Сладкий вызов: кулинарный поединок!

Прошло несколько дней с тех пор, как правда об Анаксагоре раскрылась. Первоначальный шок немного притупился, но его тяжесть по-прежнему давила на Фаенона, пока он каждое утро тащился на занятия, делая вид, будто его мир не перевернулся с ног на голову. Несмотря на обеспокоенные взгляды Кастории, Фаенон не мог заставить себя признаться, что именно занимало его мысли. Он работал на автомате. Образ Анаксы то и дело пробивался в сознание сквозь его сосредоточенность. Он не мог перестать думать о том моменте в холле. С того дня Анакса не сказал ему ни слова. Их пути больше не пересекались, и Фаенону не довелось даже мельком увидеть его в коридорах Рощи. Он не считал, что это было намеренное избегание. Анакса был занятым человеком. Прославленный шеф-кондитер, вероятно, готовился к предстоящему конкурсу, как и следовало бы поступить Фаенону, а не терзался мыслями о новой встрече, как это делал Фаенон. И все же, насколько глупо это ни было, Фаенон каждое утро на протяжении трех дней надеялся, что Анакса распахнет двери кухни и ворвется во время занятий. От одной только мысли его сердце бешено колотилось, а воображение рисовало то, как Анакса смотрит на него. Как замечает его. Но в конце концов рассудок спускал на землю его слишком мечтательное сердце. Фаенон напоминал себе, что Анакса вряд ли испытывал то же навязчивое чувство, которое терзало его самого. Это была юношеская глупость — желание гнаться за тем, что ускользает. И чем сложнее была погоня, тем сильнее Фаенон жаждал ее. Но он понимал: человек вроде Анаксы, старше, опытнее и стоящий неизмеримо выше него, студента, которому до выпуска остались считанные месяцы, наверняка думал о куда более важных вещах, чем о развлечениях с юнцом, обменявшимся с ним парой слов. По правде говоря, они и встретились лишь по прихоти судьбы. Не зайди Фаенон в «Седьмого Мудреца» в тот день, он, возможно, никогда в жизни не столкнулся бы с кем-то настолько завораживающим. Не узнал бы человека, чья доброта так тонко сквозила меж колких, едких слов. Не увидел бы прекрасную улыбку Анаксагора… и его смущение перед фаеноновской дерзостью. И все же Анакса отверг его. То притяжение, что он ощущал между ними в Охеме и тогда, в роковые мгновения в холле, возможно, существовало лишь в его воображении. Влюбленность. Вот что это было на самом деле. Сегодняшнее занятие начиналось как обычно. Кухню наполнял шумный гул голосов студентов. Стрелки часов приближали начало урока. Аглая еще не пришла, но их преподаватель обычно появлялась в последнюю минуту, с привычной чашкой кофе в руке, легко распахивая двойные двери. Фаенон поправил белый шейный платок и оттянул пальцем воротник, чтобы дышалось легче. Утром, надевая китель, он заметил складки на подоле и рукавах. Как профессионалу, ему следовало бы следить за внешним видом, но как студенту — ему было все равно. Фартук скроет это. Фаенон перекинул зеленые завязки через шею и закрепил пояс на бедрах. Вот так просто следы его небрежности скрылись от глаз. Осуждающие взгляды Мидея могли подождать до следующего раза. Фаенон подготовил рабочее место выверенными действиями, как и остальные. Он уже раскладывал инструменты на столе, когда двери распахнулись, и громкий звук разрезал кухонный гомон. Фаенон поднял взгляд, ожидая увидеть белокурые волосы и ощутить аромат свежесваренного кофе с лесным орехом и сливками. Но его сердце едва не остановилось, когда вместо Аглаи в дверях стоял Анакса. Воздух застрял в легких, пока тот окидывал взглядом замерших студентов. Все они были так же ошеломлены внезапным появлением знаменитого шефа, как и сам Фаенон. Когда взгляд Анаксы скользнул по его растерянному лицу, по телу Фаенона прокатилась волна жара. Что-то неуловимое мелькнуло в глазах Анаксы — и тут же исчезло. Он словно отгородился невидимой стеной, словно Фаенон был для него всего лишь одним из многих. Это ранило. Гораздо сильнее, чем должно было. Аглая шагнула вперед, встала рядом с Анаксой. Тот скрестил руки на груди, неосознанно поддерживая дистанцию даже с ней, и обратился к классу спокойным, профессиональным тоном: — Доброе утро. Он дождался, пока ученики вежливо ответят хором «Доброе утро, шеф», прежде чем продолжить: — Надеюсь, вы провели эту неделю с пользой. Моральная подготовка — недооцененное преимущество перед испытанием такого уровня. В ответ раздались нервные смешки. Брови Анаксы нахмурились. Аглая расслабленно улыбнулась и добавила: — Я полагала, что нескольких дней хватит, чтобы прийти в себя после такой неожиданности. Вы хорошо поработали, но отныне мы с Анаксагором ждем от вас большего. Ведь вы — будущее Рощи. Ее взгляд на мгновение задержался на Кастории. — Сегодня начинается предварительный этап конкурса, — объявила она. Раздались вздохи. Фаенон почувствовал, как нервное напряжение сжимает горло. Объявить начало соревнования без предупреждения — жестоко. Рядом