В облике подростка

Кофе ощущается молочным, улыбка — сладкой. Чэвон, лениво мажущая шоколадный крем на хлеб, кажется слишком заботливой, пока спрашивает что-то про бабушку. Ёнбок совсем забыл написать ей после концерта, но просто не мог найти свободной от мыслей минутку. Всё занято. Всё забито. Он мечтательно смотрит в окно, Чэвон остаётся без ответа. За стеклом солнце после дождя, еле видная радуга, а это всё сводится к одному: Ёнбок влюбился. Окончательно. Бесповоротно, без возможности отменить. Это видно по его лицу, написано красными красками: «ВЛЮБЛЁННЫЙ ПАБО». Но он сам подтверждать этого не хотел — будет слишком наивно полагаться хоть на какой-либо шанс. — Пап! — кричит Чэвон сзади, выбивая его из мыслей. — Где ты вчера был? — А... Что? Она в ответ недовольно мычит. — Ты ушёл, вернулся только под утро. Я слышала! — Надо было быстро оформить кое-какие документы. — В три ночи? — Ну... Да, — выдыхает он и улыбается так, что Чэвон нервно хихикает. Но не судит. Она видит отца в состоянии, в котором он, вроде, не хочет оставаться, но выглядит самым счастливым. Сказать ничего не может, поэтому откусывает намазанную шоколадом часть хлеба и прокручивает ленту Instagram. — О!.. — М? — У Хёнджина новые фотографии, — Чэвон со статусом ”фанат номер один” тут же переходит по уведомлению и зависает. А у Ёнбока будто что-то подгорело. Наверное, зад, раз он так резко прильнул к холодильнику, над которым лежал его телефон, и залез в Instagram. Просто... из-за интереса. Посмотреть фотографии. Фотографии, которые они сделали вчера. Возможности пересмотреть их утром не было — так получилось, что камера Хёнджина снимала лучше. Но сейчас... Сейчас он мог рассмотреть его так, как не мог вчера — в глубине ночи, мигающих фонарей и детской, почти несвойственной ему влюблённости. Его отросшие растрёпанные в разные стороны волосы. Тёмное пальто (Ёнбок помнит его на ощупь); серебряные часы на руках и простая футболка с абстракцией. Ничего особого. Пришлось несколько раз прокрутить фотографии у глаз, чтобы убедиться, что они именно вчерашние. Фонарный столб, стаканчик с какао, но Ёнбока нет. — «Наверное, им нельзя, — думает он, чтобы себя успокоить. — мог хотя бы... эмодзи на моё лицо поставить. Тоже мне» Но на посте подпись. Звучащая, приятная. Заводящая. «Нравится»

***

Хёнджин лежит на диване с телефоном в руках. Где-то рядом пробегает Чанбин, Сынмин и Чонин дурачатся в коридоре, но он даже не подбегает к ним, чтобы присоединиться. На экране тот самый кадр под фонарём. Тот, на котором Ёнбок чуть улыбается, держась немного в стороне, будто боится нарушить границу. Но на фото они получились... близкими. Слишком. Хёнджин не хотел их оставлять, но оставил. И пересмотрел уже четыре раза. Он выбирает между кадрами, чуть прищуривается, потом зажимает телефон в ладонях. Несколько раз набирает текст — и стирает. "Спасибо за встречу", — звучит сухо. "Вы хорошо получились", — как от фотографа. А ему хочется чуть больше. Он кладёт телефон на колени. Смотрит в темноту комнаты. И вдруг, быстро, не думая, набирает: just.hw: добрый вечер! это хёнджин спасибо, что тогда составил компанию если не против, я отправил бы эти фото, получилось очень хорошо И он отправляет. Сердце сразу падает вниз, как будто это признание. Он ждёт. Десять секунд. Тридцать. Потом снова включает экран и добавляет ещё одно сообщение, не дыша. just.hw: ты очень органично смотришься рядом. было приятно. по-настоящему) Сердце колотится, как в дебютный день. И только потом он прилагает фотографию — ту, где оба под фонарём, чуть размытые огнём света. Где Ёнбок стоит рядом, будто они приходятся друг другу друзьями. Или кем-то ближе.

