В облике подростка

Отель пропах едким запахом бытовой химии, который нёсся от постельного белья. Ёнбок даже позволил себе скорчиться на секунду, позабыв о том, что за одну ночь в этом номере платит Хёнджин. Да, тот самый Хван Секс Символ Всея Кореи Хёнджин. По которому сохнет каждый второй, Ёнбок не исключение. Но как он допрыгнул до такого уровня везения, что смог влюбить в себя айдола? Не просто айдола. Самого-самого. Самого красивого, самого талантливого, самого честного, самого любимого. Возможно, те неудачи в жизни были как раз таки для того, чтобы сейчас он, интровертный офисный "пожалуйста-уберите-камеру" сидел на одной поверхности мягкой постели вместе с Хваном. — Не день, а нечто, — тихо выдыхает Ли, ослабляя бабочку на своём горле. — Меня пугает тенденция моих последних месяцев жизни. — Последних? Это с того момента, как я в твоей жизни появился? — Умоляю... — Развязанная бабочка слетает с шеи, за ней же летит пиджак. — Появление всей твоей команды в моей жизни поменяло всё напрочь. Тишина давит на уши, где-то там сзади Чэвон медленно расхаживает по комнате, ослабляет корсет на своём белоснежном, аккуратном платье и молча смотрит в окно. В этом молчании таится что-то глубже, чем просто желание не мешать. Ёнбок оглядывается на дочь и хмурится. Может, сейчас не подходящий момент поднимать тему, которая терзает в груди. Поэтому он отмалчивается и меняет траекторию взгляда на Хвана. — Ты как здесь появился? Вопрос заставляет его дёрнуться и неловко поднять уголки губ. Кажется, собирается врать. — Да я просто мимо... — Мимо через Сеул в Торонто? — в унисон говорят Ли. «Кажется, выхода нет» — читается на лбу у Хёнджина, который отводит взгляд и сжимает в руках рукава своего худи. — Чонин помог. Скинул адрес, время, а потом... — Каким, блять, образом? Пока Чонин что-то активно печатает на компьютере и набирает номер в телефоне, Хёнджин сидит, поджав колени, медленно скользя взглядом то по нему, то по своим дрожащим рукам. — Ты уверен, что у тебя получится? — Та конечно, как два пальца обо... — он обрывает фразу. — Ну, в общем, получится. Он держит телефон у уха, вытягивая губы уточкой и медленно заходит на сайт банкетного зала. Хёнджин был в откровенном ахуе, когда макнэ группы, самый милый лисёно-глазый малыш в Корее вычислил по номеру Ёнбока его последнюю активность в регистрации куда-либо, выискал номер того самого банкетного зала и теперь, придерживая телефон в руках, собирается звонить в него. Разговор Хёнджин не уловил. «Здравствуйте, я разговариваю с менеджером ”Palais Royale”? Я бы хотел вас предупредить, что...» — дальше всё, как в тумане. Предупреждение про нападение (конечно же ложное, Чонин пока не научился натравлять армию куда-либо), отказ с той стороны трубки и шикарный английский его макнэ. Когда он успел так вырасти? Только недавно боялся разговаривать с носителями, ну, вымахал! Уже людям умеет угрожать! — Не получилось, — говорит он. Хёнджин кивает головой, мол, я же говорил! — И что делать будем? — Ты поедешь сам, — сайт закрывается, а Чонин поворачивается к нему лицом. — Десятого числа. — Что я сделаю? — Поедешь. Короче... Десятого числа билеты возьмёшь, полетишь в Торонто спасать свою принцессу. Попросишь прощения, поцелуетесь, а потом... — Как я к нему поеду? У нас десятого числа съемка. Я не могу ведь подвести команду. — Ты можешь. Я постараюсь тебя прикрыть как-нибудь. Хёнджин смотрит несколько секунд в глаза Айена, тонко, доверчиво. Знает, что он ни в коем случае не подведёт хёна, но одно дело — Айен подводит Хёнджина, другое дело — Хёнджин подводит всю команду. Всю. Перед съёмками. Уже послезавтра тот самый день. Придётся принимать решение прямо сейчас, иначе судьба подвернётся в хёнджинову жопу. — Ладно. — И вот, я здесь, — непринуждённо сказал Хёнджин, раскладывая