Кастория дрожала от тревоги. — Испытание состоит из двух частей, — продолжила Аглая. — Первая проверит ваши технические навыки. В частности, точность знания основ. Вторая — креативность в условиях стресса. Фаенон незаметно протянул руку и коснулся предплечья Кастории. Та взглянула на него, и он ободряюще улыбнулся. Лишь тогда напряжение немного отпустило ее. — Спасибо, Фэй, — беззвучно сказала она. Он кивнул, это было едва заметное движение, которое никто, кроме нее, не должен был увидеть. Но когда он поднял глаза, то встретил взгляд Анаксы, пристально устремленный на него. Сердце Фаенона бешено застучало. Взгляд шефа опустился к его пальцам, все еще лежащим на руке Кастории, и тень недовольства скользнула по его прекрасным чертам. Анакса отвернулся и продолжил объяснение вместо Аглаи. Его голос, ровный и собранный, ласкал слух Фаенона: — Мы лично будем оценивать ваши результаты. Все необходимые инструменты уже предоставлены, ингредиенты скоро распределят по станциям. Для технического испытания они будут одинаковыми, чтобы обеспечить максимальную справедливость. А вот в творческой части все зависит от вас. Я жду только безупречности. Вокруг студенты зашептались друг с другом. Волнение смешивалось с давлением нарастающего стресса. Даже Фаенон не мог остаться равнодушным. Анакса еще раз окинул комнату взглядом. Фаенон затаил дыхание, отчаянно надеясь, что тот взглянет на него — просто один раз, чтобы подтвердить тот огонек надежды, что так яростно пылал у него в груди. Чтобы придать смысл этой мучительной тоске. «Не сейчас…» — мысленно выругал он себя. «Нужно сосредоточиться на испытании, а не на Анаксе». — И последнее, — возглас Анаксы вновь повис в воздухе, заставив комнату замолкнуть. — Безупречная техника — это тот необходимый минимум, которого ждем от вас я и Аглая. Эти состязания не только о мастерстве, но и о том, как вы примените его в творческом испытании. Он понизил голос, и от нового тембра сердце Фаенона учащенно забилось. — Разум, жажда и страсть — оригинальное творение, рожденное из сокровенного желания вашего сердца, — вот что я ищу. Разум, жажда и страсть. Эти слова заставили Фаенона задуматься. Они отозвались эхом в честолюбивых мечтах деревенского юноши, пришедшего в Рощу с единственным желанием — даровать процветание Элизии Эйдес. У каждого ученика здесь была причина стремиться к успеху, как и у Фаенона. Мидей жаждал превзойти наследие своего рода. Кастория — обрести стабильность, чтобы обеспечить сестру. Разум, жажда и страсть. Именно это и определяло истинного мастера своего дела. Именно таким шефом Фаенон и желал стать. — Я хочу увидеть на тарелке вашу суть. Играть по правилам и без риска — не в моем вкусе, да и в вашем тоже не должно быть. Неоспоримый вызов, казалось, был обращен прямо к Фаенону, когда их взгляды с Анаксой вновь встретились. Между ними пробежало что-то электрическое и напряженное, от чего у Фаенона перехватило дыхание. Показалось ли ему? Уверенность момента тут же пошатнулась. В последние дни Фаенон слишком накручивал себя. Сомнения омрачали его убежденность. Напряженная тишина окутала кухню. Неожиданное объявление о сегодняшнем отборочном туре оставило всех учеников в замешательстве. Тревога, копившаяся в груди, мешала им мыслить рационально, и они лишь беспокойно переглядывались. Кастория стояла в стороне, устремив бледное лицо в пол. В конце концов, тишину нарушила Аглая. — У вас будет двадцать минут на подготовку до оглашения условий первого испытания, — спокойно произнесла она. — Вы можете начинать… сейчас. Чары, сковавшие учеников, разом рассеялись. Кухню захлестнула суматоха: соперники бросились занимать свои места. Кастория встала на привычное место рядом с ним, а Мидей направился к станции напротив. Мидей, один за другим, закатал рукава до локтей и бросил на Фаенона насмешливый взгляд. — Все еще витаешь в облаках после всего сказанного? Брось, ты всех нас позоришь. — Позорю? Намекаешь, что есть тот, кого ты хочешь впечатлить? С момента того самого объявления живот Фаенона свело от напряжения. Ему было трудно оторвать взгляд от Анаксы, но холодный рассудок буквально тащил его за шиворот. Не было никакого смысла во всем этом, если он не мог собраться и пройти первое испытание. Глаза Мидея блеснули. — А возможно, и есть. Симпатичного шефа стоит постараться впечатлить. — Можешь просто признаться Аглае в чувствах. Правда, в процессе можешь лишиться конечности. — Не её. Его. Всем было понятно, о ком он говорит. Фаенон с большим усилием заставил себя не взглянуть в сторону Анаксы. Он ощущал присутствие прекрасного шефа в передней части кухни, наблюдающего за всеми, пока участники судорожно осваивались на новых местах. Фаенон медленно выдохнул, приказывая себе сохранять спокойствие. — Мидей, к чему ты клонишь? — Интересно, каково это — быть судимым тем, кто может уничтожить тебя одним взглядом? Каково это, Фаенон? Кажется, он