думать и понимать, что долго это не продлится, ведь как он говорил ранее: он слишком слаб для сильных решений, но мысли сами лезли в голову, норовя проковырять там сквозную дырку. Может, позже он даже будет там писать. Как всегда, перед лицом томился незаконченный конспект. Сколько бы Аарон не читал параграфы, ему все равно казалось, что в голове пусто, ведь ничего толком он написать в тетрадь не мог. Ни вычислить главное, ни расписать пункты, ничего. Он снова глянул на календарь, покоившийся на столе: жирным красным цветом был выделен следующий день. Совсем скоро должен был прозвучать пятый будильник, но Аарон упорно вчитывался в текст, стараясь игнорировать пляшущие буквы перед глазами. Может это было и благодаря шести кружкам из-под кофе, что наполняли комнату едким запахом горечи и усталости, от которой неумолимо слипались глаза. Сделав из последней глоток, он снова втупился взглядом в нечитаемый текст и дрожащей рукой заводил по тетради ручкой. Спустя несколько минут снова зазвенела пронзительная трель будильника, и уже по счету явно не пятая, но из-за третьей бессонной ночи звуки сливались в неразборчивый гул. Наконец Аарон убрал руку, которая подпирала голову, но словно заговоренная, она камнем свалилась на тетрадь. Будильник продолжал верещать над ухом, но до мозга эти звуки не доходили. Может Аарон уснул, а может и действительно отключился, ведь перед глазами темнело последние пол часа, но тот упорно старался игнорировать и это. Из-за такой концентрации кофеина в организме, сны напоминали приход от ЛСД. Первое время Аарон пытался разобраться в этой нелепице, но потом все же смирился и молча наблюдал за цветными разводами и фигурами, напоминающими тазовые и лучевые кости, что прыгали по пятнам, смутно похожим на грибы. Неожиданно под его головой что-то зашуршало. Тихо, но во сне это показалось топотом роты солдат. Аарон немного приоткрыл глаза и увидел приблизительный силуэт Кевина, что держал в руке его тетрадь. Он не мог сказать точно, ведь перед глазами все еще плясали радужные пятна, но сквозь мутную завесу он смог разглядеть ярко-зеленые огни и еле слышно поинтересоваться, постаравшись сделать голос как можно более резкими. - Ты что здесь забыл?- он поздно осознал, что за то все то время, что он не спал, речь не использовал вовсе, и она превратилась в легкое хрипение. - Пришел будить тебя на тренировку, спи давай,- Аарон не понял, как связаны эти два предложения, но сказать ничего не успел,- до какого параграфа тебе нужно писать конспекты? - До двадцать первого,- тупо повторил тот, стараясь проснуться, но сквозь затуманенный разум на секунду пришел в себя,- а тебе вообще зачем? Свали нахуй из моей комнаты, я сейчас допишу тренировку и пойду с конспектами… Кевин несильно пнул его голову обратно на руки, что в том же положении лежали на столе скрещенными и вдавил в импровизированное гнездо рукой, что держала волосы сильнее. Аарон и не понял, как он так быстро уснул. Может, это было уже сном, но перед тем как убрать руку от его головы, Кевин почти незаметно провел ею по спутанным волосам. По крайней мере, болевое ощущение от распутанного колтуна на голове не покидало его, пока он не провалился в сон окончательно. Ему не хотелось думать, что теперь не сдаст конспект и провалит экзамен, к которому его не допустят, он и не думал. Мозг просто отключился, давая шанс измученному организму отоспаться. В следующий раз Аарон услышал пронзительный звук будильника только через сутки и с удивлением обнаружил, что выспался. Правда, как он добрался в том состоянии до кровати, не предполагал, хоть воображение и кричало на ухо самый очевидный и приятный вариант. Оглядевшись по сторонам и потирая глаза, в которых уже не плясали звездочки, он глянул на стол: все было убрано. Там покоилась лишь тетрадь и часы, что говорили о дне экзамена. Аарон выдохнул и нехотя поднявшись с кровати, подошел к столу и открыл ненавистную тетрадку, дабы понять, насколько ему задница по десятибалльной шкале, но его глаза поползли наверх. Это был его почерк. Почти, схожесть была почти стопроцентная, но все было четко изложено и выведено настолько похоже, что Аарон чуть было не подумал о потере памяти, но эта мысль мигом улетучилась, когда он заметил малейшее отличие от его почерка. Буква «Д» у него была мягкой и маленькой, а у Кевина большой и размашистой: последствия частой выдачи автографов. Что ему делать? Вид, что ничего не было или поблагодарить? Аарон не понимал его мотивов, как и своих. Он вообще в последнее время мало понимал, что