*

А сам Ёнбок в это же время лежит на спине, уставившись в потолок. Тело просит пощады, но сознание бодрствует. На работе завал, Чэвон сейчас мучается от дополнительных заданий своей преподавательницы, но тишина в доме не нарушается. Только наглой вибрацией телефона на тумбочке. Он поднимает его, думая, что это кто-то по работе, но на экране сообщение в Instagram. Со знакомыми инициалами. Он читает медленно, будто вчитываясь между строк. just.hw: добрый вечер! это хёнджин спасибо, что тогда составил компанию если не против, я отправил бы эти фото, получилось очень хорошо 8 фото Сердце Ёнбока сбивается с ритма. Он приподнимается, будто от резкого толчка. Не знает, как сидеть: с прямой спиной или свернувшись в клубок. Хёнджин написал? Он перечитывает, как будто мог ошибиться. Но нет, имя его. Его стиль, сдержанность с оттенком чего-то личного. И следом: just.hw: ты очень органично смотришься рядом. было приятно. по-настоящему) 1 фото Пальцы дрожат, когда Ёнбок нажимает на снимок. Он ведь знает, что будет. И всё равно захватывает дыхание, когда видит их двоих. Под фонарём, в мягком свете, как в фильме. Он и Хёнджин. Словно не фан и айдол, не взрослый мужчина и юный кумир, а просто двое, которым хорошо рядом. Он чувствует, как внутри всё сжимается. И в то же время распускается. Он улыбается. Не широко, скорее тихо, впервые за весь день. Он не знает, что ответить. Но вдруг осознаёт: он хочет ответить. И пусть сердце гудит в груди, с паническим страхом отзываясь дрожью в руках, он печатает. young.lix: Спасибо, что написал. Фото... тёплые. Кажется, я тоже не пожалел, что задержался тогда. Он нажимает "отправить" и откидывается на подушку. Впервые за весь вечер он чувствует не панику, чувство вины, а... что-то другое. Что-то, похожее на начало. Ёнбок не отпускает телефон. Он думает: ответит ли? Может, сообщение показалось слишком прямым? Уже несколько часов телефон оставался без уведомлений. Ёнбок и Чэвон успели вкусно поужинать, вместе посмотреть одну серию любимого сериала и разойтись по комнатам, мол, спать, хотя Ёнбок слышит, как она разговаривает с кем-то по телефону. А он уже почти отложил мобильный в сторону, когда тот снова загорелся. just.hw: я рад иногда такие встречи случаются в нужное время и оставляют приятный след прости, что не отвечал ходили с группой по сиднею гулять Он перечитывает медленно, несколько раз. Слово "след" будто скребёт по коже и хочется сказать что-то в ответ, такое же жгучее, но у него не получается орудовать сообщениями также красиво. young.lix: Ты говоришь так, будто это всё — случайность. А я, похоже, ищу в этом закономерность. Молчание. Несколько секунд. Минуты. Он уже думает, что перегнул, что слишком лично, слишком явно, надо удалить. Но экран вновь вспыхивает. just.hw: я просто не привык к таким перепискам тем более с теми, с кем хочется говорить дальше И всё. У Ёнбока будто выдернули воздух из лёгких. Он не знает, как это понимать, но и не хочет расшифровывать: хочется просто сохранить это ощущение: зыбкое, живое, настоящее. young.lix: Если когда-нибудь снова будет возможность… Думаю, я не откажусь от ещё одной чашки кофе. И фотографии под другим фонарём. just.hw: завтра? на этот раз предложу что-нибудь солиднее, чем та забегаловка Он несколько минут смотрит на экран, пока тот не отключается. Его пригласили, по факту, на второе свидание. Но, по факту, он сам навязался на него... Он не успевает пихнуть себя подушкой, как вдруг приходит ещё одно сообщение. just.hw: угадай, кто вернулся домой два часа назад и до сих пор не может уснуть Хёнджин умеет развеять обстановку, это хорошо. young.lix: Тот, кто выпил два кофе подряд и съел пирожное, потому что «не мог отказать себе»? Ёнбок знает. По новым фотографиям, которые Хёнджин опубликовал на основной аккаунт три часа назад. just.hw: осуждаешь? young.lix: Завидую. just.hw: )) а ты чем занимаешься в такую ночь? смотришь клипы и отрицаешь, что фанат? young.lix: Считаю трещины на потолке. Иногда представляю, что это карта. И ты где-то между Японией и Лос-Анджелесом. just.hw: ..это странно поэтично опасно young.lix: Всё, я удаляюсь. just.hw: подожди я не отпустил скажи... какой ты был в 20 лет? young.lix: Без понятия, что делал. Переедал лапшу, пугался тишины и смеялся не вовремя. А ты? just.hw: прятался за макияжем и боялся показать, что не уверен зато умел танцевать на автомате в пять утра young.lix: Думаешь, это грустно? just.hw: думаю... ты первый, кто спросил Пауза в переписке минут 10. Ёнбок выпил воды и умылся, чтобы остудить жар. just.hw: хочу узнать тебя лучше не как зритель не как айдол можно? У Ёнбока глаза на лоб лезут. Пишет сообщение... стирает... снова пишет. young.lix: Да. Только не сразу. Я всё ещё учусь не бояться таких разговоров. just.hw хорошо, тогда начнём с простого любимая песня без права передумать :) young.lix: Ужасно жестоко. Но... “Skyfall“, Адель. Даже не спрашивай почему. just.hw: тебе идёт, ахахах young.lix: А ты? just.hw: не скажу узнаешь, если догонишь young.lix: Это ты сейчас про музыку или жизнь вообще? just.hw: )))