особым образом осведомлен о твоем беспокойном нраве. — Тебе кажется. — Скажи мне, — понизил голос Мидей, не отрывая пристального взгляда, точно выверяя удар по скрытой слабости Фаенона,  — Это часть твоей стратегии — очаровать судью? Смелый ход, Спаситель, даже если он безнравственен. — Я бы не поступил так, — резко парировал Фаенон. — Мне не нужно побеждать тебя нечестным путем, когда это и так достаточно легко сделать собственными силами. Он чувствовал, будто ходит по тонкому льду, когда Мидей усмехнулся ему в ответ. Его друг невольно приблизился к истине и почуял это. Фаенон ни за что не стал бы флиртовать с Анаксой ради преимущества в состязании, но сказать, что он не жаждет его внимания по иной причине, было бы ложью. — Довольно, вы двое, — раздался у его станции голос Кастории, мягкий, но с упреком. Она прищурилась, глядя на Мидея, и указала на него своим венчиком. — Ты груб по отношению к нему. — Груб? Я? Фаенон опустил взгляд на корзину с продуктами, что была быстрым движением поставлена перед ним. Студентов, не прошедших отбор на конкурс, допустили к участию в качестве помощников Аглаи. Именно они по ее тихой команде распределяли плетеные корзины. Вокруг соперники трепетали от нетерпения, гадая, что же скрывается внутри. Без разрешения Аглаи Фаенон пока не мог приподнять крышку и подсмотреть. — Да, ты, — настаивала Кастория, обращаясь к Мидею. — Ты обещал относиться к этому состязанию серьезно, а вместо этого дразнишь Фаенона тем, что ему неподвластно. Фаенон удивленно моргнул от неожиданных слов Кастории. — Чего? Что мне неподвластно? Юная девушка не сводила взгляда с нахмуренного Мидея. — Даже если ты завидуешь, что Анаксагор заметил его первым, это не дает тебе права язвить Фаенону за это. Щеки Фаенона вспыхнули. — Кас, он не… он не заметил меня. — Завидую?! — Мидей остолбенело повторил. — Я… Кастория прикусила губу. — Вам обоим следует помнить, что Анаксагор — высокоуважаемый мастер в нашем деле, — напомнила она им приглушенным голосом. — Куда полезнее сосредоточиться на том, чтобы оправдать его ожидания в этом раунде, нежели пререкаться друг с другом. — Так ты и вправду считаешь его красивым! — прошипел Фаенон в сторону Мидея так, чтобы слышал только он. Он-то думал, что Мидей просто говорит это, чтобы вывести соперника из равновесия так рано. — Мидей, ты лицемер. Глаза Мидея чуть не полезли на лоб от изумления. — Ты себя сейчас слышишь? Я тебя умоляю! Он вообще не в моем вкусе! Фаенон ткнул пальцем в направлении груди Мидея. — Ты — грязный лжец, осмелившийся произнести такую ложь. Он — воплощение вкуса для любого. Не так ли, Кас? — На него действительно приятно смотреть, — без тени сомнения согласилась Кастория. — Потрясающий. Великолепный. Услада для глаз. — Фаенон сузил глаза в гневном взгляде. — Даже не смотри в сторону нашего мастера! Ты недостоин. — В самые неожиданные моменты у вас на двоих одна извилина. Прежде чем Фаенон успел возразить, Аглая шагнула вперед и привлекла всеобщее внимание громким хлопком в ладоши. — Участники, — объявила она, — теперь вы можете поднять крышки своих корзин и увидеть, что внутри. Разом выдохнув, студенты дружно потянулись к своим загадочным корзинкам с продуктами. Приподняв крышку, Фаенон поставил ее на стойку и придвинул корзину, чтобы заглянуть внутрь. Масло, вода, молоко, сахар, соль, мука и яйца. Самые простые ингредиенты для множества видов теста. Голос Аглаи вознесся над кухней: — В своих корзинах вы найдете необходимые ингредиенты для технического этапа сегодняшнего испытания: pâte à choux. Профитроли. Это кондитерское изделие назвали «капустой», потому что готовый десерт напоминает маленький золотистый кочан капусты. Фаенон оценил выбор по достоинству. Заварное тесто невероятно универсально и служит отличной основой. Взгляд золотистых глаз Аглаи скользнул по участникам. — Это техническое задание станет основой для вашей итоговой творческой презентации. На выполнение у вас есть сорок пять минут. Приступайте. Едва прозвучала ее команда, как конкурсанты приступили к делу. Кухня наполнилась напряженным гулом, а Фаенон тем временем поставил сотейник на одну из индукционных плит. Подготовка к работе с заварным тестом была выверенным действием, заложенным в нем с самого начала. Это одна из первых техник, которым обучают юных кондитеров, и она часто используется на протяжении всей учебы. Пальцы Фаенона двигались почти без раздумий, пока он отправлял масло в сотейник на разогрев. Сахар, соль, молоко и вода были добавлены в последовательности, отточенной до автоматизма, а его мысли уже унеслись вперед, к предстоящему творческому испытанию. Имея заварное тесто в качестве основы, Фаенон должен был создать оригинальный десерт, который отражал бы его сущность. Это также был первый шанс для Анаксы узнать о нем больше. Ответ, подумал Фаенон с улыбкой, был довольно прост. Для него не существовало ничего важнее