15. В этом месте есть магия
30 августа 2025 г., 22:32
Драко
Драко не готов. Или скорее готова его палочка – пристёгнутая к предплечью, всё его существо напряжено до предела, он ожидает неприятностей. Но равновесие сбито, всё ещё под воздействием того трюка, что выкинула его ведьма перед уходом. Он уже обдумывает план мести – уловку, которая на этот раз заставит её молить о пощаде в его руках.
Именно тёплые приветственные улыбки, за которыми скрывалась неподдельная радость, когда он прибыл в «Дырявый котёл», сбили его с толку. Совершенно иная реакция, не та, что обычно вызывал он, появляясь в подобных местах даже спустя годы после войны.
Ошеломляюще – испытать всё это в её облике, а не угрюмым телохранителем… и непросто. Он пытается изобразить безмятежную улыбку, изо всех сил придавая лицу Гермионы выражение расслабленности, а не будто у неё сводит зубы от боли.
— Возьми себя в руки, Малфой, — ворчит Поттер, прежде чем занять место рядом. Он одаривает толпу лёгкой улыбкой и выпрямляется.
— Госпожа министр Грейнджер, вы прекрасно выглядите! Прямо-таки цветёте!
Принял к сведению. Да, моя ведьма необыкновенно красива, как всегда.
— Эй, Гермиона, не позволяй тому придурку тебя достать, ага?
Это, чёрт возьми, вообще кто был? Не то чтобы Драко был не согласен. Приятно слышать, что большинство волшебного мира сходится во мнении: у Уизли в голове навоз.
— Министр, можно быстрое фото для моей мамы? — парень лет восемнадцати шагнул вперёд с телефоном в руках. Рука Драко привычно рванулась к палочке, но сильная хватка остановила движение.
— Спокойно, — шепнул Гарри, выступив вперёд и тепло улыбнувшись, — госпожа министр сегодня немного спешит, но я уверен, в другой раз она с радостью сфотографируется с тобой.
Драко был взбешён. Полное пренебрежение к её личному пространству и комфорту душило его, выводя из себя. Не говоря уже о постоянных взглядах. Он-то привык к вниманию, хотя то, что доставалось ему, было куда менее восторженным… Казалось, будто он хочет выпрыгнуть из собственной шкуры. Теперь понятно, почему она склонна к приступам паники.
Мерлин, неужели это и значит – быть Гермионой Грейнджер?
Драко облегчённо выдохнул при мысли, что до конца её срока всего пара недель. Гарри обхватил его запястье, настойчиво таща сквозь паб.
— Пошли, Герм, возьмём кофе.
Рывок аппарации стал словно бальзамом на душу, принося облегчение. Они оказались на улице, где свежего воздуха было гораздо больше. В углу виднелось знакомое кафе.
— Ладно, Падма с колдокамерой где-то через улицу. Не нужно хвататься за палочку, если увидишь вспышку.
Драко нахмурился, замечая явное удовольствие Гарри от его дискомфорта.
— Я сказал ей, что со мной ничего не случится. Я не стану причиной, по которой чувство вины сожрёт её полностью. Я ещё надеюсь на счастливый конец вместе с ней. Поэтому постоянная бдительность и всё такое. Понял, Поттер? — он старался не вздрогнуть от щелчка камеры, вместо этого приятно улыбнувшись Гарри.
Поттер вошёл в кафе, едва придерживая дверь пяткой своего потёртого кроссовка. Колокольчик прозвенел ещё громче, позволяя Драко проскользнуть следом.
— Серьёзно, Поттер? Скажи, что у тебя хватит ума придержать дверь для настоящей ведьмы? — прошипел недовольный Малфой.
Яркий румянец на щеках Поттера выдал, что его изрядно пристыдили.
— Эм… То есть, для Пэнс – да. Но ты ведь вообще не ведьма, так что…
Как Гермиона могла так долго с ним общаться? Мерлин, а как вообще это удаётся Пэнси?
Гротескно закатив глаза, Драко встал в очередь, шагая и в такт покачивая бёдрами. Он отметил, насколько иначе выглядит это место, когда ты на фут ниже. Ему не пришлось, как обычно, сгибаться пополам, чтобы рассмотреть витрину с десертами. Очередь двигалась быстро, все посетители явно были заняты своими делами, и его аврорское чутьё могло спокойно выдохнуть. Самый обычный день.
