Сладкий вызов: кулинарный поединок!

Приглушенный гул звуков наполнял кухню жизнью. Громкий лязг лопаток, выскребающих тесто из мисок, мерное гудение миксеров, взбивающих масло до шелковистой текстуры, глухой стук дверцы духовки, когда пекари вверяли ее жару свои драгоценные творения, — все это, для Фаенона, было сердцем Рощи. Студенты элитной кулинарной программы усердно трудились небольшими группами. По двое-трое у каждой станции, они перебрасывались указаниями, работая в привычном, слаженном ритме. Мука запачкала фартуки старательных пекарей, сахар был рассыпан повсюду — и в аккуратных мерных стаканчиках, и небрежными крупинками на рабочих поверхностях. Фаенон обожал это. Так же сильно, как любил насыщенный аромат масла в воздухе и нежную податливость теста, послушно сминающегося в шар в его ладонях. Сегодняшнее задание заключалось в создании безупречного песочного теста — основы для тарта, выпеченной до золотистого совершенства. Начинку можно было выбрать любую, но только если сама основа соответствовала бескомпромиссным стандартам их наставницы — Аглаи. Фаенон бросил взгляд в начало кухни. Светловолосая женщина сидела во главе зала, выделяясь среди остальных, и наблюдала за прогрессом учеников с чашкой черного кофе. Хотя она всегда была готова дать совет, большинство слишком ее побаивались, чтобы просить предварительной оценки. Включая самого Фаенона. Если ему и требовался совет Аглаи, он сначала отправлял к ней Касторию — чтобы смягчить наставницу. Никто, даже невозмутимая Аглая, не мог устоять перед ее сияющим щенячьим взглядом и мягким, умоляющим голоском, когда она что-то спрашивала. Напротив, через стойку, один из его товарищей по группе разминал тесто ладонью. Мидей учился в Роще столько же, сколько Фаенон и Кастория. Его блондинистые волосы с медным отливом были заправлены за уши, чтобы непослушные пряди не мешали ему выверять идеальную форму будущей основы. — Опять настраиваешься на провал, золотой мальчик? — подколол Мидей, усмехаясь, когда Фаенон сжал комок теста между пальцами, проверяя его плотность. — Похоже, еще одно замешивание — и вместо корзиночки у тебя будет песочный суп. — Отстань. Лучше пусть будет мягким, чем пересушенным. — Спаситель из Элизии Эйдес должен быть внимательнее в работе. Как же осуществится твоя великая мечта, если ты даже на занятиях не можешь сосредоточиться? — Даже если я вложу в это половину… нет, четверть своего внимания, мой тарт получится лучше твоего. — Фаенон поднял голову и криво улыбнулся. — Наша статистика это подтверждает. Разве забыл? Фаенон: 3, Мидей: 1. Мидей закатил глаза. — В прошлый раз я просто позволил тебе выиграть из жалости. — Продолжай себя утешать, сынок маминой подруги. Они знали друга так давно, что эти перепалки скорее поднимали Фаенону настроение, чем портили его. Рядом с Мидеем и Касторией он чувствовал себя уверенно. Даже если у него и были слабые места (а их было совсем немного), интуитивное мастерство Мидея и надежность Кастории с лихвой их компенсировали. Втроем они были грозной командой. Тройка лучших во всей Роще, которой остальные студенты открыто восхищались… и завидовали. Фаенон ловким движением руки втер в тесто еще немного масла. Рядом Кастория сосредоточенно работала над своей основой. Она держала скребок как можно ровнее, аккуратно собирая тесто. Но вдруг ее пальцы дрогнули — и тесто порвалось неровным краем. Кастория замерла, с отчаянием глядя на испорченную заготовку. Не привлекая внимания, Фаенон подтолкнул к ней миску. Запасного теста, которое они приготовили втроем ранее, было более чем достаточно для второй попытки. — Попробуй еще раз, но дави тыльной стороной ладони, — прошептал он. — Так у тебя будет меньше нагрузки на пальцы. Кастория взглянула на него с благодарностью и повторила его движения. По мере того, как новая основа обретала форму, на ее милом лице расцветала ангельская улыбка. — О, ты прав… — Черт, да