Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

Драко.       — Oui.       Секунду... минуту... вечность он наблюдает, как трепещут её ресницы, отбрасывая тень на веснушки на щеках.       Он поступил безрассудно, зная, что её французский слаб — она едва смогла найти общий язык с посольством прошлым летом. Эгоистично — нарушил собственный запрет и заставил её чувствовать то, к чему она, возможно, ещё не готова.       Как просто было бы коснуться её губ. Наконец-то познать это божественное наслаждение. Она хотела этого — он видел это, когда они шли в лесу, видит и сейчас. Даже когда её карие глаза открываются, словно два окна в её душу.       Недовольство. Смущение. Стыд.       Всё как на ладони, словно за стеклом. Он знаком с этими эмоциями на её лице — когда-то сам вызывал их, будучи мелким зазнайкой, одержимым желанием её унизить.       Но не сейчас. Он не может вновь заставить её пережить это.       Она отдёргивает руку, щёки пылают, но не от страсти, а от досады.       Они говорят одновременно:       — Грейнджер, прошу…       — Я думала…       Драко ждёт, уступая ей место первенства. Если уж этот разговор начался, то он пройдёт как нужно — без спешки. Хотя всё его существо словно кричит, чтобы он взял то, что она так явно была готова отдать.       — Я ошиблась.       Её глаза намеренно смотрят на холмы, отказываясь быть той храброй маленькой львицей, какой он её знает.       — Нет.       «Пожалуйста, посмотри на меня».       Она усмехается, всё ещё глядя куда угодно, лишь бы не на него.       — Я отлично знаю, как это — быть отвергнутой, Малфой. Я неверно поняла ситуацию. Всё в порядке. Мы можем просто двигаться дальше, как профессионалы, и… — она начинает стягивать джемпер, отдаляясь, агрессивно высвобождая руки из рукавов, — мне просто чертовски жарко. Мне так… Так…       Именно этого он боялся — она убегает. От него, от чувств — так же легко, как срывает с себя его одежду.       — Не покидай меня, ведьма!       В его голосе отчаяние, но ему плевать. Особенно, когда она буквально бежит. Он замечает, как её шаг дрогнул на полсекунды — в её позе явное колебание.       — Ты сама сказала, что она дура!       Он кричит ей вслед, не заботясь о том, что его может кто-то услышать.       На этот раз она останавливается, но не оборачивается. Её плечи едва вздрагивают от сдерживаемых эмоций.       Драко приближается, пытаясь держать себя в руках, чтобы просто не притянуть её к себе.       — Так как, Гермиона? Ты видишь меня?       Она резко разворачивается, волосы хлещут Драко по лицу. Она агрессивно вскидывает древко, тычет в его сердце, заставляя отступить на полшага.       — Ты идиот!       — Какого чёрта, Грейнджер…       Но, когда она продолжает наступать, глаза полны огня, щёки розовеют, а слеза предательски скатывается по лицу — он смягчается, словно глина в её руках.       — Почему ты не поцеловал меня?! — она сердито вытирает слёзы. — Я так хотела…       — Гермиона, послушай…       — Со мной что-то не так? Неужели это слишком — думать, что кто-то может захотеть меня поцеловать? Прикоснуться ко мне?! Неужели я слишком хороша?!       Тогда он хватает её, заключая в объятиях и притягивая к груди. Она дрожит, её хрупкое тело сотрясается в рыданиях.       — Ты выслушаешь меня.       Он немного склоняется, шепча ей на ухо, используя тот же тон, что и на работе — тот, что не терпит пустых разговоров и ерунды. Тот, который, как он знает, Гермиона услышит, ведь раньше она его слушалась, когда он вытаскивал её из передряг.       — В твоей жизни никогда не было и дня, чтобы ты была слишком, — она открывает рот, чтобы явно оспорить его слова, но Драко лишь прикладывает палец к её губам, заставляя замолчать. Он наслаждается мягкостью и контролем, который она без раздумий ему передала. — Даже в школе, когда мы ненавидели друг друга, всё в тебе было впечатляющим, понимаешь?       Она кивает один раз, слегка наклонив подбородок. Драко сглатывает, борясь с реакцией своего тела, когда её нижняя губа немного двигается под его пальцем.       — Но это не то, что я хотел сказать. Дай мне минуту, всего лишь минуту, чтобы я мог собраться с мыслями и сказать это, при этом не испортив момент.       — Хорошо, — шепчет Гермиона.       Драко убирает руку, сжимая её, стараясь перенаправить поток крови, который явно последовал не туда. Он знает, что не должен этого говорить, это полностью противоположно тому, о чём он размышлял и что она должна услышать, но слова вылетают прежде, чем он успевает себя остановить.       — Хорошая девочка.

