7. Контроль - день третий
13 августа 2025 г., 21:44
Драко
Больше всего на свете он жаждет контроля. Почти больше всего.
Он впитал это на биологическом уровне, сама его суть изменилась, прошла метаморфозу. Контроль взяло то, чем он и являлся — слабым, беспомощным, потерянным — и выковал его заново. Именно поэтому он вообще стал аврором, пообещав себе, что сможет защищать таких, каким был сам.
А потом по какой-то, лишь Мерлин знает, причине, он сам вызвался уйти с полевых заданий и перейти в отдел охраны министра. Драко до сих пор не понимает, какие чувства им тогда двигали. Может, тотальный провал в тот день у него дома? А может, просто аура контроля, чьим воплощением была Грейнджер — ведьма, которая восстановила их хрупкий мир из пепла при помощи железной воли и волшебной палочки. Стихия, что сокрушала мужчин, раздавливая их под каблуком при первом же намёке на предвзятость.
По крайней мере, он думал, что она такая.
Теперь он знает как никогда, насколько эта идея смешна.
Она без сомнения яростна и свирепа, но он никогда не сможет её контролировать.
Он наслаждается тем, что сам творит свою судьбу. Гермиона — тоже, но лишь в определённой степени. В глубине души она всего лишь ведьма, которая умоляет, чтобы кто-то другой вмешался, взял на себя её груз и позволил ей наконец обрести покой. Салазар, всё чаще задумывался: хотела ли она вообще быть министром? Или пошла на это из-за какого-то очередного ебанутого чувства долга — исправить разрушенный мир?
Её было так легко заставить замолчать и успокоиться, направить по своей воле. На мгновение чертовски сильная Гермиона стала лишь глиной в его руках, а в её карих глазах Драко увидел лишь облегчение.
Он не мог перестать думать об этом.
О её мягких губах под его пальцем, когда он заставил её замолчать.
О запахе лавандового шампуня.
О том сладком, всепоглощающем удовольствии от того, что ей сказали, что делать…
Драко доводил себя до дрожащего, стонущего, беспомощного состояния, принимая утренний душ.
Её розовый язык скользит по подушечке его указательного пальца, глаза широко раскрыты, манят своей невинностью.
— Чёрт, любовь моя, ты будешь такой хорошей девочкой. Делаешь всё так, как я и просил.
Драко сжимает основание члена сильнее, пытаясь оттянуть неизбежное — он ещё не готов прощаться с этой маленькой фантазией.
— Встань на колени, Гермиона. Покажи мне, как часто за последние три года ты думала только обо мне.
И снова добровольная покорность, которую он никогда раньше в ней не видел. Она так отчаянно хочет ему угодить.
— Такая хорошая, красивая девочка. Моя ведьма. Моя.
Её короткие ногти впиваются в его бёдра. Он едва успевает представить, как открывается её рот, высовывается язык, прежде чем он кончает на кафель, выдыхая её имя, словно молитву.
— Блядь.
Драко прижимается лбом к влажной от пара стене в попытке отдышаться. У него совещание с Поттером меньше чем через час — что абсурдно, ведь ему нечего докладывать, кроме того, как объект всех его желаний, практически сестра его начальника, умоляла его поцеловать её на ночь.
Призвав полотенце, он быстро вытирается и сразу же одевается. Ещё нужно успеть взять кофе перед тем, как явиться в отдел.
