В облике подростка

Прошло много времени. Ну, как казалось. А оказалось — всего неделя с лишним. Ёнбок работал, заполнял отчёты, проводил бессонные ночи за ноутбуком и отсчитывал дни до заветных двухнедельных выходных. Чэвон встречала папу с работы с чистой квартирой, вкусной едой на столе и ласковой заботой. Он привык к такому распорядку жизни. Работал, спал, ел и любил (приоритетно — Чэвон и её еду), но сейчас всё будто изменилось. Он переживал. Переживал и нервничал. Не из-за документов, не из-за этой рамочки с золотыми буквами «работник месяца» и даже не из-за раздражающей таблички «Mr. Lee». Он думал про Хёнджина, мечтал о Хёнджине, сох по Хёнджину. Разглядывал каждую его новую фотографию, следил за перелётами и мог предположительно сказать, чем он занимается на данный момент, с кем разговаривает, к чему готовится. Но никогда не мог предугадать, когда его сообщение снова высветится на экране. just.hw: занят? думаю занят короче я пролил на себя рамён и теперь обречён слушать смех минхо хёна жизнь ужасна Его сообщения внезапные. Резкие, тёплые и до ужаса непонятные. Ёнбок хотел ясности. Хотел понять, что между ними, но сжимал зубы и печатал ответ. young.lix: Главное, что не на сцене. В промежутках думал: стоит ли спрашивать, обжёгся ли он, как себя чувствует и который это приём пищи за день. А потом хмурился. young.lix: Кстати. Лино старше тебя? just.hw: эм да ахахаха ты не знал? ему 33 а мне 32 На минуту Ёнбок перестал стукать ложкой о фарфор дорогой кружки и остановился на месте. Сообщение пришлось перечитать трижды, прежде чем печатать ответ. young.lix: Я двухтысячных. Ты старше меня? just.hw: смотря на месяц я март young.lix: Воу... Я сентябрь. just.hw: ахахах для тебя я хён Он перечитал сообщение ещё раз, будто в нём есть подвох. Нахмурился, сжал телефон в руке, начал считать в уме. И вправду, хён. Глупо, но внутри всё сдвинулось. Ему казалось естественным считать Хёнджина младшим: слишком громкий, слишком живой, будто ещё не повзрослевший до конца. А теперь оказалось, что весь этот свет, вся эта мальчишеская экспрессия принадлежали человеку, который прожил чуть больше, чем он сам. Он ощутил себя застигнутым врасплох. Словно играл роль старшего, рассудительного, а на самом деле всё время разговаривал с тем, кто имел право смотреть на него сверху вниз. Даже с преимуществом в несколько месяцев. Ёнбок положил телефон на стол, будто тот стал тяжелее. Несколько секунд просто сидел, глядя в сторону, потом сухо набрал ответ — короткий, безэмоциональный. Но внутри у него уже начинала подниматься ирония: что ж, выходит, всё это время он считал себя взрослым. Забавно. Он набрал сообщение медленно, выбирая каждое слово, будто боялся, что тон выдаст больше, чем нужно. young.lix: Хахах. Хёнджин хён. Отправил и положил телефон. Пальцы всё ещё слегка дрожали. На экране пусто, но мысль, что он разговаривал с кем-то старше, чем ожидал, отдавала лёгкой странной болью — не обидой, скорее удивлением. И где-то глубоко внутри, едва заметно тлела ирония: «Всё это время я считался старшим, а на деле... на деле Хёнджин уже на шаг впереди.» Называть его хён? Обойдётся. Не Хёнджин впахивает в офисе целыми сутками, отрабатывает ночные смены и ебётся с клавиатурой, чтобы вкурить число на экране. — «Тоже мне, хён». Но в душе теплилась мысль о том, что когда-нибудь он сможет снова посмотреть в эти шоколадные глаза и прошептать на ухо заветное слово, которое сейчас будто стало ещё слаще. Хён.

