В облике подростка

Они поцеловались. Поцеловались. Ёнбок почувствовал, как тело будто подбросило изнутри: лёгкая дрожь под кожей, словно кровь разогнали быстрее, чем нужно. Губы ещё жгло — не больно, а так, как жгут слова, сказанные слишком честно. Он откинулся на спинку дивана, делая вид, что просто успокаивается, но на самом деле в голове было пусто. Вернее, слишком громко. Каждая мысль сталкивалась с другой, как эхо: «Это произошло» «Я позволил» «А он... он ведь тоже хотел». Самое странное было не в поцелуе, а в том, что не появилось ни одного настоящего «но». Не всплыли привычные защиты — «это ошибка», «так нельзя». Вместо этого тело напоминало о тепле, о близости, о том, что он не был один в этот момент. Он провёл языком по губам почти машинально и снова ощутил привкус чужого дыхания. От этого внутри сжалось — в груди, чуть ниже пояса. Почти болезненно, но и притягательно. — «Чёрт...», — только это и удалось подумать. Всё остальное было слишком сложно, чтобы разложить по полочкам. — Я знаю неподалёку одну кофейню, — он начинает, будто ничего не было. Но до сих пор сидит бедро о бедро и не выпускает руку Ёнбока из своей. — там подают вкусный шоколадно-блинный торт. — А... Хорошо. Хочешь поехать? — Да, — Хван делает паузу. — с тобой. Сердце разрывается. Они поднимаются с дивана, Ёнбок отключает колонки и до сих пор чувствует лёгкую пульсацию на своих губах. Особенно нижней. Он ощущает это тепло на коже, мурашки повсюду, навязчивую радость. Его поцеловал Хёнджин. Перед тем как выйти, хозяин квартиры проверил всё на то, чтобы улик его тайного, пока неофициального любовника не осталось. — Кстати, — нарушает тишину Хёнджин, замечая, насколько тщательно Ёнбок разглаживает углы на диване. — ты один живёшь? — С дочкой. — А, Чэвон? Осознание того, что он помнит имя, бьёт по сердцу. Это просто невозможно. — А где она? Поздно же. — Я ей написал, но она не прочитала. Наверное, с друзьями гуляет. Лифт их принял давящей атмосферой. Губы до сих пор пульсировали, язык юрко проходил по ним, и уголки расплывались в улыбке. Ёнбок смотрел на себя через зеркало. И не узнавал. Несколько прядей выбивались и придавали неухоженный вид. Губы припухли — верхняя, которая всегда была бантиком, красиво вздернулась. Руки подрагивали. И рядом был Хёнджин. Такой же счастливый. — У тебя дома было уютно, — разрушает он тишину, неловко покачиваясь вперёд-назад. — С тобой — да. Потом они вышли чуть ли не за руки держась. Хёнджин ненавязчиво тыкал в его ладонь мизинцем, ухмылялся и кидал дразнящие взгляды. Ёнбок был ниже, младше, но был до ужаса привлекательным. Даже больше — манящим. — Что закажешь? — Латте, — он прижимается поближе и выходит из подъезда. Но не успевает закончить свою мысль, как видит спереди знакомую макушку. Шатенка. Невысокая. Блять. Ёнбок трёт свои глаза, отходит от Хёнджина и застывает на месте. Силуэт вскоре становится чётче — на него идёт Чэвон. Вроде, злая, а вроде — встревоженная. Он бы сразу набросился на неё: «Чэвон, куда ты пропала? Почему не писала?» — если бы не одно "но". Ёнбок сам пропал. Пропал с Хван Хёнджином. — Пап! — она подходит ближе и хмурится. — Ты где вообще был? И, вроде бы, даже не обращает внимание на Хвана рядом. — Я просто... — Почему ты "просто" с Хёнджином?! И мир застывает. Похоже, Чэвон принципиально на него не смотрит: то ли не хочет сильно выкатывать ситуацию на айдола, то ли просто не готова к контакту глазами со