***
— Как она там? — Главный аврор Гарри Поттер откидывается на спинку кресла, смахивая со лба вечно растрёпанные чёрные волосы. Драко делает глоток кофе. Стаканчик для Гермионы надёжно спрятан в его кармане под чарами сохранения тепла и защиты. — Госпожа министр наслаждается отпуском. Драко не уточняет деталей — не желает делиться с Поттером ничем, кроме самого необходимого. Сегодня он в настроении быть немного мелочным и капризным. Он подчиняется этому человеку, потому что тот его начальник, но это ещё не значит, что он должен быть покладистым. Он отказывается верить, что Гарри не знал о происходящем. Как бы он ни пытался убедить себя в обратном — знал. Поттер занимает пост Главного аврора по той простой причине, что он чертовски проницателен, наблюдателен и замечает мельчайшие детали так, как многим не дано. Он должен был знать, чем занимался Рон. Ради собственной гордости Драко делал вид, что рыжего кретина не существует. Если бы тот был внимательнее, не закрывал глаза на происходящее, он смог бы уберечь Гермиону от кошмара. Но Гарри не только её лучший друг, но ещё и уёбка Уизли. Он знал. И будь то его молчание из желания сохранить секрет друга или ради мнимого мира в их жалком Золотом трио — Избранный сделал неправильный, блядь, выбор. Глаза, смотрящие на него напротив, изучают его. В них вспыхивает понимание, от которого Драко напрягается, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кинуть в Поттера непростительное. — В её письмах больше угроз, чем обычно, — спокойно говорит Гарри. — Её слабость во время пресс-конференции привлекла внимание стервятников. Гермионе повезёт, если она выиграет на следующих выборах. — Слабость?! — Драко едва сдерживает возмущение. Он что, шутит?! — Ты называешь это слабостью? Её буквально разорвали на рабочем месте из-за личных причин, которые она даже не может контролировать! У неё была паническая атака после того, как она узнала, что её бывший муж ждёт ребёнка вместе с её секретаршей. Её подругой! Мерлин, Драко всегда знал, что Поттер — засранец, но это уже слишком. — А ты, — он агрессивно тычет пальцем в начальника, — бросил её на растерзание волкам. Ты наверняка знал, что этот рыжий ублюдок творит за спиной у Грейнджер! — Малфой уже на ногах, едва сдерживаясь, чтобы не выхватить палочку. — Никто из вас двоих идиотов не заслуживает права даже дышать рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы приписывать себе её заслуги. То, что вы вообще часть её жизни — безумие. Это… Медленная ухмылка расползается по лицу Гарри и Драко замирает, осознавая, что его провели. Блять. — Ты меня спровоцировал, — он яростно дёргает себя за волосы, злясь, что Поттер смог переиграть его. — Я так и знал, — Гарри хватает золотой снитч, подбрасывает его в воздух и ловит, который использует как грёбаный пресс-папье. — Ты влюблён в неё. — Это не так, — отказ звучит слишком быстро и неуверенно, чтобы быть хоть чуточку правдоподобным. — Я уважаю её. Она министр магии, гениальная ведьма… Гарри фыркает, оборачиваясь к Драко. — Угрозы были весьма заурядные, но одна меня насторожила. Там были фото Гермионы возле её любимого магловского кафе. Ты знаешь… Письмо было проклято — чернила с ядом могли принести непоправимый вред, если бы мы его не перехватили. Гарри протягивает папку, и кровь Драко закипает. Каждый его инстинкт требует бросить всё и вернуться к ней. Фотографии сами по себе безобидны: она улыбается бариста, собирает волосы в пучок, отпивает первый глоток своего кофе. Но подпись внизу провоцирует тошноту и холод по коже: «Как же вкусно ты выглядишь, госпожа министр.» Гермиона под его защитой, но мысль о том, что какой-то больной ублюдок следит за ней, фотографирует… Его пальцы сами сжимаются вокруг палочки — готовые кого-то проклясть. — Это отсылка к магловской сказке о девочке, которую съел волк, — Поттер выдыхает, снимая очки и потирая переносицу. — Думаю, это старая стая Фенрира Сивого просто пытается её запугать. Ты знаешь, её последние реформы по правам ликантропов не нравятся некоторым волчьим группировкам. Было много недовольства со стороны тех, кто выступал против финансирования исследований по снятию проклятия, но раньше угрозы не были столь зловещими. — В моём доме она в безопасности. Защитная магия работает на крови — никто туда не проникнет. Я ожидаю, что все улики поступят ко мне. У нас есть не больше десяти дней, чтобы устранить угрозу. Сомневаюсь, что она согласится на более долгий отпуск. Гарри кивает, покорно натягивая очки обратно. — Скажи мне, как она на самом деле, Малфой? Клянусь, я не знал об измене. Он выглядит потрясённым, и Драко не видел такого выражения на его лице со времён войны. — Я должен был знать, но Рон всегда умел так уворачиваться… Впрочем, это не важно. Он был… есть моим лучшим другом. Я никогда бы не подумал, что он способен на такое, даже если знал, что они были несчастливы. Гарри роется в столе, доставая пачку писем, перевязанную верёвкой. Драко хмурится, не желая нести в дом что угодно, что может её