себя звездой на постели. В комнате тишина. Слишком заметная, чтобы просто забить на неё и разговаривать дальше. Чэвон сидит на кожаном кресле, её взгляд устремлён на белоснежный потолок, словно мёртвый. Ёнбок смотрит сначала на неё, потом медленно переходит на Хвана. — И почему они тебя не ищут? — спрашивает он непринуждённо. — О, ищут. Ещё как ищут. Я просто выключил свой телефон и забил на них толстый... — пришлось остановится, вспомнив присутствие дочки в номере. — Э-э... Ну, короче, ищут они меня. Но это ничего. Глубокий выдох. Ёнбок пожалел, что вообще решил тогда, несколько месяцев назад, вообще пойти на концерт. Лучше уж отпустил Чэвон одну. — И что теперь делать? — голос дрожит. — Я не знаю, Ёка. Я просто не хотел, чтобы ты... женился. Мы же обещали быть вместе, помнишь? Всегда, везде, навсегда... — Да. А потом ты не писал мне несколько месяцев. Хёнджин глубоко выдыхает и поднимается, чтобы смотреть своим строгим, честным взглядом прямо на свою любовь. Потрёпанную, с мокрыми глазами, дрожащими кончиками пальцев, требующую ответов. — Любить айдола через экран — легко. Ты не знаешь, что происходит в их жизни, какой у них график и расписание. Но встречаться с айдолом дело не из лёгких, понимаешь? Мне очень жаль, что я познакомил тебя со своей рутинной жизнью именно так, но... правда, Ёка. Я люблю тебя. Люблю и буду любить... Фразу прерывает Чэвон, которая, неловко кашляя, прошла в холл номера, оставив их наедине. — Ты... — Я, Ёнбок. Да, я, я очень тебя люблю. Люблю и буду любить, каждый день, каждый час, каждую проклятую секунду своей сложной работы. Мы пройдём этот путь вместе. Я познакомлю тебя со своей работой. — Хёнджин, я не хочу знать твою работу, если она отделит нас друг от друга на столько времени. Он улыбается. Берёт белокурого за руки и целует по обе стороны каждую. — Обещаю. Я не оставлю тебя и буду всегда рядом. Рядом, рядом, рядом, рядом... Слова отражаются эхом в голове. Ёнбок рвано дышит, тянется к своему айдолу и липнет к губам, втягивая его в себя полностью. Хёнджин ощущается как успокоительное, вязкий привкус слюны на его мокрых губах расслабляет, позволяет ослабить хватку на плечах и тихо хмыкнуть. Он наконец-то дома.

*

Уже за полночь. Отель молчит, дышит тихо, без лишних движений и громких звуков. Чэвон и Ёнбок лежат на кровати, дочка сопит, аккуратно устроившись на краю, пока отец не может найти себе места. Хёнджин уже двадцатую минуту сидит на балконе, всматривается в пейзажи и иногда, судя по его размытой тени, разглаживает морщины от стресса на своём лице. Поддавшись желанию Ёнбок встаёт и вслушиваясь в звук прогнувшегося под него матраса, шепчет спящей Чэвон: «щасвернусь...», направившись в сторону балкона. В нём два небольших шезлонга, маленький кактус и Хван Хёнджин. Сет пять звёзд. — Не спится? — говорит он, не отрываясь от телефона. — Ну... Попробуй усни, когда в голове чертовщина творится. Ёнбок не будет врать, что старался ненароком подглядеть, что там творится у Хвана в телефоне — что-то на корейском в KakaoTalk, переписка, ничего не понятно. Поэтому попытку шпионажа он отставил и просто улёгся на лежанку рядом в тишине. Хёнджин же несколько секунд смотрит на сообщения в чате. Линоу ноу: Хёнджин. Ты где. Я серьёзно, Хёнджин. Написано вчера вечером. Сразу же после его отъезда. Линоу ноу: Твою задницу ветром унесло или ты решил поиграть в призрака? Не отвечаешь. Значит, за одно с Чонином. Он сегодня шифруется так, будто у него миссия под прикрытием. Плохой из него агент, кстати. Из-за тебя мы отменили выступление. И планы с Джисоном тоже. Хёнджин нервно сглатывает слюну. Линоу ноу: Ответь. Пока я ещё в настроении писать, а не действовать. Следующие сообщения уже после того, как Хёнджин появился в сети. Появляются на глазах, с каждой новой буквой становясь