В облике подростка

— Chin, Hyunjin. Smile. Он слышит щелчок затвора. Второй. Смена позы: лёгкая, грациозная, как отрепетировано. На нём чёрная рубашка ”Versace”, расшитая по вороту золотыми ветвями, и мокрые пряди волос по скулам. В зале душно, пахнет светом. — Great. Eyes on camera. Хёнджин послушно глядит в неё: мимо фотографа, мимо зала, в точку, где никто не стоит. И вдруг там встаёт он. Мужчина с фанколла с низким, глубоким голосом:, всего три-четыре фразы, но он запал в душу, как нотка, не подходящая к аккорду, но делающая его незаменимым. «У меня есть один человек рядом, который тоже слушает вас». «Папа, это мой папа». Хёнджин не должен был его запомнить, но всё равно помнил. — Rest for five minutes! Он садится, трогает пальцами губы — машинально, даже не удивляется этому движению. А потом думает. Имя. Как звали?.. Он же был с дочерью. Шестнадцать? И выглядел тихо, даже застенчиво, когда они встретились глазами на концерте, ещё до звонка. Может, поэтому он его и запомнил. Все фанаты громкие, они кричат, машут баннерами, выбрасывают руки, ожидают чего-то, а он стоял, просто, с ровной спиной, держал дочь за плечи и не отводил взгляда. Только потом пришлось вновь войти в роль «А-А-А, АЙДОЛ!» — мужчина вытащил телефон и направил объектив в него. Быстрое сердце из рук, фото, сделанное наспех, но оставляющее кучу эмоций. Хёнджин наклоняет голову, жмурится от вспышки нового воспоминания. — Hyunjin, second frame! Но он не слышит. Внутри этот голос, как басовая линия. И странное чувство, что это не всё. А затем... Затем, когда фотосъёмка закончилась, все поблагодарили друг друга за работу и разошлись, а Хенджин сел в машину... произошло непонятное нечто. Он не сразу понял, зачем открыл Instagram. Просто листал, по привычке, между съёмками, между эпизодами фотопозирования и утренним кофе. ⠀ Алгоритмы предсказуемы. Всё, что связано с его именем, он видел уже десятки раз. Но вдруг — фанкамеры. Видео с фанколлов. ⠀ Потом, через несколько свайпов, тот концерт в Торонто. Заметил не сразу. Просто мелькнула Чэвон, он запомнил имя, милую подростковую улыбку, то, как она настаивала дать слово отцу. И вот — её нарезка. Он останавливает видео. На заднем плане — он. Тот самый. Стоит неловко, слишком прямо. Как будто выпрямился для фото на паспорт. Рука на её плече, слабая улыбка, чехол телефона, слишком серьёзный для человека с россыпью милых веснушек на лице, стоящего среди фанатов Stray Kids, под песню ”I Like it” А голос у него был... ⠀ — «...Гораздо ниже. Гораздо глубже, чем можно представить, глядя на него». ⠀ Хёнджин включает звук, но в этом видео он не говорит. Просто стоит, улыбается неловко. ⠀ А внутри Хёнджина щелчок. ⠀ Как будто песня, у которой голос в одном тембре, а инструментал — в другом. Он улыбается сам. А потом ловит себя на этом, стыдливо машет головой и поджимает уголки губ. ⠀ — «Ты — противоречие, ты не должен был остаться в памяти, — Хёнджин выдыхает, понимая, что отдаётся искушению. — но остался.» ⠀ Он закрывает телефон. Через минуту открывает снова. Скриншотит. На этот мелкий скриншот попадает аккаунт Чэвон и они вдвоем.