с ними двоими происходит, да и разбираться времени не было. Но сейчас он точно понял, что нужно с ним поговорить. Он слишком долго тянул, нужно хотя бы объяснить свое психическое поведение. Наскоро умывшись и одевшись, Аарон вошел на кухню и не увидев там Кевина подошел к сидящему за столом Никки – единственному, с кем ему можно было заговорить и не получить миллион вопросов в ответ или нож в живот. Да и сидел он на кухне один. - Ты Кевина не видел? Никки перевел на него взгляд и ответил, как ни в чем не бывало, хоть и слегка покосился в его сторону. - Так он еще с утра к Тэе поехал, ты забыл? Свадьба совсем скоро и нужно согласовать последние детали. Аарон еле сдержался, что бы не хлопнуть себя по лбу и не выругаться. - Точно. И как я мог забыть… погоди,- его резко осенило,- а тренировка? - А вот этого я и сам не знаю. Вчера с утра он просто вошел в гостиную и сказал, что сегодня и завтра тренировок не будет, мол «обстоятельства» и ему нужно решить свои дела. - Чего?- недоумевающе протянул Аарон,- как он мог отменить тренировки, они ему дороже водки. - С этим я бы поспорил, но все же ты прав, - задумчиво сказал Хэммик, ковыряя вилкой остатки еды на тарелке,- либо появилось что-то дороже спорта, либо подготовка к свадьбе занимает все время. С минуту оба молчали, думая о своем. Пока Никки встал и подошел к раковине, что бы вымыть посуду, Аарон, наконец, спросил. - Тебе не кажется вся эта идея со свадьбой…ну странной? Никки резко выключил кран и подскочил к Аарону, заговорщически зашептав. - Тебе тоже это не нравится? Слава богу! Нам всем это кажется подозрительным, но Кевин говорит, что это любовь, но камон, кого он может любить кроме клюшки и экси? Мы изначально не понимали, как он вообще сошелся с Тэей, но смирились. А когда всплыла новость о помолвке мы пришли в шок! Аарону совсем не нравилось, что он обсуждает это с Никки, но все же продолжил, зная, что потом пожалеет. - Думаешь, он действительно не сможет никого полюбить кроме спорта? Может Тэя особенная. Что он несет? Почему его защищает? - Да никогда Кевин не расстанется с игрой. Их разлучит только смерть, ему же плевать на остальное! - По-вашему, он что, машина не способная любить? Вы просто не пытались его узнать, только и делаете, что затыкаете ему рот бутылкой, словно он ребенок. Хэммик разинул рот и уставился на него неведомым раньше взглядом, вот только, что он означал, было неясно. - Ты чего завелся? Да мы не это имели в виду, просто… - Просто что? Он хочет вывести нас в финал, заботится. Да, по своему, но это сути не меняет. А вы, одноклеточные, не можете распознать и толики того, что он хочет вам сказать, поэтому вы принимаете его характер за наплевательское отношение, но грустная правда в том, что вам самим на него плевать. Он не стал дожидаться ответа Никки, которого не последовало, и просто вышел вон из кухни. Он точно всем расскажет, и снова польются гнусные сплетни и обсуждения, которые он терпеть не мог. Почему это вообще его так задело? Узнавать он не хотел. Схватил сумку с тетрадью, готовой для сдачи, и вылетел на улицу. В какой момент он начал бежать не имел понятия, но и не останавливался. Вбежав в крыло своего корпуса, накатила знакомая и уже привычная тревога, и Аарон, наконец, оказался в своей тарелке. Он все еще ощущал невесомые касания к своей голове и волосам, но старался проделать с этим воспоминанием то же, что и делал абсолютно всегда – игнорировать. Запрятать в мысленную коробку, а ее, со всеми чувствами и ощущениями запереть в темном чулане, где уже почти не осталось места, но немного подумав, все же достал из кармана телефон. Выбрав контакт Кевина, он набрал: «Спасибо». С минуту держа дрожащий палец над кнопкой, нажал «отправить» и поборол желание выбросить телефон в ближайшее окно, хотя оно и преследовало его весь оставшийся день. Кевин ни слова не проговорил о той ситуации, однако Аарон не желал делать шаг вперед, попросту боялся исхода разговора. В последнее время любой их диалог наедине заканчивался не обыкновенными подколками или мелкой стычкой, а хлопаньем двери, бешеным стуком сердца и рецидивом. Но небольшой прогресс все же появился. Стена, которую Аарон так старательно выстроил и молчанием старался укрепить, начала безнадежно трескаться, когда рука мимолетно забралась в его волосы. Как одним движением можно довести до дрожи? Слишком много вопросов, что нельзя произнести вслух. И слишком много ответов, так и норовящих сорваться с языка в любой момент. Он не смог ответить даже у себя в мыслях. Это слово звучало