***

Утро. Знобит. От эмоций, нежели от температуры. Приходится собираться, будто на первое свидание: с особым трепетом к своей одежде и состоянию лица. Всё-таки, сколько бы Ёнбок не старался это отрицать — он идёт на встречу с айдолом. С тем, для кого красота определённо не на последнем месте. Ёнбок считал себя красивым. Миловидным, симпатичным, интересным. Он не был закомплексованным или же неуверенным в себе. Но Хёнджин... Хёнджин слишком. Слишком красив. Слишком симпатичен. Слишком харизматичен. Слишком... слишком Хёнджин. Поэтому он должен быть серьёзным по отношению к своему внешнему виду. Проснувшист за два часа раньше назначенного времени, Ёнбок неохотно залез в душ, укладывал волосы аккуратно, разглаживая каждую прядь, гладил одежду и готовил свою сумку так, чтобы сразу после этой встречи зайти к маме. Он смотрит в зеркало. Выглядит неплохо. Смотрит в телефон — 10:31. Не опаздывает. Хёнджин ещё ночью отправил адрес кофейни, в которую зовёт Ёнбока. А Ёнбок же успел досконально изучить местность, чтобы знать, на какой уровень себя вести. Да и, не соврать, заведение неплохое. У Хёнджина есть вкус. Приходит уведомление. just.hw: утра) Сознание туманится, колени слабеют. Он собирается что-то ответить, но видит, как Хёнджин ещё дописывает. just.hw: я только что проснулся Блять! Ёнбок чуть ли до лобковых волос не дошёл, а этот сэр только проснулся! Приходится выключить экран, чтобы громко завыть куда-то в полотенце и плюхнуться на постель. young.lix: Прости, Хёнджин. Но пиздец. Я с семи утра на ногах. just.hw: ахахах, давай ты меня подождёшь, а я сейчас быстро намазюкаюсь и бегу young.lix: Ну, что мне остаётся. Ёнбок надевает на свои ноги белоснежные кроссовки и выходит. Может, если он пойдет пешком, успеет до момента, когда Хёнджин будет выходить. И действительно — он успел. Но Хёнджин уже там. Красивый, с зафиксированными гелем волосами, слегка помятой одеждой и рубашкой на поясе. Он видит на себе взгляд и кидает ответный — приятно удивлённый. Ёнбок подходит ближе и, кажись, забывает, как дышать. — Вау, — чужая, айдольская рука ложится на мягкие волосы Ёнбока — Какие классные. — А... Спасибо. Хёнджин лапал его волосы ровно тридцать одну секунду. И, кажись, Ёнбок расплавился именно сейчас. Именно сейчас он закончился, как человек. — А... сорри, пройдём? Я зарезервировал столик у окна, там красивый вид на цветы. В ответ только кивок. На голове будто отпечаталась его рука. Большая ладонь, длинные пальцы, сладкие покачивания туда-сюда и поглаживания по макушке. Настолько ли заинтересовали Хёнджина его волосы? Чем они так хороши? В сопровождении своих мыслей он молча сел за стол. Стеснительно покачивал взглядами влево-вправо, перекидывался некоторыми словами, пока официант не принёс меню. Ёнбок держит меню, но взгляд скользит мимо букв. Он будто видит названия блюд, но не читает. Читает он выражение лица Хёнджина — оно интереснее. Тот улыбается чуть в сторону, по привычке, и ему приходится напомнить себе, что сейчас утро, и они просто пришли поесть. Не упасть, не признаться. Не смотреть, как в первый раз. Он опускает глаза на первую строчку: «Омлет с лососем и рукколой.» Слишком изысканно. Не хочется казаться тем, кто выбирает ради статуса. «Французские тосты с