своим кумиром. В воздухе тишина. Похоже, заткнулись все. Стоит только взглянуть на неё — злую, истеричную и разгневанную — желание оправдываться сразу отпадает. Он же никогда не видел её такой. Все девять лет. Чэвон никогда не была такой. — Домой. Ты тоже, — кидает взгляд на Хвана. А дома стало ещё хуже. Этот мелкий полицейский устроил допрос. Такой, что двое взрослых мужчин почувствовали мурашки по коже. Действительно, они же занимались слишком детскими вещами. Трогали руки друг друга на улице средь бела дня, целовались на диване, влюблялись так же тихо. И не думали, что кто-то может легко сломать их "скрытое". — И как давно вы знакомы? — Ты сама меня с ним познакомила, — Ёнбок скрещивает руки на груди. — Пап, я тебя познакомила с группой через экран. А не с айдолом в живую. — Несколько недель. Хван звучит, как замешанный в воровстве мальчик. Не виновный, но соучастник. Перед ним становится стыдно; Ёнбок молит всех богов, которых знает, чтобы этот допрос на диване (на котором они и целовались!) быстрее закончился. — Как вообще это получилось?! Вы знакомы несколько недель, а ты мне даже не рассказывал! Ты точно отец? Зачем ты скрываешь это от меня? — Я... Не думал, — слова скребут когтями в душе. Было слышно, что голос Чэвон дрожит, но она старается не подавать виду. Хотя ещё немного, и Ёнбок сейчас точно расплачется. — Ёнбок не виноват. Я сделал это слишком резко. Мне нельзя общаться с фанатами, но... — Хён, — приходится поднимать голос. — пожалуйста... Уйди. — Чтобы выяснить, что между вами, нужны оба. — Что между нами может быть? Откуда ты вообще взяла, что мы гуляли вместе? И тут она берет телефон с кармана. Хмурится, перед тем как открыть его, и передаёт отцу. А у отца холодный пот по шее и странные спазмы в животе. Это Instagram, переписка. shhhh.onnie: Чэвоооон Ты знала, что Хёнджин прилетел в Торонто?? Можем выловить его в каком-нибудь переулке хехехе chaewonlee: ДА ЛАДНО Откуда инфа Мне срочно нужно его к себе домой shhhh.onnie: Короче у фанов уже есть его фотки с аэропорта Ещё он в музей какой-то шёл И рядом был Кто-то chaewonlee: Из мемберов? shhhh.onnie: Неее У него были белые волосы и плюс он на пол головы ниже Хёнджина А в скз ща все чёрные chaewonlee: Звучит, как расизм ахахах Скинь фотку На аву поставлю shhhh.onnie: 1 фотография Прям белые А где ава ахахахха Чэвооннн Чэвон? Последние сообщения отправлены в разный промежуток времени. Ёнбок цепляется взглядом за фотографию: его волосы видны на уровне плеча Хёнджина. Всё бы ничего, да. Но в кадр попадает часть его лица. Скулы и шея. — Шони помогла узнать, — на душе становится тяжелее. — Ты думал, что я не узнаю тебя, да? Живот снова крутит от напряжения. Теперь Хёнджин вжался в диван, щелкал своими пальцами и нервозно кусал щёку изнутри. — Почему ты мне не говорил? — Я не думал, что надо? — Пап, — но она обречённо вздыхает и садится на край дивана. Там, где неподалеку уселся Хёнджин. — ладно... Не важно. — Извини. Надо было тебе сказать. — Так... Как вы познакомились? — Я увидел его в кофейне, в Сиднее, — начинает Хёнджин, стараясь разбавить обстановку. — А потом само как-то. На лице у неё лёгкий прищур. Ёнбока немного отпускает, но все равно колбасит внутри — он точно проебался. Перед дочкой, перед Хёнджином, перед собой. Внезапно они столкнулись взглядами. — Ёнбок, я, наверное, пойду? — Да... Конечно. Оба Ли провожают айдола. Они смотрят друг на друга словно с