слишком приторно, слишком неправильно в отношении Кевина. Нужно было убедиться. Рывком он поднялся с кровати, отбросив книгу по анатомии в сторону, и направился в гостиную, где Кевин и Нил смотрели и разбирали матч рысей, делая заметки. Аарон молча сел рядом на диван, скрестив руки на груди и уставившись куда-то в стену. В голове роилось множество тех самых вопросов и самых очевидных ответов, но проверить их можно было только воссоздав любой из случаев, после которых грудь становилась цирковой ареной, где сердце в роли акробата крутило сальто еще огромное количество времени, а если и на время переставало, то ночью все моменты за день будто удваивались и вываливались на Аарона сумасшедшими картинами из сна. Аарон ждал. Он никуда не торопился, отбросив конспекты, учебу и даже Тэю подальше рассуждая только о том, что будет делать, если опасения подтвердятся. Он не смотрел матч, не смотрел на Нила, который оторопело на него глядел, будто пытаясь понять, а не разучился ли он отличать близнецов, не смотрел на Кевина, что сначала подобно Нилу уставился на него в непонятке, но постарался сделать вид, будто все так и надо. Стена казалась сейчас лучшим шедевром искусства, и Аарон увлечённо разглядывал все неровности и совсем незаметные трещины, что уже начинали расходиться по облупившейся краске. Наконец Нил встал, все еще глядя на него, но пробормотав что-то вроде похода к Эндрю, поскорее вышел из комнаты. Кевин, как и Аарон не шелохнулся. Кевин либо хотел начать разговор и пояснить, что вообще-то было бы очень кстати, что тогда случилось, либо ждал пока Аарон, наконец, проглотит ком в горле и засунет свою ненависть к чужим прикосновениям в одно место. Но оба молчали. Ветер слегка покачивал чуть приоткрытое окно, и скрип хоть немного да заполнял тишину, однако делал это молчание более комичным. - Кевин,- ком все еще стоял, но тот попытался говорить и с ним, все равно сказать то нужно было всего одну фразу,- можешь сделать то, что… ну сделал, когда я отключился пару дней назад. Быстро, мне надо идти. Это не прозвучало как вопрос, скорее как застенчивый приказ, но это не помешало Дэю начать предполагать возможные ответы. - Мне, - он замялся,- написать за тебя конспект по биохимии…? Аарон, даже пялясь в стену, мог видеть смятение на лице Кевина, и в некотором смысле, это доставляло некое удовольствие, но на деле вместо улыбки его глаза поднялись выше, изображая не просто «нет», а скорее «ты точно идиот». - Убраться на твоем столе? Если что, это было одноразово, я в уборщицы не нанимался. Глаза Аарона поползли к верхнему плинтусу, под самим потолком. - Ладно, промахнулся. Мне…э, отнести тебя в кровать?- совсем уж тихо поинтересовался Кевин. На самом деле это было бы неплохо, но нужно было бороться с само-ненавистью постепенно и Аарон, не выдержав сказал, слегка переборщив с децибелами в голосе. - Просто погладь меня по голове, чертов ты придурок. Кевин на секунду замер, и теперь Миньярд не пожалел о том, что не видел его лица. Весь шок от услышанного скрывался во вздохе, что непроизвольно вырвался у Дэя и словно разбудил. Тот очнулся и сначала с опаской дотронулся рукой до его волос, но не почувствовав отказа в движениях, полностью погрузил пальцы и ладонь в мягкие, совсем не крашеные, волосы, слегка перебирая и поглаживая. Аарону захотелось закрыть глаза или совсем уснуть. Кисть методично то поднималась, то опускалась, будто бы усыпляя и несколько раз во время моргания, глаза непроизвольно замедлились и пробыли закрытыми чуть больше времени, чем нужно. Вот только Дэй мог видеть его лицо, и это была проблема. На секунду ему показалось, что они снова стоят на выцветшем балконе комнаты монстров и Кевин запускает руку в спутавшиеся и непослушные волосы, довольствуясь лишь немым присутствием друг друга. Он не из тех, кто привык ностальгировать или принимать решения, полагаясь на чувства и забив на здравый смысл, однако этот жест приобрел какое-то особое значение, гораздо более интимное, чем что либо еще. Возможно, именно поэтому Аарон решил проверить свои догадки таким способом, а может он просто хотел вновь ощутить приятную тяжесть на своей голове и замедление дыхания, пока пряди тянуться и плавно обмякают вновь. Аарон не хотел считать, сколько они так просидели, да и прерывать это совсем не хотелось, но услышав еле слышный скрип чьей-то подошвы в конце коридора, он резко поднялся, оставив руку Кевина висеть в воздухе. - Спасибо, ты ответил мне на вопрос,- тихо сказал он, непривычно быстро удаляясь и закрывая за собой дверь.