карамельным соусом.» Слишком сладко. Он и так весь в сахаре от этих взглядов. — Я не завтракал. — И я, — бормочет в ответ Ёнбок, пока рассматривает меню. — Я хочу вяленые помидоры, — стойко говорит он и Ёнбок расплывается в улыбке. — А ещё хочу айс американо... Хочешь кофе или смузи? — Я возьму кофе и круассан. — Тут есть с разными вкусами. Фисташковый? — Я не люблю фисташки. — М, — Хёнджин выдыхает и бегает взглядом по странице. — Может, миндаль? И Ёнбок инстинктивно кивает. Ну, раз Хёнджин предлагает — значит, вкусно. Импульсивность? Необдуманные поступки? Нет, вам кажется. Их еда пришла. Ему — миндальный круассан с горячим латте, Хёнджину — панини с моцареллой и вялеными томатами, к нему айс американо. Они ели неторопливо. Каждый чуть больше думал, чем жевал. Будто это будничный процесс: проснуться, покушать с Хёнджином и пойти на работу. Либо сдать документы. Либо поехать к маме. Будто Хёнджин — уже нормально. Когда Хван заметил, что Ёнбок занервничал, причина этой самой нервности невзначай касается его круассана вилкой. — Я возьму? И в этом «я возьму?» — всё, чего не хватало Ёнбоку. Он даже не до конца понимает, что хочет взять Хёнджин — кивает машинально, а тот отрывает кусок кончика его миндального круассана. — М, вкусно, — бормочет он. Он всё ещё не понял, как это работает: то, как утро может казаться интимным, как голос Хёнджина без усилия становится ближе, чем следует. И как легко раствориться в этом ощущении: будто они не на встрече, и не на свидании. Просто на грани. Где-то посередине всего этого тупого мира. Хёнджин краем глаза наблюдал, как Ёнбок ловко держит ложку, как он вытирает уголок губ салфеткой, как кивает бариста в знак благодарности. А Ёнбок наблюдал, как Хёнджин чуть склонился над чашкой, будто прятался в ней. Как улыбался в ответ на шутку, но взгляд при этом не поднимал. Как пальцы его дрожали, совсем немного, будто от кофе. А может, от чего-то другого. Между их чашками пустое пространство. И напряжение в нём. Мягкое, но ощутимое. Они оба чувствовали: вот она, тонкая граница. Игра, где нельзя назвать это встречей. Но и притворяться, что ничего не происходит уже невозможно. — Здесь хорошо, — сказал Ёнбок, глядя в окно. — тихо. — Мм, — Хёнджин улыбнулся. — со мной обычно шумно. Но сегодня… я рад, что тихо. И снова взгляды пересеклись. Ненадолго. Но сердце у обоих отреагировало одинаково — с лёгкой паникой и почти детской радостью. Они ещё не знали, что дальше. Ещё боялись спросить: "Ты часто так завтракаешь с кем-то?", "Ты тоже не можешь перестать думать об этом?" Но их тела говорили сами. Чуть ближе чашка. Чуть длиннее взгляд. Чуть смелее тишина. Кафе опустело окончательно, даже бариста ушёл в подсобку, оставив им уютную, утреннюю, полусонную тишину. Чашки давно пусты. Вилки отложены. Но никто не торопится встать. Рядом Ёнбок сидел спокойный, но не совсем. Что-то в нём дрожало. Не заметно глазу, но чувственно — да. Когда тот заговорил, голос прозвучал чуть ниже, чем обычно. — Нам, наверное, пора. Хёнджин чуть вздрогнул. — Наверное, — отозвался он, глядя на свои руки. Потом, выдохнув, добавил неуверенно: — Хочешь... пройтись немного? До машины? — Конечно. Но в нём была благодарность. Как будто Ёнбок ждал именно этого, не решаясь первым предложить.