деревни, которую он покинул. Если бы ему удалось воплотить в этом десерте черты Элизии Эйдес, это показало бы то, чему принадлежит сердце Фаенона. Он непрерывно помешивал смесь деревянной ложкой, пока та не дошла до нужной температуры. Фаенон вывалил муку в сотейник и продолжил мешать, пока тесто не стало именно таким, каким он хотел. Элизия Эйдес. Что приходило на ум, когда он думал о своем доме, где провел детство? Морское побережье, где они с Киреной играли, пока солнце не клонилось к горизонту. Фаенон вспоминал соль океанского бриза и едва уловимое благоухание цветов. Цветение лимона. Любимый аромат Кирены. Фаенон переложил тесто в чашу миксера и стал вводить яйца по одному. Пока машина гудела, он внимательно следил за консистенцией теста, до тех пор, пока не убедился, что она идеальна. Жидкое золото, гладкое и однородное — оно идеально подходило для того, чтобы сразу же отправиться в кондитерский мешок. Прошло уже десять минут. Он бегло взглянул в сторону Кастории, заметив, что его подруга готовит свои противни для выпечки. Мидей двигался в схожем ритме, расстилая пергамент и взяв в руки свой кондитерский мешок, чтобы начать формировать небольшие шарики теста. Из другого конца кухни донеслись шаги. Сдержанные и легкие. Анакса обходил помещение. Фаенон позволил себе бросить всего один взгляд на это утонченно-прекрасное лицо. Но его красота ничуть не умаляла это подавляющее величие. Пока Анакса неспешно осматривал их рабочие места, далеко не один студент содрогнулся от нервной дрожи. Сложив изящные руки за спиной, он пристально следил за успехами очередного ученика. Огромный кардиган Анаксы излучал непринужденный уют, который, к удивлению, идеально гармонировал с шефом. Он окутывал его стройное тело, но не скрывал его фигуру. А безрукавка черного цвета под низом представляла собой еще более пленительное зрелище. Склонившись над тестом соперника, Анакса позволил Фаенону разглядеть гладкий рельеф своих плеч. «Сосредоточься» — поспешно отругал себя Фаенон. С пересохшим горлом он быстрым движением рук отсадил шарики заварного теста на противень. Когда пришло время, он отправил противень в духовку и принялся ждать, пока первая партия испечется. Судьям потребовалось бы всего два профитроля для оценки, но Фаенон знал, что рисковать, положившись на одну попытку — глупо. У него осталось еще достаточно теста на случай, если что-то пойдет не так. К тому же, Кас, вероятно, тоже захочет позже попробовать его творение. Подойдет ли Анакса к нему? От этой мысли тревожное ожидание зашевелилось в груди Фаенона, когда он потянулся за блокнотом и ручкой. Пока пирожные пеклись, ему предстояло быстро продумать план начинки для теста. Он набрасывал эскиз будущего десерта с лимонным кремом, и часть его внимания цеплялась за образ, который не выходил у него из головы. Но Анакса не подошел. Он двинулся дальше, пройдя мимо его рабочей станции, не удостоив его ни единым взглядом. Фаенон проглотил разочарование и снова сосредоточился на работе. Дом, тема его творения, заполнил сознание, пока он мысленно намечал, что ему нужно. Кислинка лимона, ассоциирующаяся с Киреной, свежий тимьян, напоминающий о саде, за которым ухаживала мать, и ромашка — растение, способное связать все эти ароматы воедино. В этом не было дерзости. Совсем наоборот. Но это было просто и честно — то, каким был сам Фаенон. Если Анакса хотел увидеть в его работе душу, то что же еще это могло быть, помимо его дома? В его десерте не будет высокого сахарного купола, как у Кас, или обилия крема с экспериментальными вкусами, как у Мидея, но это его творение. Классическое и вкусное. Ностальгическое, наполненное воспоминаниями, которые всплывали в памяти Фаенона от одного лишь дуновения аромата цветущего лимона. Фаенон взял необходимые ему особые ингредиенты из большой кладовой кухни и вернулся на свое рабочее место. Ловко взбивая лимонный крем и подготавливая украшения, он не забывал и о выпекающемся тесте. — Участники, у вас осталось двадцать минут! Звонкий голос Аглаи вызвал у Фаенона адреналин. Таймер духовки прозвенел, и он, достав противень, аккуратно поставил его на столешницу. Золотисто-коричневые и воздушные — на вид изделия казались идеальными. — Мидей, у тебя неравномерная форма. Мидей приостановился, как раз выдавливая крем внутрь профитроля. Он смерил Касторию обиженным взглядом. — Ты пытаешься мне помочь или отвлечь от созерцания того монстра вон там? — Я лишь хотела указать, что у тебя крем вытекает на тарелку. — Побеспокойся о себе. Та сахарная конструкция, которую ты возводишь, расстает за считанные минуты под этими горячими лампами. Она не доживет до стола судей. Кастория нахмурилась, и на ее лице явно читалось беспокойство. Частью процесса оценивания была необходимость донести свое блюдо на подносе к столу, за которым сидели Аглая и Анакса в передней части кухни. Задача доставить десерт судьям, чтобы он не