Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

Гермиона       Их миг тишины длился недолго. Она прижалась к нему, впитывая всё то тепло и утешение, которые дарили его объятия. Огромная часть её души желала вообще не возвращаться к работе, на свой пост, заканчивать отведённый срок. Хотелось просто пожить в этом доме ещё немного. Но реальность была не столь радужной, и в Гермионе хватало самоуважения, чтобы вернуться и закончить начатое — с достоинством и эффективностью, пусть и с меньшим энтузиазмом. Это был её долг — не только людям, но и самой себе.       — Не знаю, что я буду делать после твоего ухода. Придётся снова быть мальчиком для битья у Поттера и работать со всеми этими имбецилами из отдела… — Драко вздыхает, притворно откидывая руку на лоб, как настоящая королева драмы. — Как я выживу без твоих чёртовых юбок, день за днём…       Гермиона шлёпает его по руке, втайне довольная тем, что он заметил: за последний год она тщательно подбирала свой гардероб. Он медленно расплывается в сладкой улыбке, граничившей со страстью.       — Ты же делала это специально? Дразнила меня месяцами, а?       Она проклинает свою неспособность что-либо от него скрыть.       — Понятия не имею, о чём ты, — фыркает Гермиона. — И нельзя ли поменьше драмы?       Его взгляд скользит к ней, полный веселья.       — Мне правда нужно отвечать на этот вопрос?       Закатив глаза, она прижимается к нему ближе. Не задумываясь, Драко притягивает её к себе, кладя подбородок на её макушку.       — Мне будет не хватать тебя на работе.       Но они же всё равно будут видеться. Не так ли?       Она пытается сохранять хладнокровие, но эта попытка рушится — её голос предательски дрожит.       — Ну… я полагаю, мы всё равно будем часто видеться? Ты можешь оставаться у меня, или я… Мне здесь нравится. Можем чередовать?..       Нежное прикосновение его губ к её виску прерывает поток её мыслей и слов, успокаивая.       — Да, любовь моя. Тебе вообще не нужно никуда отсюда уходить, если только ты сама не захочешь. Я лишь имел в виду, что мне нравилось то время, что мы проводили в Министерстве.       Тебе вообще не нужно никуда отсюда уходить, если только ты сама не захочешь. Он что, только что предложил ей жить вместе?       Её сердце громко стучит в груди, пока она прокручивает в голове его слова. Осознание того, что она абсолютно точно останется здесь и никогда не уйдёт — пугает и одновременно волнует.       Гермиона не успевает ничего ответить, как глухой стук в дверь возвещает о возвращении Гарри и Пэнси.       — Эй! Вы прилично одеты? — крадётся внутрь Гарри, прикрыв глаза ладонью. За ним следует раздражённая Пэнси. Гермиона не может не заметить, что её привычно аккуратное каре выглядит растрёпанным.       — Честное слово, Поттер, тебе пора бы уже привыкнуть к этому, — усмехается она, поправляя слегка размазавшуюся помаду. Гермиона с благодарностью кивает ей.       Гарри заглядывает сквозь пальцы как раз в тот момент, когда Драко притягивает её к себе для долгого и глубокого поцелуя. Она чувствует его улыбку — он метит территорию и чертовски наслаждается тем, что выводит Гарри из себя. Она слегка прикусывает его нижнюю губу, зажимая её между зубами, окончательно подтверждая правоту Пэнси.       — Боже правый, вы двое до тошноты одержимы друг другом, да?       