*

Они вышли на улицу, и утро вдруг стало ярче. Город начал звучать: шины, чьи-то шаги, лай собаки вдалеке. Но между ними всё равно стояла тишина. Не громкая, не глупая — в ней чувствовалась сдержанная осторожность. Они шли рядом, и теперь шаги подстраивались. Незаметно, почти бессознательно. Но они шли в одном ритме. Хёнджин чувствовал, как близко находится плечо Ёнбока. Как каждый поворот головы заставляет его сердце сжиматься от ожидания. Он хотел бы сказать что-то глупое. Или красивое. Или просто, хоть что-то! Но всё казалось слишком. А Ёнбок чувствовал рядом другого человека. Его тепло. Его дыхание. Он хотел бы подать какой-то знак, лёгкий, не обязывающий. Но боялся. Он взрослый. У него дочь. У него работа. У него слишком много "нельзя", чтобы шагать вперёд легкомысленно. Но рядом Хёнджин. И рядом с ним всё кажется возможным, даже то, чего ты себе не разрешал. На углу, когда они остановились, чтобы подождать зелёный свет, произошло то, что в будущем они оба вспоминали, как первое касание. Ладонь Хёнджина случайно коснулась руки Ёнбока. Не всей. Просто подушечка пальцев скользнула по косточке запястья. Оба замерли. На секунду остановилось всё: улица, прохожие, машины. Он не убрал руку сразу, и Ёнбок не отодвинулся. — Прости, — сказал Хёнджин тихо. — Всё в порядке, — так же тихо отозвался Ёнбок, не в силах закричать «прошу, возьми ещё раз». И в этот момент между ними что-то перешло границу. Незаметно. Тонко. Но окончательно. Они остановились у машины. Всё должно было закончиться. — Спасибо, — сказал Хёнджин. — Тебе спасибо, — ответил Ёнбок. И снова: пауза. Задержка дыхания. Ожидание чего-то, что не произойдёт. — Увидимся? — спросил Хёнджин, почти не дыша. — Конечно, — сказал Ёнбок. И с этим словом он сел в машину, но руки не трогали руль ещё долго. Хёнджин стоял на тротуаре. И улыбался... Ёнбок поехал на машине, которую арендовал не так уж и давно, по назначенному маршруту — к маме. Хотел взять из её дома одежду, которую должен был подарить Чэвон, и свои солнцезащитные очки. Ханыль встречает его с улыбкой на лице, но тут же хмурится. — Всё нормально? — срывается с уст. — Что? — Ты выглядишь растерянным. Проходи. Дом мамы пахнет яблоками и объятиями. Тёплыми, в которых можно расплакаться и почувствовать себя маленьким ребёнком на двадцать минут. Накормят ещё вкусно — приятный бонус. — Ёнбок... Сынок, ты же знаешь, что мне всегда можно доверить то, что хочешь скрыть. У тебя проблемы на работе? Я могу поделиться своей пенсией... — Нет, мам, — спешит Ёнбок, разуваясь и оставляя верхнюю одежду на диване. — Тогда что случилось?.. С Чэвон проблемы? — Нет, мам. Я... Он осекается. Не знает, как правильно сказать о том, что чувствует, ведь сам до конца не понимает. — Я... кажется, я не знаю, что делать. Прежде чем начать слушать, Ханыль устроила его на кресле около небольшого столика и уложила на его колени аккуратно сложенный плед. — Тебя сбили с толку? — Да... Такое ощущение, что мне выбили землю из-под ног. И я... и я не знаю, как вернуть всё обратно. Хуже всего, мам... — Что?.. — Я не хочу возвращать всё обратно. Ханыль выдыхает и растерянно смотрит на свои сложенные пальцы. Кажется, её тоже сбили с толку, как и Ёнбока самого. — Мне нравится человек... — Нравится? Кто?.. — Тот, кому мои чувства... не нужны. — Ёнбок, сынок, — ласково говорит женщина, потирая виски. — я не понимаю... — Я тоже, мам. Я не знаю, как тебе сказать об этом. Тем более не хочу говорить Чэвон... Потому что сам не знаю, что это. Нависает молчание. Ёнбок думает, что он должен был промолчать, вместо того, чтобы нагружать мать, но вместо восклицаний она молчит и переваривает то, что услышала. Старается не перебивать тишину. — Ёнбок, ты всегда хотел разобраться со своими проблемами самостоятельно. Мне кажется, когда тебе кто-то нравится... Ты должен советоваться с людьми, которые... смотрят на всё трезвым взглядом. — То есть?.. — То есть, обсуждать это с теми, кто смотрит со стороны. Попробуй рассказать об этом Чэвон, либо коллегам по работе... — Либо начальнику? Он видно расстроен. Расстроен, потому что это не то, что он хотел услышать. Потому что он даже не знал, что хочет услышать. — Так... кто это? В ответ он вытаскивает телефон с заднего кармана и показывает маме фотографию, которую они сделали под светом фонаря, опьянённые моментом. Она молчит несколько секунд, пока разглядывает. — Он выглядит хорошим. — Он очень хороший... Но я не думаю, что я ему нужен. — Старайся любить тихо, — Ёнбок убирает телефон и смотрит на Ханыль. И он действительно рассуждает над этими словами. Рассуждает, пока Ханыль собирает его вещи в небольшой пакет и отдаёт. Рассуждает, пока заводит двигатель. А после слышит уведомление. just.hw: тебе понравился круассан? Он долго думал, прежде чем написать ответ, но Хёнджин уже вышел из сети. young.lix: Мне всё понравилось.