— Что для вас, красотка? — новый бариста смотрел на тело Гермионы долгим, оценивающим взглядом.
Гарри громко фыркнул, а Драко аж передёрнуло.
Куда делся тот старый бариста, который обычно подкатывал к Драко? Этот, который уделял внимание Гермионе, ему явно не нравился!
— Один латте с сахарозаменителем, ванилью и на соевом молоке, — ответил он натянуто, открыто хмурясь, а затем повернулся к Гарри. — А для Пэнси?
— О, эм… Такой же? Наверное?
Драко хотел сделать вид, что шокирован, но сдержал себя.
— «Наверное»? Ты что, серьёзно, Поттер? Ты не знаешь, какой кофе предпочитает Пэнс?
Ему нравилось, как это звучало из уст Гермионы – в её занудном тоне упрёк кусался куда больнее.
— Что ты вообще за парень?
— Похоже, тот, кому ещё многому следует научиться?
Сильное преуменьшение, Поттер.
— Ты всё правильно сказала, милая, — бариста протянул ему кофе Гермионы и подмигнул. — Мой номер на стаканчике. Обожаю девочек с огоньком.
— Я занята, — коротко отрезал он, наслаждаясь тем, что произнёс это вслух.
— Что ж, я обязан был попытаться, верно?
Гарри трясся от едва сдерживаемого смеха, забирая второй стакан.
— Благодарю, — сказал он, засовывая купюру в банку для чаевых.
***
Гермиона — Ты скоро протопчешь дыру в полу Драко, — фыркает Пэнси, но в её словах нет ни капли злости. — Ты же понимаешь, что они, пожалуй, самая грозная парочка во всей Англии, если не в мире? Гермиона хмурится. Конечно, она знает, что Драко и Гарри способны постоять за себя. Это же просто поход за кофе, а не прогулка по тёмному переулку неблагополучного района. Но теперь всё иначе – между ними возникла новая, глубокая близость, и ей кажется, что если она не будет держаться за неё изо всех сил, то та ускользнёт. — А ты бы на моём месте не волновалась? — ей действительно интересно. Она не знает о Пэнси ничего, кроме обрывочных сведений из сентиментальных признаний Гарри о их уикендах сексуального марафона и историй, которыми делился Драко. Пэнси задумчиво склоняет голову, и её чёрное каре мягко ложится набок. — Нет. Гарри… — слова застревают, и по бледной коже Пэнси разливается лёгкий румянец, — более чем способный. Я абсолютно уверена, что он защитил бы меня любой ценой. Он поступил бы так для любого, на самом деле. Он слишком хорош для этого мира. Гермиона внимательно смотрит на неё. Конечно, она знает Гарри – лучший. Но слышать это от Пэнси Паркинсон… это прекрасно. Гарри заслуживает именно этого – не героического обожания, которое ему обычно доставалось от ведьм, а того, чтобы кто-то видел в нём те части его существа, где он добрый, заботливый и человечный. Его охранный инстинкт простирался на мили вокруг, а корни этого уходили глубоко в годы детских травм. И Пэнси казалась идеальной ведьмой, чтобы стать объектом его привязанности. — Так он тебе действительно небезразличен? Пэнси отвечает вопросом на вопрос: — А Драко небезразличен тебе? Потому что если это не так, если ты не уверена, тебе нужно уйти, пока он не погряз в этом по уши, — голос Паркинсон бросает вызов, он яростный. И Гермиону поражает осознание: две ведьмы в абсолютно одинаковой ситуации, влюблённые в того, кого они никогда не ожидали полюбить. Этот момент кажется важным – как воспоминание, на которое они однажды оглянутся. Хрупкое, но приносящее радость и трепет. — Драко – мой человек. И был им гораздо дольше, чем другие думают, — она вздыхает. — Рон, может, и изменил мне, но я была влюблена в другого волшебника ещё до всей этой истории. Я не могу сожалеть о том, как всё вышло. Последствия были неприятными, но я ни о чём не жалею. Я хочу дарить Драко все те эмоции, которые он дарил мне. Щебетание птиц за окном – единственный звук между ними. Пэнси поджимает губы, видимо глубоко задумавшись. — Гарри – большее, чем я когда-либо заслуживала. Я не планировала… — она на мгновение замолкает. — Он удивил меня, понимаешь? Он не должен был обращать на меня внимание, но он такой милый, он желает заботиться обо мне… Это так освежает. А секс… Мерлин, секс! То, что этот мужчина делает своим… Гермиона давится кашлем, совершенно не готовая к резкому переходу от сентиментальности к вульгарности. — Нет-нет! Это уже совершенно лишняя информация! — невольная дрожь отвращения пробегает по ней от мысли, что Гарри может быть для кого-то сексуальным. Словно читая её мысли, Пэнси фыркает. Обе ведьмы тепло улыбаются друг другу – это начало чего-то нового: дружбы, понимания. Взгляд Пэнси падает на дверь. — Ты кого-то ждёшь? — Ты абсолютно проницательна, — улыбка Пэнси не что иное, как злорадство. И как по магии раздаётся стук в дверь. — Милая! Я принёс мимозу! — голос Тео тих, но настойчив, а Пэнси хлопает в ладоши от восторга. — Паркинсон! Ты могла бы хотя бы предупредить меня?! Гермиона смотрит вниз на футболку Драко, что свисала с её плеча. Она настолько длинная, что создаётся ощущение, будто под ней ничего нет. Чёрт тебя дери, Паркинсон. — Ой, расслабься, Грейнджер! Драко никогда не разрешает устроить бранч в этом коттедже! Я не удержалась! — А я по пути захватил нашу Цисси, дорогая! — раздаётся голос Тео, который уже вошёл внутрь. Цисси? ЦИССИ! Нарцисса! — Я передумала, — глаза Пэнси расширяются, и она начинает подталкивать Гермиону в сторону коридора. — Может, тебе стоит надеть что-то из своей одежды, я не уверена… На кухонном столе материализируется множество десертов, разных видов сока и шампанское, в то время как Тео, Блейз и Нарцисса проходят к кухне. Нелепая, внезапная паника, что охватила её, совершенно абсурдна. Она общалась с матерью Драко не раз, обменивалась любезностями на различных приёмах и мероприятиях, но никогда – после всего случившегося. И уж точно не с тех пор, как она поселилась здесь. Как она умудрилась не спросить у Драко о том, знает ли Нарцисса об этом? Не против ли? Словно чувствуя её внутреннюю борьбу, Пэнси достаёт палочку и непослушные волосы Гермионы, которые ещё час назад были намотаны на пальцы Драко, быстро заплетаются в аккуратную косу вдоль спины. — Нарцисса! — визжит Пэнси, бросаясь обнимать волшебницу, в то время как её глаза расширяются, а голова едва заметно кивает в сторону коридора. Гермионе почти удаётся сбежать. — Мисс Грейнджер, как радостно вас видеть. Нарцисса в отутюженной мантии небесно-голубого цвета. Её волосы убраны в небрежный шиньон у основания шеи. Она так же собрана и безупречна, как всегда, если не считать крошечной искорки озорства, мерцающей в её бледно-голубых глазах. Слизеринка до мозга костей. Гермиона замирает в дверном проёме, поджав губы, пытаясь собраться с мыслями и найти в себе то пресловутое гриффиндорское мужество. — Миссис Малфой, как прекрасно видеть вас этим утром. Мне так жаль, — она открыто бросает гневный взгляд на Пэнси, которая выглядит так, словно Рождество наступило раньше срока, — я не ждала гостей, иначе я бы… — Надели что-то другое, вместо одежды моего сына? Восторженный хохот Тео заставляет Гермиону проклинать все высшие силы, в то время как жар заливает её щёки. — Да, именно так. Так что, если вы меня извините, я отойду всего на минутку. И, пожалуй, нашлю Аваду сама на себя. Пожалуйста, чувствуйте себя как… — слова Гермионы обрываются, когда она осознаёт, что собиралась сказать, и абсурдность ситуации на мгновение лишает её дара речи. Чувствуйте себя как дома?! Даже Блейз Забини усмехается, когда она уходит. Что за внезапное нашествие змей в её жизни?.. Когда она возвращается, надев скромное летящее платье, Тео уже суёт ей в руку бокал с мимозой, а на его красивом