Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

Драко       Он не может отрицать, насколько приятно просыпаться в своей кровати. Уютное волшебство этого коттеджа уступает лишь осознанию, что Грейнджер, некогда непостижимая мечта, мирно спит по ту сторону стены.       Или, возможно, нет.       Звон посуды, раздающийся с кухни, будит его окончательно. Чёртова ведьма просто не способна поспать подольше. Неужели так теперь будет всегда? Просыпаться раньше него…       Он бросает взгляд на окно — солнце уже давно встало.       Испуская сонный стон, он зарывается лицом в подушку. Запах лаванды, смешанный с его собственным парфюмом… Эта комбинация их запахов усиливает утреннее возбуждение.       Мерлин, это пытка.       Тихая мелодия, наконец, заставляет его спустить ноги с кровати. Вкусный, аппетитный запах манит, а ещё надежда, что она готовит в тех коротких магловских шортах, которые невозможно игнорировать. Драко не надевает футболку — в конце концов, это его дом, и он более чем уверен, что она будет любоваться.       Он натягивает чёрные спортивные штаны и идёт по коридору, радостно обнаруживая, что на ней не только те самые шорты, но и фиолетовый фартук — чертовски домашний вид.       Гермиона стоит у плиты, покачивая бёдрами в такт музыке, которая играет на старинном граммофоне, принадлежавшем его матери. Она ещё не заметила его, прислонившегося к дверному косяку, и он пользуется моментом, чтобы рассмотреть её: длинные стройные ноги, босые изящные ступни и, чёрт возьми, снова его джемпер, сползающий с одного хрупкого плеча. На задней стороне колена у неё родинка — крошечная капля эспрессо. Он не хочет зацикливаться, но взгляд снова и снова возвращается к этому месту. Ему хочется поцеловать её там, облизать, пока она не начнёт дрожать, стонать, умолять.       — Ты слишком прекрасна по утрам, это просто нечестно, — вздыхает он.       Она вздрагивает, поворачивает голову и улыбается.       — Я никогда не видела тебя таким.       Он подходит ближе, намеренно прижимаясь к ней, крадёт себе ещё одно мгновение. Отодвигает её локоны, открывая шею, и обнажает плечо. Гермиона склоняется к нему, и он обнимает её, скрещивая руки на её талии. Лёгкий поцелуй в шею — он наслаждается простотой этого момента, особенно, когда она откидывает голову назад, положив её ему на плечо.       — Ну, со временем ты передумаешь, — говорит она. — Вся эта новизна сотрётся, и ты поймёшь, что этот беспорядок — настоящая катастрофа.       Он накручивает на палец один непослушный локон и отпускает, позволяя ему снова принять изящный вид. Она говорит так, словно уже решила, что будет дальше: он оставит её себе во всех смыслах. Словно теперь он будет видеть её каждое утро. Будет просыпаться каждое утро до конца жизни, говорить, как она прекрасна и готовить ей кофе.       — Невероятно, — бесстыдно ухмыляется Драко, утыкаясь носом в её шею.       Она выпрямляется, помешивая что-то на сковороде — похоже на омлет с беконом и шпинатом.       — Я приготовила завтрак, ничего особенного.       — Выглядит идеально, любовь моя.       Он отпускает её, подходит к кофеварке и без помощи магии запускает её.       — Тогда я тоже займусь делом.       Он подмигивает, прикусывая язык, чтобы не позволить самодовольной улыбке расползтись по лицу при виде её румянца, заливающего щёки.       Они ели всего пару минут. Драко успел лишь пару раз откусить этот потрясающий завтрак, как сквозь стену врывается серебристая фигура голубого оленя, что теперь стоит посреди его кухни. Чашка Гермионы со звоном падает на стол, и она вскрикивает, обжигая пальцы горячим кофе. Он хмурится, мгновенно применяя охлаждающее заклинание и убирая лужу.       Внутренне он стонет.       Почему это всегда Поттер?       «Малфой, в мой кабинет, срочно. Захвати с собой Миону. Это приказ».       Тревога мелькает на её лице: их уютный пузырь только что безжалостно лопнул. Он видит, как мягкая и расслабленная версия Гермионы рассыпается на глазах. Спина выпрямлена, зубы прикусывают губу, пальцы беспокойно теребят край джемпера. Ему придётся вернуть её туда, в Министерство, к этим кровожадным, отвратительным сплетникам.       Он надеялся, что у них будет больше времени, что у неё будет возможность подготовиться, но, похоже, это не так. Драко осторожно проводит рукой по её спине, пытаясь вернуть прежнее спокойствие.       — Я пойду оденусь. Мы можем переместиться прямо в кабинет Поттера. Тебе не придётся никого видеть.       Её плечи опускаются, и он сам успокаивается — ведь смог хоть немного позаботиться о ней.       — Да… Я… Мне тоже нужно надеть что-то подходящее, — она дарит ему слабую, но благодарную улыбку. — Всё в порядке. Уверена, что бы ни случилось, мы справимся. Будет хорошо увидеть Гарри.       Он понимает, что она пытается убедить в этом не только его, но и себя.       Вместо ответа он быстро целует её в макушку и направляется в свою комнату.