развалился, была таким же испытанием, как и само приготовление. Фаенон догадывался об истинной причине ее тревоги. Недуг Кастории, врожденный тремор в руках, делал эту задачу для нее особенно сложной. Их должны были вызывать по одному для презентации. Студенты, уже закончившие со своими работами, терпеливо ждали, когда назовут их имена. Поскольку это был предварительный раунд, некоторые участники торопились с выпечкой, чтобы уложиться в срок заранее. Фаенон считал эту стратегию безрассудной, но не лишенной смысла. Единственное, чего конкурсанты не могли допустить, — это представить незавершенный десерт. Лучше поспешить, чем опоздать. Закончив с кремом, Фаенон перешел к самому кропотливому этапу — этапу сборки. Он отрешился от всех звуков, сосредоточившись на заполнении пирожных кремом и украшении их завитками хрустящего лимона. Минуты истекали. Его руки двигались с ювелирной точностью, и он положил последнюю дольку лимона, припудренную сахаром, на верхушку десерта как раз в тот момент, когда прозвучало предупреждение о двух оставшихся минутах. Фаенон отступил на шаг, чтобы сделать глубокий, бодрящий вдох. Его сердце бешено колотилось. Первый этап подошел к концу. Теперь ему предстояло доказать, что сделанный им рискованный выбор был верным. Голос Аглаи четко раздался по всей кухне: — Время вышло! Пожалуйста, отойдите от ваших станций. Фаенон вытер руки об фартук и окинул взглядом помещение. Несколько учеников все еще возились со своими тарелками, бросая паникующие взгляды на десерты, которые предстояло благополучно доставить к судейскому столу. Мидей тихонько присвистнул и провел тыльной стороной ладони по лбу. Кастория выглядела бледной, а на ее висках выступила легкая испарина. Анакса и Аглая восседали за небольшим белым столиком в передней части кухни. Помощники поставили перед судьями два стакана воды, и Аглая вызвала первого ученика. — Мидей, представь свое творение. Ладони Фаенона покрылись влагой, пока он ждал своей очереди. Стол судей находился достаточно далеко, чтобы каждый мог презентовать блюдо без свидетелей. Он не мог разобрать ни слова из критики, адресованной другим студентам. Фаенон видел лишь выражения их лиц: некоторые мрачнели, когда Анакса хмурился, пробуя их блюдо, а другие сияли, получив похвалу от Аглаи за румяный цвет их заварных профитролей. — Фаенон, представь свое творение. Плавный голос Аглаи лишь усилил его волнение. Фаенон подавил его усилием воли. Он осторожно понес свой поднос, и с каждым шагом сердце его билось все чаще. Он не смел смотреть на Анаксу. И все же тяжесть его взгляда — реального или лишь почудившегося — давила на него. Он поставил десерт на стол перед ними и замер. Первой наклонилась Аглая, ее лицо сохраняло спокойствие, пока она изучала две идентичные тарелки с лимонными профитролями. — Опиши, пожалуйста, свое творение. Фаенон сделал глубокий вдох и тут же выдохнул. — Это заварное пирожное, вдохновленное моей родиной, Элизией Эйдес. Я хотел взять нечто простое и знакомое и превратить его в прекрасное воспоминание. Он указал на пирожное на тарелке Аглаи. — Начинка — крем «Дипломат» с ромашкой и лимоном, напоминающий о выпечке, которую моя мама готовила для меня и моей подруги Кирены, пока мы мешались на кухне. Единственным способом выпроводить нас во двор была тарелка, полная лимонных сладостей. Это было любимое лакомство Кирены. Анакса хранил молчание, в то время как Аглая задумчиво промычала. — Твоя работа с заварным тестом, как всегда, безупречна, Фаенон. Великолепный цвет и идеальный подъем у обоих пирожных. Не перебито, выпечено до идеального цвета. Я довольна этой демонстрацией техники. Он слегка склонил голову, и в нем начало разливаться облегчение, пока вилка Анаксы не стукнула о край керамической тарелки. — Кирена, — пробормотал он. Фаенон затаил дыхание, когда Анакса приподнял бровь. Выражение лица шефа не изменилось, когда он отломил крошечный кусочек пирожного, попробовав на вкус. Улыбка Аглаи на его фоне казалась сияющей. — Крем «Дипломат» нежный и хорошо сбалансированный. Я чувствую свежесть лимона, даже приглушенного сладостью добавленного тобой сахара. То чувство уюта, которое ты хотел передать через воспоминание о доме… Я его ощущаю, Фаенон. — Знакомое, простое… и безопасное. Если твоей целью была интерпретация дома, существовал более интересный путь. Сердце Фаенона дрогнуло от недовольства, звучавшего в голосе Анаксы. — Безопасное? — повторил он, и его голос прозвучал тише шепота. Острый взгляд Анаксы не упустил ни малейшей детали на побледневшем лице Фаенона. — Я согласен с Аглаей, твоя техническая работа безупречна. Но что до оригинальности… Признаюсь, я разочарован. Такого рода десерты встречаются на подобных конкурсах тысячу раз. Грудь Фаенона сжалась от этих слов. — Вы сказали, был более интересный путь? — Идея дома прекрасна, но здесь она не раскрыта в полной мере. — Анакса смягчил голос, умеряя