у тебя получается аккуратнее, чем у меня, — искренне восхитился Фаенон. Кастория всегда схватывала новые приемы быстрее всех. — У всех так получается, — лениво протянул Мидей. — Тут не надо быть гением. Прежде чем Фаенон успел швырнуть в него скребком, Кастория мягко положила руку на его запястье. — Не обращай внимания на его слова, — тихо сказала она. — Мы с Мидеем просто беспокоимся за тебя, Фаенон. — Что? С чего бы… Голос Аглаи резко раздался над кухней: — Пятнадцать минут на отдых — и займетесь формами. Точность прежде всего: ровные края, и чтобы тесто не пересохло в духовке. Покажите, почему вы здесь. В воздухе повисло напряжение. Студенты поспешили убрать тесто в огромные холодильники у дальней стены. Фаенон не торопился. Он завернул комок в пищевую пленку, тщательно подгибая края, пока не остался доволен результатом. Совершенство достигается только вниманием к мельчайшим деталям. Это был первый урок, который мальчишка с горящими глазами усвоил от матери на их домашней кухне. Аудата обожала работать с песочным тестом. Его манящий аромат навсегда врезался в память Фаенона — как и образ матери, склонившейся над столешницей в их крошечной кухне. Облупившаяся краска на стенах, половицы, скрипящие в нескольких местах — каждое из этих несовершенств он вспоминал с теплотой. Деревня, где они жили, тоже казалась пережитком прошлого. Каждый раз, возвращаясь в тот приморский городок, Фаенон чувствовал, как горечь накатывает при виде очередного закрытого магазина. Булочная, куда он забегал после школы, больше не работала. Табличка «закрыто» на двери стала душераздирающим символом некогда процветающего места. Элизия Эйдес не выдержала безжалостного темпа развития современного мира. Старшее поколение осталось, а молодежь уезжала в большие города — за лучшими возможностями. Никто не хотел оставаться в месте, обреченном однажды погрузиться в забвение. «Большая мечта» — так Мидей называл его давние стремления. И был прав. Фаенон отказывался позволить любимому месту исчезнуть. Если он добьется признания как искусный кондитер, слава его имени откроет ему любые двери. Тогда можно было бы возродить ту самую булочную. Он смог бы вернуть жизнь старому городку, привлекая туристов и вдохновляя молодое поколение. Это было единственное, чего он хотел с тех пор, как покинул деревню и пришел в Рощу. Фаенон не хотел ничего другого, кроме как избавить Элизию Эйдес от жестокой участи. До тех пор, пока… В памяти всплыл шум далеких волн Охемы, вид ярко-лазурного моря. А еще образ красивого мужчины с румянцем на щеках и его слов, заставивших сердце бешено стучать. Он первым пошатнул непоколебимую уверенность Фаенона. — С тех пор как ты вернулся с каникул, ты будто стал… другим, — тихо проговорила Кастория, следуя за ним к холодильникам. Они по очереди убирали тесто внутрь, вздрагивая от ледяного воздуха. Фаенон захлопнул дверцу и провел рукой по коротким прядям своих белых волос. — Другим? — Рассеянным, — уточнила Кастория. В ее взгляде читалось беспокойство, когда они вернулись к своему столу. Пока тесто «отдыхало», студенты должны были убрать рабочее место. Мидей уже привел в порядок свою часть стола, смахнув остатки муки и сахара широким движением руки. Его золотистые глаза изучали лицо Фаенона. В этот раз он промолчал, позволяя Кастории взять на себя инициативу. — Прости за эти слова… Но сегодня ты будто не здесь, — осторожно продолжила она. — Что-то случилось в поездке? В сознании всплыло лицо Анаксы. С тоской он поймал себя на мысли, что хотел бы иметь действительно вескую причину для тревоги друзей. Он схватил грязную миску и направился к раковине. — Все в порядке, — слишком поспешно отрезал он. Уловив недоверчивые взгляды друзей, Фаенон тут же исправился, с усиленным рвением натирая посуду. — Охема — город мечты! Чего там только не было… Невероятная еда, десерты — даже Мидею с его золотым кошельком не снились такие