Repentance Without Regrets/ Покаяние без сожалений

Когда Аарон снова глянул на часы, после долгого ожидания, он понял, что прошло уже почти пять часов. Кевин рядом с ним устало потер глаза, казалось, будто все это время они просидели в одном положении, не смыкая глаз. Тепло покоящейся рядом руки улетучилось, когда тот пошевелился и потянулся к потолку, разминая мышцы, оставив после себя неприятный холод. Он уже стал замерзать, и пытаясь согреться тер руки о штаны и друг о друга, стараясь не смотреть на Кевина, уставившегося на него с сожалением. Аарон сильно жалел, что они не могут почти ничего на глазах у других, словно им обрезали конечности. Разрешено только смотреть, и то, если на них не глядят. Но сейчас он не собирался жертвовать хорошим образом, что бы почувствовать тепло, потерпеть можно. Наконец, к нему подошла одна из медсестер и протянула планшет с прикрепленными бумагами и ручкой. - Пожалуйста, заполните форму и распишитесь,- она мягко улыбнулась, вызывая только презрение,- да, и после этого пациента можно будет навестить. Нил, услышавший это, напрягся, но не шевельнулся. Аарон молча заполнил бланки, и протянув их девушке, метнулся к палате Эндрю, бросив на Джостена благодарный взгляд. Кажется первый, после дня благодарения. Его сердце упало в пятки. Впервые он видел Эндрю таким. Обессиленным, беззащитным, слабым. Лицо бледное, руки обездвижено лежали вдоль тела, что после такой потери крови почти нельзя было отличить от трупа, если бы не пиканье пульса где-то сбоку. Аарон видел самого себя, прикованному к больничной койке и хотел выколоть себе глаза, но не мог не смотреть. Его точная копия, лежащая без сознания это самое пугающее, что он видел за всю свою жизнь. Его разрывало на части, и он не мог понять, что конкретно чувствует. Страх за Эндрю, вину за то, что был так далеко, радость и облегчение, потому что он остался жив. До ушей донесся тяжелый вздох и стук редких капель об пол. Аарон обернулся, но запоздало понял, что в комнате кроме них больше никого нет, и что слезы стекают по его лицу. Он еле дышит и он сейчас пятится назад, словно увидел привидение. Аарон медленно, будто боялся разбудить, вышел из палаты и с минуту стоял, уперевшись в нее лбом и тяжело дыша, пока его не позвал Нил. - Прости. - За что ты извиняешься?- практически шепотом поинтересовался он, но ответа не последовало,- нет за что. Это единственная поддержка, на какую он был способен и Нил ее уловил. Когда он повернулся к нему лицом, он заметил блеск, пробудившийся в синих глазах. - Спасибо,- выдавил Нил, проходя в дверь и скрываясь за дверью. Аарон и правда не винил его. Он сам тысячи раз попадал в такие ситуации, будучи подростком, только вот подвернувшихся под руку не всегда спасали. Он винил себя все оставшееся время и винил до сих пор, просто к этому времени эти чувства сильно притупились и скрылись за другими. И он понимал, что Нил продолжит винить себя, что бы ему ни говорили, но в это событие нельзя было вмешиваться. В своих бегах, он, наверное, испытывал ненависть, боль утраты и вину даже чаще, чем он сам, но те люди были ему не столь дороги как Эндрю. И эти чувства он полностью с ним разделял. Нил показался только через полчаса и выглядел еще более вымотанным, чем когда заходил. Он подошел к ним двоим, и кивнул Кевину на дверь и вышел прочь. Ему нужно было выдохнуть и успокоится. Может он и не курит, но сигареты каким-то образом ему помогали, хоть Аарон не понимал как. Проще было считать его очень странным, однако сейчас, его что-то больновато кольнуло в груди, но тот не обращая внимания сел на свое место напротив палаты, в ожидании. Но Кевин все не появлялся. Это начало выводить из себя. Аарон пытался не думать, но дыхательная гимнастика помогала только рядом с ним, а без него была просто бесполезна, наверное, даже усугубляла ситуацию. Недолго думая, он направился к стерильной комнате, чуть приоткрыв дверь и убедившись, что все в норме, прошел внутрь. Он бесшумно закрыл за собой дверь и подошел к Кевину. Тот стоял как вкопанный, не шевелясь и не дыша. Аарон встал сбоку от него и, повернув голову, заглянул в глаза. Они не были пустыми, чего он так боялся, не было раскаяния. Он мягко переплел их пальцы, чуть сжимая в знак поддержки, следя за глазами Эндрю, у которого лишь немного подрагивали ресницы во время сна. - Не вини себя,- донесся до него приглушенный голос Кевина. Тот сцепил их замок сильнее, чувствуя, как напрягается рука, но Аарон не шелохнулся. - Ладно. - Хватит врать,- голос стал немного настойчивее и Миньярд опустил голову, молча соглашаясь. - Я постараюсь,- конечно, он не перестанет себя винить. Но может попытаться. Вторая рука Кевина легла на его голову и впуталась в волосы, нежно поглаживая и перебирая. Аарон потянул его за руку, притянув к себе на долю секунды, успев вдохнуть знакомый запах и отстранившись, повел их к выходу. Над головой раздался треск. Оглушающий. Громкий. Отрезвляющий. Он заставил Аарона так быстро расцепить их руки и отскочить в сторону как только мог, но этого, очевидно не хватило. - Стоять. Разговор есть. Аарон в ужасе обернулся на Эндрю. Он ведь спал. Спал же. Он не мог так быстро проснуться и понять в чем дело. Он мысленно поблагодарил за свое спасение, и за то, что Эндрю сейчас противопоказано вставать с кровати. Но это не означает, что через несколько часов он этого не сделает и не убьет их обоих первым же делом. Твою мать. - А теперь медленно, оба подошли сюда и сказали, что это за херь только что была. У вас есть минута на объяснения, и она пошла. Отсчет заставил Кевина выйти из оцепенения и развязать язык. Видимо он заготовил эту речь, потому что изложить все факты так быстро и по полочкам можно только с продуманным планом. Он присоединился к разговору, незаметно отдвигая их двоих в конец палаты и в какой-то момент наткнулся на осколки на полу. Оказалось, Эндрю первым под руку попалась ваза с цветами, которую он, не задумываясь в них и бросил. Хотя, если бы он хотел – он бы попал, несмотря на слабость. - Блять,- Эндрю тер переносицу с закрытыми глазами и ко всей видимости перебирал маты, которыми их можно было обсыпать, но предпочел вопрос,- и как давно это происходит? - Полтора месяца… - С опаской протянул Кевин, на всякий случай, делая шаг назад,- но я сказал, это не измена. - Эндрю, это по согласию,- Аарон понял, на что Эндрю намекал все это время и постарался смягчить углы, пока он не успел найти скальпель,- меня никто не принуждал, и я знаю что делаю. - Блять,- снова выругался Эндрю, видимо не находя более подходящих слов,- Кевин. Учти, если ты что-то ему сделаешь… - Не сделаю,- не дал ему закончить Дэй, без толики желания слушать, как его могут расчленить,- я никогда не причиню ему вреда, ты же это знаешь. - Не поверю, пока не увижу. - Так, а какого ты притворялся спящим?- резко перевел тему Аарон. - Нил сказал, меня может ждать кое-что интересное, если я так сделаю. Не обманул. - Так Нил в курсе?- взорвался Аарон, намеренно приглушив голос, что бы не заорать на всю больницу, на что тот лишь пожал плечами. - Мы давно догадывались. Вы ужасно скрываетесь и с каждым разом только хуже. Думаете ваши переглядки никому не видны? Аарон не удержался и закатил глаза, мысленно давая себе оплеуху. - Кто еще знает? - Только мы. Никто больше кажется, не знает. Ретт, я так понял, тоже с вами. - Он что-то типа купидона,- вздохнул Миньярд не желая погружаться в подробности,- Ваймак и Эбби в курсе, как и Тэя. Это все. - Не удивлен, что вас раскрыла Эбби. Выматывайтесь отсюда. - Так ты… не против?- осторожно спросил Аарон, ожидая вторую вазу, летящую в его сторону, но Эндрю устало плюхнулся обратно на подушку и прикрыл глаза. - Если бы я был против, я бы уже вас убил три раза. На секунду Аарону показалось, что на его лице мелькнула тень уставшей улыбки. Когда за ними захлопнулась дверь, Кевин подал голос, в растерянности смотря на него снизу вверх. - И что это было? - Благословение,- улыбнулся Аарон и наконец, смог вдохнуть полной грудью,- можете поцеловаться. - Дома,- сказал Кевин и зашагал к выходу из полупустого помещения в темную ночь, периодически оглядываясь на него. Аарон уже и забыл, что приехали они не из дома, причем на машине Эбби, которую пора было бы вернуть, ведь из-за них она и Ваймак не смогли приехать. Как назло, его машина проходила техническую проверку и не могла послужить транспортом. Хорошо, что Кевин убедил его по телефону, что с Эндрю все в норме. Это был слишком длинный день.