упрек. Он бесшумно отложил вилку на край тарелки. — Здесь требуется творчество — то, что отличает тебя от твоих сверстников. Ты говоришь, этот десерт отражает твой дом. Что именно он передает? Фаенон сглотнул комок в горле. Его щеки пылали, когда он ответил: — Когда я думаю о доме, я вспоминаю маму, Кирену и… море. — Море, — повторил Анакса. — Море не бывает чистым и простым. Оно дикое. Морская вода? Ветер? Оно пронизано солью. Оно обжигает горло. Но этого нет на твоей тарелке. — Тогда… что бы вы предложили? Голубые глаза встретились с пронзительным взглядом Анаксы и удержали контакт. Уголки губ шефа дрогнули в подобии улыбки. — Чтобы вызвать воспоминание о море, ты должен заставить нас ощутить его вкус. Используй, к примеру, мастиху. Приятную, но с достаточно непривычным привкусом, способным сразить наповал. Жар вспыхнул где-то в глубине тела. Мастиха. То, что Анакса предложил именно ее, не было совпадением. — Если хочешь использовать лимон — в следующий раз обожги его. Сентиментальность может питать вдохновение, но не должна быть единственной составляющей творения. Ты мог бы сделать глазурь, имитирующую блеск морской глади, или добавить декоративные тюили, похожие на ракушки, выброшенные на берег. Твой подход был слишком безопасным. Хорошо, но недостаточно хорошо. Эти слова подействовали на него как ведро ледяной воды. И все же в спокойно произнесенных словах Анаксы не было жестокости. Горло Фаенона пересохло. Он хотел что-то сказать, защититься под тяжестью разочарованного взгляда Анаксы, но не мог издать ни звука. Анакса отвел взгляд и отодвинул тарелку. — Я уверен, ты способен на большее. В следующий раз брось себе вызов посерьезнее. — Спасибо, Фаенон, — спокойно сказала Аглая. — Ты можешь вернуться на свое место. Фаенон кивнул, забрал поднос и направился обратно. Его руки дрожали, но не от стыда. Он боялся не провала перед лицом Анаксы. Это было нечто большее. Это было осознание того, что Анакса прав. Фаенон, отвлеченный мыслями и нервами, не рискнул выйти за привычные пределы, как делал обычно. Его уверенность в победе над друзьями (особенно над Мидеем) коренилась в заслуженной самоуверенности. Когда его не отягощала эта детская влюбленность, он мог заставить себя выложиться сильнее, чем кто бы то ни было. А перед лицом неминуемой оценки Анаксы Фаенон поступил несвойственным себе образом: он сомневался. Разве Кастория не предупреждала его? И Мидей тоже? Фаенон мысленно вздохнул, достигнув своего рабочего места. Он принялся вытирать стол только чтобы занять руки, в то время как мысли блуждали. Критика Анаксы продолжала отдаваться эхом в его голове. Она проникала в уязвимые трещины его самолюбия и больно ранила. Он мог себе признаться: больше всего на свете он жаждал похвалы от Анаксы. Не вежливости, не критики, обернутой в профессиональные формулировки. Именно похвалы. Он бросил взгляд на судейский стол. Аглая наклонилась, чтобы рассмотреть чьи-то профитроли, и ободряюще кивала молодому человеку, представляющему свое блюдо. Анакса же сидел совершенно неподвижно. Его нечитаемое лицо не выдавало ни единой мысли. Фаенон не мог понять, скучал ли тот или просто вежливо слушал. Он стиснул зубы и отшвырнул использованное полотенце. Что двигало его чувствами сейчас — юношество, гордость или ревность? Он хотел произвести впечатление на Анаксу и потерпел полнейшую неудачу. Кастория, наблюдавшая за презентациями со своего места, встретилась с Фаеноном взглядом. Она послала ему сочувственную улыбку, словно угадывая тяжелые мысли, теснившиеся в его голове. Фаенон изо всех сил попытался прийти в себя и ответить ей улыбкой. Все еще только начиналось. Предварительный раунд можно было назвать тренировочным. Сегодняшний результат не имел реального влияния на конкурс. У него еще был шанс, каким бы призрачным он ни казался. Аглая поднялась с места за судейским столом, сложив руки перед собой, когда последний ученик вернулся на свою позицию. — Вы все хорошо справились, — объявила она, разряжая атмосферу волнения, сковавшего всех участников. Фаенон видел, что некоторые, как и он, были подавлены тяжестью нежеланного результата. Они ссутулились, на их лицах застыло поникшее выражение, а взгляд избегал встречи с глазами Аглаи. Другие, подобно Кастории, сияли от заслуженной похвалы. Фаенон мысленно отметил, что должен позже спросить ее о собственной оценке, когда все это закончится. — Этот предварительный раунд был не только проверкой вашей техники, но и испытанием вашей способности адаптироваться и сохранять холодный разум под давлением. Вы все доказали нам, что заслуживаете быть здесь. Узел в животе Фаенона ничуть не ослаб. — Первый официальный раунд, — продолжила Аглая, — начнется завтра ровно в десять утра. В награду за ваши усердные старания сегодня вы можете покинуть кухню пораньше и отдохнуть. Обдумайте то, что вы почерпнули из оценок судей, и будьте готовы совершенствоваться с