Гарри снимает очки, потирает переносицу и возвращает их обратно — вместе с ними и вид главы Аврората. Достав из кармана мантии склянку, он ставит её на кухонный стол.       — Так. Я здесь по работе. Ты, — он обвиняюще указывает на Драко, — тоже при исполнении!       Спина Малфоя выпрямляется, его игривое настроение сменяется чем-то опасным и до безумия притягательным. Гермиона пытается игнорировать рой бабочек, вспорхнувших у неё в животе, наблюдая за переменой в его настроении.       — Нам нужно спланировать «появления госпожи министра». Я подумал, начнём с малого. Драко, ты просто пойдёшь в кофейню, закажешь кофе и уйдёшь. Это минимум, чтобы дать публике знать, что Гермиона вернулась и чувствует себя лучше, чем раньше.       Мысль о том, что кто-то другой подвергает себя опасности ради неё, особенно если это Драко, не даёт ей покоя. Тот, кто покушается на её жизнь, явно обладает ресурсами, доступом к тёмным артефактам и ядам и не стесняется их использовать. Драко может постоять за себя, но даже он бессилен против направленного проклятия.       В то время как её разум занят вихрем беспокойства за его благополучие, его самого, по-видимому, мучает совсем другая дилемма.       — Не думаю, что мне подобает быть тем, кто…       — Женщин-авроров нет. Уолтерс беременна и не сможет выпить оборотное в обозримом будущем, а Ларкин… — перебил его Гарри.       — Не годится, — резко заканчивает Драко.       Пышнотелая блондинка расследует большинство мелких преступлений, она добрая, дотошная, но нет…       — Итак, — начинает Гарри с озорным блеском в глазах, — я бы не хотел, чтобы Драко Малфой, чистокровный принц, делал что-то столь… неподобающее. Полагаю, я бы смог.       — Нет! — поспешно выкрикивает Драко.       Гермиона невольно усмехается, глядя на Поттера: тот прекрасно знает, что делает.       — Я… — кончики ушей Драко заливает яркий румянец, и она невероятно очарована его чувствительностью в таких ситуациях. — Я более чем способен выполнять свою работу профессионально. Я подчинюсь решению госпожи министра, независимо от моих предпочтений.       Мерлин, как же она скучала по такому Драко-аврору.       — Ты, — Гермиона поворачивается к нему, протягивая руку и сжимая его, — мне невыносима мысль, что ты можешь пострадать. Но я знаю, что ты более чем способен справиться с этим.       Драко сжимает её ладонь в ответ и его ледяные глаза слегка теплеют.       — И я давно не пила латте, — подмигивает она, а он недоверчиво смеётся.       — Я бы тоже не отказалась, если вдруг кто предлагает, — лениво вставляет Пэнси, разглядывая ногти.       Гарри ухмыляется, пододвигая зелье к Драко.       — У меня уже есть фотограф для «Пророка», он сделает фото нас двоих — счастливых друзей, пьющих кофе. Статья выйдет завтра утром, сообщая общественности, что Гермиона возвращается к должности в пятницу.       Драко смотрит на флакон в руках, прежде чем обречённо вздохнуть.       — Ладно, давай покончим с этим. Грейнджер, пойдём выберем мне наряд. Уверен, тебе придётся поправить мне причёску… или я задохнусь в твоих волосах, если подует ветер.       Ни Гарри, ни Пэнси не сдерживают смешков, когда они вдвоём покидают кухню. Гермиона не может скрыть лёгкого предвкушения от того, что Драко узнает, каково это — быть ею.