***

Аарон никогда не думал, что потерять кого-то будет так страшно. Он всегда думал, что будет до конца своих дней ненавидеть Эндрю за то, что влез в его жизнь, поставив крест на всем, что было до этого. На друзьях, наркотиках, прошлой жизни, матери. Но сейчас этот человек стал ему дороже собственной жизни. Он убил за него и ни разу об этом не пожалел, знает, что готов делать это столько раз, сколько нужно. Аарон не так часто задумывался, кто был ему дороже всех до Эндрю. До его появления его жизнь представляла собой полную неразбериху, наполненную надеждой, отчаянием и редким кайфом. Тогда он не задумывался, что чувствует к своей матери. Злость за ее избиения, отвращение за ее способы справится с собой, выливающееся в секс со всеми подряд в их доме, жалость за ее слезы после того, как та приходила в себя раз в неделю и плакалась подругам на кухне о своей никчемной жизни. Прощение и любовь, за редкие извинения, пусть холодные и безжизненные, за которые он хватался как мог, до того как она не повиснет у него на шее и не начнет снова рыдать. И вновь злость за то, как она предложила справиться со стрессом ему, подсунув таблетки, чтобы тот немного помолчал и поспал. Он не знал, любил ее или злился, но понимал точно: он никогда не ненавидел ее. В те редкие минуты нежности, Аарон забывал силу кулака, летевшего в него после малейшей оплошности, забывал все те едкие и противные слова, которыми она его обсыпала. Он понимал ее, понимал ее действия и мотивы, виня себя и только себя. Всегда он понимал, поэтому просто физически не мог возненавидеть. Нельзя ненавидеть человека, которого понимаешь. Из всех людей своей жизни он не понимал только себя. Тильда была ужасным человеком, бездарной матерью и невыносимой женщиной. Аарон был таким же, но он мог измениться. Он даже благодарен Эндрю, за то, что тот смог вытащить его со дна, пусть тогда он сам этого не понимал. Его иногда поражала его отдача, стремление и смелость. Сначала он пробивался к нему, названивая и выспрашивая, потом, не теряя времени, избавился от их матери, после избавил его и от зависимости. Это все было защитой, жесткой, болезненной, но защитой. Аарона давно мучал вопрос, что он никак не решался задать Эндрю. Именно из-за этого они начали совместные консультации, но ни разу не затрагивали его. Возможно, Эндрю сам не хотел об этом говорить, но после того, как он чуть не умер, ему нужно знать наверняка. Они должны поговорить, иначе все это бессмысленно. Они не договаривались о встрече. Просто Аарон сам приехал к Бетси в среду после пар, забив на начавшиеся тренировки Лисов. Эндрю, который даже здоровым бы не вышел на поле в каникулы, конечно бы отсиживался на скамейке, но когда Аарон глянул в окно около кабинета, заметил знакомую машину. Видимо, Эндрю все еще плохо себя чувствовал, настолько, что вышел из переднего пассажирского сидения, а на водительском он разглядел Нила. Он придерживался за бок, что, скорее всего еще был перебинтован, хоть его и выписали раньше. Когда нужно, Эндрю умеет мастерски скрывать боль, но с Бетси и Нилом он, кажется, мог позволить себя хоть каплю слабости. Единожды он показал слабость и перед ним сам, но об этом Аарон точно не желает думать. Не сейчас. Услышав тяжелые шаги ботинок на лестнице, Аарон постучал и отпер дверь, задержавшись в проходе, что бы Миньярд увидел его спину, скрывающуюся в кабинете. Как и всегда, Би налила им какао, которое Эндрю всегда выпивал в первые двадцать минут, а Аарон держал в руках и не делал даже глотка. Казалось, если сделает глоток, это будет означать его смирение, будто он откроется ей со всех сторон и даст добро на собственное вскрытие. Аарон медленно поднес горячую чашку к губам и слегка подув, делает глоток. Он заметил, как сверкнули глаза Бетси, понимает, что она была про этот напиток того же мнения, поэтому Аарон демонстративно делает еще один. - Я хотел спросить,- выпалил Аарон, наплевав на то, что не успел нормально это сформулировать,- это по поводу Тильды. - Что, после больницы стал перебирать свою жизнь?- Произнес Эндрю в кружку, заметно ставая серьезнее. - Да. Я… пытался понять, что ощущал к матери, к тебе. Но так ни к чему и не пришел. - Почему ты хочешь говорить об этом именно сейчас? - Просто… после того, как я чуть не потерял тебя я стал думать что… я никогда так не переживал о Тильде, хоть и думал, что любил ее. А думал, что ненавижу тебя, но примчался в Колумбию сразу же. Мы ведь начали все это,- он обвел рукой комнату,- из-за Тильды. Не только, но сейчас я… просто хочу знать. - Знать что? Конкретней. - Я хочу знать, почему ты убил ее. Как ты ее убил. Все. Я хочу знать, что ты чувствовал, обнаружив свою настоящую мать. Эндрю молчал по меньшей мере пять минут, но Аарон его не торопил. Он знал, как трудно ему открываться людям, несмотря на их родство. Он прождал достаточно долго, может подождать еще несколько минут, пока его брат сжимает кружку горячего и безумно сладкого какао. Эндрю расскажет. Если бы он этого не хотел, сразу бы сказал «нет» и Аарон принял бы такой ответ. Но он видел, что тот просто подбирает слова. Решается на то, что думал утаивать до конца жизни. - Я не планировал, что выживу в той аварии. Этой фразы Аарон ожидал меньше всего, и рука с чашкой замерла на пути ко рту. Он ничего не сказал, только сильнее прислушался, будто хотел расслышать частоту его дыхания и уловить тень лжи, но ее не было и в помине. - Когда я узнал о твоём существовании, я даже обрадовался. Я думал, что твоя любящая семья заберёт меня из ада. Но увидев, что в аду мы оба, я понял, что не хочу видеть тебя таким. Похожим на меня. Я ненавидел Тильду, ненавидел то, что она с тобой делала, ненавидел твоих друзей и зависимость, которая только росла благодаря этой отпетой суке и дружкам идиотам. Я решил избавить тебя от этого,- его пальцы сцепились в тугой замок, казалось, если ударить по нему битой - ничего не будет,- я знал, что ты будешь брыкаться, но это было для твоего же блага, пусть ты может, этого и не поймёшь и будешь продолжать меня... терпеть. Аарон понял, что Эндрю пытается не сказать «ненавидеть», но молчал. Он впервые слышал от своего брата столько слов. Не лишённых смысла, не шуток, а его собственной истории, его правды. - Я решил убить Тильду, наплевал на тюрьму и репутацию, что и так была паршивой. У меня... просто не было смысла жить. До тебя. И я решил покончить с ней для тебя. Я не хотел выживать в аварии, что сам же подстроил, это вышло случайно. Но когда я выжил, я понял, что должен найти, ради кого жить. И это был ты. Я заключил сделку, запер в ванной, а дальше ты знаешь. Я знаю, что не должен за тебя цепляться, просто понятия не имею, как перестать. Может, поэтому я ничего не сказал, когда узнал о вас с Кевином. Это можно назвать попыткой оторваться. В комнате повисла тишина. Не тревожная, прожигающая все на своем пути, она была отрезвляющей. Аарона заставили прийти в себя. Как и Эндрю, который очевидно все это время находился не здесь, но не пожалел о сказанном. Он отпил из чашки и откинулся назад, на спинку большого дивана, на котором сейчас сидели оба и громко выдохнул. Он будто бы снял груз с плеч всех в кабинете. - Мы слишком много гадили в жизнях друг друга. Пора уже попробовать оторваться. Хотя, знаешь,- он усмехнулся, но получилось странно,- наверное, из нас двоих я все же слабее, даже если такие понятия важнее тебе. Аарон в оцепенении смотрел на него и не мог ничего сказать. Он даже понятие не имел, что нужно говорить в таких ситуациях. Эндрю старался сделать максимально простой вид, будто все в порядке и он только что вовсе молчал или на крайний случай, говорил о погоде. Но в том, как он сидел, как пил, как смотрел. Во всем была напряженность, до последней клеточки. Аарон знал, до чего сложно признавать себя слабым, какой вихрь мыслей в голове душит и заставляет выплюнуть эти слова словно яд. - Это ты убил мою мать. Ты сел ради меня в тюрьму, ты старался меня найти, ты избавил меня от того, что тянуло на дно. Ты что-то делал, действовал. Меня устраивало дно. Так, и кто из нас слаб? - Думаю, стоит признать, что мы оба. Ты… умеешь выражать эмоции, ты не кидаешься на людей как ненормальный, ты боролся за отношения, что я запрещал из собственной прихоти и инстинкта защиты. Ты убил ради меня. И ты не побоялся сойтись с Кевином, зная, что я захочу вас убить,- на его лице мелькнула тень улыбки, и плечи не много расслабились, что не укрылось от взора Би. - Но ты нас не убил,- констатировал Аарон, слабее стискивая чашку, переводя тему, которая успела запылиться на полке тем для их диалогов. - Хотел. Как ты мог из всех выбрать именно того, кто неизлечимо болен любовью к экси? Какая моча тебе так в голову ударила? Аарон закатил глаза и отклонился, скрестив руки на груди. На удивление, до этого момента Би молчала, хоть ее глаза округлились еще при первом упоминании Дэя. - Так… вы ребята нашли компромисс? - Вроде того. Я просто принял это высокое недоразумение. - Вообще-то я смирился с Нилом, так что, один: один. - Хорошо, вы немного отошли от темы, и я думаю, на сегодня хватит. Так, как давно ты узнал? Как это было? - Эти два придурка додумались браться за ручки в моей палате, пока я спал. - Ты притворялся, что без сознания! - Это не так важно. Важно то, что у меня эта картина перед глазами и не смоется. Ты хоть представляешь? Да я бы в жизни не взял его за руку! Аарон чуть не улыбнулся от эмоций Эндрю, что прорывались сквозь маску безразличия все сильнее, и, в конце концов, сломали ее. - А ты думал, каково мне? Особенно, после того, как этот рыжий засранец стал ездить на переднем сидении. Вы же не отлипаете друг от друга, вечно надо куда-то руки свои пристроить. - Еще скажи, что вы так не делаете. - Ну, это другое,- всплеснул руками Миньярд и со стороны Бетси послышался еле слышный смешок и оба обернулись на звук. На этот раз это была не пустая улыбка. Добсон вся светилась радостью и гордостью, очень плохо пытаясь это скрыть. Она не заходила дальше понимающих взглядов, пока они сами не заговорят. Она давала время, не надавливала. Может поэтому Аарон продолжал к ней ходить и продолжал говорить. - Я рада, что вы стали говорить. Может, вы этого не замечаете, но это правда большой прогресс. Их разговоры, наконец, перестали походить на вытягивание фраз, на принуждение. Они почти что впервые могли свободно говорить. Это грело изнутри, внушало надежду, что у их отношений еще есть шанс стать нормальными, насколько это вообще возможно у Миньярдов.

