Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

Гермиона       Она была в восторге, открыв когда-то почти пустой шкаф и обнаружив, что все полки забиты доверху: мука, сахар, ваниль, яйца — всё, что нужно, чтобы провести утро за выпечкой. Прошла целая вечность с тех пор, как она занималась чем-то таким простым и любимым вне работы. Гермиона отгоняла чувство вины, что, разрастаясь, рвалось прорваться в её мысли. Ведь есть дела поважнее: обязанности, которые требуют внимания, люди, нуждающиеся в её руководстве.       Но нет. Она имеет право на обыденность, право просто быть.       В юности мысль о таких простых вещах, как домашние хлопоты, готовка, выпечка и даже садоводство казалась ей уделом Молли Уизли. Она презирала это. Это не для неё, не для Гермионы Грейнджер, амбициозной, умной…       Но сейчас… Спокойствие, что приносили эти занятия, было невероятно притягательно.       Осталась лишь одна вещь. И, если бы коттедж смог дать ей это, она никогда бы его не покинула. Закрыв глаза, она сосредоточилась, а затем произнесла вслух:       — Музыка. Мне нужна музыка…       Тихий хлопок заставил её открыть глаза и прикусить губу, чтобы сдержать смешок.       Весь в пыли и немного устаревший по меркам современных музыкальных технологий, но…       Гермиона подошла к столу, разглядывая граммофон и небольшую стопку пластинок. Быстрое заклинание убрало слой пыли и паутины, пока она перебирала варианты — коллекцию, которая бы привела её отца в восторг. Дэвид Боуи, Pink Floyd, Queen, Джордж Майкл. Перевернув пластинку Golden Years Боуи, она протёрла обложку и ахнула от восторга. На лицевой стороне изящным почерком было написано:       «Для Цисси.       Потому что я знаю, ты слушаешь, когда никто не видит. “Ничто не коснётся тебя в эти золотые годы”. Счастливого дня свадьбы, даже если я терпеть не могу этого типа.

Всегда любящий, Сириус».

