В облике подростка

Чани-хён: Хёнджин Нужна строчка от тебя 1 файл Сделай в более грубом формате Спишь? Хёнджин Вы: спал сделаю вечером занят Чани-хён: Нужно сейчас В скором времени постарайся. Это важно Хёнджин обречённо выдыхает, перед тем как с тяжестью на душе встать с дивана, пропахшего булочками. Они недавно кушали на нём: взяли с Чэвон шоколадное масло и окунали папины булочки (Хёнджин невольно сжался) в банку. А теперь ему надо вернуться обратно. Вернуться туда, где безопасно, где рутина прижилась и не вызывала особых возражений. — Я в студию ненадолго. — Хёнджин-оппа, мы не досмотрели сериал, — дует губы Чэвон, пока помогает отцу с духовкой. — Я правда не надолго. — Мм! Ну смотри!

***

Студия в Торонто пахла холодным металлом и чем-то сладким от старых колонок. Красный индикатор записи горел, но Хёнджин никак не мог поймать нужный тон: строчка, которую он перепевал, всякий раз звучала слишком мягко, слишком интимно. Будто он не в микрофон пел, а в чьё-то ухо. — Ещё раз, — тихо пробормотал он, нажимая клавишу возврата. Фонограмма пошла по новой. Голос дрогнул. Он сам себе поморщился: слишком личное, слишком прозрачное. Телефон мигнул на столе. Входящий вызов Чани-хён — Хёнджин-а, как запись? — знакомый тёплый голос пробился сквозь тишину. — Нормально, Чан, почти закончил. Просто пару дублей делаю, — он попытался звучать буднично. — Ты звучишь иначе. — пауза почти ощутимая. — Устал? — Нет… Просто… много думаю, — он зажал переносицу, чувствуя, как тянет в груди. — Ты это... Будь осторожен, — голос Чана был спокойным, но настойчивым, — Мысли убивают человека. Секунда тишины. — Я знаю, — хрипло ответил Хёнджин, и ему пришлось отвернуться, будто Чан мог видеть его лицо. Они ещё немного обсудили детали записи, сроки, и звонок оборвался. Студия снова погрузилась в полумрак и тишину, но теперь она давила сильнее. Хёнджин смотрел на красный индикатор записи и чувствовал, как внутри поднимается то самое противоречие: он хотел петь так, как дышал рядом с Ёнбоком и Чэвон, но каждая такая нота могла стоить слишком дорого. Прошло ещё немного времени. После нескольких неудачных дублей голос отказал — Хёнджин решил дать себе небольшой отдых и вышел на улицу, чтобы зайти в какую-нибудь кофейню. Заказал американо и уселся на кожаном диване. А потом нырнул в Instagram. Где нашёл порцию новых реакций на «блондинистого незнакомца» Они купили парные колечки. Проходили мимо маленького магазина, хотели взять браслет для Чэвон, но взгляд зацепился за черно-белые кольца, которые шли в комплекте. «Почему бы и нет?» Но даже Хёнджин не мог догадаться до того, что за эту маленькую деталь будут цепляться и разжёвывать её с особым удовольствием. «Какой странный аксессуар» «Кажется, не из тех, что дают стилисты» «Он крутит его в каждом видео» «ОН УЛЫБАЕТСЯ, КОГДА СМОТРИТ НА НЕГО» «Это кольцо появилось после трансляции, когда он смеялся весь вечер...» «После той ночи!!!!» А потом пост с прикрепленным изображением. «Окей, я не сумасшедшая, НО!!! На этой трансляции мы впервые уведели это чёрно-белое колечко, которого раньше у Хёна не было. Ничего, если бы я не нарыла, что на сайтах это кольцо продают исключительно со вторым! А так как Хёнджин сейчас находится вдали от мемберов, мне кажется, что у него кто-то появился. Я конечно ОЧЕНЬ РАДА за Хёнджина, но хотелось бы услышать что-нибудь ещё, кроме молчания, girrlllll…» В комментариях: «1 фотография Смотри Здесь размытая рука. Маленькая, точно не мемберов То ли женская, то ли подросток» Хёнджин отпускает нервный смешок. Он никогда не боялся быть честным со своими фанатами, но сейчас, сам не понимая, что происходит в его жизни, не хотел раскрывать это раньше времени. Хотелось сперва разобраться самостоятельно. И, забрав своё кофе, он пишет Ёнбоку: just.hw: видел? они уже вырезали твою руку сейчас её обсуждают под микроскопом Он чувствует, как Ёнбок смеётся по ту сторону экрана. Отвечает спустя минуту: young.lix: Мои волосы были чище, чем в зеркале у тебя. Фанаты на моей работе чуть не сожгли мне телефон. Прикинь, ищут по всему Торонто этого самого блондинистого незнакомца. Пишут ещё... Одна даже спросила «а вы не встречались с хёнджином?», потому что у тебя странная улыбка. just.hw: что ты ответил? young.lix: Что у тебя всегда странная улыбка. just.hw: предатель а я тебе романтично кольцо дарил young.lix: Романтично? На парковке, стоя между машинами, потому что ты опаздывал на фотосессию? just.hw: ты всё портишь я хотел встать на одно колено, но там была лужа young.lix: Всё равно было красиво. Долгая пауза. Он уже почти закрывает экран, но пальцы сами пишут ещё одно сообщение. just.hw: можно я тебя поцелую в следующий раз прям в кадре? young.lix: А потом мы оба будем продавать айпады в тиктоке, потому что нас уволят. just.hw: но ты же с кольцом young.lix: И ты. just.hw: и это самое красивое, что у нас было