***

Первая неделя учебы проходила более-менее удачно, если не считать миллионы тестов и конспектов, из-за которых он еле успевал забегать в комнату к Кевину и быстро целовать, не требуя большего. Скоро игра, потому тот слишком часто пропадал на поле, видимо компенсировал время каникул, когда Миньярд затаскивал его обратно в кровать. Аарон продолжал выкладываться везде, несмотря на человека, у которого мог отдохнуть от этого мира. Хотя его голова стала постепенно привыкать к небольшим перерывам, которые немного, но помогали, и стала подсовывать мысли и образы в его черепную коробку на постоянной основе. Аарон начал кипеть. Он никогда не думал, что будет так желать задержаться в чьих-то руках подольше и это сводило с толку. Из его головы Кевин не вылезал, заставляя самостоятельно выгонять с насиженного места, на что он был не способен. Может поэтому, когда в пятницу Дэй явился к нему после ночной тренировки, он не запротестовал и не зашипел о том, что все спят. Он просто кинулся ему на шею, зацеловывая лицо, и стараясь не оставлять сильно заметных следов на шее. Он так долго ждал, хоть и не сильно демонстрировал, что подушечки пальцев покалывало при малейшей мысли о темных волосах, в которые можно зарыться. Но сейчас он мог это сделать и попутно с этим выцеловывал каждый сантиметр кожи, не покрытой одеждой, которую уже хотелось стянуть. - Эй,- позвал Кевин, чтобы неугомонный поток остановился, и ореховые глаза чуть притормозили,- я с новостью. - Только говори шепотом. Хорошая или плохая?- поинтересовался тот, отстраняясь и зарывая кончики пальцев в волосы на затылке, обхватил шею, практически повиснув. - Думаю, для тебя не очень. Меня пригласили на интервью. - И что? Ты ведь популярная личность. - Это… интервью с Тэей. Поглаживающие движения прекратились, и глаза Аарона комично сузились. - Что,- тихо сказал он, не удосужившись даже придать вопросительную окраску. Руки мёртвой хваткой вцепились в шею, словно хотели задушить, но вскоре резко отпустили и Аарон показательно отошёл назад. - Аарон,- проскулил Дэй от того, что тепло резко пропало, и двинулся ближе, но тот быстро отскочил в другой угол. -Нет!- зло зашипел Миньярд, не забывая о громкости, и одновременно отскакивая в углы, будто прятался от бешеного зверя,- не подходи ко мне. - Что, ревнуешь?- хитро усмехнулся Кевин и кинув попытки салочек, уселся на кровать раскинув ноги, подзывая к себе. Аарон не хотел идти. Не хотел рушить образ непоколебимости, не хотел плавиться от этих прикосновений. Но ноги сами медленно понесли его к кровати и он, встав между его бедрами, опустил руки на плечи. Постепенно целуя, он спускался по шее вниз, к линии футболки и тогда пространство стало заканчиваться. - Может и так,- шепнул Аарон на ухо и, почувствовав, как мурашки забегают под одежду, стянул с Кевина верх. Кевин сильнее вцепился в его талию и сжал ткань кофты, когда Аарон припал к его шее. Он не знал, зачем это делает, но в моменте губы сжались сильнее, и он раскрыл рот, оставляя на шее видимый красный укус, сразу же зализывая. Потом еще и еще. -Чертов собственник,- выдохнул Дэй и увалился на кровать, утягивая Аарона за собой. Возможно, он действительно ревновал. Иначе он никак не мог объяснить все те следы, что нарочно оставил на Кевине в эту ночь. Можно оправдываться нехваткой сил для сдерживания стонов, можно просто сослаться на случайность и неумение себя контролировать. Но главная проблема в том, что они оба умеют контролировать. Следы на спине от ногтей, засосы, что точно не сойдут за ночь раскинутые по всему широкому торсу и на внутренних частях бедер, укусы, украшающие нежные участки шеи, где завтра на Дэе одежды не будет со стопроцентной вероятностью. И Аарону нравилось, что Кевин позволял это делать. Нравилось, что на нем самом виднелись багровые следы, что они могли не сдерживаться. С Кейтлин Аарону всегда нужно было все контролировать, но не здесь. Тут контроль тонкой ниточкой висел в воздухе, на грани, чтобы порваться, но никто из них не позволял этого сделать. Контроль был почти неуловимым, словно тень, следовавшая за оголенными телами в приглушенном свете настольной лампы, что Аарон забыл выключить. Они могли полностью погрузиться друг в друга, могли стать одним целым даже без звука, хоть иногда из чьего-то рта все же вырывались редкие полу-стоны, что мгновенно заглушали поцелуем. С Кевином, правда, было иначе. Будто он чувствовал его желания и мысли сильнее, чем он сам, давая то, что нужно. Им словно не нужно было слов, что бы понять, лишь короткие кивки, взгляды и поглаживания. И Аарон точно знал. Ему это нравиться. Кевин в чужих объятиях зашевелился, услышав будильник, но руки Аарона крепко обвили его и не давали встать. - Аарон, пусти меня. Ты и так меня всего пометил. Аарон тихо запротестовал ему куда-то в грудь, поглаживая и опираясь, чтобы перевернуться на другой бок. Меньшее, что он хотел, так это окончательно проснуться в семь утра в субботу. Кевин это знал, поэтому тихо выпутался из его рук и поцеловал в шею, напоследок чуть утыкаясь носом в волосы и проводя губами по линии челюсти, запоминая каждый изгиб. - Скоро вернусь, глянешь телевизор,- шепнул он и Аарон завернулся поглубже в одеяло, забирая себе все. - Мхм. Это был почти единственный его выходной и Аарон не мог понять, как Кевин так быстро встал. Нехотя, но встал. Во время каникул у них было время, чтобы непринуждённо нежиться в объятиях друг друга, чтобы Дэй мог говорить ему на ухо всякие глупости, оставляя в постели подольше, но с наступлением учебы таких возможностей заметно поубавилось. Можно сказать, их не было вообще. Он не хотел тратить его на безделье, не хотел лежать в кровати один и думать о предстоящем интервью, где на экране Тэя будет держать за руку его Кевина. Плевать, что ей все равно. Он это понимал, но странное чувство зарождалось в нем ещё с самого начала этих фиктивных отношений. Возможно, это и вправду была ревность, подкрепленная божьим словом, потому что других оснований не находилось. Холод соседней половины односпальной кровати начинал сводить с ума, поэтому, чтобы воображение вновь не начало подбрасывать картинки прошлой ночи, он поспешно выбрался из-под одеяла. Аарон молился, чтобы Мэтт ужасно уставал на учебе и не слышал, что происходит за соседней стеной, пусть они и старались быть как можно тише, заглушая стоны поцелуями, подушками, и что только попадёт под руку. Но он не собирался проверять, слышал ли. Миньярд поймёт это по глазам, что случилось и с Реттом, главным оставался выход Кевина с утра. Семь утра субботы, кто в здравом уме будет вставать так рано кроме Дэя и Джостена с их задатками на пробежки или обязательные интервью. Кевин ещё и обмолвился, что выпуск будет в прямом эфире и у всех будет возможность сразу лицезреть его личико на экранах. Аарон бы хотел сострить, но в тот момент ему было явно не до того. Он ужасный актёр. Понял это ещё в самом начале и самым оптимальным решением было не идти в общую ггостиную где по телевизору будет идти интервью, про которое, как оказалось, уже известно всем. Но нет. Он, как истинный актёр и видимо детектив, должен был прийти на завтрак специально, как раз к началу, не забыв проглотить таблетку. От нервов он думал взять ещё одну, но рука в нерешительности застыла у банки и, в конце концов, она была убрана в ящик. Когда силуэт показался в кухне-гостиной, телевизор, ожидаемо, уже работал. К его удивлению, народу собралось немало, учитывая популярность пары Тэи и Кевина, как и споров, на счёт подлинности их чувств. Не было только Нила, Эндрю и Скотта. Последний наверняка торчит у своей девушки или в тире, а о других он думать боялся. Он перестал всюду закатывать глаза, видя их вдвоём или изображать звуки тошноты, но это не поменяло его отношения. Возможно, он немного начал воспринимать Нила не как опасность, но это не точно. Но было бы весьма странно, шипя он на него, в то время как сам желал касания парня. Не сказать, что все присутствующие были вовлечены в просмотр очень рьяно, но те, кто ставили на фальшь их любви, всматривались в экран в надежде найти хоть одну проплешину в идеальной картинке. К их несчастью, в отличии от Аарона, Кевин умел играть на камеру. - Добрый день, с вами излюбленная всеми программа «Жизнь вне кулис» и я - бессменная ведущая Шарлотта. Рада вас приветствовать! Аарон было подумал, что ослеп. От таких белоснежных, явно искусственных зубов в глазах зарябило, но он постарался сконцентрироваться на её словах. Однако взгляд сам скакал на Кевина, оценивая лицо позу, одежду, но больше все-таки оголенные участки. Дыхание перехватило, когда он увидел багровые пятна со следами укусов. Кевин нарочито надел из предложенных костюмов тот, где шея была открыта. Конечно, это не осталось без внимания. Те, кто смотрели в экран, тут же подскочили ближе. Пусть и не все это заметили, но в груди расплывалось подозрительно приятное ощущение. Словно маленький ребёнок что нашкодничал, избежал наказания и смотрит на остальных свысока, понимая, что все осталось в секрете, но никто и не подозревает, что зачинщик прямо под носом. Он с трудом спрятал улыбку, продолжая разглядывать Кевина. При профессиональном освещении и вспышка камер он становился словно другим человеком. Он всегда был обаятелен, всегда невероятно красив, однако сейчас будто специально выкрутил все положительные качества на максимум. Сверкая обворожительной улыбкой, Дэй пожал руку ведущей и показательно провел Тэю за талию до небольшого диванчика в центре сцены. Аарон любил эту улыбку, любил любого Кевина. Но при виде такого хотелось закатить глаза. Эта улыбочка с белоснежными зубами стоящими ровно в ряд, натянутая, но не достигающая предела. Это был Кевин Дэй – восходящая звезда экси и популярный спортсмен, играющий на публику. Аарон любил любого Кевина, но настоящего больше. - Итак, дорогие,- с улыбкой прервала мысли Миньярда ведущая,- признавайтесь. Вы настолько помешаны на спорте, что специально пропустили медовый месяц из-за матча или же это просто совпадение? - О, нет,- посмеялся Кевин, до того фальшиво, как для человека изучившего его смех наизусть, что захотелось громко вздохнуть, но он придержал себя,- на самом деле мы безумно хотели полететь в медовый месяц отдохнуть, но график действительно очень плотный. - Да, сами понимаете, национальная сборная это сложновато,- поддакнула Тэя. - Ладно, тогда другой вопрос.! Казалось, Шарлотта ничуть не была обескуражена и громко вещала в микрофон, незаметно поправляя датчики сзади. Но почему-то Аарон чувствовал странную неловкость в её действиях. Хоть это и был прямой эфир, вела она себя достаточно провокационно. Любой вопрос следовал с колкостью, любое предложение - со скрытым замечанием, будто бы она все ждала какого-то признания или конфликта. Но показная настойчивость, что специально оставалась заметна камерам, потухала и притуплялась, когда Кевин мило намекал ей каждый раз сбавить обороты. Ей словно написали текст, отдельно выделили время в эфире на драку и вынудили самой в неё лезть. Она спрашивала о чистоте чувств, статусе, возрасте, а эта тема была особенно хорошо затронута фанатами, ведь разница была не столь мала, что бы её не заметить и не сделать акцент. Настаивала на скоротечности брака, плотных графиках и даже посмела указать на его типаж. - Действительно, Кевин. Как вы смогли сойтись, у тебя ведь всегда в партнёрах были блондинки, да и цвет... - Цвет чего?- сухо переспросил он, перегибаясь через Тэю, чтобы полностью видеть лицо ведущей, когда та замолчала. Аарон понял по её позе, что ей говорили что-то в наушник и видимо, это было не самое хорошее. Разумеется, защитники зацепятся за фразу про цвет кожи и раскрутят все до открытого расизма, а программе этого не нужно. Она не заговорила, неловко перебирая сложенные в замок пальцы, и тогда Тэя все же вклинилась и перевела тему. В какой-то момент Шарлотту стало немного жаль. Совсем чуть чуть.        