Если ты когда-нибудь вспомнишь меня...

Юджин стоял у двери Гювина. Рука на звонке дрожала. Он знал, что не предупредил. Что может быть неудобно. Что, возможно, им с Ёной нужен личный момент. Но его сердце било тревогу уже недели. И он не мог больше ждать. — Юджини! — с радостью встретила его мама Гювина. — Заходи, дорогой, ты как всегда внезапный. Как хорошо, что пришёл. Наверху они, как всегда. "Они." Простой звук. Обычное слово. Но будто заноза под ногтем. Они. Не мы. Уже нет. Он поднялся по лестнице. Каждая ступень будто тяжелела под ногами. Когда открыл дверь, время замедлилось. Гювин сидел на полу, смеясь. Ёна рядом, голова склонилась на его плечо. Они держали что-то на ноутбуке — фильм? Музыку? — не важно. Они были красивой картинкой. Но без него. Он замер. — Юджин? — удивился Гювин, вставая. — Что ты здесь делаешь? Почему не написал? Юджин медленно отступил. Не потому, что не хотел быть с ними. А потому, что не мог. Он развернулся и побежал вниз, слыша, как за ним в спешке идёт Гювин. — Юджин! Стой! Что случилось? Почему ты убежал? Он остановился, но не обернулся. Его голос был сухой, оборванный, будто слова царапали горло: — Ничего. Простите, что помешал вам. — О чём ты? Всё хорошо! Мы просто с Ёной... — Опять Ёна, ага. — Юджин усмехнулся. Горько, без капли радости. — Ёна здесь, Ёна там. Она везде, а меня будто нет. Ты даже не замечаешь меня из-за неё. — Что?.. Юджин, не неси ерунду... — Не несу. Ты перестал мне писать. Перестал звать. Перестал даже смотреть. Знаешь, я уже устал надеяться. ЧЕМ ОНА ЛУЧШЕ МЕНЯ, ГЮВИН?! ЧТО Я СДЕЛАЛ НЕ ТАК?! Тишина. Только их дыхание. Только злой ветер между ними. И два взгляда — Ёны и Гювина — испуганные, остолбеневшие. — Я... — начала Ёна, — я не хотела... Юджин, пожалуйста, прости. Это не должно было так... — Не извиняйся. — сказал вдруг Гювин холодно. — Это не твоя вина. Юджин просто... слишком драматизирует. Раз так — хорошо. Провались. Я с Ёной. Не звони мне больше. Пошли, Ёна. Юджин остолбенел. — Гювин... Я... Я не хотел… Подожди… Пожалуйста, выслушай... Но Гювин уже отвернулся. Он даже не обернулся, когда за его спиной Юджин упал на колени прямо на холодный асфальт, закрыв лицо руками. Он плакал. А Гювин просто ушёл. --- После этого было пусто. Пустые дни. Пустые окна в телефоне, где раньше были уведомления. Юджин писал. Звонил. Приходил к нему под окна. Стоял под дождём. Но Гювин молчал. Ёна попыталась поговорить с ним — он молча отвернулся. Он никого не хотел видеть. Он только тосковал. Стал тише. Стал реже улыбаться. Перестал петь. Он сидел за партой один — впервые. Он смотрел в окно, где солнце уже не казалось ярким. Мир без Гювина не имел смысла. --- И вот — однажды вечером, он достал блокнот. Писал медленно. Ровным почерком. Каждое слово — как нож под рёбра. Письмо Гювину. > Привет, Гювин... Я долго не знал, как начать. Наверное, это и не важно. Главное — чтобы ты это прочитал. Я не злюсь на тебя. Правда. Я просто не понял, в какой момент я перестал быть тебе важен. Я бы всё понял, если бы ты сказал. Но ты просто исчез, оставив меня тонуть в тишине. Ты ведь был всем. Моим другом, моей поддержкой, моим светом. Моим сердцем. Я не умею без тебя, Гювин. Я скучаю. С каждым днём всё больше. Я закрываюсь, потому что боюсь, что если скажу кому-то, то разрушусь совсем. Я любил тебя. Не как друга. Больше. Я не жду, что ты ответишь. Я просто хочу, чтобы ты знал. Прости меня. За то, что был слишком чувствительным. За то, что ревновал. За то, что был. Прощай. Твой Юджин. Он положил письмо на кухонный стол. Подошёл к матери. Обнял её крепко. Долго. Как в последний раз. — Передай Гювину, хорошо? Это важно. — Конечно, малыш. Но что случилось?.. — Всё хорошо, мам. Всё хорошо… --- Тишина. Таблетки. Тёмная комната. И слёзы. Но уже не по себе.