***

      Гермиона проворно добавляет свой локон в зелье, быстро взбалтывает и заворожённо наблюдает, как оно меняет цвет на нежный лиловый с голубым оттенком.       Протягивая его Драко, она сдерживает улыбку, когда яркий румянец контрастирует на его и без того бледной коже.       — Прежде чем я выпью это, ты должна знать, что я не позволю себе ничего непристойного, находясь в твоём теле, тебе не о чем беспокоиться, я…       Её громкий смех прерывает его речь, и его щёки вопреки всему становятся ещё розовее.       — Драко, правда, ты ведёшь себя так, будто я не сидела у тебя на коленях полуголая всего лишь этим утром! — она невербально накладывает заглушающее заклинание на комнату.       Осторожно она вкладывает зелье ему в руку, смыкая его пальцы вокруг пузырька.       — Нет никого, кому бы я доверила своё тело больше, чем тебе, Драко. Во всех смыслах. Он прекрасно улавливает её намёк, и его кадык дёргается, когда он сглатывает.       — Ладно, что ж.       Он приникает к её губам быстрее, чем она успевает осознать происходящее. Его уста скользят, словно в танце, известном лишь им двоим.       Когда они с трудом разрывают поцелуй, это сопровождается тихими вздохами недовольства — касательно двух людей, что ждут их на кухне и всей этой нелепой ситуации.       Драко откупоривает пузырёк, поднося его к носу.       — Мерлин, любовь моя, только ты могла заставить оборотное пахнуть так, словно пить его одно удовольствие.       Он опрокидывает содержимое в рот и его брови взлетают от удивления.       — Даже сносно на вкус? Что-то цветочное с нотками миндаля? Я должен был знать, что на вкус ты будешь восхитительной.       Она хихикает в ответ на его слова, но переходит в безудержный смех при виде сюрреалистичного зрелища перед ней.       Драко быстро уменьшается в размерах, из его головы пробиваются тёмные локоны. Его руки прячутся в рукавах, отчего он выглядит как причудливый хипстер в одежде на пару размеров больше. Серые глаза становятся цвета виски, длинный нос укорачивается в маленький, усыпанный веснушками, а черты лица округляются.       Странно — видеть себя стоящей там, закутанной в мантию мракоборца. Ещё страннее — наблюдать, как она сама, то есть он, закатывает глаза к потолку и начинает раздеваться.       — Это совершенно неуместно, — её собственный голос, смешанный с аристократической манерой речи Драко, заставляет её вздрогнуть и прийти в себя.       — Да-да, дорогой. Руки прочь от товара, не подглядывать! — она не может удержаться от поддразнивания, слишком уж весело.       Он фыркает — по-женски и совершенно смущённо, снимая одежду до гола. Гермиона с помощью Акцио призывает идеальную пару крошечных кружевных трусиков и изящно протягивает ему их в дар.       — Абсолютно нет! Ни при каких условиях!       Драко натягивает её скромные чёрные брюки, его взгляд направлен куда угодно, но только не на её-его тело. От этого он чуть не заваливается на одну сторону: новый центр тяжести мешает ему держать равновесие.       Протягивая руку, она поддерживает его.       — Лифчик ты всё равно наденешь. Я не потерплю фотографию своих сосков в «Пророке». А вдруг тебя проберёт озноб?!       Он замирает, чуть не опуская взгляд вниз, но тут же берёт себя в руки и с покорностью протягивает руки. Она видит, как её-его щёки заливает краска, расползаясь по шее и декольте.       План в её голове быстро обретает форму — неприлично развратная идея, которую она просто обязана воплотить.       — Я тебе помогу, — Гермиона подходит ближе и достаёт из корзины чёрный бюстгальтер. Она медленно обхватывает руками её-его запястья, наслаждаясь звуком прерывистого дыхания.       — Гермиона, — тихое рычание в её голосе звучит мило и гораздо менее пугающе, чем его низкий баритон.       — Тихо, Драко. Я просто хочу, чтобы ты почувствовал меня в своих руках.       Драко размыкает губы — её губы — тяжело дыша.       Она позволяет их пальцам коснуться груди, задевая соски, и из её-его уст вырывается протяжный стон.       — Чувствуешь? Чувствуешь, как приятно, когда ты ко мне прикасаешься? Чувствительно? Ты сводишь меня с ума… но твои руки гораздо больше, грубее, они заставляют меня таять.       Она осторожно откидывает локоны в сторону, открывая доступ к месту за ухом, которому её тело не может противиться, и нежно целует.       Колени Драко подгибаются, спина выгибается.       — Дорогая… чёрт, мне нужно… нам нужно вернуться на кухню.       Она прекрасно знает, как реагирует её тело на прикосновения, знает, какое желание он ощущает, как влага скапливается между ног.       — Теперь ты знаешь, каково это — хотеть тебя. Держу пари, ты сейчас жалеешь, что не надел это, — говорит она, крутя нижнее бельё на пальце и бросая его в сторону. Она просовывает руки и застёгивает лифчик на спине.       — Мерлин… — это всё, что он может выдавить из себя, всё, что может сказать, продолжая одеваться и застёгивая пуговицы блейзера. — Ты беспощадна

***

Драко       Он изо всех сил пытается сохранить благопристойность, когда они возвращаются на кухню. Его мысли заняты чем угодно, только не предстоящей задачей, и он мысленно встряхивается, пытаясь рассеять облако похоти.       Раскалённый жар, такой знакомый, но в то же время разительно отличающийся от его собственного желания. Уколы удовольствия, словно ток, когда она касалась груди.       Осознание того, что она прикасается к своему идеальному телу, пробуждали в нём самые эротические чувства. Он тут же пожалел об отсутствии трусиков, хотя, возможно, выбрал бы что-то поскромнее, чем те, которыми она пыталась его соблазнить.       — Готов, Малфой?       Гарри с любопытством наблюдает за ним, в то время как Пэнси со всей силы сжала губы, чтобы не расхохотаться.       — Как всегда, Поттер.       Гарри кивает в сторону камина:       — Я отправлюсь первым, ты за мной. Встретимся в «Дырявом котле» — оттуда и апарируем.