20. Гостья
29 ноября 2025 г., 20:00
Драко
— Мне так жаль...
Драко чувствует, как кровь застыла в жилах, его худший кошмар медленно воплощается, словно ужасный шторм, разрушительный и неизбежный, который можно только наблюдать, пока он рвёт мир на части.
Он ощущает это. Ураганные ветра, ярость гневающегося моря, ледяной дождь, бьющий по лицу. Всё это бьёт по его стенам окклюменции, словно таран.
— Что ты сделала? Просто скажи мне, где она. Скажи, где, чёрт возьми, она! — он едва узнаёт свой голос, он такой холодный, наполненный невысказанными проклятиями, что она вздрагивает, руки всё ещё обхватывают живот, поворачиваясь, словно защищая ребёнка.
Драко отслеживает это, и что-то внутри него трескается. Если годы работы Аврором чему-то научили, так это видеть настоящего жестокого и агрессивного преступника, но это не она. Джульета выглядит как жертва домашнего насилия — потрясённая, подавленная, ведьмы, которых ему приходилось вытаскивать из ситуаций, не являвшихся их виной.
Меняя тактику, он думает о Гермионе, о том мужчине, каким она хотела бы его видеть, о том, кто он есть. Он смягчает тон, меняет стойку, взгляд.
— Джульет, посмотри на меня, пожалуйста, — Драко внутренне морщится, когда её кровавые глаза поднимаются к нему. Деликатные венки, что должны быть красными, чернеют, делая её призрачной. Он никогда не видел ничего подобного. Явно эта история гораздо глубже, чем он подозревает, и если бы время не ускользало сквозь пальцы, он бы с большим терпением выслушал её. Эта ведьма, с которой он взаимодействовал почти каждый день, почти всегда просто обмены вежливостями, не заслуживала этого.
— Нанн, что бы ты ни сделала, у нас ещё есть время это остановить.
Она смеётся — паническая маленькая дрожащая усмешка, открывающая чёрные десны и язык.
— Времени нет, Аврор Малфой. Если Рон сможет остановиться, если выберет бороться, то я погибну. Это либо она, либо мы, — чёрные слёзы стекают по щекам, и она продолжает, скорее себе, чем ему: — Я не хочу, чтобы она умерла, но я тоже не хочу умирать. Моему ребёнку нужна жизнь.
Я не хочу, чтобы она умерла.
Эти слова трясут его самоконтроль до предела, арктические воды страха медленно заполняют пустоты, страх… столько страха.
Держи голову холодной. Факты. Твоя ведьма бы использовала логику. Он аккуратно прячет палочку в кобуру, поднимает руки, показывая, что не причинит вреда. Это риск, но стоящий того, если она откроется.
— Ты заколдована, я вижу это ясно, как день. Джульета, убив Гермиону, ты лишилась бы самого блестящего магического разума. Если бы ты просто поговорила с ней, мы бы это исправили. У меня есть золото, больше галлеонов, чем я смогу потратить за всю жизнь. В библиотеке Малфоев полки редких книг, книги о кровавой магии, заклятия, тёмная магия. Пожалуйста, пожалуйста. Скажи мне, где она, и я помогу. Мы поможем тебе.
На её лице играют страдание, чёрные слёзы, дрожащие губы.
— Мне… всего двадцать пять.
— Я знаю, я знаю, это несправедливо, — он щёлкает пальцами, вызывая носовой платок, внутренне проклиная, что где-то там Гермиона в смертельной опасности.
— Я не хочу умирать.
Драко закрывает глаза, сдерживая бурю паники, когти которой рвут мозг.
— Я не дам тебе умереть, Джульета. Я… обещаю. Всё, что в моих силах, я сделаю, чтобы помочь тебе. Но, пожалуйста, скажи мне, где она.
Оттенок отчаяния просачивается в его голос, и Джульет смотрит на него, влажный взгляд сосредоточен.
— Ты влюбился в неё. Я видела это в реальном времени, — она вытирает глаза, размазывая чёрное, как кровь, по щекам. — Хотя она была замужем.
Он кивает, надеясь, что общие чувства побудят её довериться.
— Да. Я знал, что она не моя, но я любил её. Я был бессилен остановить это. Да, я люблю её больше всего.
Тонкая фигура Джульет дрожит, выпрямляясь.
— Тогда поклянись, поклянись своей магией и её именем, что если я приведу тебя к ней и она будет невредима, ты поможешь мне пережить это. Поклянись, чтобы если я умру, — голос дрожит, силы тают, — если мой ребёнок погибнет, это проклятие перейдёт на твою кровь. Поклянись.
Драко ощущает магию клятвы — она вложила остатки силы своего тела в обещание, в спасательный круг, благодаря которому он, возможно, снова увидит свою ведьму.
Чувствуется, словно обвившаяся вокруг него питон — ещё не сжимаясь для убийства, но уже крепко обнимая.
— Клянусь, — магия сразу же вцепляется, слова становятся обещанием боли или избавления.
— Прежде чем я поведу тебя, ты должен знать, что это всё не вина Рональда, — Драко едва сдерживает смешок, входит в дом и закрывает дверь за собой. — Он под действием Империуса уже несколько месяцев.
— Ты наложила заклятие?