***

На самом деле, назвать этот легкомысленный пакетик лёгкости "хёном" очень сложно. В это же время Хван не хён Хёнджин, только отложив телефон, умудрился несколько раз уронить камеру, мирно покоящуюся на столе, толкнуть одного человека из стаффа и даже спутать по голосу Чонина с Минхо. Ну, похожи ведь, честно! Они проводят день вместе: устроили себе отдых после Австралии. Решили сделать такую «паузу» между континентами и уделить время себе. Но Хёнджин, в свою очередь, не думал отвлекаться. Всё кружится вокруг... него. — Хёнджин, — окликают его сзади, и он легко отзывается. — сыграем? Сынмин крутит в руках бейсбольный мяч, который идеально лежит в его перчатке. Вроде, он купил ее недавно — и бесконечно радовался такой вещице. — Не, я пас. — Ты в последнее время вообще перестал играть, — подмечает где-то у холодильника Чанбин. Хёнджин напрягается. — Скажи честно. Разучился? — Ага, ещё чего, — и трое усмехаются. Раньше он этого не замечал. Не замечал, что стал отстранённым, что начал уделять время мыслям и погружаться в них с головой. Но про что были мысли? Фанколл, голос, Ёнбок. Концерт, Торонто, Ёнбок. Ночь, латте, Ёнбок. Всё сводилось к одному. К тому человеку, который сейчас, наверное, надрачивает на своей работе, либо от усталости валится в постель. К тому, кто должен был вылететь из головы. Нельзя быть таким близким с фанатом: это может очень опасно обернуться. Но Ёнбок же не такой, он другой. Он выглядит, как посланник богов, как карма, как то, что должно было явиться в сопровождении богемной музыки и летающих дельфинов. Он действительно выглядит, как избранный. И избрал его даже Хёнджин. Покачиваясь на диване, делая наброски в свой скетчбук, он понимал, что делает что-то неправильное. Но не хотел останавливаться. И даже рассказывать об этом никому не хотел. — Что рисуешь? — Хан появляется, как приведение, и заставляет крупно вздрогнуть. — А?... да тут... просто стакан в руке. — Мм... Да? Он засовывает свой нос ближе к рукам, которые придерживают небольшой блокнот. В народе его называют «переживи-все-перелёты-скетчбук». — Улыбаешься слишком мечтательно для стакана. — Да ну? Оба замолкают. — Я просто... задумался. И он отходит с хитрой улыбкой. Такой, будто бы всё уже давно знает и просто хочет побесить Хёнджина. Будто ещё вернётся. Дальше, когда все собрались, чтобы приготовить ужин, план Хёнджина «не слить существование человека, который служит причиной улыбки на всё ебло» был полностью провален. На начальной стадии. Минхо снова стоял и контролировал процесс, пока другие работали, смеясь над промокшей кофтой друга. Хёнджин пролил на себя воду минуту назад, а тому этикет по одно место. — Ты что, опять что-то уронил? — спросил он, не поднимая головы. Хёнджин лишь хмыкнул, пытаясь выглядеть спокойно, но его глаза постоянно скользили к экрану телефона. Там мигнуло новое сообщение от Ёнбока: «Сейчас буду готовить что-нибудь сладкое, мне очень хочется.» Он сдержал улыбку. Минхо заметил, что Хёнджин отвлёкся, и бросил: — Ты чего глядишь в телефон, будто там пишет Нобелевский комитет? Хёнджин на мгновение замялся. — Просто переписываюсь. — Да-да, переписываешься. С кем-то очень важным? Хёнджин отвернулся, но внутри снова зашевелилось: все они здесь — шумят, смеются — а мне хочется быть только с ним. И он тихо, почти про себя, набрал следующее сообщение для Ёнбока, которое, возможно, казалось бы глупым, но на самом деле было важным: «приготовь брауни тебе подойдет» Минхо тем временем перевёл взгляд на свой телефон, не замечая, как Хёнджин улыбается сам себе — слегка, но искренне. В его жизни появилось что-то новое. Что-то, во что он не лез раньше, но очень хочет погрузиться с