      Чувственный ритм песни сразу же помог снять тяжесть в груди. Сириус… Она до сих пор иногда его вспоминает — шумного, добросердечного крестного Гарри, что погиб так трагично и бессмысленно. Должно быть, коттедж достал пластинки из поместья или того места, где Нарцисса их прятала. Don’t let me hear you say life’s taking you nowhere Не позволяй мне услышать от тебя, что жизнь ведёт тебя в никуда Angel Ангел Come get up, my baby Вставай, моя дорогая Look at that sky, life’s begun Посмотри на это небо — жизнь началась Nights are warm and the days are young Ночи тёплые, а дни ещё молоды Come get up, my baby Вставай, моя дорогая There’s my baby, lost that’s all Вот моя малышка, просто потерялась — и всё Once I’m begging you save her little soul Однажды я умолял тебя спасти её маленькую душу Golden years, gold whop whop whop Золотые годы, золото — уоп-уоп-уоп Come get up, my baby Вставай, моя дорогая       Гермиона представила довольно занятную картину: Нарцисса Малфой, слушающая магловскую музыку. Она улыбнулась, доставая всё необходимое для булочек с корицей. Может, любовь Драко к магловской литературе имела более глубокие корни, нежели она думала.       Она только наложила согревающее заклинание на тесто — идеальный тандем магии и магловского подхода, чтобы оно поднялось быстрее, — когда услышала стук в дверь.       В животе запорхала стая бабочек при мысли о встрече с Драко, особенно после вчерашнего. Их отношения изменились, и теперь она волновалась, что при дневном свете всё может оказаться не так просто, как раньше.       — Иду!       Она задумалась, не снять ли сиреневый фартук, но решила, что шорты и майка под ним были не самым разумным выбором. Она никогда не оголяла перед ним так много кожи — просто не было повода. Мантии, что она надевала в Министерство, были скорее удушающими, чем открытыми.       Проскользнув в носках по дощатому полу, она постаралась придать лицу обычное выражение и взялась за ручку двери.       Но за дверью был не Драко.       И вообще не тот человек, кого она ожидала увидеть в половине девятого утра здесь или где бы то ни было ещё.       Прислонившись к откосу и выглядя более чем удивлённым, стоял ни кто иной, как Теодор Нотт. А за ним — с выражением лица, не выдававшим ни капли энтузиазма — Блейз Забини.       — Не может быть, он действительно это сделал, — голос Тео звучал одновременно изумлённо и восхищённо.       Забини лишь слегка приподнял бровь, оглядывая её.       — Я… Что? — она не понимала, о чём он говорит и что вообще делать, пока эти двое замерли у порога.       — Госпожа министр Грейнджер, — Блейз шагнул вперёд, попутно шлёпнул Тео по затылку и протянул руку для рукопожатия, — простите Тео, он имеет привычку говорить первое, что приходит в его… хаотичную голову. Блейз Забини. Давно не виделись.       — Ах, да, конечно… — она пожала его руку. — Простите, я ждала кого-то другого…       — Драко? — спросил Тео, кривя губы в усмешке. — Значит, его здесь нет? Мы пришли провести интервенцию.       Гермиона отступила от двери, молча приглашая их войти.       — Не знала, что он в ней нуждается.       Размахивая рукой, она направилась обратно на кухню, с надеждой, что они уйдут побыстрее.       Блейз фыркает — достаточно неожиданный звук для его невозмутимого вида. А Тео хлопает в ладоши с преувеличенным восторгом, заставляя её закатить глаза. Через мгновение щелчок двери даёт понять, что они решили последовать за ней.       — Он должен был встретиться с нами вчера за выпивкой, но не пришёл! Естественно, мы предположили, что он тут, утопает в самобичева… — голос Тео обрывается на полуслове, но его губы продолжают безмолвно шевелиться с явным раздражением.       — Тео пытался сказать, — спокойно продолжает Блейз, — что мы волновались за друга, но теперь, очевидно, наши опасения были беспочвенны.       Гермиона привыкла иметь дело со змеями и уже на автомате улавливает несказанные между строк намёки. Она тоже умеет играть в эти игры.       — Хм, — протяжно хмыкает Гермиона, разделяя тесто и посыпая его сахаром с корицей, — Драко выглядел прекрасно, когда прощался.       Блейз одобрительно приподнимает бровь, а она усмехается.       — Вчера, стоя там же, где вы минуту назад.       Тео вскидывает руки, явно раздражённый их словесной игрой.       — И с чего это он вообще прощался, это же его дом.       Нотт всё ещё молча указывает на Блейза, будто тот выдал гениальный аргумент, и энергично кивает.       — Похоже, избегание — мой способ справляться со стрессом, — выдыхает она, начиная смешивать сахарную пудру для глазури. — Разве вы пропустили новости? Мои авроры решили, что его коттедж — идеальное место для моего… — она облизывает палец, наслаждаясь сладостью, — отпуска? Не знаю, да и не столь важно, я здесь уже несколько дней.       Тео с грохотом бьётся о стол, наконец сдаваясь.       — И он… составил тебе компанию? — Блейз, сощурив глаза, перелистывает магловские пластинки.       — Самую лучшую, — легко отвечает она, выкладывая тесто в форму.       — Такую, которой не стоит пренебрегать… — в голосе Блейза проскальзывает предостережение.       Она видит в нём друга, что беспокоится за Драко. И это согревает её изнутри — знать, что у него есть такой преданный круг людей.       — Такую, которую я бы сохранила навсегда, если бы предоставился шанс.       Плечи Тео напрягаются, он поднимает голову, разглядывая её с немым недоверием.       — Такую, которую я хотела очень давно.       Её слова чуть громче шёпота, но она не отводит взгляда от него, позволяя увидеть её намерения. Жёсткие черты лица расслабляются, а уголок губ дёргается в подобии усмешки. В её груди вспыхивает радость, граничащая с ликованием. Внутренний перфекционист доволен — ещё один тест пройден.       Новый стук в дверь разрывает их зрительный контакт, и сердце Гермионы желает выпрыгнуть из груди. Она даже не пытается скрыть восторг, когда бросается к двери и открывает её.       Он здесь. Безупречный, с кофе в руках. И она даже не даёт малейшего шанса остановить её.       Так же естественно, словно дыхание, она обвивает руками его шею, притягивая к себе в объятия.

