18. Исправление некоторых ошибок
28 ноября 2025 г., 08:40
Драко бесстрастно смотрит на входную дверь бывшей квартиры Гермионы. Он никогда себе в этом не признавался, но последние несколько лет делал всё, чтобы притворяться, будто этого места вовсе не существует. Будто не было пространства, где его ведьма жила со своим мужем, будто она уходила с работы и просто переставала существовать где-либо, кроме как в колыбели его рук, в сне и в его сновидениях.
Бред? Возможно. В конце концов, в его роду и не такие странности встречались. Может, это просто врождённое. Он одевался по утрам, горя желанием поскорее вернуться туда, где она есть. Где она будет.
Её квартира была… пугающей. Загадкой. Увидит ли он там, переступив порог, те же признаки домашнего счастья, которые он медленно, почти благоговейно собирал у себя в коттедже, будто дракон, складывающий сокровища? Будут ли на стенах висеть их фотографии? Их кружки для кофе на кухонном столе? Будут ли там воспоминания, которые будут терзать её, пробуждать боль, нежность, тоску?
Танцевал ли Уизли с ней на кухне? Трахал ли он её на кухне? На диване? У книжного шкафа в кабинете? Их кровать… у них была общая кровать. Драко сводит желудок — от мысли, что когда-то это место было домом. Её домом. Но не тем, что теперь у неё есть с ним.
— Драко?
Он моргает, вырываясь из своей спирали мыслей, пока Гермиона убирает палочку, снимая защитные чары.
— Ты в порядке? Ты выглядишь… немного странно?
— Всё нормально. Извини, я снова подумал о Тео, — лжёт он, но ложь звучит правдоподобно. Гермиона была откровенно скептична, когда он предположил, что Джульетта может быть связана с угрозами.
Рассмотрев шестнадцать кандидатур и наняв её из-за выдающихся навыков чар и блестящей рекомендации Амоса Диггори. Да, она прелюбодейка, но помощница хорошая. И точно не убийца.
Убийство.
Именно это слово она тогда произнесла.
Он ухмыляется, протягивая руку к двери:
— Давай собираться, дорогая.
Он… удивлён? Разочарован? Первый взгляд внутрь не вызывает ни единого чувства, которого он боялся.
Пусто? Холодно?
Значит, Уизли уже приходил и всё забрал?
— Хм, выглядит так же, как и в прошлый раз, — она наклоняет голову. — О… кажется, Рон забрал свои квиддичные безделушки? — она проходит дальше. — И несколько фотографий.
Она вздыхает, берёт декоративную подушку и превращает её в коробку:
— Я начну. Здесь, правда, не так много осталось, а если что-то слишком большое… ну, многое можно оставить.
Он мягко перехватывает её запястье, останавливая.
— Всё, что угодно. Всё, что ты захочешь взять — бери. Я хочу, чтобы мой дом стал твоим домом.
Он наклоняется, осторожно забирает у неё коробку и ставит на пол. И ничего не может с собой поделать — что-то в этой маленькой пустой гостиной заставляет его притянуть её к себе ещё крепче. Её тёплый взгляда цвета виски ищет его глаза, и, что бы она там ни нашла, она улыбается мягко, почти застенчиво, и тянется к нему.
— Спасибо, что пришёл со мной, — шепчет она ему в грудь. — Наверное, это странно — приводить своего парня, чтобы он помогал разбирать квартиру, которую ты делила с мужем.
— Прошлое может остаться в прошлом, — он целует её макушку так естественно, будто дышит. — С чего начнём?
Она задумчиво поёт под нос:
— Наверное, с кухни. У меня там ещё осталась мамина посуда. И… хм, книги?
Драко стонет:
— Ах, книги. Тогда мне придётся продлевать потайные полки. Может, коттедж сам выделит тебе книжную комнату? Он обычно благосклонен к хозяйке. По крайней мере, так говорила бабушка перед смертью, — он усмехается. — И коробки… у нас точно их хватит? Может, вызвать магловский фургон?
Гермиона закатывает глаза, выпутывается из его рук и идёт на кухню. Её лёгкая походка соблазнительно покачивает бёдра, и он совершенно не собирается жалеть об этом воспоминании, что так похотливо пялился на неё.
— Да-да, очень смешно.
С тщательно уложенным в подушки старинным китайским чайным сервизом — вещью, которую его мать бы обожала — Драко следует за ней в маленькую комнату, забитую книгами.
Много полок с книгами — но именно то, что прижато в углу, заставляет его замереть.
Он видит форму. Размер. Контур.
Кровать.
— Гермиона… что это?
Вопрос риторический — он узнает кровать, когда видит её. Но почему…
Почему здесь стоит кровать, придвинутая к стене как после спешной перестановки?