шоколадные тарты. Он суетился у раковины, громко переставляя помытые миски, чтобы Кастория вытерла их. Мидей и Кастория многозначительно переглянулись. — И ты пережил такой культурный шок, что забыл, сколько масла кладут в основу для тарта? — язвительно спросил Мидей. Его слова, словно копье, пронзили напускное спокойствие Фаенона. Тот вытер мокрые руки о фартук, упорно избегая взглядов друзей. — Может, я вообще разучился печь, — наигранно-беззаботно пожал плечами он. — Вранье, — мгновенно парировал Мидей. — У тебя на лбу написано «Я что-то скрываю». И подписано твоим идиотским почерком. — Мидей, — упрекнула его Кастория. Она нервно теребила подвеску, выглядывающую из-под белого воротника униформы. Подарок сестры, вспомнил Фаенон. Одна из ее самых дорогих вещей. Несколько лавандовых прядей выбились из косы, обрамляя ее милое лицо. Ее искренняя тревога заставила Фаенона стыдливо отвести глаза. Мидей лишь пожал плечами: — Я просто говорю — если он пытается не выглядеть подозрительно, то у него катастрофически не получается. Фаенон поджал губы. Он опустил голову — и на мгновение ему снова почудилось легкое прикосновение пальцев Анаксы к его щеке. Сердце болезненно сжалось, прежде чем он прогнал воспоминание. Он вытер влажные руки полотенцем, старательно удаляя каждую каплю воды — лишь бы не встречаться с их взглядами. — Фаенон..? — осторожно позвала Кастория. — Это правда? — Конечно правда, — уверенно заявил Мидей. — Ты только посмотри, какие у него уши красные. Этот секрет связан либо с чем-то, либо с кем-то. Фаенон замер. Мидей всегда был чертовски проницательным. Слишком проницательным, по мнению Фаенона. Он забарабанил пальцами по краю стола, выдавая нервозность, которую так старался скрыть. — Попал в точку, — торжествующе поддел блондин. Глаза Кастории округлились. — Фаенон, ты... познакомился с кем-то? Он замешкался. Правда уже готова была сорваться с губ, вытянутая мягким голосом Кастории. В памяти всплыли солнечные лучи, льющиеся через витрину маленькой булочной, редкая улыбка Анаксы — мимолетная, но очаровательная. Сердце сжалось от этой мысли. Фаенон провел пальцами по волосам, взъерошивая пряди, и фальшиво рассмеялся: — Я познакомился с кучей людей. Так бывает, когда в одном городе живет миллион человек. Он схватил миску с сушилки и демонстративно убрал ее в нижний шкаф. Лишь бы не выболтать чего-нибудь глупого. — Подозрительно звучит как «да», — протянул Мидей. — Ты слишком много фантазируешь. Фаенон не был готов рассказывать им об Анаксагоре. Это ощущалось как соль на незажившую рану. Ту, что затянется не через несколько дней, а гораздо позже. Анакса явился ему, словно персонаж из сказки — непостижимый, блистательный, словно само воплощение чего-то большего, чем жизнь. Саркастичный, с острым умом и колким юмором, заставлявшим Фаенона то краснеть, то смеяться. Фаенон так отчаянно хотел впечатлить его. Он чувствовал, как его самолюбие раздувается от каждого проблеска одобрения во взгляде Анаксагора, заслуженного благодаря его импровизированному разбору. Ему хотелось броситься вслед за Анаксой, сократив расстояние между неуклюжим деревенским пареньком и этим недосягаемым, завораживающим гением. Но мог ли он действительно это сделать? Охема теперь казалась отдельным миром. Каковы были шансы, если он едва пробился в самую престижную кулинарную программу Амфореуса? Он мог дни напролет оттачивать мастерство, пытаясь построить будущее для Элизии Эйдес — и этого все равно могло оказаться недостаточно. Если у него не получится сделать даже то, о чем он мечтал для своего дома, то разве мог он когда-нибудь стать достойным стоять рядом с таким человеком, как Анакса? Горло сжалось. Он захлопнул шкафчик с такой силой, что Кастория вздрогнула. Мидей лишь поднял бровь, но на этот раз промолчал. Ничего. Жить с несбыточными мечтами и заведомо недостижимыми целями — его обычное состояние. Пятнадцать минут