***

Последняя неделя подготовки не прошла, а незаметно пролетела. Следующий матч как раз должен был состояться аж через две недели, что вполне могло быть продуманной тактикой Кевина, как человека, готового переносить свадьбу столько раз, сколько нужно, что бы оставить время для усердных тренировок, учитывая, что ночные никуда не делись. Тея за всю неделю так и не появилась, хотя большинство лисов настаивали на предсвадебной вечеринке, дабы лучше узнать спутницу по жизни их товарища или даже члена семьи. Однако сам Миньярд прекрасно понимал, что приглашали они ее только ради того, что бы попросту вынюхать информацию и понять, как эти двое вообще умудрились сойтись, ведь состыковок не находили даже Никки и Элисон, что считались гуру в отношениях, правда, считали так только они сами. Быстро и рвано шаги меряли комнату, старательно обступая рассыпавшиеся таблетки, которые он и не собирался в ближайшее время убирать, и обрывки веселого, праздничного конверта. Аарон все-таки вскрыл его всего за несколько часов до этой чертовой свадьбы чертового Кевина Дэя и чертовой Тэи, чью фамилию Аарон не забыл, а едва ли пытался запомнить. Только прочитав первые строчки приторного приглашения, он подумал, что его сейчас стошнит. На втором предложении тот уже открыл небольшую коробочку и старался выудить оттуда таблетку, параллельно дочитывая третье. Но на фразе «Можно смело заявить: это - любовь» рука резко дернулась и таблетки с противным бряканьем разлетелись по спальне. В следующий миг эти руки уже рвали злосчастное письмо вместе с конвертом на части. От сладости написания и красочно-цветочного оформления передергивало. Как только Кевин мог утвердить такую липкую и мягкую дрянь? Он ведь совсем не такой. Может, Аарон просто не знает его так, как Тэя. Это все-таки его будущая жена, Дэй мог быть упрямым и черствым со всеми, но не с ней. Конечно, он этого не видел, но как можно вести себя иначе с любимым человеком. Аарон хотел было задуматься, как он вел себя с Кейтлин, но до него вдруг дошло, что их отношения напоминали скорее старшего брата и сестру или же отца с дочерью, но никак не «настоящую любовь». Он защищал ее, оберегал, не позволял ей плакать или унижаться. Но он никогда не хотел ее. Не хотел вдыхать аромат ее тела и волос, не хотел изучать все частички и потаённые места ее как тела так и разума, не хотел ее целовать. Странно, что он обратил на это внимание только сейчас, может потому что начал хотеть этого от совершенно другого человека? Настоящей любви у него и не было, все, что он ошибочно считал ею, оказывалось лишь надуманной симпатией, но почему его воображение решило выбрать жертвой именно Кевина? Почему этот кошмар длился так долго и все не кончался? - Аарон? У тебя там все нормально? Я услышал, что-то рассыпалось. От приглушенного дверью голоса Мэтта он вздрогнул и наконец, сел. - Да, все окей. - Тогда пиздуй спать и не мешай другим, нам и так вставать скоро - за дверью послышались раздраженные шаги, потом снова хлопнула уже другая дверь. Конечно, как же он мог поинтересоваться у монстра его самочувствием без корыстных побуждений. Глаза неконтролируемо закатились. Аарон выдохнул и уселся на полу поудобнее, устраивая голову на краю кровати и закрывая глаза. Он знал, что сегодня не уснет, да и было поздно пытаться. Знал, что завтра ему будет не просто плохо, а еще и неумолимо стыдно за неконтролируемый звук сердца рядом с человеком, что женится через каких-то семь часов. Его уже начинало клонить в сон. Веки становились будто каменными, ведь не спал он и предыдущую ночь, но сейчас засыпать было просто нельзя. Голова была напрочь забита Кевином, а если с этими мыслями нечаянно уснуть, то вероятность потом проснутся с ярым желанием сунуть себе руку в штаны, приближалась к ста процентам. Рисковать было нельзя, если такое случится, он просто не сможет смотреть, как влюбленные произносят друг другу клятвы и целуются, держась за руки, впрочем, он и так не сможет вынести такого слащавого цирка, пусть и настоящего. Рука потянулась к ткани рукава праздничного пиджака от костюма, что лежал на расправленной кровати и дожидался пронзительного звона будильника, что бы его можно было начать надевать, и слегка смял атласный край. Накануне, Аарон старательно его погладил, а штаны, такие же немятые, повесил на вешалку в шкаф, ждать своего часа. Часы неумолимо шли, приближая его к самому ужасному дню, которые пока что были в его жизни. Ждать осталось недолго, всего час, но глаза уже закрывались сами собой и Аарон, стараясь не уснуть на ходу, встал, поплелся на общую кухню, чтобы сварить кофе. Не забыл и захватить с собой с пола таблетку и, отряхнув, как будто это могло помочь, на сухую закинул в рот. Спустя время проснулись остальные лисы. Суматоха вновь окружила кухню, как и пространство за ее пределами. Кто-то бегал по комнатам, стараясь найти одолженную когда-то плойку, кто-то не мог отыскать карандаш для глаз, а кто-то, как например Рене или Мелани стояли у раскрытого