Кровать, меньше той, на которой они спали в Хогвартсе, будучи чёртовыми…
***
— Моя кровать? Она знала, знала, что это его расстроит… но дело не только в этом. Она слишком хорошо понимала, насколько печально, одиноко, насколько жалко выглядит эта тесная, беззащитная кроватка — как отражение её брака с Роном Уизли. Глядя со стороны, она ощущала лишь горячий стыд. — Нет, я не спала в одной комнате со своим мужем. Да, я позволила ему загнать меня в этот жалкий угол дома, потому что это было легче, чем притворяться… Притворяться, что дело в храпе, долгих часах работы, а не в глубокой, въевшейся в неё потребности держаться подальше от супружеского ложа. От обязательства — от секса, от попыток «сделать всё правильно», ведь именно этого от неё ожидали. Она чувствовала себя неудачницей, будто провалила какой-то экзамен, который должен был быть… лёгким? Со временем эта комната стала единственным местом в доме, где она находила хоть какое-то спокойствие. — Ох, милая… — тяжело вздохнул Драко, взмахнул палочкой, и книги сами начали укладываться по коробкам. Гермиона прикусила губу, тщетно пытаясь удержать подступающие эмоции. — Будь добра, сделай кое-что для меня? — его губы были тёплыми на линии её челюсти, его поцелуи — такими методичными, будто он не хотел оставить без внимания ни одного клочка её кожи. Она почти растворилась в этой лёгкой, непринуждённой нежности, позволяя ей смыть кусочки прошлого, делавшего её такой неуверенной, такой… неумелой, утопающей в старом вязаном пледе и цветочных простынях. — Что именно? — она вдохнула его запах, дыхание сбилось, когда он игриво прикусил её пульсирующую точку на шее. — Покажешь мне свою спальню? — его голос стал густым, расплавленным, опасно серьёзным — так, что по её позвоночнику побежали дрожащие мурашки. «Разве я не показала?» — мелькнуло у неё в голове. Он, должно быть, прочёл замешательство на лице, потому что тихо цыкнул: — Нет, нет. Это — твой кабинет, куда ты поставила кровать. Но это не твоя спальня. Покажи мне, где ты держишь одежду, украшения, косметику. Комнату, которую ты должна была бы делить с мужем. Его руки медленно двигались по подолу её блузки, пальцы оставляли едва ощутимую дорожку обещания по её животу. — Хорошо… сюда. Тут ничего особенного, но её тоже нужно собрать. Он лишь кивнул, не убирая рук с её кожи. Его прикосновения методично вымывали из неё сомнения, освобождая место не тому, какой могла быть её жизнь здесь, а тому, какой она могла стать… с Драко. Комната была такой же, как она помнила: смятые багровые простыни, пара грязных носков на полу. Она незаметно вздохнула и привела беспорядок в порядок взмахом палочки. Драко, к её облегчению, сделал вид, будто не заметил. Его серебряные глаза впились в огромное двуспальное ложе в центре комнаты. — Хорошо, любовь. Сейчас я исправлю некоторые ошибки. А ты позволишь мне. Поняла? Она не могла ему сопротивляться. Она не могла отказать ему ни в чём — не в таком состоянии. — Да, Драко, — голос стал хриплым, мягким, готовым на всё — слишком честным, чтобы скрыть, как сильно она хочет его слушаться. Он повёл её к кровати — к той самой, которую она делила с Роном. К кровати, ставшей символом всего, что она так долго отказывалась признать. Интенсивность в его движениях была почти осязаемой, когда он снимал с неё одежду, легко, как лепестки цветка. Он любит меня. Не любит. Любит. Она знала, чем заканчивается детская считалка. Он всегда любил её. И теперь в её голове больше не осталось места сомнениям. — Я трахну тебя там, где он не смог. Я возьму тебя так глубоко, так правильно, что единственные воспоминания, которые будут иметь значение в этой постели, — это воспоминания обо мне. О моём члене, моём семени, на этих чудовищно уродливых простынях. Хочу, чтобы ты чувствовала его запах и знала: он был первым. Но я буду последним, единственным. Хочу, чтобы ты кричала моё имя. Она чувствовала это — слабый, почти выветрившийся запах Рона. Слишком знакомый, слишком неуместный. — Скажи моё имя, Гермиона. Драко медленно расстёгивал рубашку, пуговица за пуговицей. Его грудь — со шрамами, глубокими следами жизни — вздымалась от сдерживаемого дыхания. Одной рукой он расстегнул ремень. Резкий щелчок, когда ремень скользнул из петель брюк, заставил её выгнуться навстречу ему. — Драко Малфой, — никогда эти два слова не звучали так вкусно. — Вот умница. Моя прекрасная ведьма. Она дрожала, утопая в багрянце, ожидая, когда её заберёт змей, которого она слишком поздно разглядела, — змей, который был куда больше, чем змей. Почти