истекли. Команда Аглаи доставать тесто из холодильника была встречена покорным хором «Есть, шеф!». Студенты бросились к своим заготовкам. Фаенон оказался среди последних. Он аккуратно перенес охлажденное песочное тесто на стол и разместил его рядом с металлическим кольцом для выпечки, без которого форма не сохранилась бы в печи. Аглая настаивала на том, что ученики Рощи должны осваивать традиционные методы. Несмотря на современные удобства — например, перфорированные кольца вместо классических гладких форм — инструктор была непреклонна: никаких сокращений пути не допускалось. «Если хотите совершенствовать традиции, — предупредила она их в первый же день два года назад, — сначала докажите, что овладели ими в совершенстве». Фаенон постарался не отвлекаться, раскатывая тесто до нужной толщины. Слишком легко было потерять концентрацию, особенно когда воздух наполнялся знакомым маслянистым ароматом. Этот запах должен был успокаивать, напоминать о радости, которую Фаенон испытывал, занимаясь тем, что любил больше всего на свете. Но сейчас он вызывал в памяти воспоминание, сладостное и горестное одновременно. Охема в тот идеальный, солнечный полдень. Колкие слова незнакомца и его загадочная улыбка, которую Фаенон был не в силах забыть. Да и не хотел. Он отогнал тоску. Смазав внутреннюю поверхность кольца маслом, он аккуратно выложил вдоль его краев две полоски теста. Тепло его пальцев соединило концы двух полосок, зафиксировав их, пока тесто не замкнулось в ровное кольцо. По требованиям Аглаи, тесто должно было плотно прилегать к стенкам, чтобы корзинка получилась идеальной. Излишки, выступившие за край кольца, Фаенон срезал тонким ножом. Наконец, отойдя на шаг, Фаенон критически осмотрел готовую основу. Лишь после заморозки и выпекания он смог бы оценить плоды своих трудов. Аглая неспешно обходила рабочие станции. Многие студенты замирали под ее оценивающим взглядом, скользящим по кухне, где кипела работа. У одних процесс шел гладко, у других — не очень. Пока Фаенон кропотливо подравнивал края теста, Мидей уже отправил свою заготовку в морозильную камеру и теперь завершал последние приготовления перед выпеканием. Кастория работала медленнее. Будучи перфекционисткой до мозга костей, она тщательно поправляла полоски теста в форме, добиваясь идеального прилегания к стенкам, и лишь затем переходила к следующему этапу. Наконец настал момент, и песочная основа Фаенона отправилась в духовку. Каждая минута на таймере тянулась мучительно долго, пока он сдерживал желание проверить состояние выпечки. Когда прозвучал сигнал, он бережно, словно держал хрупкий артефакт, извлек форму из духовки и поставил на столешницу. Отделять корж от металлического кольца пока было рано — нужно было дождаться остывания. Но ничто не мешало ему уже сейчас изучать творение со всех сторон. Склонившись над изделием, Фаенон отметил золотистый оттенок — идеальный светло-коричневый, как в учебнике, — но тут же заметил изъяны, от которых сжалось сердце. Трещинка у края. Легкая неровность по окружности. Как ни старайся, иногда совершенство оставалось недостижимым. Фаенон швырнул прихватки в сторону и мысленно вздохнул. Его недочеты не ускользнули от окружающих. Мидей с театральным ужасом приник к его рабочей зоне: — О нет, перфекционист потерпел крах! Неужели ты киснешь из-за погрешности… в целый миллиметр? — Я не кисну, — буркнул Фаенон. — Конечно, — растянул Мидей. — Попробуй еще раз сказать «все в порядке». Давай честно — ты сегодня сам не свой. Фаенон встретился с ним взглядом и увидел на лице друга неподдельное беспокойство. Соперничество было для них естественным, как дыхание, но сейчас Мидей явно волновался. Фаенон отвернулся, не желая сдаваться. — Не трать силы. Лучше задумайся о своем корже. Вряд ли Аглае понравится это подгоревшее пятно в центре. — Он не подгорел, это — авторский акцент! Не успел Фаенон парировать, как рядом возникла