окна и, дыша свежим воздухом, провожали взглядами носящихся мимо. Аарон тоже бы очень хотел быть спокойным, хотел, чтобы ему вообще было плевать на эту свадьбу и на всех вокруг, но ему никогда не было плевать. Поэтому он суетился как все. Конечно, не со всеми, а у себя в спальне, но Мэтт точно мог бы услышать топающие звуки соседа. С наступлением утра, сон сняло как рукой, а на его место пришел знакомый уже давно тремор и сбитое дыхание. Совсем скоро он увидит их вместе. Осталось всего три часа. В общую комнату вошли Никки, Ретт и Скотт, размахивая нежно розовыми лентами и подушечкой с кольцами, что обычно крепят на машины, значит совсем скоро на предоставленной воронами машине, появятся свадебные банты и украшения. Вся ирония была в том, что жених с невестой должны были встретиться только у алтаря, ведь Кевин много раз говорил, что поедут они одни. О самой свадьбе Аарон знал не очень-то много, Дэй никогда не старался просветить его, да и остальную команду, помнил только, что все новостные паблики о мире экси пестрели разглашениями и постами о предстоящей «классической, но громкой свадьбе», как было написано в одном из заголовков. Большинство информации лисы узнавали там, что было странно, но никто не пытался расспрашивать обоих больше, ссылаясь на предсвадебный мандраж и легкую раздражительность, что была отнюдь не легкой, а как всегда. Кевин так много работал на камеры и так улыбался журналистам, что столпились около их свадебной машины, когда они выходили, что можно было подумать о том, что весь этот шум только для публики. Монстры быстро расселись под звуки толпы снаружи. Машину в этот раз вел Кевин, ведь журналисты и папарацци очень огорчились бы, не увидев его в свадебном черном смокинге за рулем. Поскольку спереди было только одно место там сел Никки, оставив Аарона и сладко-горькую парочку на задних сиденьях. Доехали в абсолютной тишине, каждый был увлечен собственным потоком мыслей, и не горел желанием делиться с остальными. Аарон приложил голову к стеклу и уставился на пейзажи за окном, вскользь оценивая проезжающие мимо машины и заведения, о существовании которых он и не помнил до того как увидит вывеску. В воздухе сегодня не было того самого теплого порыва ветра или атмосферы домашнего уюта и горячего чая ,свойственных для бабьего лета или ранней весны, нет. В этот раз город опоясывала тусклая череда темных туч, грозящими полить дождем в любой момент, насколько бы важным он ни был. К окну то и дело прилипали жухлые и паленые где-то неподалеку листья, создавая омраченное настроение, хоть Аарону его опускать было уже некуда. Оставалось только надеяться, что потом лисы не решат собрать все конверты воедино на память или сотворить любую другую социальную и очень веселую хрень, потому что его собственный Миньярд разорвал так мелко, что остатки пришлось сметать с пола веником и совком. Жалко только, что у них нет пылесоса, иначе он бы избавился от этой ненужной макулатуры в миг, стирая малейшие следы с паркета своей спальни. Автомобиль, наконец, затормозил у какого-то огромного отеля, над вывеской которого гордо сияли пять звезд, а ниже уже толпились фанаты и фотографы. - Ну, добро пожаловать,- выдохнул Кевин, отстегивая ремень безопасности и натягивая искусственную улыбку выходя на свет камер. - Он не выглядит супер счастливым…, - безучастно протянул Никки, но его фраза осталась без ответа, что, возможно было к лучшему. Пробежав по ковровой дорожке мимо бесновавшихся микрофонов и бессмысленных вопросов, долетавших эхом до его ушей, компания добралась до главного холла. На секунду у Аарона напрочь перехватило дыхание. Место, где собирались играть самую ненавистную ему свадьбу и правда было невероятным. Огромный пустой холл с фонтаном, стоящим центре и уходящие, будто в небо, колонны. Зеленые насаждения тут и там устремлялись ввысь, следом за мраморными великанами, унося с собой восхищение. Это напоминало бальный зал, и вполне себе могло бы подойти на эту роль, если вынести стойку регистрации, куда уже направился Кевин. Где-то на очередном новостном сайте Аарон вычитал, что на свадьбе панируется больше двухсот гостей и некоторые из них, кто не уедет сразу после росписи, останутся ночевать в одном месте, прямо там, где и будет все празднование. - Так значит, мы будем отмечать прямо здесь, в отеле?