The way you just don’t stand a chance

Весь мир словно погрузился в спячку. Кромешная тьма не позволяла ничего разглядеть в помещении. Чужое мирное дыхание заполняло тишину, будто убаюкивая. Альфред спал на правом боку, повернувшись спиной к другу. Наверное, он видел уже Бог знает какой сон. Изредка до уха доносились звуки проезжающих машин, а людей на улицах не было. До того горящие фонари больше не освещали пространство, скрываясь за горизонтом. Прохладный бриз то и дело просачивался сквозь плед, забираясь под одежду. Кожу моросило, тело продрогло, а уснуть не получалось. Как бы Иван не ворочался, как бы ни старался укрыться с головой, не сворачивался калачиком - ничего не помогало. Неприятный озноб сковывал тело, из-за чего пальцы рук и ног замерзали, а кофта не согревала. Сквозь его же копошение прозвучал охрипший от дремоты голос, заставивший вздрогнуть от неожиданности: - Ваня? - блондин медленно перевернулся на левый бок, чтобы встретиться взглядом с русским, - ты ещё не уснул? Неловкость от того, что парень мог разбудить друга легла тяжёлым грузом. Иван дрожащими от холода пальцами натянул плед до подбородка, зарываясь в него, приглушённо отвечая: - Да, холодно просто. Помолчав немного без ответа, он добавил: - Извини, что разбудил, - парень смущённо усмехнулся, - это ужасно так мучиться, если честно. Послышалось цоканье и Альфред вдруг приоткрыл свой плед, придвигаясь немного ближе, не отрывая своего взора от друга: - Иди сюда.

Приглашение.