Кастория, заглядывая ему через плечо. — Все не так плохо, — заметила она, хмуря брови. — Твой тарт все равно лучше, чем у большинства. Даже лучше моего. Фаенон искоса взглянул на ее рабочее место. Ему не нужно было видеть весь корж, чтобы знать: творение Кастории, как всегда, блистало безупречностью. Ее скрупулезность в каждой детали неизменно рождала шедевры. — Конечно, — вяло согласился он. — Спасибо, Кас. — «Лучше, чем у большинства» — не та планка, к которой стоит стремиться, — раздался насмешливый голос. Легкий стук дорогих каблуков возвестил о приближении Аглаи. Полы ее пальто, наброшенного на плечи, грациозно колыхнулись, когда она наклонилась, изучая их работы. Опытный взгляд наставницы мгновенно выявил все недостатки коржа Фаенона. Уперевшись руками в свои пышные бедра, она многозначительно подняла бровь: — Восхитительный цвет. Безупречное распределение масла. Однако ты же знаешь, тесто должно прилегать вплотную. Ни малейшего зазора не допускается. Конечно, равномерная выпечка далась бы куда легче с перфорированными формами, а не с этими классическими кольцами, но Фаенон счел за лучшее не искушать судьбу подобными замечаниями. — Иначе получаем вот это, — заключила Аглая, указывая на трещинку. — Прошу прощения, шеф. — Бывает, дорогой. Ты витал в облаках, когда формировал основу? Какой популярный сегодня вопрос. Фаенон рассеянно потер затылок, уклончиво ответив: — Возможно, чуть-чуть. — У тебя хорошая интуиция, Фаенон. Я знаю, как ты относишься к работе и сколько сил вкладываешь. В следующий раз сделаешь лучше. Уплотни швы и перепеки корж до конца занятия. — Есть, шеф. Внимание Аглаи переключилось на работу Кастории. Похвала полилась с ее уст легко, заставив неуверенную в себе юную девушку раскраснеться от счастья. Фаенон никогда не завидовал ни одной ее победе — все они были заслуженными. Когда Аглая отошла, он первым поздравил подругу с отличным результатом. Мидей последовал его примеру. И лишь когда Фаенон занялся начинкой для неудавшегося тарта, его друг наконец заговорил: — Не переживай так, Спаситель, — Мидей понизил голос, и в нем вдруг прозвучала несвойственная ему мягкость. — Время от времени все терпят крах. — Это не крах. Просто трещина. — Ну ладно, значит допускают осечки. Суть не меняется. Трещина на песочной основе не должна была быть трагедией. Но для Фаенона она символизировала нечто большее — ошибку дилетанта, которую можно было легко избежать. «Ты должен быть лучшим», — вспомнился вдруг мягкий голос Анаксы. «Все остальное — недостаточно». Эти слова грызли его. Сомнения подкрадывались ближе, шепча на задворках сознания, что он еще не готов к этим грандиозным мечтам. Но тут же более громкий голос напоминал — Фаенон не из тех, кто легко сдается. Ради родного города, ради собственной гордости, ради возможности снова увидеть Анаксу. Он не мог даже думать об отступлении. Резкий хлопок разрезал шум кухни. В долю секунды в помещении воцарилась тишина — все ученики подняли глаза. — Внимание, — голос Аглаи легко заполнил пространство, — у меня для вас важное объявление. Фаенон опустил ложку на стол, вытер руки о фартук и мельком глянул на друзей. Те с нескрываемым любопытством уставились на наставницу. Дождавшись полной тишины, Аглая нарочито громко прочистила горло: — В этом семестре у вас есть исключительная возможность. Среди лучших студентов выпускной группы состоится конкурс. Победитель получит наставничество от одного из... самых обсуждаемых выпускников Рощи. Студенты обменялись взволнованными взглядами. Губы Аглаи слегка дернулись, будто она ощутила во рту что-то кислое. — Поверьте, этот приз не для слабонервных, — продолжила она, сдержанно вздохнув. — Тот, кто выиграет, получит право учиться у одного из самых знаменитых кондитеров Амфореуса. Кто-то нетерпеливо выкрикнул: «У кого?» — но в ответ получил лишь загадочную улыбку. — Пусть некоторые и называют его методы театральными, нельзя