опаснее. Линоу ноу: Я понял. Слинял. Ясно. Я даже не буду спрашивать, куда и нахуя. Просто будь в курсе, что в следующий раз отрабатывать будешь ты. А я сзади. По спине пробегают мурашки. Хёнджин кидает быстрый взгляд в сторону Ёнбока, будто бы стараясь сказать ему «нет, этого не будет, правда», но молчит и меняет чат. Чани: Хёнджин... Ты где? Пропажа одного из участников не входила в мои планы Просто ответь... Где ты? Хёнджин Где ты..? Сердце разрывается. Он не дочитывает, ведь знает, что прямо сейчас сдержаться не сможет, а плакать перед Ёнбоком не собирается. Лисёнок: я стараюсь, правда, но хеееннннн... мне кажется у меня не получается ㅜㅜ просто скажи, что у тебя там всё хорошо и вы поцеловались как в сказках я переживаю за тебя, хен и делаю всё для тебя потому что я тебя люблю и хочу, чтобы ты любил также сильно как я и мемберы любят тебя Его окончательно добивают эти слова. Что-то в груди очень сильно сжимается, давит на горло, посылает сигналы в мозг и слёзы тут же начинают литься. Хёнджин хмыкает, быстро вытирая их рукавом, но на замену текут новые. — Хён, ты плачешь? — внезапно подаёт голос Ёнбок, приподнимаясь на локтях. Его голос дрожит, глубоко в горле, где-то между гланд заел огромный ком, не дающий возможность что-то выдавить из себя. — Я вовсе не хён, — говорит он, закрывая лицо рукавами. — Я ни для тебя не хён, ни для кого-либо другого. Я ужасный хён, я... Я ненавижу, когда я хён... Ёнбок молчит несколько секунд. — Но когда мы трахались сексом, тебе нравил... — Это другое, Ёка! Я вообще не об этом! — Хёнджин хмурится. — Я не имею права называть себя старшим братом. Я трусливый, импульсивный, капризный. От меня куча проблем, которые решают младшие, хотя должно быть наоборот! Они держат друг друга за руки, сами не понимая, как дотянулись друг до друга. Ёнбок навис над ним, облокачиваясь на свои же ноги, а Хёнджину больше нечем прикрывать заплаканные, опухшие айдольские глаза. — Я веду себя как ребёнок. Я чувствую себя в облике... — ...подростка, — заканчивает Ёнбок, расслабляя взгляд. Да. Точное попадание. Хван аж поморщился от того, насколько же метко его парень попал, прямо в глубину сердца, куда вход строго настрого запрещён. Но Ёнбок туда попал, попал и начал ковырять тем, что смотрит в хвановы глаза, не отвлекаясь. — Знаешь, я тоже в последнее время это чувствую. Подростковый максимализм, влюблённости, импульсивные решение, кризисы всякие... Как будто меня офисного, расчётливого больше нет. А всё с того момента, как я познакомился... — ...с тобой, — на этот паз заканчивает Хёнджин, мягко всматриваясь в его глаза. — Ты перевернул в моей жизни всё с ног на голову. Но я счастлив. — Я тоже, — Ли тянется ближе, и уже чувствует, как близок к наслаждению. — Ёка... — Хён, — тянет он, перед тем как двинуться ближе, резче, прямо к губам, представленным на пробу. Они такие же, какими были всё это время, и в июле, и дома у Ёнбока, и на берегу бассейна, и в парке, и в машине у Хёнджина. Везде такие же. Везде, каждую секунду рядом, вкус тот же, сладость неизменная, форма — охуительно правильная. Он втягивает каждую в себя, чувствует пульсацию на языке, вкладывает в этот жадный поцелуй всю ту тоску, которую испытывал один, в подсобке работы, дроча на превосходный образ айдола. Теперь же он целует не айдола, а своего родного, домашнего любимого. Хёна, на которого можно положиться, хёна, которого можно любить. И этот хён уже чагия. — Я ведь говорил, — шепчет он между поцелуями, громко чавкая. — что познакомлю тебя со своей работой? — Да. И я не хочу снова терять тебя на два месяца, — отрезает Ёнбок. — Не-ет. Я хочу тебя познакомить по-другому. Он берёт свой телефон и открывает недавнюю вкладку с рейсами Торонто-Сеул, которые произойдут в ближайшее время. — Ёка. Хочешь познакомиться с моей работой?