головой. Ощутить новые эмоции, новые ощущения, нового человека. У айдолов круг общения стиснутый. Группа, родственники и пару ближних, которых знают все — проверенные. Этого, в целом, хватало, никто из них не был фанатом новых знакомств и времяпровождений в интернете. Сегодня концерт, завтра съемки, послезавтра ещё какая-то залупа, которую Хёнджин не желает запоминать. Всё расписано на недели вперёд и нигде не написано, что в какой-то июньский день он прихватит взглядом недо-фаната с низким тембром. Это случилось внезапно. Но как же, блядь, вовремя. Ему хочется писать, с ним хочется общаться, на него хочется смотреть. Им хочется наслаждаться. Им хочется дышать. Хёнджин сидел в углу кухни, пока остальные спорили, что можно приготовить на завтра. Перед ним лежал блокнот с привычно изрисованными полями. На предыдущей странице кривая рука и стакан в ней. Он водил карандашом, даже не думая, куда ложатся линии. Сначала это были абстрактные штрихи, потом — очертания лица. Прямая линия носа, прищуренные глаза, острый кадык и длинные послушные волосы. Он не заметил, как оно стало слишком узнаваемым. Хёнджин замер, пригляделся. Ёнбок. Сердце кольнуло. Глупо — никто ведь не узнает. Никто, кроме него самого. Но рисунок вдруг стал опасным, слишком откровенным, как будто он уже выдал себя. Он торопливо заштриховал глаза, размывая сходство. Но очертания оставались — упрямо, предательски. В конце концов он отложил карандаш и достал телефон, чтобы скрыться в экране. Сообщение родилось почти само. just.hw: почему-то всегда выходит, что я рисую не то, что хотел Он хотел стереть. Но отправил. И сидел, уставившись в экран, будто там мог появиться ответ, который успокоит. Или наоборот, обнажит его ещё больше. — О, ты опять что-то карябаешь? — голос Хана раздался слишком близко. Хёнджин дёрнулся, закрывая блокнот ладонью. — Ничего, — ответил он поспешно, но Хан уже тянулся через плечо. — Покажи! Я тоже художник, между прочим. — Серьёзно? — Хёнджин прижал тетрадь к груди. — Ты художник только по части каракулей на бутылках. Хан захохотал и махнул рукой, но взгляд его скользнул по лицу друга чуть дольше, чем нужно. Словно он уловил какую-то неловкость. Хёнджин уткнулся в телефон, где всё ещё висело отправленное сообщение. И теперь он ждал ответа не только от Ёнбока, но и от самого себя: сможет ли он дальше притворяться, что это был просто набросок, просто случайность. young.lix: Надеюсь, не дракона опять? Или кошку с тремя глазами? Хёнджин хрипло усмехнулся, закрыв лицо ладонью. Ёнбок не знал, кого он на самом деле рисовал. Но эта ирония была, как спасательный круг: будто кто-то вовремя отвёл разговор в сторону, оставив его тайну при нём. just.hw: я тебя разочарую Хёнджин долго вертел телефон в руках: то открывал чат, то снова блокировал экран. Идиотизм какой-то — бояться отправить рисунок, сделанный за десять минут. Но странно: именно этот кривой эскиз пугал больше, чем любые ситуации на сцене перед тысячами людей. Он сделал фото — слегка размытое, будто случайное, и отправил. just.hw: ну… допустим, это собака. а может, и робот. короче, современное искусство Сообщение ушло, и Хёнджин тут же пожалел. Лицо заломило от неловкой усмешки. Ответ пришёл через пару минут. young.lix: Ладно, это не дракон. Только подпиши: «Хён. Возраст: ребёнок» Хёнджин почувствовал, как уши заливает теплом. Он хмыкнул, пряча улыбку, но экран снова загорелся: young.lix: Хотя нет. Это явно из той серии, где зрители сами решают, что изображено. Глубоко. 6 из 10 Он уткнулся в ладони и тихо выдохнул сквозь смех. Зря ли он боялся? Теперь казалось, что рисунок не осмеяли, а приняли, как часть него. Приняли его эмоции. Как часть него.