Аарон не переставал смотреть на Кевина. На то, как его рука лежит на плече Тэи и как она невзначай тянет его за руку, привлекая внимание. Хотелось злиться, однако глаз падал на шею и воспоминания о том, как они там появились, сами рисовались в голове, вызывая улыбку. Быть любовниками это волнительно. Страстно, горячо, по-новому. Каждый взгляд, каждое касание и быстрые поцелуи украдкой где-то за общежитием. Это было красиво, даже волшебно, но больше Аарону нравилось, не прячась приходить в кухню и обнимать со спины. Нравилось просыпаться в одной постели без тайн, нравилось лежать в обнимку перед телевизором, а не выжидать момент ради касания коленками. Быть любовниками это сказка, но она должна рано или поздно закончиться, и Аарон хотел счастливого конца. Ему хотелось просто жить. В удовольствие. Не бежать, не прятаться, а банально быть вдвоём.        Сейчас Аарон мог признать, что боится потерять Кевина из виду. Боится, что когда-нибудь он скажет, что это все было ошибкой и никому нельзя будет об этом сказать из-за оков секрета. Будто если люди будут знать, он так не сделает. Это полный бред и он это знал, но не смог изменить свои мысли, как не пытался. Но Кевин заходил к нему в каждый свободный момент, отменял тренировки ради его экзамена, крался к нему в комнату ночью или утаскивал за собой на улицу и не всегда для поцелуев. Хватало лишь присутствия друг друга и разговоров ни о чем, что бы стать ещё ближе, чем есть. Кевин каждый раз доказывал, что не уйдёт. Когда он вскакивал на кровати от кошмара в доме Эбби, он его ловил и тихо успокаивал, когда то же самое случалось в общежитии – приходил посреди ночи сам. Он говорил «Я рядом. Я не исчезну»        Аарон верил ему не сразу, но кажется сейчас, когда на интервью его рука лежит на плече Тэи сжатая в кулаке, а на шее и по всему телу его собственные метки, веры становилось все больше.                                                  Дверь его комнаты немного скрипнула, порвав оглушающую тишину. Аарон не спал, ждал его. Целый день Кевин носился с папарацци и ходил по улице с Тэей, дабы привлечь всеобщее обозрение и камеры, чтобы вопросов по поводу их чувств не возникало, и спустя тучу часов, наконец, вернулся и первым делом заглянул к нему. Он не будет говорить, что ему это не нравилось. Кевин вошёл внутрь, тихо прикрывая за собой дверь и ступая в темноту, освещению одной настольной лампой. От того, что обстановка почти идентична, хотелось посмеяться, но когда Дэй приблизился, тот резко поставил указательный палец между их лицами, едва успев. - Ты руки мыл? - С чего вдруг ты заботишься об этом сейчас? Аарон много значительно скрестили руки на груди и сделал шаг назад. Это выглядело более комично, но все же он не собирается трогать того, кто обнимал и лепетал о своей жене, прокравшись на ночь глядя к нему. - Ладно, ладно.        - Кевин вдохнул, но поплелся к маленькому умывальнику в углу комнаты и быстро вымыл руки, заранее прополоскав рот. Он выключил воду и выжидающе глянул на Миньярда, подняв руки вверх. Аарон удовлетворённо кивнул и на него тут же накинулись с объятьями и поцелуями. Такими нежными, словно он извинялся, но темп не желал меняться. Тепло, медленно, мокро и почти невесомо. Движения губ и языков казались такими отдаленными, как будто они сами вышли из своих тел, как только увиделись. Язык Кевина оплетал его, завязывая в узел и заставляя тихо постанывать в чужой рот, совершенно забыв о словах, что вылетали в адрес жены на интервью. Аарон плавился в этих руках, плыл от сильного нажатия на талию и льнул ближе, будто хотел пройти насквозь. Он повел его к кровати, и до его уха только успело донестись чуть слышное «Побудешь тихим?» перед тем как он судорожно кивая, не потащил Кевина на себя.                             Аарону приходилось закусывать подушку, чтобы не закричать, перед тем как содрогнуться всем телом и медленно опуститься обратно на кровать. Грудь вздымалась чаще, чем нужно, но с Кевином так было почти всегда. Он упал рядом, притягивая к себе и поглаживая одной рукой по голове. Вскоре после этого ему все же пришлось потянуться за салфетками, ведь душа в комнате было не предусмотрено, однако переводя дыхание, эти моменты улетучились из памяти, накрытые волной жара и удовольствия. Неизвестно, сколько они лежали в обнимку, пока Миньярд лениво поглаживал исцелованный торс, еле передвигая пальцами и выводя узоры. Кевин будто знал, что он хочет что-то спросить, но не спешил и давал время, спокойно ожидая. - Кев. Он поднял голову, лежащую на груди, выше, почти упираясь в подбородок, будто мог его видеть. Хотя, так даже лучше. Аарон продолжал медленно выводить круги, когда Кевин дал знак, что слушает, погладив по голове. - Насколько ты доверяешь лисам? - Ты ведь и сам знаешь ответ. Монстры - как семья, остальные неплохие товарищи, конечно, не все. - Ты боишься рассказывать о нас из-за новеньких? - Я не боюсь,- парировал Дэй,- просто они... могут не понять. Или хуже. - Не думаю, что они способны на слив информации журналистам или что-то подобное. - Ты плохо их знаешь. - За некоторых я могу ручаться,- Аарон сам не верил, что говорил это,- Ретт, Скотт и Мелани. Но я не думаю, что остальные настолько смелы. Даже если они не боятся тебя... - Они боятся Эндрю,- закончил за него Кевин и Аарон почувствовал, как его плечи чуть расслабились. - Ты хочешь, чтобы команда знала? Да. Он хочет. Хочет обнимать на глазах у всех, хочет целовать, держать за руку, разговаривать ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, хочет, чтобы все знали, чей Кевин. Но он не скажет этого вслух. Аарон знал, чем они рискуют, знал, что Дэй согласиться после таких слов наплевав на здравый рассудок. Но он и правда, хотел этого. Не ради зависти, не ради удивленных лиц. Не только для Кевина эта команда стала семьёй, пусть он никогда этого не скажет.        - Хорошо. - Что «хорошо»? В смысле, я еще ничего не сказал. - Ты слишком громко думаешь,- невозмутимо ответил Дэй, сместив руку на талию,- я тоже этого хочу. Аарон не смог сдержать улыбки и поднялся на локтях, нависнув сверху. - Спасибо. Кевин поймал его губы и завлек за собой, сминая и раскрывая. Аарон с жаром подался вперёд, и чуть переводя дыхание, раскрыл рот, проникая в чужой языком, выбивая воздух из лёгких. Между поцелуями Аарон успевал даже говорить, пусть и задыхаясь от прикосновений. - Значит, я могу просто тебя поцеловать, скажем, за завтраком? - Да,- улыбнулся Кевин и прижал их лбами друг к другу,- в рамках башни тебе можно все. Кевин утащил его за собой, и Аарон удобно устроился на торсе, заложив руки за его спину, чуть теревшись носом, пока его мягко целовали в макушку. Аарон хотел бы остаться здесь, в односпальной, но до безумия уютной кровати, в комнате с ужасной звукоизоляцией, где нужно было говорить шёпотом, чтобы сосед ничего не слышал. Где освещением служила настольная лампа или свет фонаря в окне, которое забыли зашторить. В зимнем тепле одеяла, рядом с Кевином. Он понимал, что, скорее всего, такие встречи скоро прекратятся. На секунду он уже начал ностальгировать, как будто скучал за моментами, от которых так желал избавиться. Пусть не признать, что это было горячо и одновременно мило, нельзя. В его голову не раз закрадывались мысли о том, что тайна, даже если не рассеется – надоест. Что кому-то из них, в конце концов, не захочется играть в прятки, что им может стать все равно. Но такие мысли посещали голову только тогда, когда под боком не было Дэя и это сводило с ума. Казалось, он предаёт его. Будто на самом деле Ааронов Миньярдов двое, что лучшая его версия остаётся с ним, когда как старая, зашуганная и ужасная на вид – выходит только одинокими ночами. Он не мог от неё избавиться. Пытался. Пытался говорить с Бетси, писать, думать больше, когда есть время, но будто ещё сильнее себя зарывал. Он до сих пор писал в той ненавистной тетради, думал, что это поможет понять, зачем. Но такие способы были ни к чему. По-настоящему выдыхал он только в руках Кевина, во время их разговоров. Но это было неправильно, и он знал. Не сейчас. Он поговорит об этом с Бетси. Потом. Во вторник и возможно в среду. Пока он может, он будет тлеть в объятиях, прижимаясь щекой и думать только о том, как завтра заявит о них. Только об этом. Но видимо, Дэй был другого мнения и зашевелился в одеяле. Он уже раза два открыл рот, чтобы что-то спросить, но молчал. - Что? Кевин резко сел, подняв их обоих и чуть не столкнув Аарона со своей груди, но вовремя перехватил за руку и уселся в позу лотоса лицом к нему. - У меня вопрос. - Ты бы хоть предупредил,- вздохнул тот, и уставился на него. Было очевидно, что ему неловко, но Аарон не собирался гадать, упрощая задачу. - А ты... ну, помнишь, как себя чувствовал когда,- он на секунду замялся,- я входил в тебя? Аарон чуть не поперхнулся от неожиданности. Они это может и должны были обсудить, но не спустя столько времени. Такой скачок мыслей напоминал качели, но он уже сжился с этим понятием в своей голове. - Ты это с чего? Если переживаешь... все было замечательно. - Нет, не из-за этого. Я знаю, что я прекрасен. Кевин молча понаблюдал, как Аарон попытался сдержать смех и продолжил, чуть пнув его в плечо и продолжил. - Да я просто. - Ой, не надо Кевин. Ты бы не начал это «просто». Говори, люди обычно так делают. - Тогда сначала ответь. - Ладно,- он поднял руки вверх,- это было прекрасно. Будто из тебя выдергивают жизнь и возвращают назад. Высасывают воздух и дают еще больше. У меня никогда не было такого с девушками. Только с тобой. Доволен? - Я просто... тоже хочу. - Хочешь что?- нет, он не позволит себе сказать самому. Он должен вырвать эти слова, не рассмеявшись при этом от неловкости Дэя, который совсем недавно шептал ему на ухо приказы. - Да иди ты. Ты понял, о чем я. - Я хочу услышать это от тебя- прошипел Аарон наклоняясь ближе, делая голос наигранно томным, ещё больше вгоняя в краску. Но в конце концов Кевин не выдержал и сказал громче, чем следовало в тишине комнаты, где за стенкой сопел Мэтт. - Выеби меня, ясно? Я хочу, чтобы это был ты.        - Теперь да- заулыбался Аарон, понимая что покраснел сам. Хорошо, что этого не было заметно из-за тени на лице. Он оцепил руками крепкую шею и успел сказать в губы, перед тем как утянуть в мягкий поцелуй. - Конечно. Только не сейчас, попридержи коней до момента, когда будем одни. Ты не умеешь быть тихим. Утром Кевин не спешил вставать. Может в нем проснулась истинная личина совы, а может он просто понял, что можно не убегать из комнаты Аарона ещё на восходе, пусть в учебные дни он делал это реже. На удивление, комната Миньярда их обоих устраивала больше, Мэтт после учёбы сразу валился спать, а ждать пока Никки доболтается с Эриком было невозможно, как и угадать его режим сна. Но сегодня они никуда не спешили, не боясь быть замеченными. Будь что будет. - Пойду сделаю нам кофе, промурчал Кевин ему в грудь, которую до этого тщательно выцеловывал, и с трудом стек с кровати вниз. Аарон что-то буркнул в ответ и залез обратно в одеяло. Когда за дверью стало тихо, оно показалось невыносимо холодным, и он понял, что это конец. Он правда влюблён в Кевина Дэя. Он правда не может без него. Он правда сейчас на секунду расстроился, что тот ушёл из его объятий делать им кофе. Он расклеивается. Аарон хочет кричать об этом всему миру, но пока что может сделать только одно. Он сполз, вторя Кевину, с кровати и наскоро умывшись и растрепав непослушные волосы, направился в кухню. Но застыл в проходе. Кевин колотил по чашке, параллельно переговариваясь с кем-то из команды, и выглядел при этом чертовски красиво. Такое он мог бы сказать ему только, когда задыхался на крепком плече, распадаясь на части. Но это не отменяет факта, что чертовски красив он всегда. Пленяющее, будто затягивая за собой подобно пению сирен. Он перехватил блеск зеленых глаз, что устремили взгляд к нему, видимо, пялился все-таки долго, и нырнул в дверь. Аарон не смотрел по сторонам, стараясь делать вид, что все как всегда. Он взялся за свою кружку поверх руки Дэя и на секунду замер, вглядываясь в глаза и одновременно утопая в них, будто спрашивая «точно?». Не увидев протеста, он крепче сжал их руки и поцеловал. Быстро и мягко, чуть смяв губы, давая остальным увидеть достаточно, и насладится самому. В то короткое мгновение его рот чуть не расплылся в злорадной улыбочке, но он смог сдержаться. Аарон отстранился всего спустя секунду, но звук получился столь громким в оглушительной тишине, повисшей в комнате, что румянец выступил сам собой, пусть и ненадолго. - Спасибо,- полу шёпотом сказал Аарон и выцепив чашку из чужих пальцев, медленно и безумно спокойно прошествовал к столу, где, как оказалось, сидели почти все, включая и Эндрю. Аарон благодарил не только за кофе. За то, что Кевин дал ему возможность дотянуться к нему, за доверие, за нежные и грубые прикосновения. За возможность тихо прокричать о них всему свету, состоящего из лисов. И Кевин это понимал. Он хороший актёр, настолько бесподобно играть безразличие, когда на тебя глазеют... Аарон мельком пробежался по толпе... примерно десять пар глаз, это сложно. У него самого чуть не лопнуло самообладание, чтобы не зацеловать его всего прямо у стойки. Дэй невозмутимо, слишком громко шаркая в этой тишине, подошел к соседнему стулу и уселся рядом, нарочито громко отпивая свой ужасный на вкус чересчур сладкий кофе, чтобы разбавить молчание. Но оно не могло длиться долго, и Аарон мысленно уже закатил глаза. Им снова придётся объясняться, снова отвечать на одни и те же вопросы и переубеждать заблуждающихся, что нет, это нормально и да, жена об этом знает. И да. Это нормально. Он не любовник, а Кевин не любвеобильный подонок. Может просто подонок, но это лишь иногда. Не сейчас и не по этой причине. - Так, и... что это было?- не двигаясь, начал Никки. Было очень заметно, как он скрывает улыбку, разумеется, она не предназначена для такого признания, когда для остальных они лишь любовники. - Может, скажете хоть слово?- подтолкнул Мэтт и Аарон краем глаза заметил, как он оборачивается на Эндрю,- а ты чего такой спокойный? - Ты знал?- опешил Ретт,- не думал, что вы расскажете. На этот раз удивился Скотт, сидящий с краю стола. - Погоди, а ты откуда узнал? - Это было очевидно,- пожал плечами Стивенс,- по крайней мере, вначале. Да, Никки? - И правда... так погодите,- Никки сделал руками круг в воздухе и Аарон понял, что до их публики начало доходить,- но... ты женат Кевин. Что все это значит? Аарон еле сдержался, чтобы не застонать от безысходности, но все же раскрыл рот и вперемешку с Кевином рассказал всю ситуацию. В который раз. А это начинает надоедать. Благо в кухне в такое позднее время и выходной день находились все, кроме Джека и Дэн с Элисон. С самого утра, как оказалось, они решили пройтись по магазинам, а первый снова пропадал где-то в качалке или у друзей. - Знаете что, я считаю, что это просто ужасно!- неожиданно подала голос Терри, что до этого молчала с подозрительно кислой миной,- это просто обман, то же самое, что вранье в лицо! - Ну, уж точно не тебе об этом говорить,- сострил Ретт,- кажется, это их дело, не так ли?        - Полностью поддерживаю,- отозвалась Рене,- в фиктивных отношениях с другими партнёрами нет ничего аморального, если оба в курсе. - Но это ненормально. - Митс, честно? Мне насрать с высокой телевышки,- отрезал Кевин,- Мел, ты хотела что-то спросить? Успешно проигнорировав возмущение Терри, Мелани повернулась к Эндрю, что не проронил ни слова с самого начала этой пьесы. - Мне больше интересно, когда узнал ты. И когда понял. Кому-то покажется, что это два одинаковых вопроса, но Аарона мучал второй уже неделю. Он понял, что и Эндрю и Нил догадались давно, по крайней мере, про его чувства. Как и Никки, который причитал над чашкой утреннего чая. - Ты никогда не смотришь на других,- подал голос Эндрю,- на Кевина ты смотрел каждый раз, когда он появлялся в поле зрения. И как вы смотрели друг на друга. - Наблюдать за вашими душевными терзаниями от третьего лица – отдельное удовольствие,- встрял сбоку Джостен. Слишком много людей говорит в одно время.        - И как я мог пропустить этот момент? – продолжал Никки,- я ведь знал, что вы испытываете друг у другу... мой радар снова сбился. Когда это хоть произошло? - Э, помнишь, как ты интересовался, чем я так долго занимаюсь в туалете? На свадьбе. - Чего?- не понял Хэммик, но под натиском чужого взгляда оцепенел и спустя секунду по комнате разнесся в крик,- тогда? Как это могло быть так давно!? - Ты сдаешь позиции, кузен,- прокомментировал Эндрю, прижимаясь плечом к Нилу, на лице которого появилась отцовская ухмылка. Сегодня его братец разговаривал больно много и больно весело для своего обычного состояния. Но они поговорят об этом потом. Недаром они почти не разговаривают вне сеансов. - Ты ведь сам кривился на них,- напомнил Хэммик, кивнув на сладкую парочку. Аарон не желал оставаться среди всех этих обсуждений и пока никто не напомнил, что именно Аарон боролся за свою девушку долго и мучительно для обоих, поднялся со стола и медленно вышел прочь. За закрытой дверью послышались шаги, а потом она вновь отворилась, и показался Ретт. Аарон почему-то замер посреди коридора, не шевелясь, будто ждал, что он скажет, но из его рта слова вылетели быстрее. - Почему ты это делал? - М? - Почему помогал? Ты не знал, что происходит. Брюнет выдохнул и облокотился на стену за собой. - Я и не знал, что конкретно происходит. Просто... когда что-то непонятно, нужно говорить. У меня не было времени разговаривать. Я хотел дать немного тебе. - Но почему? - Не знаю,- он пожал плечами,- может, у меня просто синдром спасателя? Я вижу в тебе себя, Аарон. Именно тебя. И хочу помочь, как когда-то просил ее сам. - Ты... расскажешь, что случилось? - Пойдём,- махнул рукой Ретт и, увидев замедление, сжал его плечо лишь на секунду,- думаю, он справится. Ретт делил комнату с Джеком, так что можно было не бояться лишних ушей. Аарон не понимал, почему вдруг решил вникнуть в лор семейства Миллеров и в какой момент стал близок с ними обоими, но любопытство брало верх. Он вошёл в небольшой коридорчик метр на метр и свернул за Реттом направо – в его спальню. - Добро пожаловать,- развёл руки тот и демонстративно сделал шаг в сторону,- осматривайтесь. Его комната выглядела так, словно половина аксессуаров ему перепала от старшего брата, причём Никки. Они и правда похожи, по крайней мере, вкусом в музыке, судя по развешенным постерам и пластинкам на стенах. Откуда-то с полки свисала гирлянда, на окне покоился плед. Все это напоминало норку подростка, которому, наконец, разрешили иметь свою комнату, что, скорее всего так и было. Взгляд Аарона зацепился на множество фотографий в рамках, расставленных то тут, то там на полках, столе, тумбочке. Ни на одной из них не было его самого. Скотт рядом с отцом, держащим оружие, молодая женщина на черно-белом фоне, наверное, мать. Два маленьких мальчика стояли и с улыбками до ушей, держа в руках шоколадные монетки, с наполовину слезшей золотой обёрткой. - Я и Скотт. Не похожи, правда? - Улыбки те же,- прокомментировал Аарон, заостряя внимание на фотографии, относительно недавней, но обугленной на концах и чуть порванной. На ней Ретт был почти таким же, как теперь, обнимал рядом стоящего парня за талию и улыбался так счастливо на фоне какого-то фонтана, что чувства спутать было нельзя. - А это Дилан. Больше информации он не обнародовал, но вдохнул гораздо быстрее, чем до этого. Аарон понял, кто это, но дал возможность Миллеру взять фото с верхней полки и с минуту на неё смотреть, подбирая слова. - Когда мне было шестнадцать, я уехал в Венецию к своему другу, что бы учиться в колледже, там и встретил его. Я... так себя корил. За то, что что-то чувствую. В моей семье не принято было чувствовать, только чётко и по делу. - Ты говорил, что пытался бороться с собой,- тихо напомнил Аарон. - Пытался,- кивнул он,- но этот способ явно ужасен. Я заставлял себя спать с девушками. Тогда я уже начал влюбляться в Дилана, и в голове был только он. Именно он показал мне, что можно любить не только через силу. Можно чувствовать себя хорошо, а не «нормально». Можно просто любить человека. - И где он сейчас?- с опаской спросил он, надеясь на хороший ответ. - Мой отец... он пристрелил его. Дилан пытался сказать мне, что за ним слежка. Он хотел защитить меня. Но тогда я был на него зол. Из-за какой-то мелочи. А сейчас он мёртв,- еле слышным голосом сказал Ретт, все сильнее погружаясь в воспоминания,- фото чуть не сгорело. Это единственное что осталось,- дрожащий палец провел по защитному стеклу рамки,- остальные сгорели или разорваны. Этот человек не был моим отцом никогда, как и для Скотта. Но теперь он гниет в могиле так же, как и моя мама. - Ты... убил его? В ответ Ретт лишь покачал головой. - Не я. Его упекли за решётку на пожизненное, и этого гомофобного подонка насмерть забили другие сокамерники. Жаль, что это слишком лёгкая для него смерть. Аарон молчал. Он вглядывался в яркую фотографию, о истории которой могли служить только потрёпанные углы. Но внутри все сверкало и переливалось. Улыбки на лицах, долгий взгляд Дилана на Ретта, что во вселенной этой маленькой карточки длился вечно. Для него он ещё жив. Он просто не здесь. Где-то далеко, может, вернулся домой к любящим родителям. Но он не мёртв. Фото делают, чтобы запечатлеть моменты. В этом была целая бесконечная жизнь. - Это случилось год назад,- подал голос Ретт, немного приходя в себя и снова проведя по голове Дилана пальцем, отставил обратно на полку,- мы не смогли поговорить. - Я понимаю, к чему ты. - Надеюсь, Аарон. Я пережил слишком много недосказанностей, чтобы видеть, как кто-то не смог поговорить. Это сложно. - Ретт,- он дотронулся до опущенного плеча и тот дернулся, как от электрошока,- спасибо. Ты и правда, купидон. Миллер вновь улыбнулся. Чисто, лучезарно, будто бы только что не рассказывал о самом болезненном в своей жизни. Он потрепал того по волосам и ещё раз сверкнув улыбкой, вышел прочь, так и не заперев дверь и оставив Аарона смотреть ему в след и... И восхищаться. Он восхищался такими людьми. Которых сломали, убили, потом воскресили и добили с новой силой, но не добрались до их сердца. Аарон чувствовал себя ничтожно слабым, но после таких историй ему становилось ещё хуже. Люди сильнее его. И Ретт был одним из таких. Как и Никки. Ни один из них не сломался. Они продолжали весело переговариваться, пить, шутить и плевать на то, что их хотят заткнуть. Ему захотелось ударить себя за то, что одергивал их обоих на улице, когда те начинали громко веселиться. Шутки и маска радости – их выход остаться на плаву, но они не просто качаются на волнах, они плывут. Помогая другим, они снова и снова гребли к далёкой суше, став на которую, наконец, почувствуют себя живыми. Аарон восхищается ими двоими и одновременно чересчур им завидует. В тот же день он ненадолго исчез. Вернулся спустя час и поставил на стол своей комнаты небольшую камеру. Она была не сильно дорогая, но приличная, это стоило того. Разобравшись с кнопками, он навёл объектив на первое, что попалось в кадр: Кевин с растрепанными волосами без футболки и в пижамных штанах, стоящий в проходе с двумя чашками чая в руке. Аарон улыбнулся и быстро нажал на большую кнопку в центре. Щелк. - Первый момент.

