Метаморф

      Мужчина глянул ей за спину, туда, где Анабель так некрасиво припарковалась на его участке. Его глаза мгновенно вернулись к ней. Улыбка осталась той же, мягкой и доброй, но взгляд изменился, приобрел совсем чуть-чуть сурового неодобрения и укора. Не закатить глаза девушке помогло только зависшее между ними напряжение. Он почему-то так и не спросил, что ей нужно, а она до сих пор мысленно плевалась в него ядом и ничего не говорила вслух.       Молчание затянулось, стало неловким. Мужчина кашлянул и улыбнулся еще шире, даже, казалось, еще добрее:       — Вам чем-то помочь, мисс?..       По позвоночнику пробежала волна отвращения, но Анабель не позволила ей отразиться на лице. Справившись наконец с положением губ и изменив его на что-то более располагающее, она ответила:       — Да-да, можно позвонить? Телефон.       Мужчина напряженно глянул себе за спину, опять на машину и снова на девушку. Анабель видела его сомнения, его нерешительность, прикрытую дружелюбной улыбкой. Она крепко стиснула зубы, чтобы, не дай бог, не сказать чего-нибудь лишнего. Кто бы знал, сколько сил ей потребовалось, чтобы не наорать на него! Еще пришлось побороться с выражением на лице, чтобы сделать его менее раздраженным и более жалостливым. Еще больше усилий пришлось потратить, чтобы скложить руки в молитвенном жесте.       — Пожалуйста! Мне нужно очень срочно. Всего на пару минут. Это вопрос жизни и смерти! — выпалила Анабель заученную фразу. Но на сей раз она прозвучала более чем искренне, ведь этот звонок и правда может решит чью-то жизнь. Осталось лишь узнать, чью.       Что-то мелькнуло во взгляде мужчины напротив. Что-то странное, что нельзя так легко прочитать. Он тяжело выдохнул и, отступив, раскрыл перед ней дверь. Анабель замерла на пороге, не ожидая такого поворота событий. Нормальный человек бы просто вынес телефон, так ведь? А «человеку», который живет под этикеткой «совершенно секретно», тем более. Так какого черта?       Опасается, что она украдет телефон? Это глупо: ему не составит труда ее догнать за считаные мгновения. Еще один участник пьесы Аманды? Анабель еще раз внимательно его осмотрела. Нет, не похож. Да и станет такой, как он, работать на нее? Судя по дому, у него денег хоть жопой жуй, а работа с Амандой слишком нервозатратна, чтобы делать это по приколу. Осторожничает? Из всех вариантов этот вероятнее всего. Если сорвется, то заметать следы будет легче. Даже в пустынном лесу нежданные свидетели изредка ходят.       — Ох, это не обязательно, — Анабель отрицательно замотала головой, — я могу и на пороге поговорить. Это все равно ненадолго.       — С моей стороны невежливо оставлять девушку стоять под дверью. Заходите, телефон я сейчас принесу, — сказал мужчина бархатным голосом и удалился, отрезав малейшую возможность отвертеться.       Анабель, пока тот не видит, скривилась и закатила глаза. Дожили. Не впускать девушку в дом, значит, не вежливо, а заканчивать разговор столь грубым образом нет? Опасливо оглядев проем двери и все доступное для обозрения пространство дома, она все-таки вошла, не забыв закрыть за собой. Ей хотелось бы на зло оставить дверь открытой, но паранойя вновь в жопе засвербела и помешала так сделать.       Дом Анабель осмотрела с неменьшей тщательностью, чем его хозяина. Первым взгляд упал на пол, выискивая хоть что-то напоминающее растяжку или скрытый механизм. Не найдя ничего похожего, глаза перебежали на стены, потолок, а после и на мебель. На все это ушло не больше трех секунд. Убедившись в том, что хотя бы видимых ловушек нет, Анабель плюхнулась на диван, устроившись на нем, как в собственном. Ее внимание привлекла огромная, чуть ли не во всю стену картина возле лестницы. На ней ровно друг за другом были прикреплены квадратные шапочки с кисточками. Анабель с ужасом узнала в них шапочки выпускников. Гребанные. Шапочки. Выпускников. Губы сами сабой растянулись в ядовитую ухмылку.       — Нихера, — вырвалось у нее.       — Свое удивление можно выразить и другими словами, мисс…? — прокомментировал хозяин дома, спускаясь со второго этажа с телефоном в руках.       — Свитч, — подсказала Анабель.       — Мисс Свитч… Карлайл Каллен, приятно познакомиться, — Карлайл рефлекторно чуть склонился в поклоне, но быстро выпрямился, а на ее недоуменный взгляд ответил еще одной улыбкой.       У Анабель же в голове промелькнул только один вопрос: «На сколько он старый?». Но она быстро от него отмахнулась и вернула улыбку со словами:       — Мне тоже очень приятно познакомиться с вами. А за мое сквернословие прошу меня извинить, вырывается иногда, когда я вижу что-то настолько впечатляющее, — она кивком головы показала на картину, — Символ знаний, я полагаю? — и предложила так, дабы избавить Карлайла от неловкого вранья.       — Да, так и есть. Век живи, век учись, — не поведя бровью, подтвердил он и протянул ей телефон. — Вот, держите, — а после тактично добавил, — Помимо меня в доме еще моя жена и дети, поэтому не пугайтесь. Я буду в соседней комнате.       Карлайл ушел. Девушка, нахмурившись, не отрывала взгляда от его спины, пока он не скрылся за дверью. А у нее уже начал глаз дергаться. Дети, серьезно? Точно дети или дети с парой сотней лет за спиной? И сколько их? Двух она потянет, может, трех, и то, если повезет. А если их будет больше… Чутье подсказывало: да, их будет больше. И откуда их столько свалилось на ее бедную голову? Точнее, почему она свалилась на голову такой ораве? Почему все внезапно забыли о том, что охотиться предпочтительнее в одиночку? Странные. Очень странные.       Покрутив телефон в руках, Анабель все-таки решилась и набрала «тот самый» номер, мысленно молясь всем богам, чтобы он был еще рабочим и привел ее по нужному адресу. Первый гудок колоколом ударил по голове и растянулся на долгих несколько секунд. После такой же сокрушительный второй, третий. На четвертый кто-то взял трубку. Только сейчас Анабель поняла, что забыла изменить голос.       Аманда, если это была все-таки она, молчала. Закрыв глаза, Анабель сосредоточилась на горле. Под кожей будто заворочались тараканы, стараясь выбраться на поверхность и создавая противные бугры по всей области шеи. Ощущения, в принципе, были точно такими же. Кожа потемнела на несколько тонов, стала толще, мясистей. Тараканы вновь улеглись. Если ее сейчас сфотографировать, то на снимке будет казаться, что шею просто-напросто вырезали из другого фото и приклеили к ней, настолько та казалась неестественной. На все про все ушла всего секунда и много усилий.       Выровняв тяжелое дыхание и откашлявшись, Анабель спросила заметно огрубевшим, мужским голосом, всегда насмехающимся над всеми голосом Шейна:       — Ты что-то говорила про сюрприз?       — Ох, Шейн… — непривычно, без издевки тут же ответила Аманда ласково и немного печально, — мой милый, милый маленький Шейн. Не знала, что ты так сильно нуждаешься в похвале, иначе бы делала подарки чаще.       — Ами, дорогая, если бы это было так, я бы тебе обязательно сказал, — слащаво ответила Анабель голосом Шейна.       Или она и была Шейном, только с телом Анабель?       — Не уверена, что я дожила бы до этого момента. Ты ведь такой скромняга, — Аманда сделала акцент на последнем слове, окрасив его в самую яркую фальшь.       Анабель поджала губы и провела рукой по лицу. Столько времени она не общалась с Амандой, оборвав самые дальние связи из возможных, и должна была уже как бы отдохнуть, но минута разговора с ней высосали из девушки все соки. Усталость опустилась на плечи, жажда вновь стиснула горло, напоминая о том, что без подпитки маскировка долго не продержится.       По ощущениям, Анабель осталось жить не больше четырех часов. Это в том случае, если не случится еще каких-нибудь неприятных казусов. А находясь в доме мраморного чувачка, где их как минимум трое, проблемы просто не могли не возникнуть. Даже надежды на хороший исход не было. Ведь, несмотря на довольно тактичный поступок — уйти в другую комнату, дабы не мешать деликатному разговору — Карлайл по-прежнему все прекрасно слышал. Каждое предложение, каждое слово, каждый звук. Невозможно, чтобы у него не возникло вопросов. Если бы Анабель была на его месте, то вообще бы не пустила незнакомца в дом, а если бы и пустила, то, услышав такую муть, то тут же бы убила. Из соображений осторожности, конечно же.       