этого момента. Легко хлопнув в ладоши, она отпустила их. — Не забудьте привести в порядок свои рабочие места, после чего вы можете быть свободны. Тут же студенты начали собирать свои вещи, готовясь уйти. Они переговаривались приглушенными, уставшими голосами, второпях наводя порядок на рабочих местах и выбрасывая использованные продукты. В этом хаосе существовала своя система, привычный ритуал, который каждый ученик без сомнений выполнял, пока кухня не становилась безупречно чистой. Фаенон не двигался. Он уставился на пустую столешницу и на контейнер с оставшимися заварными пирожными, которые собирался позже раздать друзьям. Оцепеневшими пальцами он снял фартук, аккуратно сложил его и отложил в сторону. Большинство студентов уже разошлись. Остались лишь немногие, вроде Фаенона, кто задержался в пустеющем зале. До него донеслись легкие, торопливые шаги. Фаенон поднял взгляд и увидел Касторию, остановившуюся рядом с ним. В ее глазах светилась тихая нежность, когда она улыбнулась ему. Сумка была перекинута через плечо, и ее тяжесть давила на ее хрупкую фигуру, заставляя слегка клониться налево. — Ты чего еще не ушел? Фаенон выдавил слабую улыбку. — Видимо, сегодня я не так быстр, как думал. Кастория прислонилась бедром к столешнице и внимательно посмотрела на него. Как и Мидей, она, казалось, всегда могла прочесть его слова между строк. Особенно когда он что-то не договаривал. — Не принимай это так близко к сердцу, Фэй, — сказала она. — Это нормально, когда старшие строги к нам, особенно на ранних этапах конкурса. Мне тоже говорили не только похвалу. Фаенон слабо усмехнулся. — Сомневаюсь, что они были строги к тебе. — Были, — настаивала она. — Ага. — Мидей всегда бросает тебе вызов, чтобы ты стремился стать лучше, Фаенон, и я не думаю, что с Аглаей или Анаксагором все иначе. Если они строги к тебе… вероятно, потому что они верят в тебя. Трудно было продолжать тонуть в самобичевании, когда Кастория проникала под водную гладь. Его подруга была человеком, умеющим подбодрить, несмотря на собственную неуверенность в себе. Веру, которую та не могла обрести для себя, она щедро дарила другим. Она протянула руку к Фаенону, и он позволил ей вытянуть себя обратно на поверхность. — Спасибо, Кас, — пробормотал он, и в его словах звучала искренность. Кастория выпрямилась. Ее тонкие пальцы бессознательно сжали ремень сумки. — Мидей сказал, что хочет устроить нам праздничный ужин сегодня вечером, если ты, конечно, в настроении. — Так ему и следует, богатенькому придурку. — Ты придешь? Фаенон открыл рот, чтобы ответить, но, прежде чем он успел, до него донеслись чужие шаги. Поскольку кроме него и Кастории здесь никого не осталось, кому-то другому возвращаться было незачем. Дверь открылась, и они с Касторией одновременно подняли глаза. Анакса. Взгляд Фаенона приковался к нему. Напряжение между ними натянулось, как струна, и даже Кастория почувствовала неладное. Она бросила на Фаенона обеспокоенный взгляд, но тот лишь покачал головой. — Я присоединюсь к вам позже, — сказал он ей. Кастория кивнула. Она быстро покинула кухню, не забыв вежливо попрощаться с Анаксагором по пути. Тот ответил ей такой же учтивостью. Дверь бесшумно захлопнулась. Между ними повисла тишина. Анакса не заговорил сразу. Он задержался у двери, свет дневных ламп отбрасывал резкие тени на его прекрасные черты. Руки были свободно опущены вдоль тела, расслабленно и непринужденно, словно то напряжение, что сковывало Фаенона, была ему неведомо. От него веяло холодной сдержанностью. Он все так же был ослепительно красив. До безумия. — Ты все еще здесь, — наконец произнес Анакса. Фаенон поднялся на ноги. Каждый нерв в его теле словно горел и кричал. — Мне нужна была минута наедине с собой. — Ты разговаривал с ней. С ней. В голосе Анаксы, когда он произнес это, слышалась неуверенность. Почти, как если бы он вовсе не хотел об этом упоминать. Фаенон склонил голову набок. Он вспомнил взгляд Анаксы ранее днем, тот мимолетный намек на недовольство, что мелькнуло на его лице, когда Фаенон всего на мгновение попытался утешить Касторию. На лице Фаенона появилась натянутая улыбка. — Кас для меня всего лишь подруга. — Я не спрашивал. Взгляд Анаксы скользнул по нему. Фаенон небрежно пожал одним плечом. — Думаю, уточнить стоило. — Вовсе нет. Под ледяной отстраненностью Фаенон уловил скрытый огонь, который был не совсем гневом. Пока еще нет. Фаенон с вызовом вздернул подбородок. — Вы разочарованы во мне, не так ли? Анакса сделал шаг вперед. Расстояние между ними казалось пропастью, сужающейся с каждым его шагом, но растущей по мере их танца вокруг несказанного. Фаенон глубоко вдохнул и приготовился. — Вы надеялись, что я окажусь другим. Может, даже надеялись, что я уже буду тем, кого вы хотели видеть, когда пришли сюда. На долю секунды спокойное выражение лица Анаксы дрогнуло. Тень мелькнула в его единственном глазу — слишком быстро, чтобы