расстроить. Дом. Чёрт. Он должен был сразу осознать, как быстро она станет частью его пространства, как быстро он позволит этому случиться. — Она спит… опустошает мою библиотеку, читает со скоростью света, так, что я не успеваю наполнять её новыми книгами. Вчера мы гуляли по территории поместья. И, возможно, я признался ей в вечной преданности. — Она выглядит вполне счастливой, учитывая обстоятельства, но я не собираюсь приносить ей письма, которые снова ввергнут её в отчаяние. Гарри кивает и достаёт конверты по одному. — Это от меня. От брата, который любит её больше жизни, несмотря на мою, как оказалось, недостойность, — он закатывает глаза, переходя к следующему. — Это от Луны, и я уверяю тебя, что она не причинит нашей девочке вреда. Драко сжимает кулаки под столом при словах «наша девочка». Чёрта с два. Хотя он не ожидал этого от Поттера. — Это журнал, на который она подписана — «Волшебный журнал для пекарей», и, если она ещё не показывала свои навыки, поверь, у неё получаются отменные бисквиты. Драко удивлён этим фактом — Гермиона ещё ни разу не пекла для него что-нибудь. Это лишь доказывает, как много ему ещё предстоит узнать. — А это от Рона. — Ни за что. — Малфой, ты не можешь запрещать ей получать письма от бывшего мужа или кого-либо ещё. Ей это не понравится. А может, и понравится. Мысли Драко снова убегают к тому, как легко она подчинилась, как просто ему было бы забрать эти письма и сжечь. Но он хочет защитить её, а не лгать. Ей не нужно вновь подвергаться страданиям из-за того, кто причинил ей столько боли. — Ладно, — он взмахивает палочкой, собирая письма в стопку. — Я передам ей. Мы закончили? Поттер откидывается в кресле, оценивая его взглядом, который слишком проницателен для человека его возраста. — Малфой, я не знаю, что между вами, это не моё дело. Гермиона — взрослая ведьма и сама принимает решения. Но запомни: если ты окажешься одним из тех, кто причинит ей боль — я убью тебя без сожаления, и великий, благородный дом Малфоев исчезнет с лица земли. Драко моргает, слегка ошеломлённый откровенностью, с которой Поттер бросает в него угрозу — ещё и посреди управления магического правопорядка. — Если она когда-то выберет меня, а я всё испорчу, то я собственноручно помогу тебе в этом. Драко разворачивается и уходит — у него назначено свидание за кофе.***
Гермиона — Ты выслушаешь меня. Прекрасные сильные руки сжимают её бёдра, причиняя лишь приятную боль. — Посмотри на себя, Мерлин… Это всё для меня? Она решительно кивает, отчаянно желая показать ему, но при этом молчит, как он и приказал. — Какая красивая… Я мечтал об этом, мечтал увидеть, как ты скачешь на моих пальцах, языке и члене. Хриплый стон, что срывается с её уст, кажется, лишь сильнее разжигает его, когда он проводит пальцами между её ног, скользя внутрь. Его дыхание на её губах. Умолять, она хочет молить его: «Поцелуй меня. Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня». Вместо этого два изящных пальца проникают в её рот, играя с её языком, в то время как другая рука делает то же самое между её широко раздвинутых ног. Её тело — натянутая тетива, она вся дрожит, когда он завладевает ею. Лёгкие, но настойчивые касания и бормотание о том, как она прекрасна. Так интимно и собственнически. Она никогда ещё не чувствовала себя под такой заботой. Ей даже не нужно говорить — он знает обо всём, что ей необходимо, ещё до того, как эта мысль успеет явиться в её голове. — Ведь, если ты будешь моей, Гермиона… я никогда тебя не отпущу. Слова звучат снова и снова, когда она взрывается вокруг его пальцев, крича и выгибая бёдра навстречу. — Хорошая девочка. Мерлин, этот аромат. Он повсюду — лесной, мужской и такой манящий. Она резко просыпается со стоном, ощущая влагу на своих пижамных шортах. Сон. Восхитительно развратный сон. Он был не первым. Хотя этот, безусловно, был первым сном, основанным на реальности. На том, что он действительно ей прошептал под сумеречным небом. Зарыв лицо в подушку, Гермиона пыталась подавить крик, но тут же вдохнула новую дозу запаха. Его запаха. Осознание обрушивается на неё, словно Хогвартс-экспресс. Повсюду был Драко. Это его кровать. Она спит в его кровати с тех пор, как он привёз её сюда. Как она сама не догадалась… Мысль о том, что он дал ей своё личное пространство, позволив проспать и пережить все свои печали на его подушке… Он смог забрать ещё один осколок её разбитой души. Она не сопротивляется — ни в каком-либо смысле этого слова — но всего через неделю она вернётся на работу и окажется в центре очередного скандала. И что это им даст? Она потянулась, на мгновение подумывая снова зарыться в мягкое постельное забвение и уснуть. Вместо этого она с ужасом вспоминает, что он может явиться в любую минуту с кофе в руках. Может быть, коттедж сможет предоставить ей всё необходимое, и тогда она удивит его рецептом синабонов её бабушки? Эта мысль воодушевляет её — хоть как-то оплатить ему за ту доброту, которую он к ней проявил. Она бежит в ванную, думая, что обо всём остальном позаботится позже.