дракон. Хитрый, да, но и смелый, и верный… и полностью её. Он не стал тратить время ни на язык, ни на пальцы. Сегодня — не до этого. Сегодня он говорил с ней иначе. Его глаза подёрнулись туманом — больше небесный оттенок, чем серебра — когда он провёл членом по её влажному лону, вкушая её желание, прежде чем упереться в её вход. — Скажи мне… — его голос стал низким, вибрирующим. — Скажи мне, что ты этого хочешь. — Драко… ты — всё, чего я хочу. Он вошёл одним глубоким, хлёстким толчком, и её охватило ощущение, будто внутри неё вспыхнул свет. Интимность — настоящая, живая — здесь, в месте, где её так отчаянно не хватало. Всё, что было у неё с Роном, — ничто в сравнении с этим. Он прижал свой лоб к её лбу, не отводя взгляда, пока задавал беспощадный ритм. Тук. Тук. Тук. Спинка кровати билась о стену, как странный саундтрек моменту, когда её две жизни столкнулись и слились. Драко уткнулся в её шею, его стон был таким сладким, что она могла расплакаться. Это был тот же потолок, на который она смотрела сотни раз — но в этот раз она тонула в вечности. В чувстве, которое не задаёт вопросов. Не долг. А — Драко. Её человек. Слёзы скатились по её щекам, непрошеные, и она вцепилась в его спину: — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя… — слова слетали с её губ, как молитва, пока он доводил её тело до того же откровения, которого достигла её душа. Драко поднял голову, его глаза стали мягкими, когда он увидел мокрые дорожки на её лице. — Я рядом. Я здесь. Я люблю тебя, — его язык был тёплым, нежным, когда он слизывал её слёзы, будто забирал боль. Оргазм настиг её внезапно — угли, вспыхнувшие пламенем, когда его пальцы нашли её клитор и задвигались уверенно и умело. — Драко! Боги, да… Драко, прошу… Он вытягивал её удовольствие, удерживал идеальный ритм, пока она не превратилась в дрожащее, распахнутое, беззащитное существо под ним. И только тогда позволил себе сорваться, рухнув за ней, со сдержанным, но глубоким стоном, от которого она лишь сильнее потянулась к нему, гладя его влажные от пота волосы. — Спасибо… — Это было слишком маленькое слово, оно не охватывало и десятой части того, что он подарил ей сегодня. Но всё равно было правильным.***
Упаковать остатки квартиры оказалось делом быстрым, почти механическим. Они оба были готовы двигаться дальше, и было удивительно приятно наблюдать, как всё больше кусочков её прежней жизни складываются и исчезают в коробках — будто чистые страницы, готовые принять новую историю. Драко уже несколько минут был полностью поглощён старым фотоальбомом, пока она заканчивала с последними вещами. Его комментарии были восхитительно забавны — по его словам, её детские кудряшки были «самой милой вещью, которую он когда-либо видел». И если она отчаянно старалась не представлять те же кудри, только серебристо-светлые, солнечные, — ну что ж, она вполне могла держать подобные мысли при себе. Оставалась одна полка. Та самая, которую она намеренно обходила стороной. Их свадебное фото исчезло — забрал ли его Рон или выбросил, она не знала. Но одно изображение всё ещё заставляло грудь наполняться тёплой нежностью. Фотография, где она, Рон и Гарри, ещё до войны, сидят за завтраком в Норе. Она всегда её обожала. Гарри — посередине, широко улыбающийся так, как он умел лишь тогда, когда снова чувствовал себя свободным от ужасов своей семьи. Рон, перекинув руку через обоих, прижимает их ближе, его пальцы крепко сжимают её плечо. На щеке у него — пятно грязи, а голубые глаза всё время косились на разложенный перед ними завтрак. У Гермионы улыбка, зубы ещё чуть выпирают, а волосы пушатся в том самом стиле «я не умела ухаживать за своими кудрями». Это было очаровательно… по-домашнему. Рон, должно быть, оставил её специально. Он знал, как она любит эту фотографию. — Думаю, я возьму её с собой. Драко смотрел на неё — взгляд терпеливый, спокойный, наполненный каким-то тихим одобрением, пока она поднимала снимок. Последняя вещь, которую она хотела забрать. Память, достойная того, чтобы сохранить её. И тут её глаза распахнулись. Секунды — меньше. Ей дали меньше секунд, но этого было достаточно, чтобы увидеть, как любовь в его взгляде сменяется ужасом. Леденящим, паническим страхом. Он едва успел поднять руку, будто пытаясь дотянуться до неё, вырвать назад — когда знакомый рывок портключа схватил её и потянул сквозь пространство и время.
Примечания:
Это теперь моя самая любимая глава!
Спасибо за ваши отзывы!
В шапке работы обновлены некоторые метки!
Больше интересного, арты и связь со мной в тгк @CRUCIATUSSSSS