соперничеством, машут вслед и закрывают дверь. Да начнётся хаос. — Хёнджин! В нашем, блять, доме! — Не выражайся. — Как мне не выражаться? Я по нему четыре года фанатею, а он так легко сидел на моём диване, разговаривал со мной, — Чэвон сжимает волосы на своей голове. — Пошёл с тобой на свидание! — На свидание? Мы просто встретились! — С Хёнджином! — Господи, дай мне сил, — Ёнбок ложится на диван и чувствует, как он прогибается под Чэвон, которая села рядом. — Это... Сложно. И тут она улавливает смысл. Эти двусмысленные взгляды друг на друга, эта встреча, эта скрытность. Всё будто сводится в один пазл, и Чэвон внезапно разинула рот. — Вы... Вы трахаетесь? — Что?! — Ёнбок отрывается от дивана и чувствует жар на своих щеках. — Откуда ты вообще эти слова знаешь? — Так что?... — Нет, мы не... — приходится скрыть лицо за подушкой и обратно лечь. — Он... Я как будто бы особенный и... — Па. Я бы сказала, что каждая фанатка думает, как ты, но до такого уровня они ещё не прыгали. — То есть... Я реально особенный? — То есть, ты отжал у меня бойфренда. — Пф, он старше тебя на шестнадцать лет, дурочка, — он едва не смеялся. — Да и у меня шансов почти нет. — Он сидел на нашем диване. «Он целовал мои губы». — Просто скажи, — она замялась и внезапно побледнела. — Он... Тебе нравится? Как парень? Молчание. Липкое, страшное, непонятное — оно растекается в воздухе и напрягает с каждой секундой всё больше и больше. — Я не знаю. — Отлично... В конце концов, спустя ещё полчаса расспросов по поводу Хёнджина, Чэвон устала и повела отца спать. На этот раз они спали в одной кровати. Были подобные капризы в детстве, когда ей было восемь. Потому что насмотрелась ”Университет монстров” и боялась, что в шкафу живёт голубое чучело. Но сейчас не тот повод. Не тот возраст. — Вдруг, пока я сплю, ты будешь кадрить Чонгука, — она шутливо подмигивает и залезает на простынь. — Я из твоих к-поп мальчиков знаю только Stray Kids. — Ага. Одного из них теперь лично. Оба замолкают. Чэвон, видно, уже вырубается, а Ёнбок открывает телефон и пишет заветному аккаунту. young.lix: Я надеюсь, ты доехал. Извини за сегодняшнее. Ответ не заставил себя долго ждать. just.hw: покушал и лёг засыпаю не парься у тебя милая дочка и встретила меня оригинально сразу допрос young.lix: Она хорошая. Просто не любит, когда я от неё что-то скрываю. just.hw: тогда говори ей обо всём иначе моя психика не выдержит young.lix: Ну, всё рассказать уж точно не получится. just.hw: И что ты от неё скрыл? Ёнбок пишет сообщение с закрытыми глазами. Может, из-за этого он наперёд не подумал, будет ли оно уместным. young.lix: Наш поцелуй. Молчание. И сейчас он пожалел. Захотелось удалить. Просто уснуть, не отвечать и игнорировать эту тему до смерти. Но разве не Ёнбок её поднял? just.hw: я тоже вряд-ли кому-нибудь расскажу но ёка было классно young.lix: Что? just.hw: что young.lix: Ёка? just.hw: ну тип Ёнбок Ёнбока Ёка мило же И вправду, мило. Ещё кличек нам не хватало тут. young.lix: Мило, хен. Доброй ночи. От греха подальше телефон выключается. Ёнбок откинул его на тумбочку и с громким тяжким выдохом поворачивается к Чэвон. А она сзади. Не спит. — Вы целовались? — спрашивает сонным тихим голосом, но все равно заинтересованная. — Мы... — Пап. У тебя все шансы разрушить ему карьеру и построить свою личную жизнь. Разрушить ему карьеру и построить свою личную жизнь. Ёнбок замирает. — Доброй ночи, — говорит она и поворачивается.