отрицать его неизгладимое влияние на кулинарный мир. Он определенно сделал себе имя — даже если я не всегда одобряла его подходов. Фаенон ощутил прилив любопытства. Раньше он никогда не слышал, чтобы Аглая так отзывалась о коллеге. Будучи обычно безупречно сдержанной, сейчас она балансировала на грани между уважением и откровенной неприязнью. Скрестив руки, она продолжила: — Так или иначе, это отличная возможность, и я советую отнестись к этому серьезно. В прошлом семестре я внимательно наблюдала за тем, кто из вас показывает наибольший потенциал. И лично отобрала десять участников. Вся аудитория задержала дыхание. Сердце Фаенона пропустило удар. — Списки участников и условия конкурса будут вывешены в холле после занятия. Желаю удачи тем, кто решится поучаствовать. Она вам понадобится. Последние слова повисли в воздухе. Кухня гудела от волнения, а сердце Фаенона бешено колотилось. Кем бы ни был этот знаменитый кондитер — борьба за право учиться у него будет жестокой. Для Фаенона же это могло стать судьбоносным шансом. По другую сторону стола Мидей присвистнул. — Десять конкурентов, а? Похоже, намечается настоящее сражение. В его глазах горел искренний азарт — огонь соперничества всегда разгорался в молодом наследнике ярче всего. Но сейчас в этом пламени чувствовалась новая, опасная грань — готовность рваться вперед и идти до конца. — Не зазнавайся, — предупредил Фаенон. — Многие из нас метят на этот приз. В ответ Мидей оскалился, словно хищник. Кастория робко потянула Фаенона за рукав: — Я тоже хочу поучаствовать, — прошептала она. В ее глазах светилась надежда. — Как думаешь, я в списке? Фаенон поддался почти братскому порыву нежно потрепать ее по голове: — Конечно, Кас. Ты наверняка в первых строчках. Быть любимицей Аглаи дает свои преимущества. — Я не... — Кастория покраснела. — А ты, — Фаенон поддразнил Мидея, — надеюсь, не станешь щадить старых друзей? Тот покачал головой. — Ты же меня знаешь. Только без обид, когда проиграешь, Спаситель. — Без обид, — вдруг подхватила Кастория. И в ее обычно тихом голосе Фаенон уловил редкую для скромной подруги твердость. Слава. Признание. Они все жаждали этого — и он не был исключением. Особенно он. — Что ж, посмотрим, кто заберет главный приз, — уголки губ Фаенона дрогнули в вызывающей ухмылке. — Кто ж еще, как не я? Я даже заранее придумаю вам утешительные призы. — Предстоящее испытание потребует полной отдачи. А раз твой ум так и норовит отвлечься, я бы не делал ставки на то, что ты продержишься долго, — парировал Мидей. Фаенон рассмеялся, хотя чувствовал трепет от волнения. Конкурс будет непростым, но хотя бы рядом будут те, кто понимают его по-настоящему. — Не недооценивай меня, Мидей. И ты тоже, Кас. Ведь нет чувства слаще, чем полностью сосредоточиться и думать только о том, как разгромить соперника.

***

Дождаться конца урока казалось невозможным. Каждый студент на кухне то и дело поглядывал на часы, пока минуты тянулись мучительно медленно. Кто попадет в список? Кого выбрала Аглая? Мысли всех студентов витали вокруг оценок прошлого семестра. Они ведь и не подозревали, что она замышляла это еще тогда. Что каждый профитроль, песочный тарт и шоколадный ганаш, которым она их учила и которые строго оценивала, вели их к этому моменту, способному изменить жизнь. Как только прозвенел звонок, кухню охватила суматоха. Студенты срывали с себя фартуки, на ходу натягивая куртки и уличную обувь. Фаенон собрал вещи и накинул удобный черный худи — его пепельные волосы резко контрастировали с мрачным цветом одежды. Кастория удивленно покосилась на него: — Желтый сегодня не в моде? — В стирке, — буркнул он. Черный цвет был слишком строгим для его вкуса, но после возвращения из Охемы чистых вещей почти не осталось. Прошло всего два дня между поездкой и началом семестра — он едва успевал перевести дух, не то что разобраться с бытом. В воздухе вокруг повисло