Вампир начитался "Сумерек"

План работал, хоть и со скрипом. Буквально. Айвон решил, что следующий шаг — это ненавязчивое преследование. В фильмах это называлось «загадочно появляться в ее жизни», что на практике было синонимом слова «сталкинг», но с более романтичным саундтреком. Он дождался, пока Настя выйдет из библиотеки, и последовал за ней, соблюдая, как ему казалось, все правила вампирской конспирации. Он держался на расстоянии, скользил тенью вдоль зданий и использовал свое обостренное зрение, чтобы не упустить ее из виду. Вся эта операция была бы безупречной, если бы не его новый гардероб. Тяжелые ботинки издавали "КЛОМП-КЛОМП" по асфальту, заставляя прохожих оборачиваться, а кожаная куртка на каждом шагу исполняла свою скрипучую арию, анонсируя его приближение лучше любого глашатая. Пару раз Настя оглядывалась с легким недоумением, и Айвону приходилось экстренно прятаться за мусорным баком или рекламным щитом, принимая позу, которую он считал таинственной, а случайные свидетели — подозрительной. Наконец, его цель привела его в кофейню под названием «Кофеиновый наркот». Айвон с отвращением поморщился. Запах жареных зерен, смешанный с ароматом ванили и корицы, ударил ему в нос, как кулак простолюдина. Для вампира, чей мир состоял из тонких нот пыли, старинного дерева и, разумеется, крови, это была настоящая газовая атака. Настя села за столик у окна, и к ней тут же присоединилась подруга — бойкая девушка с ярко-рыжими волосами. Айвон занял стратегическую позицию в самом темном углу, откуда ему было все видно и слышно. К нему подошел бариста, жизнерадостный парень с татуировкой кофейного зернышка на шее. — Что будете? — весело спросил он. Айвон окинул меню взглядом, полным презрения. Латте, капучино, раф... Звучало как заклинания для вызова мелких бесов. — Черный кофе. Самый черный, какой у вас есть. Чернее, чем душа грешника в полночь, — процедил он, отрабатывая свой образ. Бариста моргнул, улыбнулся и крикнул коллеге: «Один американо для графа Дракулы!» Айвон сел за свой столик, поставив перед собой чашку с дымящейся черной жидкостью. Он не собирался это пить. Один лишь запах вызывал у него рвотные позывы, но для имиджа нужно было идти на жертвы. Он сделал вид, что пьет, поднося чашку к губам, но не касаясь их, и весь обратился в слух. — ...и представляешь, Свет, он просто появился из ниоткуда! — донесся до него взволнованный голос Насти. — Как будто телепортировался! И такой... странный. Глаза подвел, как панда. Но симпатичный. — Насть, ну камон, — прагматично ответила рыжая подруга, которую, очевидно, звали Света. — Просто очередной гот, пересмотревший «Ворона». У него еще куртка скрипела, ставлю тыщу. — Скрипела! — подтвердила Настя. — Но он спас меня от книги! И сказал что-то глубокомысленное про тяжесть знаний. — Ой, все, ты влюбилась в ходячий стереотип, — фыркнула Света. — Спорим, он еще и стихи пишет про бренность бытия и мертвых воронов. Айвон внутренне оскорбился. Он действительно писал стихи, но не про воронов, а про летучих мышей, что, согласитесь, гораздо оригинальнее. Он уже собирался уйти, как вдруг услышал ключевую фразу. — Ладно, забей, — сказала Настя, отодвигая свою чашку. — Мне еще доклад дописывать. Социокультурные аспекты погребальных ритуалов Европы XVIII века. Скукота смертная. Сердце Айвона, если бы оно билось, пропустило бы удар. XVIII век! Его эпоха! Его звездный час! Он медленно поднялся, игнорируя недопитый (и даже нетронутый) американо. Он разработал идеальный план отступления. Проходя мимо их столика, он должен был «случайно» обронить фразу, которая поразит ее в самое сердце. Он двинулся. "КЛОМП... СКРИП... КЛОМП... СКРИП..." Девушки подняли на него глаза. Айвон поравнялся с их столиком, слегка наклонился, будто что-то рассматривая за окном, и произнес тихим, доверительным шепотом, который был слышен только им двоим: — Они ошибались насчет тисовых ветвей. Их клали в гробы не в знак скорби. А чтобы мертвые... не вернулись. Особенно, если у них были незавершенные дела. Он выпрямился, одарил Настю последним пронзительным, полным вселенской тоски взглядом и, не оборачиваясь, вышел из кофейни под аккомпанемент своих ботинок и куртки. Настя и Света сидели в полной тишине. — Ладно, — наконец нарушила молчание Света. — Это было... жутко. Он что, подслушивал? Но Настя ее уже не слышала. Она смотрела на дверь, за которой скрылся загадочный незнакомец, и понимала, что ее доклад по истории только что стал самым интересным предметом на свете. Айвон был в восторге от своего успеха. Его реплика в кофейне была, по его скромному мнению, шедевром! Она сочетала в себе загадочность, глубокие познания в ее сфере интересов и намек на потустороннюю природу. Он был уверен, что Настя сейчас сидит дома, смотрит в окно и мечтательно вздыхает о таинственном незнакомце. Теперь нужно было закрепить успех. Следующий этап плана: демонстрация