***

Концерт в Штатах, Вашингтон. Суета за сценой, подготовка, Чан весь на взводе и старается всё проконтролировать (тридцать пять исполняется человеку, имейте уважение). Каждый занят своим делом, Хёнджин, в свою очередь, прокручивает ленту Instagram на своём втором, закрытом аккаунте, и зевает от скуки. Конечно, волнение волнением, но они делали это тысячи раз, если не миллионы. Бояться нечего. «Интересно, а он придёт?» Блять. Ебучий "он" — контраст, градиент, сраное противоречие внешности и голоса. Тот, кого стыдно назвать фанатом. Он будто вознёсся, сканирует каждого из Stray Kids своим скромным взглядом и сразу выносит вердикт, кто гондон. Хёнджин не то, что забыл его имя — он не может произнести его так, как положено. Честь, доблесть, встав на колени. Костюм замарает. Но он ведь должен был забыть. Он должен был подумать: «Мило» и перейти к следующему. Но почему-то именно в этот вечер, среди вспышек фотоаппаратов и смены макияжа, Хёнджин вспоминал не чёткость движений. А его. И это раздражало. Потому что не укладывалось в привычные схемы. Не совпадало с ролями. Был фанат, но не выглядел, как фанат. Был взрослым, но смотрел глазами, в которых блестело слишком много. Слишком много личного. И главное: не просил ведь ничего! Ни «сделай сердечко», ни «передай привет». Он просто был. Присутствовал рядом. И теперь присутствует в нём. Хёнджин откинул голову на сиденье, прикрыл глаза. — Что ты со мной сделал? — пробормотал он в пустоту, откинув голову на спинку кресла. — Кто? — отвечают ему из пустоты так резко, что он шарахается. — Ты чё... ты чё тут делаешь? — Я, вообще-то, тоже из Stray Kids, — в привычной, саркастичной манере проговаривает Чанбин, но всё равно садится рядом и заглядывает в глаза друга. — Кто с тобой что сделал? Морду набить? — Ха, нет, всё ок. Просто на фанколле один парнишка был. — Чёт натворил? — Наоборот... Чанбин не до конца понимает этот восхищённый вздох, который отпустил Хёнджин и после мечтательно ткнулся взглядом в потолок, поэтому промолчал. Ох уж эти чувствительные "F". Но даже Чанбину заметно, как тот взволнован. Спихивает всё, на выступление — как-то само пройдёт.

***

Затем они вышли на сцену. Перед ними выступал марш, включили гимн с привычным «Stray Kids everywhere, all around the world» и гонгом. Спели пару песен, представились. Глаза бегают, словно пули: по залу, дальним рядам и танцполу. Где он? Тот человек с выжженным блондом, веснушками по лицу и низким голосом который, как будто не хотел, но не мог не обратить на себя внимание. Вдруг взгляд останавливаются на друге и лидере группы — Бан Чане. Он стоит рядом, скрестив руки, внимательно наблюдая за залом. Хёнджин чуть улыбается и кивает: мол, нет, это не он. Чан встречает взгляд и в ответ улыбается с лёгкой насмешкой, словно читая мысли Хёнджина. — Искал кого-то? — тихо спрашивает он, наклоняясь ближе. — Да. И, кажется, потерял, — отвечает Хёнджин, глаза снова уходят в сторону. — Звучит, будто кто-то тебе понравился, — конечно, в шутку. Хёнджин на секунду замолкает, потом пожимает плечами, слегка смущаясь. — Ты всегда был немного одержимым деталями. Может, это не так уж и плохо, — добавляет Чан и Хёнджин улыбается, хотя чувствует, что эта одержимость выводит его из равновесия. — Возможно, — отвечает он, — но это совсем не похоже на меня. Чуть позже, когда концерт заканчивается, они расходятся по сцене. Толпа ревёт. Оглушительно. Участники улыбаются, машут руками, разбредаются по сцене, кто-то берёт флажок с фанзоны, кто-то садится на край, чтобы сделать сердечко прямо в телефон фаната. Хёнджин, казалось бы, тоже слился с общей радостью, но что-то в нём застыло. Он будто ловит что-то важное на грани внимания. Его взгляд скользит по первому ряду, задерживается чуть дольше на пустом месте у ограждения: там, в Торонто, стоял Ёнбок. Чонин подходит и, толкая его плечом, говорит с широкой улыбкой: — Всматриваешься в толпу весь концерт. Поймал чей-то взгляд? Сынмин, с усмешкой, но внимательный: — Он так делает, когда кто-то ему понравился. Чанбин, который удостоился более личного разговора перед концертом, добавляет со смешком: — Или когда голодный. Хёнджин, ты хочешь мороженое или любовь? Хёнджин не отвечает, улыбается только краем губ, будто сам не знает ответа. Чан, чуть в стороне, наблюдает за ним дольше обычного. Его глаза цепляют напряжённость в движениях Хёнджина. Он замечает, как тот дважды возвращает взгляд к одному и тому же месту. — Этот человек не пришёл? — спрашивает он тихо, почти в ухо. Хёнджин молчит, но отвечает кивком. Почти незаметным. — Эй, да ты как персонаж из фанфика. Скажи честно: это был кто-то из Торонто? — вмешивается Хан, предварительно перед этим посмеявшись со стэй над плакатами. Толпа вдруг кричит громче, и их прерывают, но Хёнджин, чуть смущённый, всё же позволяет себе улыбнуться. Тепло. Необъяснимо. И не важно, откуда Хан понял — это же Хан — от его слов в душе становится приятно.