- поинтересовался Никки. Кевин обернулся на него и сказал голосом, только отдаленно напоминающий его собственный. - Да, тут большой зал, где-то прямо должен быть. Как все соберутся, я покажу вам места, остальные гости будут позже. Так и случилось. Оказалось, что у лисов появилось побольше времени оценить масштабы и ценность всего мероприятия, как и у Кевина появилось больше времени на подготовку. Дэй провел команду в полном сборе в зал, как выяснилось, в два раза больше первоначального холла. От высоты и такого количества стульев и столов кружилась голова, но возможно это был лишь предлог, что бы скрыть свою подавленность за ухудшающимся самочувствием. Здоровенные витражи окон, подобранные декорации в таких же оттенках, что и порванный конверт с письмом, даже запах свежих и ароматных цветов, струившийся шлейфом по всему периметру помещения - все это вызывало восхищение и панику одновременно. Такие большие наплывы людей всегда смущали, но сейчас все это будет еще и сниматься на кучи камер, и вот уже от этого подкашивались ноги. Для операторов, приглашенных на свадьбу, специально выделили места по краям, чтобы было видно каждый столик, каждый ракурс, каждую эмоцию. Это и вызывало панику. Аарон старался держать лицо, но так долго он не продержится. Будет странно если во время заветного поцелуя жениха и невесты его друг и сокомандник будет с презрением коститься на обоих или вообще уйдет. А что, если такое засекут, и потом будут интересоваться в послематчевых интервью? Нет, Аарону нужно держать лицо, что бы банально не упасть им же в грязь. Остался час. Остались считаные минуты, когда он еще может смотреть на Кевина и просить гладить по волосам. Остались минуты, когда Аарон может плюнуть, схватив за руку просто увести, что даже в мыслях звучало чересчур нелепо. Минуты, пока он еще может испытывать необъяснимое ощущение тяжести в груди и желудке. Или вполне себе объяснимое, просто не поддающиеся принятию. Уже поздно было что-либо принимать. А сейчас Монстры столпились вокруг Кевина в небольшой гримерке с высокими зеркалами и кучей почти не отличающихся друг от друга бутоньерок. Аарон не стоял в стороне, тоже ради приличия создавал атмосферу суетливых сборов, хотя все уже давно было собрано за них. Но только он молчал. Даже Эндрю умудрился обронить несколько слов, и не все были оскорблениями или угрозами, но второй близнец был нем как рыба и не собирался ничего говорить. Он отдал эту возможность Никки, которого распирало от надобности сказать все наставления семейной жизни, какие только знал, да Нилу, что изредка шептал ему что-то на ухо до того тихо, что разобрать слов бы не получилось. Когда из-за дверей послышались шумные голоса, у Аарона ноги сделались еще больше напоминающими вату, чем все утро до этого. Он сел, утонув в мягкости пуфика, и взглянул на часы, почему-то перестав дышать. Наверное, надеялся, что время все же остановилось или хотя бы немного замедлилось. Осталось полчаса. - Так, думаю можно идти к остальным за стол, он аж на другом конце зала,- воодушевленно начал Нил и слегка дернув Эндрю за рукав, направился к выходу. Видимо он уже сказал ему все что хотел. Все потянулись к массивной двери, но Аарон с затуманенным взглядом пробормотал что-то про головокружение, поход в уборную и остался сидеть на месте, пока все не ушли. И зачем он это сделал? Ему нечего говорить, а если бы и было что, то это явно не самое подходящее время. Но продолжал сидеть, как и Дэй продолжил тупо пялиться в одну точку на зеркале, словно загипнотизированный. Аарон не хотел думать, сколько времени прошло и сколько осталось. Его глаза не отрывались от зеленых напротив, что глядели на него через толщу зеркала. И может ему показалось, как и обычно, но в них блеснуло сожаление. От чего неизвестно. От упущенных разговоров, утерянного времени, бессмысленных ссор или таких же бессмысленных недосказанностей. Вариантов много и про каждый Аарон успел тысячи раз пожалеть. Кевин глянул на него сквозь зеркало, от чего Аарон незаметно поежился. Он знал, какой его ожидает разговор. Аарон хотел об этом поговорить, высказать все, но одновременно и страшно боялся исхода этого разговора и конечного "ничего". - Можно вопрос?- в ответ он получил медленный и неуверенный кивок головы,- Как думаешь, что с тобой происходит? - Не знаю. - Ты вчера подтвердил мои мысли, и как я понял, свои тоже. Я тоже не понимал, что происходит, но до меня видимо допирает быстрее. В ответ на скептический взгляд Аарона он поднял руки вверх с наигранно невозмутимым видом. - А что? Раз знаешь, как это назвать, валяй. Ну, давай, говори. Или как всегда не сможешь нормально сказать? - Я... я не знаю, как это объяснить. - Врёшь, все ты знаешь. Аарон шумно выдохнул. В чем уже смысл что-то утаивать? - Знаю. Но какой уже от этого смысл. Кевин молча смотрел куда-то в сторону и думал о своём. Казалось, что сейчас Аарон сможет рассказать все, что угодно, но Дэй его так и не услышит. Миньярд просто не мог на него не смотреть, хотя если подумать, он откровенно пялился. Он молчал где-то с минуту, но тот и не старался выуживать его из своих мыслей и просто молча ждал. - Тебя не смутило что здесь все под камерами? Я конечно публичная личность, но не настолько же. - Да кто тебя знает. Сухо ответил Аарон и отвёл глаза в пол. - Да, ты реально дуб, непробиваемый. Аарон метнул в него подушкой с пуфика, едва не задев вазу. - Блять, Аарон! Если до людей что-то не доходит, то они выслушивают, а не нападают. Он отбросил подушку и выдохнул одним предложением, будто только что избавился от самого тяжёлого груза в своей жизни. - Этот брак - фальшивка. - Чего? Кевин, уже не скрывая, закатил