предвкушение. Фаенон с однокурсниками устремились в центральный холл Рощи. Перекинув ремень спортивной сумки через плечо, он воспользовался преимуществом своего роста, чтобы заглянуть поверх голов толпящихся студентов. Список висел точно там, куда им указала Аглая. Толпа студентов теснилась вокруг, вглядываясь в десять имен и молясь увидеть своё. Фаенон переглянулся с Мидеем и Касторией — и протиснулся вперед, под стук собственного сердца, кричащего всего одну мысль: «Пожалуйста, пусть я буду в списке». Аккуратный перечень имен был напечатан и подписан изящным почерком Аглаи. Взгляд Фаенона лихорадочно скользил по строчкам — пока наконец не нашел то, что искал. Свое имя. Облегчение нахлынуло на Фаенона с такой силой, что он едва не пошатнулся под его тяжестью. Глубоко вдохнув, он пробежался глазами дальше в поисках двух других — тех, что отчаянно надеялся увидеть. Кастория. Мидей. Их имена тоже красовались в списке. В этом не было ничего удивительного. Вышло идеально. Все трое еще с самого начала были главными претендентами. Они занимали первые места в группе, получая высшие оценки на всех предыдущих испытаниях Аглаи, а теперь станут тремя главными соперниками в этом важном соревновании. Гордость за себя и друзей распирала грудь Фаенона. Но где-то в глубине возникла и легкая настороженность: Его близкие друзья теперь официально стали его серьезнейшими конкурентами. Фаенон позволил этому осознанию осесть внутри и наконец выдохнул. Его взгляд скользнул ниже по списку. В разделе с дополнительной информацией должно было значиться имя того загадочного наставника, о котором так двусмысленно отозвалась Аглая. Как и все, Фаенон горел любопытством — кто этот человек, удостоившийся столь противоречивой оценки от их строгой наставницы? Знаменитый, талантливый, обсуждаемый. В тот же миг, когда в памяти всплыли слова Аглаи, взгляд Фаенона наткнулся на знакомое имя, впившееся в сознание, словно крючок. Анаксагор. Фаенон моргнул. Нет, не может быть. Он наверняка ошибся. Кастория дернула его за рукав, сияя ярче, чем он когда-либо видел. — Фаенон, ты только подумай! — прошептала она. — Сам Анаксагор! Я и не думала, что он вообще берёт учеников! Не верится… его никто не видел последние два года. Все считали, что он за границей. Его сознание с трудом переваривало ее слова. — Погоди... кто? — Как это «кто»? Ну ты и деревенщина! — Мидей закатил глаза и достал из заднего кармана брюк телефон. — Только ты мог не знать, кто он. Экран вспыхнул перед лицом Фаенона. Быстрый поиск выдал элегантный профиль: Анаксагор. Новатор. Знаменитый кондитер. Богохульник — принц современной выпечки. Рядом сверкали достижения, собранные за последнее десятилетие. Открыл первую профессиональную пекарню в 22. Первую из шести. Лучший выпускник Рощи Муз. Восемь лет назад. Авангардист. «Enfant terrible». Фаенон сглотнул, пытаясь осознать реальность, уставившуюся на него с экрана. Анаксагор. Его Анакса? Прежде чем он успел собраться с мыслями, в холле у входа поднялся шум. Фаенон, как и все остальные, почувствовал, как внимание приковывается к одной точке. Толпа затихла, студенты уставились на вошедшего широкими, пытливыми глазами. В дверях Рощи стоял мужчина. Анакса выглядел иначе без мягкого солнечного света того идеального полудня, согревавшего его лицо. Под резкими лампами Рощи он был одет в дорогой, идеально сидящий костюм. Элегантное пальто, наброшенное на плечи, укороченным кроем открывало стройную талию, подчеркнутую облегающим жакетом. Невозможно было не узнать хищный изгиб его губ, безупречную остроту черт его лица или ниспадающие, как водопад, волосы цвета мяты, собранные в толстую косу. Дыхание Фаенона перехватило, и весь мир сузился до одного единственного человека. Анаксагор. Он был еще ослепительнее, чем в воспоминаниях. Он и был тем самым призом? Тот самый легендарный наставник, за право учиться у которого его сверстники готовы были