Благотворитель

Юн проснулся от тишины. Не от звука будильника, не от громкого крика из соседней комнаты, не от стука кастрюль или матерных выкриков. Просто — проснулся. Сначала он не понял, где находится. Белый потолок. Чужое мягкое одеяло. Диван — просторный, чистый. Комнату заливал рассеянный утренний свет, в окнах лениво двигались шторы от лёгкого ветра. Тишина. Он сел, прикрыл глаза ладонями. Внутри — гулкая пустота и лёгкое покалывание в груди. Он помнил всё: дождь, лавочку, взгляд Бастиана, эту квартиру, пар из душа, запах омлета. Он не сбежал. Он остался. Он встал. Ноги босые коснулись тёплого пола. Одежда на нём — чужая, но почему-то не чуждая. Рубашка пахла лавандой и чем-то мятным. Он подошёл к окну. Амстердам просыпался: мосты, вода, редкие велосипедисты, кофе на вынос. Все эти звуки будто приходили извне, а здесь, в этом месте, жизнь шла иначе — медленно, аккуратно. Юн сделал пару шагов по гостиной. Всё выглядело стерильно: книги в идеальных рядах, никаких личных фотографий, будто хозяин сам не верил, что имеет право на уют. Он прошёл на кухню. Никого. Только поставленная чашка на столе. Записка рядом: “На террасе. В холодильнике еда. Не торопись. Бастиан.” Юн поднёс пальцы к надписи. Ровный почерк. Уверенный. Как и сам Бастиан. Он медлил минуту, может, две, прежде чем вышел на террасу. Бастиан сидел в кресле, закинув одну ногу на другую, с чашкой кофе в руке. На нём был мягкий свитер цвета тёмного графита, волосы чуть растрёпаны — не деловой образ, а утренний, почти домашний. Он не повернулся сразу. Сначала просто сказал: — Доброе утро. Юн подошёл ближе, держась чуть поодаль. — Доброе. Спасибо… за всё. — Ты спал? — Да. Наверное, впервые за долгое время… без страха. Бастиан наконец посмотрел на него. В его взгляде не было жалости. Только тёплая, едва заметная сосредоточенность. — Хочешь остаться ещё на день? Или на два? Юн чуть склонил голову. — Почему вы это делаете? Вы ведь ничего обо мне не знаете. — Я не уверен, что это важно. Юн нахмурился. — Люди не бывают просто добрыми. Они всегда чего-то хотят. Особенно… взрослые. Особенно мужчины. Бастиан поставил чашку. Встал. Медленно подошёл ближе. Юн не отступил, но его плечи вновь напряглись. Бастиан не приближался вплотную — оставил пространство. Просто стоял перед ним. Ровно. — Ты думаешь, я пригласил тебя сюда, чтобы что-то получить? Юн опустил взгляд. — Я не знаю, чего вы хотите. — Я хочу, чтобы ты знал: ты можешь уйти в любую минуту. Или остаться — если сам решишь. Я не трону тебя, не использую, не потребую ничего. Я не твой отец. Юн кивнул. Губы дрогнули. — Тогда… можно остаться на день. Только один. — Один — уже хорошо. Они позавтракали снова вместе. Без лишних разговоров. После еды Бастиан провёл его по квартире — показал комнату для гостей, предложил взять что-то из одежды. Юн застенчиво улыбнулся, когда увидел, насколько всё велико. — Я похож на ребёнка в форме старшего брата, — пробормотал он. — Пока что, — усмехнулся Бастиан. — Но в этом что-то есть. В течение дня Юн почти не выходил из комнаты. Он читал книгу, смотрел в окно, сделал пару заметок в блокноте. Ему не нужно было многого — только возможность не бояться. А Бастиан работал в кабинете. Но мысли всё время возвращались к дивану, к юному силуэту у окна. К странному ощущению, что впервые за долгое время в доме кто-то дышит.