И, хотя пока что ничего экстравагантного сказано не было, совсем скоро тема их беседы отойдет от нормального русла, и тогда… Анабель не видела, но чувствовала его иллюзорное присутствие где-то поблизости, отчего постоянно оглядывалась, не способная полностью сосредоточиться на разговоре, из-за этого появлялся крохотный процент что-то не услышать или пропустить. Непозволительный процент.       — К тому же твой первый подарок был с дефектом и быстро сломался. Прости, я не специально, — не удержалась от колкости Анабель. — Давай, ты скажешь название компании, где ты его приобрела, и я разберусь с этим вопросом?       — Не стоит напрягаться, я уже все решила. Обещаю, второй подарок точно не оставит тебя равнодушным, — вернула колкость Аманда.       Оскал, вопреки воле, вылез на лицо. Вцепившись в ни в чем неповинный диван, Анабель мрачным взглядом прожигала картину с шапочками выпускников, с каждой растянутой секундой хмурясь все больше и больше. Даже задержала дыхание, чтобы собеседница не услышала, какими беспорядочными рывками выходит воздух из легких.       С той стороны явно ожидали хоть какого-нибудь ответа или вопроса. Однако, не дождавшись возможности лишний раз поглумиться, Аманда разрезала воздух самым острым ножом на свете:       — Знаешь, мой отец часто говорил, что дети — цветы жизни. С некоторых пор я начала разделять его позицию.       — Ами, неужели ты беременна? — восторженно вскрикнула Анабель.       По ту сторону трубки Аманда злобно расхохоталась. Все смеялась и смеялась, будто не в силах подавить так и рвущийся наружу смех. Остановиться ей помог только закончившийся воздух. Она закашлялась.       — Разве ты не помнишь, по чей милости я не могу иметь детей? — откашлявшись, выплюнула она ядовито.       Конечно, Анабель помнила.       — Ох, извини, мне и в голову не могло прийти, что ты до сих пор винишь в этом невиновного человека.       — Шейн Крофорт, ну ты и подонок, — тихо, без крика сказала Аманда, но в ее голосе прозвучало столько ненависти, столько злобы, что ими можно было утопить весь мир. Спустя пару вздохов она взяла себя в руки и уже холодно, будто обожравшись стальных пластин, продолжила. — Несмотря на то, что из-за твоей трусости я потеряла ребенка… твоего ребенка, Шейн, если ты забыл, я знаю, что в глубине души ты тоже винишь себя в случившимся…       Анабель иронично усмехнулась. Души? Какой к черту души? Если она у нее когда-то и была, то в ней давно уже нет места чему-то настолько мерзкому, как вина. Вину чувствуют только слабаки, а потому и умирают первыми.       — Столько совместных лет жизни, похоже, тебя ничему не научили… — снисходительно начала она, но ее нагло перебили.       — Научили. Поэтому ты удочерил ребенка. А ну-ка… — Аманда крикнула кому-то что-то непонятное, заиграли помехи, а после она более разборчиво обратилась к тому, кто стоял совсем близко с ней, — Лили, милая, скажи папе привет.       Внутри все похолодело. Самая страшная догадка подтвердилась. Лилиан, ее малышка, у этой стервы, совсем одна. Анабель вскочила с дивана, пораженная осознанием этого. Сжав кулаки до побеления костяшек и стиснув зубы, она подавила мгновенно вставшее на дыбы горячие чувство, заставляющее ее буквально давиться слюной, чтобы не напугать Лили и не показать Аманде свою слабость.       — Папочка! — раздался из трубки радостный голосок Лили. — А когда ты меня заберешь?       — Скоро, Лили, совсем скоро, — уверила девочку Анабель, но голос прозвучал слишком взволнованно, слишком надрывно, чтобы та поверила.       — Правда?.. — с сомнением спросила она, но тут кто-то резко выхватил у нее телефон из рук, а после в динамике послышался злобный голос Аманды. — Красивые цветы, которые я положу тебе на могилу, Шейн. Надеюсь, ты не опоздаешь.       И опять она сбросила звонок, не позволив собеседнику и слова вставить.       — Проклятье! — рявкнула Анабель и, запустив пятерню в светлые локоны, заметалась по комнате, как голодный зверь в клетке.       Горячие чувство, овладевшее ей ранее, снова разлилось по внутренностям, обжигая не хуже кипятка. Что это было? Анабель не знала, да и не волновало ее это сейчас. С силой оттягивая пряди и отрывая волосинки с корнем, она ходила из стороны в сторону, силясь понять, как Аманда узнала о ребенке. Ну вот как?! Анабель так хорошо спрятала Лили, поставила ей двойную охрану, которая ни на минуту не покидала ребенка, даже внешность ей немного видоизменила для большей безопасности.       