В темноте комнаты Брагинский не мог видеть лица блондина, однако чётко ощущал на себе его, несмотря на усталость, пристальный взгляд. Так смотреть умел только он. Русский замялся, незаметно для себя затаив дыхание. Будто не мог заставить себя последовать словам, сказанным ему. Хотя в подростковые годы они нередко могли засыпать вместе. Так что же сейчас случилось? - Идём идём, - мягко настаивал Джонс, подталкивая его, ещё ближе пододвигаясь. Таким образом, теперь он лежал близко к нему, ожидая, когда тот последует. Тихое, немного сбившееся дыхание, шелест простыней и одеяла, а после - продрогшее тело прижалось к Альфреду. Иван уткнулся носом в район его шеи, невольно ёрзая, когда, на удивление, обжигающая рука притянула его за талию ближе, поглаживая по спине. Словно успокаивая. Даже в холод ощущался жар его тела - немыслимо, как только Альфред мог так разогреться. Мягкий, невесомый поцелуй в его макушку вырвал Ивана из размышлений об их положении. Горячие руки крепко, с невыраженной заботой обнимали его, словно в целях согреть. Брагинский, шумно сглотнув, несмело положил руку на его спину, слегка сжимая ткань кофты. Второй поцелуй пришёлся в лоб, оставив после себя покалывание. - Теперь тебе теплее? - куда-то в волосы русского прозвучал вопрос. Ровное дыхание Джонса умиротворяло. - Мгм, - отозвался Иван, чувствуя, как начинает заливать краской лицо. И он не солгал. Потому что каким-то волшебным образом морозец стал отступать на второй план, ставя на своё место поднимающееся по венам тепло. Альфред одной рукой поглаживал спину парня, пуская по коже миллион мурашек, а второй зарылся в его волосы на затылке, немного оттягивая. Это... Заставляло плавиться. - Я люблю тебя, - хрипло пробормотал внезапно блондин, огладив бок Ивана. Нет. Нет, нет и нет. Здесь нечему удивляться, нисколько. Джонс уже не раз проговаривал ему эту фразу, так почему же сейчас он задрожал после этих слов? Вечернее лето. Долгожданные каникулы, 10 класс. Закат отливал на свежую траву оранжево-розовым светом, редкие гулкие крики детей, их беготня вселяли тепло в груди. Мать готовит на кухне ужин, приятный аромат витает в воздухе, задерживаясь в лёгких. Отец на работе. Сегодня, по плану, он задерживается. Тонкая игла воспроизводит ленивую мелодию, крутя вокруг своей оси тонкий круглый диск. Кажется, песня the beatles. Лёгкая, проникающая в сознание, будто говорящая, что всё будет хорошо. Знакомое тепло чужого тела покоилось рядом с собственным, а непринуждённые разговоры вызывали улыбку. - Бритни Спирс? Ну да, - Альфред звонко посмеялся, поднимая над собой музыкальный альбом американской певицы, - она ничего такая, не спорю. Брагинский невольно закатил от раздражения глаза. У этого парня, кроме этих мыслей, не было в голове ничего, походу. - Нет, серьезно, согласись же, - блондин ткнул пальцем на глянцевую фотку в журнале, где знаменитость была в довольно открытом наряде, завидев реакцию Ивана, - фигура ничего, да и личико тоже. Эти частые разговоры начинали выматывать. Русский подросток не раз ловил себя на мысли, что ему не хочется слышать такие слова от своего друга. Сердце сжималось каждый раз, когда Альфред на кого-то засматривался. Обычно это были девчонки. - Мне это не интересно, - буркнул Иван, отворачиваясь в противоположную сторону от парня. В конце-концов, своим ворчанием он не будет ему мешать. - Ты что, обиделся? Да ну тебе, - протянул нарочито сладким голосом Джонс, спохватившись потрясти друга за плечи. Иван лишь отмахнулся в ответ, уставший за весь день. Сегодня итак было много учёбы, надо готовиться к экзаменам. У них остался один год, скоро поступление, а тут ещё этот со своими заглядываниями. - Альф, отстань, а, - отмахнулся русский подросток, не имея желания продолжать эту пустую болтовню. - Ну прости-и, хочешь, чтобы я назвал тебя тоже симпатичным? - жалобно, но с надеждой в голосе спросил блондин. От нелепости этой фразы Брагинскому хотелось нервно рассмеяться. Неужели это так выглядело со стороны? Господи, это глупо. - Альфред, что за чушь ты несёшь? Прекрати уже, - с непонимающим видом отозвался Иван. Только он приподнялся с постели, намереваясь сменить пластинку на проигрывателе, как его крепко схватили за запястье, повалив обратно на кровать. - Эй! - от неожиданности вскрикнул Иван, когда над ним с притворно угрюмым видом нависли. Альфред опёрся на простыни руками по обе стороны от его головы, заглядывая прямо в глаза. - Не обижайся, - серьёзно произнёс он. Накатившее смущение не давало рационально мыслить. От их положения Брагинский не понимал, что ему делать. К нему находились слишком близко, на него смотрели слишком пристально, его, в конце то концов, прижимали к кровати. Вроде бы мальчики так не делают друг с другом? - Да всё нормально, Джонс. С этими словами Иван предпринял попытку вновь подняться, как на его грудь снова надавили, укладывая обратно. - Ну правда, не дуйся. Ты очень красивый, на самом деле, - надув розовые губы, блондин с виноватым блеском в глазах посмотрел на него. Чёрт возьми, это странно. Это до чёртиков странно. В следующий миг американский подросток наклонился к нему, чтобы чмокнуть в красную щёчку. Брагинский ощутил, как на этом месте остался влажный след. Кажется, прямо сейчас он умрёт со стыда. Или лучше провалиться под землю, чтобы его никто не видел. Что на этого, мать твою, подростка нашло? Мысль о том, что его назвали красивым. Нет, что его Альфред назвал красивым пульсировала в голове. На это бедный русский подросток не знал, что ответить. Как вообще реагировать. Когда их совместный просмотр журнала превратился в это? Никто особо не комментировал никогда его внешность. Да и сам он считал себя вполне обычным серым звеном общества. Единственное - гордость его глазам, это да. Но на этом было всё. - Джонс, перестань, я не сержу-усь, - прохныкал Брагинский, пытаясь отпихнуть от себя друга, который теперь осыпал его поцелуями. - Никакая певица не сравнится с твоей красотой, - продолжал повторять между чмоками Альфред, словно мантру. Это начинало немного напрягать, потому что странным образом Иван ощущал, как силы не хватает бороться, будто призывая подчиниться. Что за мысли? - Альфред! Ты слышишь? - всё никак не мог достучаться он до подростка, безрезультатно отталкивая от себя. - Извини, извини, извини, - быстро проговорил Альфред, вдруг мокро целуя друга в шею. Иван на мгновение завис, осознавая произошедшее. Место горело, а приятное тепло скрутило живот. Подросток мог видеть, как Джонс немного покраснел. В его глазах был лихорадочный блеск, а волосы слегка растрепались, падая чёлкой на лоб. Прерывистое дыхание заглушило тишину голоса. Альфред с широко открытыми глазами глядел на него, затем на шею - то место, куда прилетел поцелуй. Было ли это сделано намеренно или случайно? Непонятно.