глаза. - Если и так не понимаешь, бог тебе в помощь. Он присел рядом с Аароном на корточки и пощелкал у его лица пальцами. - Э-эй, ау. Я женюсь на Тэе фиктивно, так-то эта свадьба для показухи и контракта мой матери с её родителями. Тебя не смутило, что мы почти не видимся? - Да ты кроме клюшки своей не видишь ничего. И вообще, я тебе что, ребёнок? Не нужно мне разжевывать очевидное. - Для некоторых и очевидное не очевидно... - Завались уже, философ хренов. - А ты меня заткни. Давай, раз теперь понимаешь, что я разделяю твоё желание "заткнуть другого да поскорее",- он показал в воздухе кавычки,- дерзай. Когда Аарон все-таки поднял голову, больше сострить он не успел. Кевин первым прильнул к нему губами и накрыл их своими. Вот теперь Аарону стало плевать. Плевать на шум за дверьми, на свадьбу и на эту чёртову Тэю. Он просто утонул в сладости чужих губ, резко вдыхая между рваными поцелуями, стараясь набрать как можно больше воздуха. Ему не хотелось отпускать Кевина. Не сейчас, когда он смог до него дотянуться. Незачем было говорить, он послушно раскрыл губы углубляя поцелуй. Он не слышал звуков музыки, гудящей толпы или мыслей. В голове, за столько времени было пусто. Руки, что до этого неподвижно лежали, наконец, обхватили его шею, спустились ниже успев коснутся подушечками пальцев натянутой кожи, и вцепились в воротник свадебного костюма так, будто хотел разорвать. Пока не пожалел, он должен успеть насладиться каждой секундой, каждым движением и запомнить каждое прикосновение. Потом он будет себя ненавидеть, но не тогда, когда губы раскрываются сильнее, затягивая в очередной поцелуй и все больше углубляя, посматривая в перерывах в затуманенные глаза. Нет, сейчас он не будет думать вообще. Ему было плевать на необъяснимость, плевать на недостаток времени и кислорода, он готов задохнуться, но только так. Время слилось в однообразную петлю, в смешанное дыхание между поцелуями и бегающие руки по его шее и волосам. Это было гораздо лучше, чем во снах и Аарон не хотел останавливаться. Губы напротив манили, притягивали и не желали отпускать. Только раз почувствовав вкус арбузной жвачки, он не хотел отстраняться, но воздуха уже не хватало. Дэй опустил голову ниже, разрывая поцелуй, и прошептал ему куда-то в шею. - Надеюсь, сейчас ты все понял?- у него вырвался неконтролируемый тихий смешок и опалил горячую кожу дыханием. Аарон не ответил. Он все понял, даже гораздо больше, чем было сказано, но сейчас, когда времени оставалось совсем немного, ему хотелось лишь почувствовать чужие губы на своих, словно это было в последний раз. Кевин хотел сказать что-то еще, но Аарон бесцеремонно заткнул ему рот. Не сейчас. Все потом. Из-за дверей послышался голос, который сказал, что жених должен выйти через пять минут. Аарон дернулся и отшатнулся назад, словно дверь могла отвориться, но за ней послышались лишь удаляющиеся шаги. - И что же это было, м? Или тоже не знаешь?- поинтересовался Кевин, поднимаясь с пола и отряхивая штанины. - Не знаю. Иди давай, тебя невеста ждет,- в ответ пробормотал тот все еще пряча раскрасневшееся лицо. Кевин подал ему руку, и когда Аарон встал на ноги, слегка притянул к себе за воротник. - Если что, мне придётся ее поцеловать. Она этого тоже не особо-то и хочет. Аарон дал ему слабый подзатыльник и на вопрошающий взгляд тихо заметил. - Это на будущее, за сегодня. Об остальном потом поговорим. - Постарайся не плеваться, когда я буду говорить клятвы. - Постараюсь. Аарон отворил двери и быстро направился в сторону туалета, что бы успеть привести себя в порядок и выйти к команде с нужной стороны.

***

Перед тем как выйти из туалета, он подальше запрятал баночку с таблетками, и, умывшись, глянул на лицо, где от румянца почти не осталось следа, убедился, что в таком виде можно идти на свадьбу и двинулся в сторону своего столика. - Эй, ты где пропадал? Они сейчас уже идти будут,- крикнул ему на ухо Никки, пока он усаживался на мягкий стул, между ним и Эндрю. - Догадайся с трех раз. Пытаться Хэммик не стал, и просто перестал обращать на него внимание, переводя восторженный взгляд на сцену. Действительно. Пока Аарон возился с таблетками, Тэя уже успела выйти под руку со своим, предположительно, отцом и сейчас должен был появиться и Кевин. Аарон не понимал, хочет ли он на это смотреть, но не мог отвести глаз от сцены. Он не хотел смотреть на камеры, но машинально искал их бегающим взглядом, выискивая объективы буквально всюду, даже там, где стояли большие вазы с цветами под полметра. Это походило на очень странную паранойю. Он сжал руки в кулак, что бы не порвать ногтями обивку кресла, в которое вцепился еще в самом начале, и решил лучше дырявить собственную руку. Прогремела свадебная мелодия. Аарон слышал ее тысячи раз, но никогда она еще не вызывала такую бурю эмоций. Это нормально, что буквально с пять минут назад, Дэй его целовал и дышал в шею, а теперь его фамилию и поцелуи забирает другая? Аарон понимал, что таким мыслям в голове не