***

После концерта, в гримёрной, когда маски уже сняты, они могут показать друг другу настоящих себя. Все расслабленные, потные, кто-то уже стянул сценический жакет. Только Хёнджин сидит с телефоном в руках, будто не может отпустить этот момент. Он ищет, смотрит записи с того концерта, пробегает глазами ленты, как будто надеется... увидеть его ещё раз. Айен, проходя мимо, подмечает: — Ты будто хочешь что-то найти. Мы тебе поможем, хён? — Нет, — отвечает Хёнджин. — просто... интересно. — Интерес — это начало чего-то большего, Хёнджин-а, — снова вмешался Бан Чан. И он абсолютно прав. Началось же всё с того, что Ёнбок не был фанатом, он вёл себя настолько скромно, что стыдно становилось Хёнджину. Да и одежда подходила под его образ — весь такой важный и серьёзный, в пиджаке, блять. Но ведь у Хёнджина тоже есть образ. И этот образ дали ему с дебюта — айдол. Его работа — влюбить в себя как можно больше людей, цеплять их своим взглядом, своим танцем, своим голосом. Неудивительно, что на концерты собираются столько людей и орут в голосину, чтобы их заметили. Но ему не надо было орать. Он вошёл тихо, непривычно тихо, но Хёнджин же услышал. Он услышал его тихий щёлк камерой телефона, слышал вздохи во время звонка. Он слышал, как восхищённо моргал после, но не пытался показываться. Но ведь показался. И въелся в голову так сильно, что теперь хуй оттереть. — «Он не выглядел, как фанат, — прокручивает в голове Хёнджин, прежде чем встать за группой обратно домой, в общежитие. — Он не говорил, как фанат, и даже не визжал от моих движений. Почему он вообще был на концерте?» Это раздражает. Это раздражает Хёнджина: нерешённые вопросы, непонятная задача и странные детали. Хочется узнать подробнее про Ёнбока. Не имя, фамилию или же дату рождения, нет. Он хочет узнать, что тот любит слушать помимо его песен, хочет знать, на какие концерты ещё идет, какие альбомы покупает и какие у него уже есть. Хочет знать, кого из всех семерых Stray Kids он выберет как «самый красивый, самый любимый», хотя правильный ответ всего один. Мысли прогоняет тихий июньский ветер. Хёнджин погружается в него и с удовольствием смотрит на чёрное, покрытое тучами небо. — «Будет дождь, — думает, а после мечтательно улыбается. — Надеюсь, он не простынет» А после стягивает улыбку. Пиздец. — Сегодня перед концертом, на фанколле, такой привлекательный парень был, — говорит сзади Чонин, — Спрашиваю, сколько ему, он отвечает, что тридцать семь... Я так удивился! На вид девятнадцать... Хёнджин не нарочно улавливает в этой фразе угрозу. — Как выглядел? — бездумно говорит он, даже не открывая уставших глаз. — А что? — Ну, просто. Интересно. — Был брюнетом с зелёными глазами, — Айен поднимает взгляд на зеркало, которое отражает лицо Хёнджина. — А чего? — Хёнджин ищет свою принцессу, которая скрылась в толпе после концерта в Торонто. — Хан, — Хёнджин морщится. — А в чём я не прав? Ты так смотришь на людей, будто сейчас в микрофон скажешь: «Где моя принцесса?!» — Будет интересно, как найдёт, — добавляет Сынмин. В ответ лишь тишина. С одной стороны, это правда, хотелось бы найти этот солнечный взгляд снова, улыбнуться, подмигнуть, может, ещё и указать на эту принцессу и спеть что-нибудь лично ему в глаза, но принцессу решила прогулять концерт. — «Ничего, — думает Хёнджин, вновь прокручивая в голове его голос. — В следующий раз».