...

- Я люблю тебя. Голос дрогнул, выдавая очаровательное волнение мальчика. Иван медленно поднёс руки к лицу, то ли в попытке закрыться, то ли протереть пелену в глазах. Словно всё это происходило в полусне, в отрыве от реальности. - Дурак. Русский подросток рывком к себе притянул растерянного Джонса, как бы обнимая. Теперь они лежали в обнимку. Альфред на своём друге. Лицо обоих было красным до предела, а учащённое сердцебиение чувствовалось на коже, когда их грудные клетки в унисон вздымались. Ком в горле немного душил, а слова не лезли наружу. Сознание было будто бы пустым. Касание, а в результате поглаживание по волосам вернуло парня в реальность. Иван прочистил горло, но это не помогло убрать хрипотцу в голосе, всё ещё ощущая руку на своём боку: - Да, я тоже. Тихий смешок слетел с губ и Брагинский макушкой почувствовал медленную улыбку на чужом лице. Он скользнул ладонью к лопаткам блондина, устраиваясь на месте поудобнее, ёрзая. Альфред будто затаил дыхание, внезапно отзываясь: - Я знаю. Лукавые нотки в его тоне сквозили между строк. Самоуверенный придурок. Брагинский несильно хлопнул его по спине, пробурчав себе под нос колкую фразу. На что получил тихий смех парня. - Тихо, наших разбудишь, - куда-то в шею пробормотал Иван, вдруг почувствовав, как стало мурашить Альфреда. Его немного смутило это и он постарался чуть отстраниться, думая, что этим может причинять ему дискомфорт. - Нет-нет, - поспешно вымолвил Джонс, притягивая обратно к себе друга. Его рука вновь скользнула по талии к спине Ивана, а после опустилась на его поясницу. Ощущения были невероятны приятные. Вскоре после этого дыхание стало редким, ровным. Голоса затихли, а сонливость накатила с двойной силой. Оба парня уснули вот так в обнимку.

***

Невыносимый жар душил, не давая вдохнуть больше кислорода. Чужие руки крепко удерживали, не оставляя шанса отстраниться. Плед доходил почти до макушки, делая всё ещё невыносимее. Иван с разбитой и тяжёлой головой проснулся, выползая из-под покрывала, чтобы вдохнуть полной грудью. Его всё также не отпускали. Взгляд зацепился за спокойное, что было редкостью, лицо его всё ещё спящего друга. Пшеничного цвета волосы закрывали пол его лица, а светлые ресницы чуть подрагивали. Красивый. С трудом откидывая одеяло, русский почувствовал, как позвоночник пронзило болью. Судя по всему из-за твердой поверхности и неудобного положения. И, уже было собрался вставать, как копошение рядом привлекло его внимание. А после - взор голубых омутов направился прямо на него. - Доброе утро. Сонное бормотание старшего вызвал смешок у Ивана и он потрепал по волосам парня, хрипло отвечая: - И тебе. Широкая улыбка на чужом лице расцвела мгновенно, когда прозвучал голос друга. Брагинский стал подниматься, но его прервали, утягивая вниз за собой: - Давай ещё немного поспим, - начал умолять Альфред, жалобно глядя на него. Сердце забилось чаще от этого взгляда. Щёки в ту же секунду порозовели и Иван с неохотой пробормотал: - Мне к первой паре, я не могу, - он поморщился от боли в спине. В таком полусогнутом положении находиться было крайне неприятно. Цоканье, а затем Джонс дёрнул его на простыни, сбоку нависая с хмурым видом. Он всегда делал такое лицо, когда его капризам не потакали. Нет, не потакали, а не подчинялись. Это важное уточнение.

Надменный, самовлюблённый американец.