***

Щелк. Аарон оторвавшись от конспектов, обернулся и заметил Кевина, держащего камеру. - Что?- невозмутимо спросил Дэй, всматриваясь в маленький экран с получившейся фотографией: Аарон сидел боком на диване, подмяв под себя плед, и писал что-то в тетради, удерживая её на коленке,- я хочу и это запомнить. - То, что я учусь постоянно необязательно каждый раз фотографировать. - Момент номер пять...- пробурчал Кевин себе под нос, подписывая фото в экранчике. Аарон закатил глаза и ничего не ответил, но не улыбнуться не смог. После утренней тренировки, на которую Кевин еле как встал, и Аарону пришлось его тормошить, оставалось еще немного времени до того, как он снова сядет в машину к Эндрю и тот повезёт его к Бетси. Аарон продолжал копаться в голове, разрывать и перебирать воспоминания, но как минимум одна проблема боязни не взаимности чувств, отвращение, кризис и страх разоблачения с недавнего времени стали улетучиваться. Кевин до сих пор не делал слишком резких движений, ждал одобрительного взгляда. Во время кошмаров он не давил, а только нежно прижимал к себе и гладил по голове. Он не целовал в губы, знал, что в моменты паники риск возвращения былых мыслей более вероятный. И он был ему благодарен. Очень. Аарон думал, что, скорее всего, такая забота, внимание, такой Кевин продержится недолго. Думал, что ему надоест его слушать, надоест принимать и хвалить за банальные мелочи, за которые даже он сам себя не мог хвалить. Ему было бы противно говорить «молодец» самому себе за мелочь, но Кевин не делил поступки, просто говорил. Всегда. Когда Аарон сдал экзамен, когда стукнул двадцатый день чистоты, когда выгибался под ним и дрожал на грани оргазма. Аарон был молодец, умница, самый лучший, самый красивый. Всегда. Аарон не верил этим словам, но чем чаще Кевин это повторял и как, верилось все сильнее. И пусть, чтобы поверить окончательно ему понадобится вечность. - Что ж,- Бетси закрыла за ним дверь и отправилась открывать окно настежь,- в прошлый раз ты сказал, что тебе становится легче в холоде,- пояснила она и Аарон кивнул. Добсон протянула ему кружку какао и села в кресло напротив. Он уже давно заметил, что она перестала демонстративно записывать в блокнот свои наблюдения, видимо, поняла, что таким образом делает ещё хуже. - И как твои дела? - Не срывался,- для него это было вместо «нормально» и Бетси уже привыкнув, кивнула. - Есть что-то, что ты хотел бы обсудить? - Вообще да. Не знаю, как начать. - Просто начни говорить, что в голове,- улыбнулась Добсон и отпила какао,- я умею сопоставить разбросанные кусочки пазла. Что ж, хорошо. Если она так хочет послушать бессвязные речи – пожалуйста. - Я... не думал, что все станет хорошо и радужно с Кевином. Просто, кажется, будто все должно было наладиться. Во мне. Он хвалит меня, любит, просыпается по ночам, когда у меня паническая атака и все, что я могу сделать, это ткнуть в его контакт в телефоне, он терпит мои истерики из-за мелочей во время плохого настроения. Он слишком хорошо относится к тому, кто до сих пор ненавидит себя. Он... говорит «ты умница»,- он чувствовал, как глаза начинают наполнять слезами. Так было каждый раз, когда до его ушей доносились такие слова. - Но я не перестаю принимать таблетки. Не перестаю отводить глаза от еды. Да, я начал немного есть, но почти каждый раз я себя заставляю. Когда мы жили вместе, меня приходилось держать за руку все время завтрака, представляю, как ему было неудобно. Я не могу смотреть в зеркало, видя там высохшую и обдолбаную версию себя со следами уколов на венах. А он их целует. Я... я не понимаю, зачем ему я? Я не мог заслужить этой заботы. Аарон замолчал, словно переваривая все сказанное, что не рисковал сказать раньше, но Бетси не дала ему увязнуть в себе.        - Знаешь,- мягко начала она,- ты на верном пути. Ты ещё в процессе принятия себя, но благодаря Кевину и его словам, ты чувствуешь себя лучше, даже если считаешь это незаслуженным. Моим словам о том, что ты всё это заслужил, ты не поверишь, что неудивительно, поэтому, могу просто сказать, что ты... начинаешь думать о себе в хорошем свете. Немного, но это уже начало. - Если не пить таблетки и не видится с ним, я почувствую себя почти так же, как до них. Это ведь ненормально. - Нормально то, что ты стараешься держаться человека, который способен вытащить тебя из ямы, а таблетки лишь помогают протянуть руки.              Протянуть руку        - А если... ему надоест? Если он плюнет и не возьмёт мою руку? - Даже если такое и случится, это будет не сейчас. Я видела вас с Кевином на тренировках недавно. Из наблюдений: ты стал менее дерганым, а он – более мягким. Я не могу говорить наверняка, но если вы оба будете тащить друг друга, выберетесь вдвоём и сможете построить здоровую связь. Начало уже есть. Аарон усмехнулся про себя. До него начало это доходить ещё в туалете раздевалки, во время ненавистного зимнего банкета, когда он лежал именно в руках Кевина. Когда именно он не оставил его, а успокоил, отнёс в башню и уложил в постель, ещё и поговорив с утра. - Ты ведь знаешь, что у меня был рецидив. Тогда на банкете, я говорил. - Да. - Дело в том, что... это было не особо удивительно. Таблеток тогда у меня не осталось. Не буду заставлять тебя считать, просто скажу: две недели. И она поняла. Поняла, почему он не жаловался, почему так интересовался следующим курсом. Её глаза на мгновенье потускнели, но вскоре снова приобрели жизненный оттенок. - Спасибо, что сказал сейчас,- выдохнула она, и в голову ударило громадное, наверняка ещё и накаченное ядом, копье вины. - Прости. - Ты не должен извиняться. Скажи только, сколько максимум ты выпивал таблеток за последние месяцы? - Где-то три. До четырёх не доходило,- слова пулей слетели со рта и удалились о белую стену кабинета. - Я знаю, что это ужасно. Просто, что я могу сделать? - Ты хочешь искупить вину передо мной, за то, что делал больно себе. Это не было вопросом, и Аарон пожал плечами. - Я ослушался прямого наставления. Бетси как-то очень понимающе на него посмотрела, но ничего не сказала, давая время передохнуть. Но когда часы пробили половину, снова отпила и сказала: - Думаю, сейчас ты способен на воспоминания, но если нет, я не буду давить. - Просто скажите, что надо вспомнить,- поднял на неё взгляд Аарон, начиная раздражаться этой уклончивостью. - Когда ты впервые заставил себя избавиться от еды? Как и почему это произошло? Миньярд молчал и смотрел на нее в упор, размышляя, может ли он вообще произносить это вслух. Если она говорит, что может – он постарается ей поверить. - Из-за матери. Впервые, когда мне было пятнадцать. Тогда я украл у неё таблетки, слишком много, чтобы остаться незамеченным. Она заставила меня их выблевать. Заперла меня в ванной и не выпускала сутки, пока я не преодолел боязнь рвоты и приход, и меня не стошнило. Только тогда она дала мне поесть, после чего избила. Да, если так подумать, с ванными у меня не самые лучшие воспоминания,- он попытался разбавить обстановку, но Бетси сидела молча, прожигая его взглядом. Он знал, что сейчас она записывает в мысленные заметки эту историю и жаждет покопаться в ней побольше. - Потом я начал смотреть в зеркало и понимать, что такое уродливое тело нужно наказать. Мать всегда так говорила, когда била. А потом, я просто перестал есть. Сначала постепенно, но как-то резко перешёл на голодовку. Это прошло, мать мертва, я нашёл брата, команду, Кевина. Но все ещё меня тошнит при виде еды и в большинстве случаев, она просто не лезет в рот, если не дать мне руку. Хотя, тогда большая вероятность, что руки у этого человека не останется. После... банкета. Я перестал пить по две и больше за день. Не знаю почему, но я хочу услышать это сраное молодец, когда говорю, что не принимал. Странные фетиши, да?        Аарон непроизвольно хихикнул и уткнулся головой в ладони, лежащие на коленях. - Но он скажет это в любом случае, я то знаю. Он меня любит, а я не понимаю, как можно.               Какао в чашке стремительно кончалось. Тик за тиком, глоток за глотком, время близилось. За выжиманием всего грязного белья Аарона на стол, он и не заметил, как часы пробили, оповещая о конце встречи. Он почувствовал облегчение, когда поднялся с кресла. Он оставит это белье вонять тут, в кабинете, до следующей недели. А пока, может об этом забыть. Оставить мать, таблетки и ванные здесь.        Он хотел. Но, кажется, оно приросло к нему намертво.        Войдя в свою комнату после машины Эндрю, Аарон заметил Кевина на своей кровати, увлечённо смотрящим запись матча, что видел наверняка миллионы раз. Он чмокнул его в щеку и, не отвлекая, поплелся в ванную, с желанием только умыться и поскорей провалится в любимые объятия после тяжелых разговоров. Кевин ждал в его же спальне каждый вторник, без исключений. Часто, приходил и по средам. Он знал, как слаб он бывает после промывки мозгов, знал, что лучше всяких слов и расспросов будет просто обнять и укрыть одеялом.        Голова гудела от заполнивших её мыслей. Как будто раньше они тоже были в ней, но сейчас стали в разы больше и стучали по коре головы, грозя проломить. Он с трудом дошёл до умывальника и чуть не упал, когда взгляд нечаянно метнулся вперёд- на отражение. Это было не просто ужасно. Волосы растрепались и напоминали спутанное кубло, синяки на бледной коже выделялись особенно большими и выглядели болезненно. Скулы впали, как и остальная кожа на теле, её словно выкачали пылесосом или вакуумом. Бледные губы, искусанные до крови и обветренные на холодном зимнем ветру. Он мечтал о том, чтобы потерять вес, давно. Но сейчас, видя себя в отражении, просто отказывался воспринимать картинку. Он не настолько худой, каким был ещё осенью, но все ещё его вид был полным непотребством. Аарон не понимал, как Кевин мог вообще на него смотреть. Как мог целовать это? Глаза переместились к мелким точкам на сгибе локтя, простирающиеся до самого запястья. Он знал, что такие есть и на второй руке, но уже меньше, как и на обеих ногах.        Перед глазами встала знакомая картина, преследовавшая его сны. Плитка, облупившаяся и треснутая от ударов кулаками, ржавая ванна, в которой было страшно мыться, не подхватив грибок, такая же плитка на полу в ужасный голубо-белый квадрат, грязная и в подтеках черт знает чего. Но сознание разделялось на этом моменте. Прокручивало поочередно: сначала мать, толкающую его туда, ожидая звуки рвоты, а после - Эндрю, закрывающего за ним хлипкую дверь, что он потом пытался выбить.               