***

Ночь застала Хёнджина в кофейне дольше, чем он ожидал. Дождь расплескался по асфальту, а в тёплое окно маленького кафе свет тянул, как спасение. За соседним столиком парень смеялся в экран телефона, и Хёнджин вспомнил Чэвон, её звонкий смех, который иногда кажется громче стадиона. В углу мужчина украдкой смотрел на официантку, и в этом взгляде он узнал самого Ёнбока: ту неловкую, но тёплую мягкость, с которой тот, казалось, даже вещи в магазине выбирает. Он достал телефон. Написал: «я задержался не жди меня. ложись спать. завтра…» — и оставил многоточие. Сообщение так и осталось в черновиках. Не отправил. Хёнджин смотрел, погрузившись в свои мысли, как капли стекают по стеклу, и понимал — его жизнь теперь течёт так же: струйками, пересекающимися, но не уходящими в одну реку. Когда он всё-таки дошёл до квартиры, мир резко поменял краски. Тепло обдало, будто он шагнул в другое измерение. В прихожей пахло едой — что-то простое, домашнее, с нотками обжаренного хлеба и масла. Чэвон босая выскочила к нему первой: «Хёнджин-оппа!» — и он машинально улыбнулся ей в ответ. Она пахла шампунем и чем-то сладким, липким, будто бы больше не отпустит. А за её спиной стоял Ёнбок. Взъерошенный, в старой футболке, с тёплым светом лампы за плечами. И смотрел на него так, что у Хёнджина сжало горло: без слов, без улыбки — просто взгляд, который одновременно спрашивал и обещал. Хёнджин стоял, не разуваясь, глядя на девочку подле себя, и вдруг понял, что между уходом и возвращением есть только одна тонкая грань. И именно её он должен решить: переступить или снова убежать. Они поели, похихикали, Чэвон начала рассказывать про какого-то бесючего парня из своей школы, всё, вроде бы, было хорошо. В груди щемило, когда он лёг с Ёнбоком в одну кровать. В одной майке, по-семейному тепло, слишком близко. А потом ночь. Он будто снова в зале — огромная сцена, пустые ряды кресел, софиты светят слепо-белым. Но нет ни музыки, ни шумных голосов — только он один. И вдруг шаги. Лёгкие, осторожные. Сначала кажется, что это менеджер или кто-то из мемберов, но фигура медленно становится яснее. Ёнбок. Без микрофона, без суеты. Просто идёт по сцене к нему, в руках ничего, только тёплый свет, отражённый от его кожи. — Ты всегда бежишь, — тихо говорит он. Голос ровный, спокойный, и от этого в груди у Хёнджина становится тесно. — Я не могу иначе... — отвечает Хван, хотя губы будто и не шевелятся. И тогда Ёнбок делает то, чего он не решается ждать: кладёт ладонь ему на грудь. Там, где бешено колотится сердце, намереваясь протолкнутся через рёбра. — Оно всё равно догонит тебя, — произносит он. В следующую секунду свет рушится, сцена исчезает, и Хёнджин падает в темноту. Просыпается с резким вдохом, ладонь всё ещё прижата к груди. Тишина комнаты давит, но откуда-то слышится шорох за стеной, и ему чудится, что это дыхание, которое он слышал во сне. И спасательно смотрит на кольцо, пытаясь найти в нём ответ.