грызть глотки друг другу? Тот, чье наставничество могло исполнить любые мечты? Фаенон не мог в это поверить. Его взгляд приковался к Анаксагору, чье невероятное присутствие заполнило зал непререкаемой властью. Он не мог оторвать глаз, надеясь, что Анакса заметит его в толпе, хотя разум подсказывал тщетность этих мечтаний. Анаксагор привлекал всеобщее внимание, приближаясь к Аглае у входа. Два наставника обменялись натянутыми улыбками, острыми как клинки, готовые в любой момент пронзить друг друга. — Ну что ж, — Аглая поприветствовала Анаксу. — Надеюсь, путешествие сюда не утомило тебя, Анаксагор. — Было вполне сносно. Что касается тебя, Аглая, я удивлен, что эти античные стены еще не рассыпались в прах. Возможно, ты не настолько некомпетентна как руководитель, как все считали. Кто-то рядом с Фаеноном ахнул. Он и сам был ошеломлен — этот язвительный тон, скрытый под маской светских любезностей, так не сочетался с тем Анаксой, которого он знал. Тот Анакса касался его легко. Почти с нежностью, когда пальцы скользили по щеке Фаенона. Тот Анакса смотрел ласково, с легким румянцем на щеках, а не этим ледяным взглядом, которым он сейчас сверлил Аглаю. Звонкий смех Аглаи прозвучал фальшиво. — У нас здесь ценят традиции, Анаксагор. Некоторым из нас не нужны театральные представления, чтобы подтверждать свою значимость. — И где был бы мир без инноваций? Ты, Аглая, возможно, и штампуешь компетентных техников, но будем надеяться, что среди них окажется хоть один творец. Очень хочется верить, что среди твоих протеже найдется кто-то, достойный моего времени. — Истинное мастерство требует большего, чем хаос. Но будь волен найти того, кто соответствует твоим стандартам. Мои избранники полны безграничного потенциала. Анакса издал что-то среднее между мурлыканьем и усмешкой. Сердце Фаенона забилось чаще, когда взгляд Анаксы лениво скользнул по толпе, с откровенной скукой окидывая собравшихся студентов — тех, кто застыл в надежде хотя бы на кроху внимания знаменитого шефа. Фаенон ничем не отличался. «Пожалуйста, — молило его сердце, — пожалуйста, посмотри на меня». Пожалуйста. — Что ж, Аглая, боюсь... Взгляд Анаксы внезапно зацепился за Фаенона, стоящего в глубине зала. На долю секунды что-то изменилось в его выражении лица. Ухмылка дрогнула. Проблеск узнавания и что-то гораздо более глубокое мелькнуло в его глазах. Фаенон забыл, как дышать. Не смел пошевелиться или издать звук. — Возможно... здесь все же есть один стоящий экземпляр. Голос Анаксы стал глубже, и от этого по спине Фаенона пробежала приятная дрожь. Взгляд задержался на нем ровно настолько, чтобы сердце бешено заколотилось, прежде чем безжалостно оторваться. Анакса плавно повернулся к Аглае с такой непринужденностью, будто это был всего лишь случайный взгляд. Фаенон снова ощутил в груди тяжесть собственного дыхания — поверхностного, неровного, обжигающего легкие, словно он не дышал целую вечность. Его мысли путались, а слова Анаксы эхом звучали в голове. «Возможно... здесь все же есть один стоящий экземпляр». Хрупчайшая нить невозможной надежды. Адреналин хлестал по жилам, не находя выхода, пока Фаенон смотрел, как Анакса уходит вместе с Аглаей. Его стройный силуэт растворился в той самой кухне, где всего несколько часов назад Фаенон готовил свой неидеальный тарт. — Кажется, я схожу с ума, — прошептал он. Собственный голос звучал нелепо. Фаенон выдохнул дрожащим дыханием, пытаясь овладеть эмоциями, но пальцы все еще предательски дрожали, когда он засунул руки в карманы. Кастория и Мидей о чем-то оживленно беседовали рядом, наверняка обсуждая детали конкурса, но Фаенон их не слышал. Мир вокруг казался далеким и размытым. Тот миг, когда их взгляды встретились, преследовал его, сжимая грудь так сильно, что дышать было трудно. И теперь оставался лишь один неоспоримый факт, который Фаенон больше не мог игнорировать: Анакса был здесь. Его Анакса. Не в Охеме. Здесь.