***

Гермиона.       Она всё ещё ощущает его палец на своих губах, полыхая от желания втянуть его в рот, пройтись языком, пока он ещё не успел отвергнуть её окончательно.       Теперь она наблюдает, как он ходит вперёд-назад по дорожке, сидя на пне.       Неосознанно её тело дрожит — его глубокий баритон, рычание из груди и вибрация, что проходила через неё, когда он говорил. Этот тон — такой знакомый по их совместной работе в Министерстве… в не самых приятных ситуациях.       Она всегда знала: что бы ни случилось, он всегда прикроет её. Но сейчас этот тембр… он использовал его не потому, что вокруг опасные террористы и ей угрожает опасность, а чтобы…       Мерлин, она ощущала себя такой спокойной, словно её освободили от всех бед и переживаний.       А ещё этот запах — древесный, потрясающе мужественный, знакомый.       А его последние слова… Ей пришлось прикусить собственный язык, лишь бы не растаять у его ног в пьянящем от похвалы клубочке.       Он продолжает шагать, наблюдая, как она сидит, но при этом его глаза не выдают абсолютно ничего.       Наконец, через целую вечность, он останавливается, поправляет брюки и присаживается перед ней на корточки, положив руки на колени.       — Пожалуйста, дай мне сказать, а потом я выслушаю всё, что скажешь ты. Договорились, любовь моя?       «Что угодно. Назови меня так ещё раз — и я дам тебе что угодно.»       — Да, — её ответ больше похож на выдох, сердце отбивает бешеный ритм в груди.       — Начну с того, что я больше всего на свете хотел поцеловать тебя там, — он указывает на местность позади себя.       — Целовать, пока ты не забудешь всех волшебников, что были до меня, и не откажешься от мысли, что может быть кто-то после.       Не думая, она закусывает нижнюю губу, пытаясь удержаться, когда всё её естество желает просто упасть на траву и показать, что она знает.       Знает, что он — единственный, кого она когда-либо захочет.       Драко едва слышно стонет, зачесывая свои волосы.              — Только не это, прошу, — он протягивает руку, освобождая её губу от плена острых зубов, — я пытаюсь сосредоточиться.       Вместо ответа она сжимает губы. Гермиона не скажет ни слова, пока он не закончит.       — Я знал, что ты можешь быть такой, — в его голосе звучит восхищение, а она вопросительно хмурит брови.       — Позже, — Драко резко встряхивает головой, словно отгоняя навязчивую мысль. — Этот разговор мы отложим… Итак, Гермиона, я твой телохранитель уже шесть лет. Ты сказала, что за это время ни разу не видела меня с кем-то. И поначалу это было просто потому, что я очень скрытный человек.       Она достаёт палочку и колдует стул, жестом предлагая ему не сидеть на корточках и сесть поудобнее.       — Спасибо, — бормочет он. — Но потом… чёрт, я даже не знаю… Где-то через три года? Я вдруг осознал, что просто перестал искать. Мне нужен был кто-то, равный мне в интеллекте, амбициях, во многом. Я хотел вызова, а не обожания. Я хотел, чтобы со мной спорили, а не хихикали над каждым словом.       Гермиона фыркает, а после делает самое невинное выражение лица.       — Думаю, ты понимаешь, к чему я клоню. Я получил всё, что мне нужно, от коллеги по работе. От… замужней ведьмы.       «Я тоже. Ты же знаешь, что я чувствовала то же самое».       Гермионе хочется выкрикнуть это, но она всё же пытается дослушать его до конца.       — Я бы никогда не стал разрушать твои отношения. И это самое главное, что я бы хотел сегодня сказать. Брак для меня священен. Меня растили с мыслью, что моя жена — спутница на всю мою жизнь. У моего отца хватало недостатков, но его отношение к матери к ним не относилось. Мне было достаточно быть твоим другом. Быть рядом.       Он берёт её руки, проводя по ним пальцами, рисуя незамысловатые линии.       — А потом я узнал, что ты разводишься, увидел, что тот ублюдок сделал с тобой… и внезапно мне стало мало просто дружбы.       Гермиона сглатывает, пытаясь усмирить стаю бабочек, взмывающих от надежды.       — Я видел тебя. Не маску, что ты носишь в Министерстве, а настоящую Гермиону. Перед этими блядскими репортёрами. И, чёрт возьми, я больше не хочу видеть тебя такой. Ты выглядела, словно вновь оказалась на восьмом курсе — никто не защищал тебя, тебе было плохо. Я обнял тебя прежде, чем успел сообразить. И ты вцепилась в меня, словно я — спасательный круг… но это было не так, как я хотел.       Секунда молчания. Он смотрит прямо ей в глаза.       — Пойми, мои чувства к тебе глубже, чем я даже мог представить. Я не могу быть для тебя просто этапом восстановления. Я не могу поцеловать тебя сейчас, а через двенадцать дней просто вернуться на работу, как ни в чём не бывало. Твой развод был всего неделю назад.       Ей хочется возразить, сказать, что с Роном всё закончилось давно, что последний год она думала только о нём, о Драко.       — Поэтому, если ты хочешь этого… мне нужно быть уверенным. Ведь если ты будешь моей, Гермиона… я никогда тебя не отпущу.       Она переплетает их пальцы, крепко сжимая. Похоже, теперь её очередь. Драко вглядывается в её лицо, ожидая.       — Мы можем не спешить? — она звучит скомкано, голос хриплый, но в ответ он лишь озаряется улыбкой.       — Конечно.       — А если я скажу, что чувствовала то же самое… очень давно, правда… ты поверишь? Что я ненавидела себя, когда ложилась спать и представляла твоё лицо? Что по утрам тратила лишние минуты в надежде, что ты заметишь?       Она видит, как дрожит его кадык, а тень заката ложится на лицо.       — Я догадывался, — он встаёт, протягивает ей руку, поднимая с пня. — Не знаю… я убедил себя, что это никогда не случится.       Драко пожимает плечами, соединяя их пальцы, словно так и должно быть.       Так оно и есть.       — Что нам теперь делать, Драко?       — Не спешить. Узнать друг друга помимо работы. А когда ты будешь готова — я тебя поцелую, обещаю.