***

Драко       — Грейнджер, что… — он был не готов к силе её объятий, — не то чтобы я жаловался, но что такого я сделал, чтобы заслужить такой тёплый приём?       Он усмехается, утыкаясь лицом в её кудри. Чёрт, какого это — получать такое каждый день?       — Ты вернулся, вместе с кофе, — бормочет она в его грудь.       — Да, как я и обещал.       — И ты разрешаешь мне спать в твоей постели…       Он как раз гадал, когда же она догадается, что живёт не только в его доме, но и в его комнате.       — Дошло наконец-то? — он проводит рукой по её спине, не собираясь отпускать.       — Да, простыни пахнут тобой.       Драко скрывает улыбку, чтобы она не видела его безмерного удовольствия.       — У меня были такие… яркие сны.       Чёрт возьми, он сжимает её чуть крепче.       Гермиона упирается острым подбородком в его грудь, смотря на него снизу вверх, и в её глазах тот самый озорной блеск.       Это опасная территория. Ему нужно отступить, вручить ей кофе и всё. Но он не делает этого — утренняя фантазия слишком ярко засела в его голове.       — Не желаете поделиться с классом, о чём вы там думаете, мисс Грейнджер? — пародируя голос преподавателя, говорит он.       Его руки замирают на её пояснице, и он сжимает их в кулаки, чтобы не опустить ниже. Она встаёт на цыпочки, и этого достаточно, чтобы её губы едва коснулись его уха.       — Ты и я, на той самой кровати, с твоим…       — Эй, Грейнджер! Я достал твои булочки из духовки!       Драко реагирует на автомате, всё ещё находясь под впечатлением от утреннего разговора с Поттером.       Гермиона в мгновение оказывается за его спиной, палочка наготове, чтобы выпустить заклинание в…       — Тео?!       Его старый друг стоит в конце коридора, руки подняты в знак капитуляции.       — Тео, какого чёрта?!       — Мы пришли устроить одно мероприятие по поводу Грейнджер, раз ты опять пропустил нашу встречу… ОПЯТЬ! — Тео хмурится, указывая на Драко, как раз в момент, когда тот открыл рот, чтобы попросить его заткнуться. — Представь наше восхищение, когда объект нашего негодования на твоей кухне пёк булочки в… этом.       Впервые Драко замечает, как она выглядит. Вожделение, злость и раздражение — всё накрывает его с головой.       На её скуле — пятно от муки, спереди фартук, и длинные стройные ноги, руки, кожа оливкового цвета. Волосы собраны в пышный узел на макушке, обнажая изящную линию шеи. Чёртов Салазар, она практически голая.       Драко взмахивает палочкой, и на глазах Тео материализуется повязка — полезное заклинание.       — Я не ждала гостей, — смущённо объясняет она, — точнее, я ждала только тебя.       Значит, она хотела, чтобы именно он увидел её в таком виде. Она вновь прикусывает нижнюю губу, а Драко стонет, пытаясь разобраться в вихре эмоций, обрушившихся на него за последние пятнадцать минут.       Тео нащупывает дверной косяк, ругаясь:       — Чёртов собственнический дракон! Я без недели год как гей, верни мне мои глаза!       Из кухни разносится глубокий, рокочущий смех, заставляющий Драко схватиться за виски. Блейз тоже здесь — а как иначе…       Гермиона хихикает, когда он призывает свой джемпер из спальни.       — Серьёзно? — недоумевая, она смотрит на ткань, но всё же берёт её в руки.       — Да, хотя я и безумно рад, что в таком виде ты хотела встретить меня у двери, — он наклоняется, проводя носом по её щеке, — но никто, кроме меня, не заслуживает того, чтобы видеть тебя такой.       Он наблюдает, как по её коже пробегают мурашки, а щёки покрывает румянец.       — К тому же, ты слишком сексуальна в моей одежде, — он оставляет нежный поцелуй на её щеке, прежде чем добровольно-принудительно натянуть на неё джемпер.       Она наконец-то улавливает его намёк и фыркает:       — Я живу в твоём доме, сплю в твоей кровати, хожу в твоей одежде. Тео прав — ты точно дракон.       Но он всё равно не может отвести взгляд от покачивания её бёдер, от ног, которые он мечтает обвить вокруг своей талии, когда она скрывается за углом кухни.       Моя.       Это слово звучит в его сознании, словно песня. Да, он дракон и защищает то, что принадлежит ему.