Дыхание переставало быть четким. Все быстрее и быстрее. Все чаще. Сердце не останавливалось. Каждый удар отдавался по всему телу. Ноги резко перестали держать и перед глазами фигуры матери и брата зашатались, словно картонные. Он рухнул около умывальника на колени и попытался куда-то деть руки, чтобы вновь не избавиться от боли знакомым способом, но они дрожали слишком сильно. Дышать стало труднее, будто сзади намотали Анаконду.               Аарон был на грани истерики. На грани паники и крика. Но дверь резко распахнулась. Силуэт Кевина, безумно размазанный появился перед ним, стирая остатки прошлого и на мгновение вгоняя в ступор. В следующее он уже кое-как обхватил его шею руками и повис на ней, вжимаясь в родное тепло. Кевин что-то говорил, успокаивал и прижимал к себе, но Аарон слышал лишь отдалённые звуки. Сил хватило только чтобы выдавить хриплое «молчи» и уткнуться носом в шею. Когда хватка стала ослабевать, руки Дэя подхватили его с холодного пола и медленно понесли к кровати.        Воздух сменился, когда тело почувствовал тёплый плед и мир вокруг стал погружаться. Он сидел, закрыв глаза, и боялся их открывать, вцепившись в широкую мягкую ладонь и переплетя пальцы с такой силой, что мог сломать. - Тише, тише,- Кевин гладил его по голове и дрожащей спине свободной рукой, заземляя своей тяжестью и теплом. Аарон начал приходить в себя и раскрыв глаза, едва не ослеп. Он и забыл, что на улице уже темно и лампу на столе Дэй включил ещё до его прихода. - Хочешь лечь?- тихо поинтересовался он, продолжая монотонные движения, от которых клонило в сон, и Миньярд слабо кивнул. Голова оказалась на подушке, но сама сместилась ближе к соседней, утопая в пледе, чужих руках и запахе корицы. - Прости,- спустя вечность он смог наконец сказать слово, что так долго вертелось на языке,- я доставляю кучу проблем. - Заткнись и закрой глаза,- отрезал Кевин и добавил мягче,- тебе нужно выспаться. Он чисто физически не смог поспорить.

***

На следующий день голова продолжала раскалываться, но, не смотря на уговоры Кевина, он явился на утреннюю тренировку со всеми, захватив банку аспирина, кроме таблеток, выписанных Бетси. Аарон не пытался понять, что конкретно побудило воспоминания вырваться наружу, если погрязнет в этом слишком сильно он не сможет не то что играть, а и слушать разговоры и лекции. Впрочем, на парах он засыпал и клевал носом, полностью игнорируя усталость все утро. Он выпил уже две чашки крепкого кофе, но от этого бодрости не прибавилось. Он не понимал, как должен будет ехать к Бетси на совместный сеанс, не хотел вновь говорить. Размышляя над этим всю последнюю лекцию и пропуская мимо ушей преподавателя, он вынул телефон из кармана и открыл почти пустующий чат с Эндрю. «Отмени сеанс. Я сегодня не приду» Он не ответил, но Аарон понял что его услышали. Эндрю всегда все слышал. Мог не отвечать, но выполнить просьбу, конечно, если хотел. Они поговорят. Не сегодня, у него сейчас просто нет сил, но возможно, он сможет выцепить его у Нила на неделе. По крайней мере, нужно надеяться, что его станут слушать. Аарон глянул на часы. Пара закончилась с пять минут назад и до тренировки осталось не так много времени, и он снова пожалел, что пошел в медицину из-за такого количества лекций и семинаров. Нужно еще кофе, раз уж энергетики он пить перестал. К вечерней тренировке в голове наконец стало что-то прояснятся, может благодаря таблеткам, а может и кофеину. Этот дуэт всегда срабатывал, когда нужно было прийти в себя и не заставлять других думать над своим состоянием. Конечно же, без косых взглядов и упреков не обошлось, не все новенькие могли свыкнуться с мыслью, что Кевин подходит к нему на перерыве, которые сам же и устраивает, не чтобы вылить ряд оскорблений за игру, а ради вопросов «Все ли в порядке?». Но после того как Аарон выругался на Терри, болтающую больше остальных, и чуть не припечатал ее к плексигласовой стенке, разговоры немного поутихли. Впрочем, Аарону было плевать, что болтают у него за спиной, его бесило то, что эта неугомонная помешанная на Кевине девка возомнила, что может с ним говорить и в чем-то упрекать. Все это время, что они скрывались, приходилось печатать сообщения, украдкой переглядываться в раздевалке, ненароком касаться в коридоре на выходе, вместо простого вопроса. Поэтому когда Кевин стал, не прячась, интересоваться его самочувствием, подходя так близко, что перехватывало дыхание, Аарону понадобилось время, чтобы привыкнуть. Выйдя из раздевалок на улицу, где небо было светлее, чем в другие вечера, Аарон шепнул Дэю, что скоро будет и шагнул на придорожную тропинку у дороги. Он еще в первый раз запомнил недолгую дорогу и мог частично ее воссоздать, но после еще десятка таких походов спокойно шел по темной улице, не боясь заблудиться. Он свернул с основной дороги спустя полчаса и пошел по тропинке, где в деревьях прятался маленький бар. Ему нужно выдохнуть, но пить он не будет. Аарон давно не заходил сюда, однако Скотт тогда оказался прав. Уже к пятому его приходу, бармен и некоторые постоянные посетители с ним здоровались, а когда он был в настроении, могли даже перекинуться парой тройкой фраз. Это было странно и непонятно, по-новому. Непринужденно разговаривать с кем-то где угодно кроме университета казалось чем- то запретным, хотя никто и не думал это запрещать. Но тут все было иначе, только эта причина была в голове, когда Миньярд в очередной раз шел сюда извилистыми путями. Другой, пропитанный терпким, старым алкоголем и потом воздух, запах дуба и ели, веточку которой вставляли в напитки. Другие люди, отчаявшиеся, веселые, мудрые, конечно, не все. Другой мир, в котором, если заговоришь – тебе радостно ответят. Где нет ненависти, боли, только доброжелательные старые товарищи, рады новой компании, душевным разговорам и воспоминаниям. Тут было по-другому. Первый выстрел. Второй. Третий. Аарон подсознательно продолжал считать количество выпущенных в мишень пуль. Это каким-то образом успокаивало, давало передышку. Мысли сосредоточены лишь на числах и только на них, он не мог думать о чем либо другом. С каждым выстрелом сознание отдалялось от тела все дальше, отпуская вихри эмоций и оставляя лишь холодный бесстрастный расчет. - Так ты все-таки ходишь сюда. Сознание резко втянули назад. Аарон обернулся на усмехающегося и самодовольного Скотта. Как всегда в своих шипованных браслетах, кожаной куртке и карандашом под глазами. - Сколько времени у тебя уходит, чтобы навести этот марафет?- раздраженно, но без злости спросил Аарон и отложил револьвер на стойку. - Не переводи тему. Так, почему ты здесь? - Надо освежить голову. Скотт молча кивнул и, поняв намек, взял свое ружье и встал рядом. - Не против компании? - Будто у меня есть выбор,- бросил Аарон и под смешок Миллера сделал очередной выстрел. - Ты здесь из-за новостей о Кэсс? У Аарона пошла дрожь по телу от этой фамилии, и кажется, он это заметил. Совсем недавно выяснилось, что она скончалась. Повесилась в своей спальне. Но на нее было плевать, важно только то, с каким лицом Эндрю ходил в тот день, когда это стало известно. Как всегда, с непроницаемым, но глаза говорили совершенно об обратном. Было неясно, что конкретно он чувствует: жалость, боль, ярость? Аарон чувствовал только гнев и желание самому всадить ей нож в живот, но она сделала это сама, слишком легко. - Мне на нее плевать,- почти честно сказал Аарон,- мне было не плевать только на ее отпрыска. Скотт ненадолго умолк, переваривая ответ, но после пятнадцатого выстрела подал голос. - Я… пойму, если ты не захочешь отвечать. Но я хочу знать, каково это. Убивать того, кто причинил вред твоей семье. Аарон и правда не хотел отвечать, другому бы он никогда не ответил. Но почему-то он мог верить этим двоим. Может, чувствовал своим долгом наладить их треснувшие отношения, как когда-то и до сих пор не может привести в порядок свои, а может, в нем стал просыпаться врач. - Почему ты спрашиваешь? - Просто. - Это из-за Дилана, да? Скотт уставился на него в изумлении. Значит, Ретт не рассказывал. Миллер с минуту разглядывал его лицо, будто пытаясь прочесть, но когда Аарон неожиданно спустил курок в стену, сделав его громче, он пришел в себя и кивнул. - После того, как он уехал, встретились мы только в суде. Давали показания против отца, пока мать проклинала нас обоих. До того, как снова его увидеть, я думал, что ненавижу его, но когда мне позвонили и сказали, что случилось… я не знаю. После вынесения приговора мы все же поговорили, он рассказал мне, кем приходился ему Дилан, чем он занимался три года. Но я все думал, о возможности его убить. Этот человек никогда не был мне отцом,- после этих слов в голове пронеслись и слова Ретта, острое дежавю и синхронность их мыслей было до страшного схожим. - Когда я увидел, что сделал этот говнюк с моим братом, через что заставил проходить… у него просто не было лица, понимаешь? О, Аарон очень хорошо понимал. Поэтому слова вырвались раньше, чем он успел себя заткнуть. - Он был статуей. Неизвестно, что внутри, внешне не было никаких эмоций. Но глаза… в них читалось все. Да? Скотт смотрел так, словно знал его минимум вечность. Он понимал, что значит, хотеть убить ради брата. Понимал, каково пытаться восставить связь, когда тебя даже не отталкивают, а просто игнорируют, находясь в своем маленьком мирке. - Да. - Я не помню, сколько всего сменилось в моей голове в тот короткий промежуток от непонимания и до слепой ярости. Отрицание, шок, думаю, даже сидя в полицейском участке, я не до конца осознавал, что происходило в жизни Эндрю до этого. До сих пор я могу лишь представить, но не буду. Когда ты чувствуешь ломающийся под тобой череп, в голове становится пусто. - Ты жалеешь, что убил его? - Ни капли. Я бы убил еще миллионы раз, но жизнь одна. Если бы меня не оправдали и я бы сел в тюрьму, все равно бы не пожалел. - А я жалею, что не убил его сам. Тогда, в суде. - Поэтому ты убиваешь его здесь?- кивнул Аарон на дырявую мишень и ружье. - Да. А ты, опять и опять - его. Аарон не стал спорить. Поднял револьвер и выстелил в голову мишени. Опять. И опять. Скотт прав, единственный способ ненадолго перестать себя винить в том, что его не было рядом, это представлять на месте контура человека на бумаге с цифрами – Дрейка.