Как? Как, черт возьми?!       Как бы Анабель не сопротивлялась — она знала ответ на этот вопрос. Знала, но не могла принять его. Даже мысль об этом отвергалась сознанием. И вопрос «как» отодвигался на второй план, и главным становилось одно единственное… «почему».       Телефон снова был зажат в тиски каменными пальцами, которые с излишней силой вбивали по клавишам нужный, но уже совсем другой номер. Где-то сбоку что-то мелькнуло. Анабель заметила краем глаза несколько теней, но сейчас ей было так плевать, что она просто проигнорировала их, прожигая взглядом кнопку вызова, однако, все никак не решаясь на нее нажать.       Каждая секунда промедления была на счету, и нужно как можно скорее убедиться в еще одной своей страшной догадке. Да, нужно было, но заставить себя сделать это оказалось труднее.       Последний вдох. Выдох. Анабель нажимает на кнопку. Раздаются глухие гудки. Разум вновь потерял контроль над сердцем, и оно заходилось в бешеном танго. Впрочем, и вздохи, деланные скорее по привычке, а не из особой надобностью, также не отличались особым спокойствием. Пальцы же нашли выбившуюся из строчки на рубашке нитку и принялись нервно накручивать ее, теребить. Даже подслушивающий из соседней комнаты Карлайл и его «дети» больше не напрягали так сильно, как раньше просто потому, что в голове не осталось мыслей для них. Все были заняты предстоящим… допросом.       Трубку взяли быстро. Буквально два гудка, и из динамика донеслось грубое:       — Че надо?       Анабель опешила, не сразу сообразив, что звонит с незнакомого номера, и узнать ее Джим ни коем образом не мог. Она даже уже открыла было рот, чтобы осадить его, но передумала и вместо этого заговорила таким голосом, будто ничего не случилось, будто нет у нее страшной догадки, которая выбивает землю из-под ног.       — Эй, волчара, это я. Как дела?       — Шейн… — узнал ее старый друг, но без привычной радости. — Здорово… брат. Давненько тебя не слышал. У меня более-менее стабильно: заказов в избытке, жена и дочка живы, здоровы и ни в чем не нуждаются. А мне другого для счастья и не надо, ты же сам знаешь.       Оскал обезобразил озверевшее в один миг лицо. Анабель пришлось убрать телефон, чтобы не было слышно ее злобного рыка, вырвавшегося из горла. Джим, счастливый Джим, ведь для счастья нужно только счастливая жена и ребенок. Ох, Джим, бедный Джим, денег в достатке, работа стабильная, жить счастливая — так что еще тебе надо, сволочь? Чего тебе не хватало? Чего тебе, ублюдок, так не хватало, что ты так поступил?!       — Приятно слышать, — выдавила спокойно Анабель. — А как там Лили?       На той стороне повисла тишина. После короткой паузы, будто через силу, Джим ответил:       — Я вчера звонил Нику: она в безопасности. Сейчас, наверное, мультики смотрит, все мечтает снова с тобой ту серию про автоботов посмотреть.       — Да, Лили всегда была охотницей за мультиками… Кстати, ты в курсе, что Аманда вновь объявилась?       — Да? — фальшиво удивился он. — А она усердная. До сих пор беситься из-за того случая?       — Я тебе больше скажу: она никогда и не перестанет беситься. Вчера, вот, сюрприз ко мне домой прислала. Ты, случаем, не знаешь, откуда у нее столько бабла на такие сюрпризы?       — Братан, честно, понятия не имею.       — Даа? А о том, что Лили сейчас не смотрит мультики, а находится в заложниках у этой стервы ты тоже не осведомлен?       — Что? — удивился Джим, и его голос заметно дрогнул. — Она похитила Лили? Я позвоню Ники, мы соберем отряд и вместе немедленно начнем поиски. Мы найдем ее, я обещ…       — Не говори того, о чем пожалеешь, Джим, — тут же осадила его Анабель, стискивая зубы до боли в челюсти и еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Если есть смелость предать, то имей смелость сказать это прямо, — буквально рыкнула она в трубку.       Джим молчал некоторое время и, откашлявшись, выдавил:       — Я не знал, что она хочет использовать против тебя ребенка.       — Да неужели! — голос Анабель сорвался. — Еще скажи, что не знал, что она хочет меня убить!       Тишина прозвучала правдивее любых слов. Анабель горько усмехнулась.       — Спасибо, что хотя бы здесь не соврал. Может, просветишь, где еще мне стоит ожидать сюрпризов от тебя?       — Кто бы говорил, Шейн, — Джим сделал акцент на последнем слове, будто имея в виду, куда больше, чем просто имя. — Это ты у нас патологический лжец, а не я. Да, Каин? А может, Оливер? Или Брендон? Как там тебя величать…       — Не понимаю, о чем ты, — сухим, будто потерявшим всю силу голосом, ответила Анабель, обессиленно опустившись на диван.       — Даже сейчас ты не можешь сказать правду. Ложь настолько въелась в твое сознание, что стала частью тебя, рефлексом. Скажи, наша дружба хотя бы была настоящая?       — Конечно, иначе бы ты сейчас не разговаривал со мной.       Джим невесело рассмеялся.       — Как великодушно с твоей стороны! — смех его внезапно стих и после короткой паузы он продолжил гораздо спокойнее. — Знаешь, я правда не знал, что она собирается использовать ребенка ради своей мести. Я сожалею, что из-за меня Лили оказалась втянута в это. Но я больше не мог наблюдать, как ложь разрушает тебя и разрушает нашу дружбу.       — Нашу дружбу разрушила не моя ложь. И поверь, я напомню тебе об этом еще раз, когда приставлю нож к горлу твоей жены.       Джим что-то крикнул, но Анабель не услышала, сбросив звонок. Дабы он не позвонил еще раз, она заблокировала его номер и небрежно бросила телефон на стол. Эти два разговора высосали у нее все соки, и единственное, что ей хотелось сейчас — хорошенько поесть и лечь. Туда, где никто не сможет ее достать, где никто не сможет ее потревожить. Вернув шею в свое прошлое состояние, девушка легла на спинку дивана.       Отсутствующий взгляд был направлен в потолок и абсолютно ничего не выражал, как и лицо, совершенно пустое и безжизненное. Анабель давно привыкла видеть себя такую, безжизненную и пустую, в зеркале. Каждый день она подходила к нему, желая увидеть картину, отличную от прошлого раза, но каждый раз сталкивалась с полным равнодушием. Только рядом с Лили и Джимом Анабель могла почувствовать себя кем-то… другим. Собой? Возможно. Еще она могла ощущать отголосок этого чувства, когда занималась своей работой. Однако это было что-то совсем другое, не похожее на «то самое».       В таком положении Карлайл ее и нашел. Только посмотрев в его полные сочувствия и понимания глаза, Анабель вспомнила, что он все слышал. И ее отчаянный рык, и срывающийся голос, и безумно стучащее сердце. Отвратительно. Как же она отвратительна.       Ее хмурый взгляд исподлобья заставил его резко остановиться. Янтарь — холодный драгоценный камень, который просто физически не может нагреваться. Тогда почему эти глаза такие теплые? И, несмотря на тихую угрозу, таящуюся в ее взгляде, в них не было ни капли снисхождения, жалости или превосходства — того комплекта, который всегда сопровождал мраморных чувачков. И напряженным Карлайл тоже не казался, хотя, если судить о услышанном, Анабель еще та врунишка с весьма мутным прошлым.       Вслед за Карлайлом появилась женщина. Такая же красивая, такая же идеальная, тоже окруженная теплой аурой, будто стремящейся зарядить все окружающее пространство своей добротой. Но это было совсем другое тепло, совсем другая доброта — материнская.       — Я закончила, — Анабель поджала губы и, схватив со стола телефон, резко поднялась с дивана. — Спасибо, что позволили позвонить. Я пойду.       Она уже направилась к выходу, как ее остановил нежный голос женщины:       — Оставайтесь, мисс Свитч. Я как раз ужин приготовила. Вы ведь наверняка голодны?       О да, она была голодной. Очень. Но обычная человеческая еда почти не утоляла этого голода, способная только на совсем короткое время скрыть его от сознания. Было, конечно, кое-что, служащее достаточной причиной употреблять обычную еду — вкус. Под маскировкой Анабель могла его чувствовать.       Поэтому она остановилась и задумалась. С одной стороны, ей нужно спешить, с другой стороны Аманда не настолько добросердечная, чтобы убить ребенка не перед Шейном. Не в ее стиле. Это значит, что время еще есть, и оно будет, пока Анабель не заявиться к ней на порог.       — Это немного неудобно… И не помешаю ли я?..       — Нет-нет, все в порядке. Дети уже поели, а курочка получилась очень вкусной. Попробуете? — не дожидаясь ответа, женщина скрылась на кухне.       В голове вспыхнуло язвительное: «а откуда ты знаешь, какого оно вкуса?», но озвучивать свои мысли Анабель, конечно, не стала и, прогнав пустое выражение лица, улыбнулась:       — Тогда ладно, с удовольствием приму ваше предложение, миссис Каллен, — она пошла вслед за женщиной в соседнюю комнату.       Процессию замыкал Карлайл. Оказавшись зажатой между ними, Анабель напряглась и осторожно повернула голову, чтобы держать происходящее как спереди, так и сзади на виду. Доверия к мраморным у нее было хоть и больше, чем к Аманде, но не настолько, чтобы беспечно поворачиваться к ним спиной. Особенно находясь под маскировкой.       На кухне ее встретил еще один (да сколько можно?) неожиданный и очень неприятный сюрприз. Чутье, как обычно, не подвело, и под сводом на вид обычного домика скрывалось целых семь тварей. Семь. Нонсенс для этого мира, но это правда было так. И не все они выглядели столь доброжелательно, как Карлайл. По лицах некоторых, в особенности по сучковатой блондинке, было видно, насколько сильно они не согласны с решением главы клана — это вроде так называется — привести в дом человека, а потом пригласить его на ужин.       Улыбка у Анабель вышла слишком кривой, слишком натянутой, из-за чего повисла небольшая неловкость. Или очень большая, для кого как. Блондинка фыркнула и отвернулась. Ну, и не надо, не сильно и хотелось.       Добрая женщина поспешила разбавить напряжение:       — Проходи, присаживайся.       Анабель коротко оглядела незнакомую для себя комнату. Помещение очень просторное, и даже для такой большой семьи оно будет явно великовато, но огромная оконная панорама с красивым видом на расстилающийся перед коттеджем лес, делала комнату еще объемнее, также в значительной степени делая ее уютнее, и большие размеры больше не казались способом показать размер своего кошелька. Напротив окон расположился кухонный гарнитур в полном комплекте. Тут сразу же возник вопрос, зачем все это им нужно, но Анабель отмахнулась от него, решив не забивать себе голову еще и этим.       Выполнена кухня была в минималистичном стиле, впрочем, как и гостиная. Ничего лишнего, ничего броского — просто и со вкусом. По правде говоря, каждая квартира Анабель выглядела примерно также. А зачем обустраиваться, если в скором времени все равно съедешь? Видно, Каллены думают в том же ключе. Но в отличии от дома Анабель, где как будто мышь повесилась, здесь все достаточно уютно, комфортно. Даже как-то завидно.       По середине, занимая половину пространства, расположился стол. За ним сидело всего трое из присутствующих. Двое — качок с наглой ухмылкой и миниатюрная девушка с короткой прической, щебечущая что-то без остановки и будто не заметившая вошедших, сидели друг напротив друга, в профиль к Анабель, поэтому она могла их видеть. Третий же сидел спиной, и можно было разглядеть только его пышную шевелюру цветом пшеничного поля. Анабель она даже показалась знакомой, но не настолько, чтобы обращать на это внимания. Еще двое Калленов — блондинка и угрюмый, обиженный на жизнь парень — расположились дальше, на диване. Карлайл и его, судя по всему, жена отошли в зону готовки.       Выбор места, куда можно приземлить свою задницу, предоставлялся огромный, сиди не хочу. Самый лучший обзор был, конечно, во главе стола, однако, решив, что это будет слишком нагло с ее стороны, Анабель присела с самого края, заранее повернувшись так, чтобы держать всех присутствующих в поле зрения.       — Уютно у вас, — еще раз оглядев кухню, сказала она, облокатившись на стол.       — Правда? Спасибо. Я очень старалась над оформлением, — донеслись с зоны готовки благодарные слова женщины.       — Моя семья, — сказал Карлайл, подойдя к ней со столовыми приборами, — Моя супруга — Эсми, и мои дети — Эдвард, Розали, Элис, Эммет и… — указывая на всех по очереди, называл он каждого.       Когда очередь дошла до пшеничного, тот обернулся и посмотрел на девушку. Сердце пропустило пару ударов, сперло дыхание, глаза от шока неестественно расширились. Анабель даже чуть не упала со стула, и с губ тихо-тихо, будто это преступление, сорвалось предательское:       — Джаспер?..