***

      Три булочки с корицей, возможно, были перебором? Двух ему бы хватило сполна, но, Мерлин, они были божественны.       Даже Блейз, обычно придерживавшийся какой-то ненавистной белковой диеты, умял одну.       Он кладёт перед ней журнал и несколько писем — одно из которых уже дважды порывался спалить — и не может удержаться от комментария:       — Как я мог не знать об этом?       Гермиона откидывается на спинку стула, довольная, облизывая остатки глазури с большого пальца. От этого действия его член предательски напрягается.       — Никто об этом не знает. Разве что Рон и Гарри? Я обычно пеку что-то для Невилла на день рождения. Но это не то, чем я хвастаюсь — обо мне и так все знают слишком многое.       Он подавляет уродливый приступ ревности к трём, точнее, двум волшебникам, занимающим место в её жизни. Блейз наблюдает за этим с понимающим видом — он так делал всё утро. Он никогда не поддерживал зарождающуюся привязанность Драко, а теперь и вовсе смотрит скептически. От Блейза ему никогда не удавалось что-то скрыть — тот был слишком проницательным, слишком по-слизерински преданным, чтобы позволить Драко тосковать по замужней ведьме.       — Так, как долго вы здесь останетесь, госпожа министр? — слова Блейза звучат намеренно: он проводит черту, напоминая Драко, кто она и почему это не сработает. Гребаный защитник-засранец.       Гермиона задумчиво прикусывает губу, проводя пальцем по краю конверта.       — Полагаю, я могу вернуться домой в любой момент. По крайней мере, после того, как прочту это, у меня хотя бы будет представление о том, что меня ждёт.       Но она не хочет уходить. Не сейчас. Это ещё не безопасно, да и ей здесь нравится — он знает, что нравится. Им хорошо вместе. Это место, этот коттедж мог стать её домом.       — Ты знаешь, что можешь оставаться здесь сколько захочешь. Вообще-то Поттер сам просил, чтобы ты осталась — мои защитные чары непробиваемы. Среди твоей почты за эту неделю были реальные угрозы, и я, к сожалению, скоро займусь их расследованием. Сможешь не попадать в неприятности хоть день?       Взгляд, который Тео бросает на него, в лучшем случае полон жалости — будто он видит отчаяние за этими словами. Драко знает, что забегает наперёд, но не может не представлять жизнь, которую они могли бы разделить на двоих.       У него большие планы, но сначала нужно сделать свою работу: устранить угрозы, начав с возвращения в кофейню. Он встаёт, готовый снова взяться за дело.       — Думаю, у меня есть чем заняться, — Гермиона указывает на стопку писем, — и прекрасно укомплектованная библиотека, вдруг заскучаю. Я могла бы приготовить ужин, если у тебя будет время вернуться. У меня есть пара фирменных блюд.       Это хорошо. Как бы он ни хотел, чтобы его друзья вторгались в этот маленький мир, что они разделяли на двоих… Хорошо, что они тоже видят её такой. Он замечает борьбу в глазах Блейза и как подпрыгивают брови Тео, когда Гермиона притягивает его к себе и мягко целует в щёку. Заявляет права. Это словно сон — Грейнджер целует его на прощание перед работой.       — Тогда увидимся позже.       — До встречи, Грейнджер.       Драко даже не пытается подавить улыбку, когда уводит Тео и Блейза, оставляя её в покое.