***

Спустя четыре дня Аарон так и не говорил с Эндрю. Нужно было время обоим разобраться или смириться. Просто принять ситуацию, даже тем, кто ее не достоин. Он молча взирал на Кевина, собирающегося на ночную тренировку и мысль, что крутилась на языке вот уже час, наконец сорвалась в тишину спальни. - Я хочу поехать с вами. Эндрю же вас отвезет да? - Хочешь с ним поговорить?- задал вопрос Дэй, уже зная ответ. - Да. Мы ведь отменили сеанс и… - И еще ты хочешь поговорить без лишних глаз,- закончил за него тот и Аарон кивнул. - Тогда идем,- Кевин развернулся и зашагал к выходу. Он не смог бы описать нечитаемые лица Эндрю и Нила, когда они завидели нового пассажира, но ни слова не сказали. Впрочем, он и не ожидал, что его брат заговорит без причины. Ему вновь пришлось лицезреть руку Эндрю на чужом бедре, но сейчас это волновало его меньше. Он и не знал, о чем конкретно хотел поговорить. Логичный ответ напрашивался сам собой: то, о чем не скажешь Бетси. От нее не должно было быть секретов, но они неминуемо оставались, и Аарон хотел бы держать их таковыми как можно дольше, уже не надеясь, что они уйдут с ним в могилу. Он и не заметил, как опять начал царапать руку, пока Кевин не отобрал ее и не переплел пальцы. В тишине они доехали до корта и лишь на мгновение вдохнув свежий воздух, зашли в холодное помещение. После тренировок и матчей оно казалось весьма душным, но еще перед решающим матчем с воронами Аарон ощутил прелести ночных вылазок на корт. Конечно, тогда ими всеми движила только победа и мало кто обращал внимание на отопление в мае. Однако сейчас, в январе, в размеренной обстановке, сидя на холодной лавке, воздух чувствуется очень отчетливо. Эндрю, как и ожидалось, переодеваться не стал, и Аарон направился вслед за ним на трибуны. Он не стал ждать, пока он сядет, набегавшись вверх-вниз по ступенькам. Если Эндрю станет интересно, он сядет рядом, это будет сигналом что он не прочь и поговорить, а если нет, Аарон просто понаблюдает за игрой. Принуждать или уговаривать Миньярда было бессмысленно, да и сам Аарон устал это делать. Спустя минут двадцать в стену ударился первый мяч и Нил, поймав его на отскоке, кинул в ворота. Кевин что-то сказал, но слышно ничего не было, поэтому внимание переключилось на гулкие картинки, пока он не почувствовал шевеление позади себя. - Почему ты пришел?- тихий и ровный голос Эндрю прозвучал за спиной, на один ряд сидений выше. - У нас не было разговоров на этой неделе. - Я думал, тебе нравится их пропускать. Но если хочешь поговорить, нужно это. Ему в шею ткнулось что-то холодное. Бутылка. Аарон, не поворачиваясь, взял ее и, повертев в руках, отпил и передал назад. - Как твои повязки? - Сегодня снял,- ему в руку вернулась бутылка,- как еда? Это было завуалированно и как всегда загадками, будто их кто-то мог подслушать, но Аарон даже затылком чувствовал, как Эндрю прожигал в нем дыру. Еще глоток. - Я начал есть. Пока этого достаточно,- бутылка снова у Эндрю. Этот разговор был странным. У них все диалоги не отличались изяществом и красноречием, но сейчас они будто пытались поговорить как старые знакомые. Как будто одноклассники, что не виделись десять лет и пытаются узнать что-то новое из жизни друг друга. Но это было так искренне. Без Бетси, без Нила, без Никки, команды, без ушей. Коротко, с ноткой неловкости, как на семейном застолье, но по-настоящему. - Так у вас с Кевином серьезно?- глоток и бутылка была передана ему. - Да. А ты признаешь, что между тобой и Нилом тоже все серьезно?- глоток и он поднял коньяк возле головы, не желая доставать до задней сидушки. - Да. Со стороны можно было подумать, что каждый не желает продолжать диалог, ведь ни один не развивал какую-то из затронутых тем дальше, но Аарон знал – им не нужно много слов. То, что они интересуются друг другом и их жизнями, эмоциями напрямую это достижение, о котором он потом обязательно расскажет Бетси. А может Эндрю успеет до него, имея с ней чат. Или это останется в тайне, ему было плевать. Они говорят, вне сеанса и по своей воле. Это было сравнимо с победой на «Формула Один». Или несравнимо ни с чем. Он еще не понял. С каждым вопросом в бутылке алкоголя становилось все меньше, и она бы закончилась, если бы не Нил с Кевином, подошедшие сбоку. Уже одетые, на чистом корте. И когда они успели все сделать? Эндрю молча поднялся и, не взяв с собой бутылку, видимо оставив до следующей тренировки, направился к выходу. Слова кончились. Ни Джостен, ни Кевин не задавали вопросов, ожидая приезда, потому махнув друг другу рукой на прощание, разошлись по спальням. Нил - в общую с Эндрю, а Дэй затащил его в свою. В глазах уже начало плясать, еще в машине при включенной печке Аарон понял, что пить в такой холод не очень хорошо, однако зайдя в отопленную комнату – то были цветочки, хоть виду он не подавал. Пока они наскоро помылись и оделись, пока чистили зубы двумя щетками, ведь Кевин предусмотрительно выделил ему место в стакане среди тонны своих баночек, но образ стал постепенно рушиться, когда забравшись в постель, они оказались слишком близко. - Ты что, пил?- чуть отстранившись, спросил Кевин,- это мой фирменный запах. - Алкаш. - Но заметь, пьяный ты. Аарон заметил. Он заметил и то, что Дэя гораздо реже нужно было тащить на себе из Райских Сумерек, что его запах водки стал прослеживаться не так часто. Аарон часто говорил, как его раздражает его пьянства, но не думал, что брошенные вскользь слова на него повлияют. - Ты ведь перестал так сильно пить. Почему? - Появился тот, кто меня слушает,- ответил он, будто это было очевидно. Аарон ненадолго умолк, но его мысли прервал Кевин. - Это не моя водка? - Коньяк, так что не переживай,- отмахнулся Аарон, но через секунду поднялся на локтях и уставился в зеленые глаза. - Без меня,- констатировал он. - Можешь попробовать,- Аарон облизнул губы и раскрыл рот, показывая язык. Он видел, как Кевин хочет этого. Видел его глаза, чувствовал возбуждение своим телом, жар, провисший в том коротком расстоянии между ними, но он сидел на месте и странно на него глядел. - Ого. - Что?- не понял Миньярд. - Ты становишься таким развратным, когда выпьешь. - Только с тобой,- он заерзал на чужих коленях и забрался выше, практически нависнув.        Язык начал заплетаться, поэтому Аарон бросил идею разговаривать и сам прильнул своими губами к его. Он целовал влажно, скользко. Слишком для него пошло и громко. Давал ощутить призрачный вкус алкоголя на своем языке, но сейчас он не хочет строить рамки. Только в этих руках он мог не скрывать эмоции и желания. Он потянулся к шее и только успел оставить розоватый след, как руки Кевина надавили сверху на талию, заставив прогнуться и оторваться. - Тебе нужно поспать,- пояснил Дэй, когда на него недовольно уставились,- потом расскажешь, как все прошло с Эндрю. - Много ты понимаешь...- заупрямился тот, но все же опустился на торс, уткнувшись носом в грудь и водя ним по ткани. - Прямо кот. - Подонок, ты пользуешься моим состоянием и тем, что у меня нет сил для удара,- пробурчал Аарон, глубже зарываясь в футболку Кевина. Последнее слово утонуло в тихом хохоте Дэя. Голову чуть качнуло, и он снова замычал. - И правда, кот,- он потрепал его по белоснежным волосам и чмокнул в макушку,- не переживай, я не буду тобой пользоваться пока ты пьян. - Было бы неплохо,- бессвязно буркнул он. - В следующий раз скажешь об этом перед тем, как напиться. Аарон не успел ответить. Сознание начало мутить и перед глазами все медленно поплыло, затаскивая за собой в глубокий сон. Спокойный, будто он мог быть другим в этих руках.              Аарон расклеивался на глазах. И как он мог его полюбить?