лице играет почти извиняющаяся ухмылка. — Здесь девяносто девять процентов шампанского и один – сока. Гермиона залпом выпивает коктейль, наслаждаясь вкусом и ощущением шипения на языке. — Благослови тебя Бог, Нотт. Он поднимает свой бокал в безмолвном тосте, прежде чем вернуться к столу и отодвинуть для неё стул. Не в первый раз Гермиона видит, как чистокровные волшебники проницательны и галантны. — … должен вернуться с минуты на минуту, я уверена. Гермиона улавливает лишь конец фразы Пэнси, но уверена, что та говорит о Драко и Гарри. Прошло минут тридцать. Вполне достаточно, чтобы взять кофе и попозировать для парочки колдографий. Она нервно бросает взгляд на камин – всё должно пройти по плану. — Госпожа министр Грейнджер, как вам время, что вы проводите в Уилтшире? — Нарцисса наблюдает за ней с таким пристальным вниманием, что это сбивает с толку. Она привыкла к вниманию от этих же глаз, но на другом лице. Эффект просто ошеломляющий. — Мне так жаль, миссис Малфой. Мне следовало связаться с вами и поблагодарить вас. Последние несколько недель были… — Что вы! Когда Драко упомянул, что одолжил вам коттедж для небольшого отпуска, я была в восторге! Он принадлежал бабушке Люциуса, вы знали? В этих стенах живёт магия, клянусь. После войны Драко ни разу не зашёл в особняк, но это место… — она с лёгкой грустью оглядывается вокруг, изящно нарезая на кусочки киш. — Оно исцелило его, — её улыбка печальна и искренна. — Я рада, что это место смогло сделать то же самое и для вас. Гермиона в ответ с трудом сдерживает улыбку, в то время как пламя в камине вспыхивает ярко-зелёным. На мгновение тишину нарушает лишь мягкий стук чашки Нарциссы о блюдце – небольшая оплошность в соблюдении этикета, которую сейчас простили бы даже в самом чопорном обществе. Простили бы – потому что её сын, высокий, элегантный, аристократичный, выходит из камина в расстёгнутых брюках, что еле держатся на его ногах. Блузка, вернее то, что от неё осталось, висит на нём словно лохмотья. Двумя пальцами он удерживает пару изящных туфель на каблуке и с недоверием оглядывает переполненную гостиную. Если бы только это – уже достаточно. Но в качестве завершения образа – кружевной чёрный бюстгальтер, резко контрастирующий с его бледной кожей. С мрачной решимостью он аккуратно ставит туфли в сторону и входит в комнату с высоко поднятой головой. Три шага – и он уже стоит рядом с Гермионой, ставит кофе на стол и легонько целует её в макушку. — Латте, как ты и просила. Его щёки восхитительно краснеют, когда он поворачивается спиной к друзьям и направляется к коридору. Так же, как и Гермиона чуть ранее, он почти благополучно сбегает… — Ты выглядишь очаровательно, дорогой. Вся комната взрывается хаотичным весельем от этого бесстрастного заявления Нарциссы. Блейз валится со стула – его обычное стойкое спокойствие сломлено безудержным хохотом. Пэнси уткнулась лицом в ладони, а её тело сотрясает высокий девичий смех, который Гермиона никогда прежде от неё не слышала. По лицу Тео текут слёзы, и он смотрит на Нарциссу так, словно она повесила на небо луну. Драко оборачивается, с вызовом приподняв бровь. — Само собой. Боже, я люблю его. Я так сильно в него влюблена, что аж больно. Гарри неуклюже падает, утягивая её за собой. Она смеётся, пока челюсть не начинает ныть, а кожа не покрывается ярким румянцем. Каждый раз, когда им кажется, что они уже успокоились, кто-то один снова начинает, втягивая остальных в новый приступ смеха. Когда Драко возвращается, он подхватывает её с пола и усаживает к себе на колени, крепко обнимая прямо перед матерью, словно так и должно быть. В этой комнате царит такая радость, что Гермиона не может не согласиться – Нарцисса права. В этом месте есть магия.