кто-либо заметил, кроме Фаенона, который специально ее выискивал. — Не будь нелепым. Губы Анаксы сжались в плотную линию. Он смотрел на Фаенона сурово, но в его голосе слышались сомнения. Легкая дрожь таилась под острыми словами. «Кто тут нелеп?» Опасная мысль сорвалась с цепи внутри Фаенона. Безрассудный импульс, без сомнения, рожденный уродливой бурей чувств, клубящихся в нем. Анаксагор не был мечтой, которую Фаенон мог хранить при себе, в безопасности, запрятанной в укромных уголках своего сердца. Анакса был здесь, реальный и, судя по стальному блеску в его пристальном взгляде, явно расстроенный. Сердце Фаенона яростно стучало о ребра. Задыхаясь от адреналина, он шагнул вперед, расстояние между ними сократилось, пока он не оказался достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, исходящее от тела Анаксы. — Я не знал, что это ты, Анакса, — сказал Фаенон, понизив голос. — Честно, я не имел понятия. — Не называй меня так. Он смягчил взгляд и тихо взмолился: — Анаксагор, пожалуйста, поверь мне. — Я и так верю. — Правда? — удивился Фаенон. Анакса тихо вздохнул. Он поднял руки и потер виски двумя пальцами, словно пытаясь отогнать внезапную головную боль. — Это было буквально написано у тебя на лице, когда ты снова увидел меня, Фаенон. Не думаю, что актерское мастерство — твой врожденный талант. — Ох, понятно… это немного обидно. — Я не стремлюсь обидеть тебя. — Тогда позволь спросить о твоих намерениях, Анаксагор. Ты действительно так считал, когда сказал, что у меня есть потенциал? — …Да. — Взять меня под свое крыло? Или, возможно, как нечто большее… — Довольно, — черты лица Анаксы исказились раздражением. — Не упомянай это, Фаенон. Фаенон не отступил. Его взгляд стал тверже, увереннее. — Я не глуп, Анакса. — Нет, ты эмоционален, — сухим тоном отрезал Анакса. — Ты думаешь, то, что было между нами раньше, что-то значит. Это не так. — То, как ты на меня смотришь, говорит об обратном. Линия челюсти Анаксы напряглась. На его лице мелькнула крошечная тень досады, прежде чем он выдохнул — глубоко и бесшумно. Следующие слова он произнес тише, почти устало: — Ты сам не знаешь, чего хочешь, Фаенон, и я тоже не могу быть в этом уверен. Эти слова ранили сильнее, чем следовало. Фаенон открыл рот, но в последний момент остановился. Когда он наконец заговорил, его голос был чуть громче шепота. — Что это значит? — Здесь я твой наставник, а не приз, за которым ты гонишься в надежде обеспечить себе победу в этом конкурсе. Воздух вырвался из легких Фаенона. Колкое обвинение Мидея, прозвучавшее ранее, с новой силой вернулось к нему. Язвительные слова друга, скрывавшие под слоем горечи шутливые намеки, сводились к тому, что Фаенон мог бы дерзко соблазнить Анаксагора ради собственной выгоды. Мидей лишь пытался его задеть, но Анакса… он еще не знал Фаенона достаточно хорошо, чтобы понимать его истинные намерения. Голос Фаенона прорвался сквозь ком в горле, став хриплым. — Это не так… Я не думаю о тебе таким образом. — Фаенон, ты должен помнить, что ты здесь, чтобы соревноваться, — твердо сказал Анакса. — Не теряй концентрацию так рано. Он слегка сменил позу, и взгляд Фаенона прилип к изящным ключицам Анаксы, видневшимся из-под края его кардигана. Во рту пересохло. Анакса был совершенно непреклонен, с душой из стали, заключенной в мягкую на вид оболочку, и все же его гибкая фигура умоляла Фаенона обвить его руками и крепко удержать. Фаенон возвышался над ним. Он мог бы окутать Анаксу всем телом и укрыть его от остального мира. И от Мидея тоже. Если Мидей не способен оценить холодную красоту Анаксагора, он явно слеп на оба глаза. — Я… понимаю. — Умный мальчик. Тепло разлилось по щекам Фаенона. Он сжал кулаки, впившись ногтями в ладони, сдерживая порыв сказать что-то еще. Он хотел убедить Анаксу, что понимает разницу. Фаенон был здесь не ради того, что Анакса мог ему дать — благосклонного преимущества, которое помогло бы ему победить сверстников, — а потому, что нуждался в нем самом. Именно скованность в позе Анаксы остановила его. Тот задержал зрительный контакт на мгновение дольше. Кончик его языка невольно скользнул по нижней губе. Фаенон подавил рефлекторный стон. Анакса кивнул один раз, жест был небрежным и неохотным, прежде чем он развернулся и направился к двери. Когда та бесшумно щелкнула за ним, тяжесть его отсутствия стала почти невыносимой. Фаенон не двигался с места еще несколько минут. Сердце бешено колотилось, в груди тянуло, пока до него доходила реальность всего произошедшего. Анакса, его Анакса, не был уверен в намерениях Фаенона? Его Анакса еще не верил, что Фаенон хочет только его? Под гнетом бесконечных разочарований этого дня тлеющий уголек надежды упрямо вспыхнул. С вызовом выдохнув, Фаенон схватил свою сумку, припрятанную под рабочей станцией. И что с того, что Анакса отделяет их стеной из-за недопонимания? Фаенону просто придется убедить его в обратном.