- Тебе сложно что-ли? - блондин понизил голос, скользя взглядом по лицу парня, лежащего возле него. Ну нет, снова. Будто нарочно парень его мучал своими выходками. Он хоть догадывается, как на него действует? Иван по привычке облизнул нижнюю губу, привлекая этим жестом внимание друга. Чёрт. - Мне ещё Яо будить, Альф, - он старался не показывать своей уязвимости и смятения. Голос, как и тело, всё ещё не отошли ото сна, поэтому хрипотца всё также звучала в тембре. Попытка снова встать не увенчалась успехом, теперь над ним нависли. Альфред просто смотрел ему в глаза. Нависнув. Прижимая к постели. Ничего не напоминает? Похоже, в нём иногда просыпается тот самый подросток из прошлого. - Знал бы ты, как мне всё равно. После этих слов он, не раздумывая, чмокнул парня в скулу. Ну точно угробить решил. Брагинскому хотелось завыть от бессилия, смущения, стыда, неловкости перед этим красавцем. Щёки, как и шея, как и уши густо покраснели, губы были сжаты в тонкую линию. Разве им следует это делать? Однако, он ведь не из робкого десятка, верно? Он же из России, он русский, чёрт возьми. Он что, теперь ещё и течёт как девчонка? Сразу плавится перед таким привлекательным парнем, а по совместительству и своим другом? Медленно закрыв глаза и сделав глубокий вдох, он, собирая всю свою волю в кулак, внезапно схватил блондина за загривок, крепко сжимая, на что получил шипение и удивлённое ай. - Я же сказал тебе, что не могу остаться. Альфред распахнутыми от удивления глазами вперился в его красное лицо взглядом, когда его дёрнули чуть вперёд. Близко. А внизу живота завязался тугой узел. Иван специально понизил голос до глубокого баритона и теперь его сип и хрип звучали настолько явно. Всё ещё чувствуя на затылке крепко держащую его руку, он метнул взгляд на кисти парня, где от затрачиваемой силы напрягся бицепс, а фиолетовые венки стали просвечивать на бледной коже. Просто слов не было. Это был просто его любимый друг Ваня. Но длилась мимолётная неуверенность Альфреда недолго. Брагинский заметил зажжённый огонёк озорства в холодных глазах, совсем незнакомый для него. А розовые губы расплылись в кривой улыбке. - Я люблю твой низкий голос. Не давая опомниться, Джонс вдруг наклонился к парню, сталкиваясь с ним губами. Это опешило Ивана, который отпустил волосы блондина, пальцами вцепляясь в простынь. Они же друзья. Это был их третий поцелуй, который случился спустя 6 лет, после второго. Брагинский от удивления не сумел даже хоть как-то среагировать, когда по нижней губе прошёлся язык, а после - от него оторвались. Но всё также этот поцелуй не выходил за "рамки дозволенного". Как в старые добрые - прижаться и лизнуть. Всё. Но отменяет ли это всё остальное? Парень пытался отдышаться, глядя куда-то в потолок, пока Джонс, покраснев, вытер край рта снизу. Этот эпизод буквально был точь в точь, как много лет назад. Вот он Иван, лежит, а над ним - Альфред. Они поцеловались. Оба красные, смущённые, неряшливые. - Ну теперь-то ты останешься? - внезапно спросил Джонс, с застенчивой улыбкой глядя на него.

И как у него хватало наглости быть таким приставучим и бесстыдным?

Брагинский неловко поёрзал, обдумывая чужие слова. Ну, может, от одного пропуска ничего страшного не произойдёт, верно? - Хорошо. Альфред громко рассмеялся, играя бровями: - Я знал, что ты не сможешь противиться мне, - он плюхнулся рядом с ним, притягивая его к себе, чтобы крепко обнять. После всего произошедшего итак становилось душно, а когда это разгоряченное тело прижалось к его, то стало нестерпимо давяще и удушающе. Жарко. - Я задохнусь сейчас, отпусти, - рыкнул русский, отталкивая от себя блондина. Намеренно делая свой голос выше, Альфред жалобно прохныкал: - Ну же, дай мне тебя обнять, - он попытался удержать парня, но тот, оказывается, был сильнее, - пожалуйста. - Да иди ты со своей липучестью, - прошипел Брагинский, не думая даже поддаться. Всё уже, ну сколько можно, серьезно? Всегда все перед ним должны пресмыкаться. Где справедливость? Послышалось цоканье, а после - Джонс вновь приподнялся на руках, чтобы схватить русского за запястья, разводя по обе стороны его головы и прижимая к постели. Удивлённый звук, вырвавшийся изо рта Ивана, был приглушён плечом блондина. Тот просто бесцеремонно лёг на него сверху. Прижав его к кровати. Прижав его руки, чёрт возьми, к кровати, не давая вырваться. Он уткнулся в шею Ивана, довольно посапывая. А затем - короткий чмок под ухо.

Пожалуйста, убейте его.