сверхчеловеческих способностей в дневное время. Это был самый рискованный, но и самый эффектный пункт, позаимствованный из «Сумерек». Но тут возникло два серьезных технических препятствия. Первое: зеркала. Вампиры, как известно, в них не отражаются. Эта особенность, которая веками помогала наводить ужас, в XXI веке стала колоссальным неудобством. Как, скажите на милость, оценить трагичность укладки? Как проверить, симметрично ли подведены глаза? Айвон действовал на ощупь и по памяти, проводя карандашом вдоль век с сосредоточенностью сапера на минном поле. Он был уверен, что выглядит как мученик готической сцены, но на деле одно его око было обведено жирной, уверенной линией, а второе — лишь тонкой, прерывистой дрожащей черточкой, что придавало ему вид пирата, который очень спешил на абордаж. Второе, и куда более серьезное препятствие: солнце. Это не просто дискомфорт, это верная и очень неэстетичная смерть. Никакого благородного сверкания блестками! Только шипение, дым и превращение в кучку пепла, которую потом нерадивый дворник сметет в совок. Но ради «любоффи» Айвон был готов на все. Он разработал систему защиты. Натянув свои скрипучие джинсы и футболку с волком, он вооружился огромным черным зонтом — таким большим, что под ним могла бы укрыться небольшая семья. Добавил к этому темные очки-авиаторы, которые полностью скрывали его асимметричный макияж, и широкополую черную шляпу. В довершение образа он натянул кожаные перчатки. В таком виде он походил не на загадочного романтика, а на агента тайной полиции, у которого аллергия на всё сущее. Его целью был университетский кампус, где, по его расчетам, Настя должна была проводить свой день. Передвигался он короткими перебежками от тени одного здания к тени другого, держа над головой свой гигантский зонт. Студенты провожали его недоуменными взглядами: на небе не было ни облачка. Он нашел ее! Настя и ее рыжая подруга Света сидели на скамейке у фонтана и ели мороженое. Это был его шанс. Он начал медленно, с достоинством приближаться, когда судьба подкинула ему идеальный сценарий. От группы парней, игравших неподалеку, в сторону девушек покатилась... нет, не бешеная машина, а тележка из супермаркета, которую кто-то использовал для перевозки учебников и теперь с хохотом катил с горки. Тележка, нагруженная томами по философии и экономике, неслась прямо на Настю! Время снова замедлилось для Айвона. Он сделал один молниеносный, бесшумный шаг, оказываясь между девушками и летящей угрозой. Его куртка протестующе взвизгнула. Он выставил вперед руку в перчатке. Металлическая тележка с оглушительным ДЗЫНННЬ врезалась в его ладонь и замерла, как вкопанная. Ручка деформировалась от удара. Айвон даже не пошатнулся. Настя и Света подпрыгнули от неожиданности и звука. Мороженое Насти выпало из ее рук и шлепнулось на асфальт. — Ой! — только и смогла вымолвить она, глядя на помятую тележку и невозмутимого спасителя под гигантским зонтом. Айвон медленно опустил руку. Он слегка повернул голову в ее сторону, так, чтобы очки сверкнули на солнце. — В этом мире слишком много хаотичных сил, — произнес он своим самым глубоким голосом. — Я рад, что оказался рядом, чтобы... внести порядок. Наступила пауза. Света, оправившись от шока первой, смерила его взглядом с ног до головы. — Чувак, ты эту тележку голыми руками остановил? Ты из чего сделан? И почему ты под зонтом? Дождя вроде нет. — Я... чувствителен к яркому свету, — процедил Айвон, чувствуя, что его тщательно выстроенный образ трещит по швам под напором прагматизма этой рыжей бестии. — А, понятно, — кивнула Света. — Вампир, значит. Логично. Настя ткнула подругу локтем в бок. — Света! Спасибо вам огромное, — обратилась она к Айвону, пытаясь разглядеть его лицо за темными очками. — Вы уже второй раз меня спасаете. Вы, наверное, мой ангел-хранитель. — Ангелы обитают на небесах, под палящими лучами, — с трагизмом ответил Айвон. — Я же дитя тени. Он почувствовал, что момент для героического ухода настал. Он сделал шаг назад, его ботинок издал привычное КЛОМП. — Кстати, — вдруг сказала Настя, прищурившись. — У вас тушь под правым глазом немного размазалась. Мир Айвона рухнул. Размазалась! Вся его многовековая гордость, все его старания — все было перечеркнуто этой фразой. Он замер на мгновение, затем резко развернулся и, не сказав больше ни слова, стремительно удалился, скрывшись в густой тени университетского корпуса. Его зонт и скрипящая куртка исчезли так быстро, будто их и не было. Настя и Света остались сидеть у фонтана. — Ладно, — сказала Света, поднимая с земли учебник по макроэкономике. — Он точно ненормальный. Но сильный. И тележки гнет. Надо будет его с моим дядей познакомить, ему на даче столбы вкапывать надо. Настя не смеялась. Она смотрела вслед своему странному спасителю, и ее любопытство переросло в нечто заинтересованность. В конце концов, у кого не бывает неудачного макияжа?