место, уж точно не во время обмена кольцами, но его голова будто назло генерировала самые больные и завистливые предложения. Или это уже больше походило на ревность? Нет. Он не будет сейчас об этом думать. Это все не настоящее. Все эти гости, столы, дорогие украшения, торт и фраза «Можете поцеловать невесту». Это все фальшивка. Игра. Но почему он, зная правду, продолжает подсознательно верить в ложь? Он не хотел слушать клятвы о верности и вечной любви, но все равно прислушивался, внимательно смотрел в одни конкретные глаза. Подумаешь, что они смотрят на нее. В какой-то момент Аарон потерял счет времени. Все вокруг радовались и веселились, пусть старые «Лисы», которые знали Кевина гораздо дольше, чем новенькие, делали это явно показательно, особенно после слов Никки. И ведь они оказались правы. Просто так бы эти двое не сошлись. Так и есть. Он просто крепче сжимал кулак, сильнее сдавливая кожу, пока улыбчивые лицемерные гости произносили свои тосты о безмерном счастье семейства. Они все либо ненавидели друг друга, либо имели совместные договора и сделки. Иногда и все вместе. Прошел уже час нескончаемых тостов и позирования на камеры. Может и два, а может они сидели в этом наполняющимся духотой помещении уже сутки и наконец, вывезли огромный торт, который все это время рекламировали, как могли. Но попробовать Аарон его не успел. Он перевел взгляд обратно на Дэя, что переминался с ноги на ногу, пока резали коржи и оглядывался по сторонам на всевозможные двери, будто бы готовился к побегу. Кевин видимо нашел, что искал, потому что быстро что-то сказал в самое ухо Тэе и начал бегать глазами по толпе. Наткнувшись на Аарона, он еле заметно улыбнулся и кивнул головой на дальний выход, кажется, он вел на террасу. Миньярд проследил за тем, как оба удалились и, подождав с три минуты, послушно поднялся и направился туда же, игнорируя нарастающую панику в голове. Минуя толпы людей, что видимо, разделились по работе и интересам, он вышел на небольшое открытое пространство, что и правда, оказалось террасой. Свежий воздух, в котором он так нуждался, ударил в лицо. - Здравствуй, ты что-то хотел?- мило обратилась она к Аарону, на что Кевин фыркнул. - Эй, он не оператор и камер тут нет. Можешь показывать свое змеиное нутро, я знаю, как тебе трудно сдерживаться. Тэя очнулась и вернула свое обычное выражения лица. - Ладно, так, что вам надо? - Вот, теперь я тебя узнаю,- по-дружески толкнув ее в плечо, на что ее губы слегка дрогнули в улыбке, воскликнул Дэй,- у нас разговор есть. - Сейчас? Тогда давайте быстрее, мне еще нужно красиво поесть торт на камеру, это пятнадцатый пункт. - У вас есть план свадьбы?- спросил Аарон и, получив небрежные кивки, протянул,- м-да, и как я только не догадался, что это все фальшиво. На этот раз, удивляться пришлось Мулдани, или уже сказать, Дэй. - Что ты сказал? Кевин, твою мать! Ты,- она замолчала, придумывая оскорбление, но сдалась,- окей, теперь мне интересно, что там за разговор, что тебе пришлось разболтать тайну государственной важности. Давайте быстро. - Ну, если совсем коротко,- пожал плечами Кевин и на секунду задумавшись, вынул руку из кармана и протянул ее Аарону. Тот округлил глаза, и чуть было не дал ему подзатыльник, но все же взялся за протянутую ладонь, слегка сжимая и не отрывая от нее взгляда. На Тэю смотреть он не имел ни малейшего желания, как и демонстрировать снова восходящий на щеках румянец. Кевин слегка потряс сцепленными в замок руками в воздухе, почти перед ее лицом. - Это то, о чем я думаю? Боковым зрением он уловил кивок, а затем новоиспеченная жена прикрыла рот рукой, что бы не закричать и подпрыгнула на месте. - Серьёзно? Я так рада!- Это выглядело слишком странно. Обычно стервозная и невоспитанная Мулдани, сейчас чуть ли не плясала вокруг них с искренним восторгом. Он просто не мог поверить тому, что видит. Наконец, закончив прыгать, Тэя поинтересовалась: - Ребят, а вы вообще, когда успели? Вы бы хоть предупредили, я бы тогда тебя не так чувственно целовала,- она перевела взгляд с Кевина на Аарона и виновато на него глянула,- если что, ты извини. Я вообще-то сама не хотела! Меня заставили! - Да тише ты,- шикнул Дэй,- услышат ведь. - Ой, да кто там услышит,- отмахнулась та,- так на вопрос ответьте. Кевин почесал затылок, подсчитывая время. - Э… часа три назад?- так все-таки, они пробыли тут не сутки. Тэя округлила глаза. - Ну вы даете. А раньше никак нельзя было? Ответа она не получила, да и не особо то расстроилась и махнула рукой. - Ладно, развлекайтесь, если что, я тебя прикрою,- она толкнула Кевина локтем в сторону Аарона и искренне улыбнулась,- поздравляю. Смотря ей вслед, Кевин все так же продолжал сжимать его руку до того крепко, что на ней могли остаться синяки, но сейчас Аарона это мало волновало. - Спасибо. Это все, что он мог сейчас выдавить из себя. Кевин сам поймет, к кому были обращены эти слова. Он не знал, что делает и зачем. Он просто понимал, что желал этого слишком сильно, что бы остановиться.