***

Гермиона       — И что мы, собственно, здесь делаем, Поттер?       Привычная волна тошноты накатывает, когда она выходит из камина, проклиная своё тело, которое так и не смогло привыкнуть к магическому перемещению. Драко, словно чувствуя её дискомфорт, придерживает за плечо, помогая устоять, пока она делает шаг вглубь комнаты.       Гермиона поднимает руку, сжимает его пальцы крепко, почти до боли, а затем отстраняется и поворачивается к Гарри. Тот наблюдает за ними с усталым видом. Его зелёные глаза слегка расширяются, когда он замечает их взаимодействие, а потом словно насмешливо и с вызовом смотрит на неё, будто говоря: «Серьёзно, Миона? Твой телохранитель?»       Она сужает глаза в ответ, бросая вызов, и едва заметно поднимает подбородок в сторону стола, за которым сидит Гарри.       «Не тебе меня судить, Гарри Джеймс Поттер. Особенно после того, как я застала тебя и Пэнси, блять, Паркинсон на этом самом столе во время прошлого Министерского бала.»       Гарри поднимает руки в знак капитуляции, и она усмехается. Так было всегда — словно это был их собственный язык. И впервые за долгое время она осознаёт, как сильно скучала по нему. По настоящему общению, а не по коротким разговорам между слушаниями и минутами, украденными в обеденный перерыв. Всё чаще этот «отпуск» заставляет её переосмыслить многое. Что ещё она упустила, пока занималась восстановлением мира и законами?       — Жутко наблюдать, как вы это делаете.       Голос Драко возвращает её в реальность, и она раздражённо фыркает, поворачиваясь к нему. На нём мантия аврора — зрелище, от которого её всегда бросает в жар.       — Что делаем? — произносят они одновременно, и Драко хмурится, приподнимая бровь.       — Если бы я не знал, что Поттер просто никудышный в легилименции, я бы подумал, что вы…       — Вы здесь, — перебивает Гарри, пока Драко не начал очередную тираду о его умениях, — из-за этого.       Он указывает на стол у дальней стены кабинета. Дыхание Гермионы прерывается, когда она замечает хрустальную вазу с букетом: морозник, чёрные георгины, петунии, болиголов и анютины глазки. Необычная композиция — все цветы оттенков чёрного или тёмно-фиолетового. Всё это окружено мерцающим голубым пузырём — локализованным защитным заклятием. Но даже сквозь магию Гарри от цветов веет чем-то зловещим, ядовитым.       Взгляд Драко становится холодным, анализирующим, а следом наполняется яростью.       — Это прислали Гермионе? — больше утверждение, чем вопрос, но Гарри всё равно отвечает.       — Похоже на то. Их нашли на её рабочем столе — в кабинете, куда имеют доступ немногие и только с моего разрешения.       — И всё же кто-то смог? — голос Драко ледяной, и Гермиона неосознанно протягивает руку, проводя ладонью по его напряжённой спине. Он на мгновение замирает, но затем тянется к её прикосновению.       — Кто нашёл? — глубокий, тяжёлый страх сжимает её внутри, а в глазах лучшего друга читается жалость, и это пугает больше всего.       — Он жив. Целители ввели его в искусственную кому, пока не выяснили причину состояния.       — Кто, Гарри? — она ненавидит, как дрожит её голос. Кто-то пострадал. Кто-то мог умереть… из-за неё.       Поттер на секунду закрывает глаза.       — Симус. Он делал вечерний обход после утренней угрозы.       — Блядство! — Драко подходит к проклятому букету. — Финиган должен был знать, что к этой штуке нельзя даже прикасаться — она буквально кричит о том, что ядовита.       — Вот в чём дело, — Гарри снимает очки, потирая переносицу, — похоже, он ничего не трогал. Мы думаем, что он вдохнул что-то — какую-то пыльцу или пыль, которая должна была сработать, когда кто-то дотронется до стола. Он оставлял какие-то счета, делая одолжение Лауре из финансового отдела в конце дня. Ну, ты знаешь, что он к ней неравнодушен.       Гермиона слабо кивает.       — Симус бы не заметил зачарованный букет, если бы не искал его специально.       Боже… а она сама заметила бы нечто подобное? Челюсть Драко дёргается, и Гермиона абсолютно уверена, что он ищет подобные угрозы каждый раз, когда переступает порог её кабинета.       — С ним всё будет в порядке? — голос Драко спокоен, но он всё ещё рассматривает цветы.       — Да, Джулс…       Голова Драко резко поворачивается в сторону Гарри, и на губах появляется уродливая, презрительная усмешка, напоминающая Гермионе дни в Хогвартсе.       — Джульетта, я хотел сказать… — Гарри явно смущён своей оговоркой.       Ничего страшного. Джульета была преданной ассистенткой… до какого-то момента.       — Она нашла его буквально через несколько минут после того, как он упал, и была очень потрясена. Она зашла, чтобы забрать свои вещи, хотела сделать это после того, как большинство сотрудников уйдут, чтобы избежать… ну, ты понимаешь.       Драко фыркает, закатывая глаза, а Гермиона обеспокоена.       — С ней всё в порядке? Она ничего не вдохнула? С ребёнком всё хорошо?       Что Гарри, что Драко смотрят на неё с одинаковым выражением недоверия, смешанным с чем-то ещё. Гарри выглядит слегка сочувствующим, и от этого ей хочется развернуться и вбежать обратно в камин. Но Драко… в его глазах — мягкое понимание, даже нежность. Он знает, что она никогда не пожелает вреда ребёнку, даже ребёнку Рона и Джульетты.       — С ней всё в порядке и благодаря ей Симус выживет. Яд сначала парализует, а следом медленно убивает основные органы.       Из груди Драко вырывается рычание, от которого по её коже бегут мурашки.       — Итак, две серьёзные угрозы меньше чем за неделю. Этот тип не шутит, — её попытка разрядить обстановку с треском провалилась и ей хочется одного — вернуться обратно в коттедж и зарыться с головой в простыни, что пахнут Драко.       — На данный момент лучшее, что мы можем сделать, — это публичное появление. Выход в люди, чтобы показать, что ты жива и здорова.       — Абсолютно, стопроцентно нет! Исключено, — резко возражает Драко, сжимая палочку в кулаке. — Это твой план? Подставить её под ещё большую опасность? Дать этому психопату понять, что нужно продолжать пытаться?       — Конечно нет, — голос Гарри властен, и она сразу вспоминает, почему именно он возглавляет Управление магического правопорядка. — Я говорю о нескольких подготовленных фотографиях в Косом переулке. После чего Миона отправится обратно в коттедж. Позже мы подменим одного из наших, чтобы создать видимость, будто она снова появляется в людных местах, делая её лёгкой мишенью.       Неужели эти двое действительно думают, что она позволит такое?! Особенно после того, что случилось с Симусом.       — Ты хочешь выманить их, — Драко проводит рукой по подбородку. — Это может сработать.       — Нет.       Их взгляды снова обращены к ней, словно они удивлены, что она возражает.       — Я не позволю никому рисковать собой ради меня.       — Гермиона, — голос Драко серьёзен, — я не могу заставить тебя согласиться на это, но ты должна понимать: мы имеем дело с тренированными аврорами, а не со случайными людьми. Мы умеем справляться с угрозами.       — Ты делала то же самое, — Гарри обходит стол и встаёт прямо перед ней, — когда мы были ещё детьми. Ты провернула точно такой же сценарий для меня. Позволь мне вернуть долг, — он усмехается. — Хотя, думаю, я предоставлю честь Драко выпить оборотное с твоим волосом.       Щёки Гермионы пылают. Мысль о Драко в «её теле» странно интимна. Непроизвольно в голове возникает образ его — её рук, скользящих по мягким изгибам, и по коже бегут мурашки. Это заманчиво: позволить ему обладать каждой её частичкой.       Драко выглядит слегка озадаченным словами Гарри, всё ещё пытаясь их осмыслить.       — Фу-фу-фу! Ты хочешь сказать, что была в теле Поттера?! Это… это новый уровень мерзости, — Драко содрогается, а она не может сдержать смешок.       — Вспомни об этом в следующий раз, когда будете… Ой, чёрт, Миона! Серьёзно?! — Гарри потирает ногу в том месте, куда она только что запустила жалящее заклятие.       — Ладно, я подумаю над этим, — Гермиона отступает к камину.       — Я провожу госпожу министра обратно, — Гарри с Гермионой фыркают, — а потом изучу показания мисс Нанн.       Гарри одобрительно кивает, отводя Гермиону в сторону и заключает её в объятия.       — Я скучаю по тебе, Ми. Мы во всём разберёмся. Скорее всего, это просто какой-то мелкий преступник, который желает прославиться. А пока… — Гарри наклоняется, тихо шепча. — Скоро перевыборы. Если ты хочешь снова баллотироваться, ты знаешь, что я тебя поддержу. Просто… — он отстраняется, и её накрывает волна искренности, которую он источает. — Ты не обязана этому миру ничем. Больше ничем. Ты понимаешь?       Она любит его, своего лучшего друга, брата. Гарри всегда был на её стороне.       — Да. Да, Гарри, я знаю.       И впервые с момента окончания войны она действительно чувствует это.