— Нет! Нет, это не я. Я объясню, но нам нужно идти, сейчас же, пока не поздно. Я наложила трекинговое заклятие, когда он потерял свободу воли. Я хотела иметь возможность найти его, если что-то пойдёт не так. Я тоже люблю его, Драко. Я не хотела любить так сильно. Пожалуйста, это никогда не была его вина.
Драко неохотно кивает, протягивая руку.
— Ты можешь аппарировать? — он не уверен в её магической стабильности после клятвы.
— Да, один прыжок. Он недалеко, — пальцы холодные, мёртвенные, на его запястье, знакомый поворот аппартации.
Палочка готова, защита поднята при необходимости, но комната тихая — разрушение после шторма.
Его взгляд ищет её первым, как всегда, он всегда ищет её. Она лежит, волосы слиплись кровью, щёка с кровавой царапиной. Желчь жжёт живот, чёрные отпечатки на шее лишь частично скрывают гневные фиолетовые синяки.
— Малыш. Дорогая. Нет, нет, нет, — полуживой Рон под тяжестью, связанный и без сознания, но явно невредимый. Палочка Гермионы в её руке крепко сжата, Драко отталкивает Рона в другую сторону комнаты, магия под контролем. Он хочет причинить вред только для исцеления.
— Ты… ты в порядке, — он нависает над её грудью, что медленно поднимается. — Ты… чёрт. Чёрт.
Драко ищет бейдж.
— Поттер!!! Рапорт с места, мне нужно Мунго! — глаза быстро оценивают Джульет в шоковом состоянии. — Мунго для двух ведьм. Она жива. Рон под контролем. Возможна активность заклятия Империус — нужно нейтрализовать. Поторопитесь.
Драко возвращает бейдж, осторожно достаёт палочку и проверяет её состояние. Впервые за часы лёгкое облегчение обволакивает сердце.
Незначительные ссадины головы, несколько мелких ран, включая щёку, повреждение — красный ореол вокруг шеи и трещина ребра сзади. Она получила серьёзный удар, но выживет.
— Гермиона. Любимая. Ты справилась, — пальцы дрожат, скользя по её щеке. — Я знаю, что ты боролась. Мне так жаль. Мне так жаль, что я не защитил тебя. Моя смелая ведьма.
Он осторожно накладывает заклинание, наблюдая, как рана на щеке срастается, остаётся лишь слабая розовая линия. Это не лечит его самого. Она залечится… и остальное её раны тоже, но он изменится навсегда.
Под ним её веки дрожат, тихий стон из груди. Она пытается сдвинуться, но ломкий, прерывистый хрип разбивает сердце Драко на куски.
— Не двигайся, Гермиона, старайся не двигаться. Гарри скоро будет здесь, и за тобой присмотрят. Ты будешь в порядке, ладно?
***
Гермиона — Д-Драко? — она быстро моргает, пытаясь сфокусироваться на серебряных глазах, на бледном лице над собой. Чёрт, горло болит, голова стучит, а что-то в груди… может, ребро? — Я здесь. Я здесь. Не пытайся говорить, — голос его… Мерлин, она думала, что больше никогда его не услышит. — Ты нашёл меня, — голос хриплый, сломанный, но важно, чтобы он знал: ни в чём из этого его вина нет. — Я нашёл, чёрт возьми, нашёл, детка. Мне так жаль, я не… Экспериментально шевельнув пальцем, она осторожно прикасается к его влажной щеке. Его рука поднимается, удерживая её прикосновение, впитывая тепло. — Не твоя вина. Свежие слёзы текут сквозь пальцы, и она тихо вздыхает. Хочется залезть ему на колени и утешить по-настоящему, но тело не подчиняется. Несколько вспышек аппартации происходят подряд, и Гермиона дергается, инстинктивно взмахнув запястьем. Мощное «Протего» окутывает их голубым светом, готовое защитить их обоих от любых непрошеных гостей. Взгляд Драко полон восторга, когда он рассматривает её щит, проводя пальцами по линиям магии. — Теперь ты в безопасности. Гарри и медики из Мунго здесь. Опусти щит, дорогая. Голова кружится, магическое усилие забрало у неё больше сил, чем она думала. Щит слабеет, исчезая, и зрение темнеет по краям. — Гарри? — она хочет его видеть, нужно сказать ему… — Спокойно, Ми, спокойно. Я здесь. — Это не был Рон. Он пытался сопротивляться, предупредить меня, —голос едва слышный, тихий стон, и она слышит, как Драко что-то шепчет ведьме в ярко-зелёных одеяниях. — Ты едешь в Мунго, я позабочусь об этом. Я… — Гарри кашляет, проглатывая эмоции, которые никогда не умел скрывать. — Я горжусь тобой, ты всегда борец. Я позабочусь о нём, хорошо? Гарри поднимает глаза, как раз в тот момент, когда она наполняет флакон у губ. — Болеутоляющее зелье, дорогая, — уголки губ Драко чуть приподняты, почти улыбка. — Я с тобой, Поттер взял Визли. Всё будет в порядке. Серебряные глаза настороженно скользят по комнате каждые несколько секунд. Плечи напряжены, спина прямостоячая. И всё же почему ей казалось, что что-то ужасно неправильно?***
Гарри. 24 часа спустя Гарри не был дома с того момента, как его бейдж сообщил о коде Чёрный — похищение сестры. Он успел только сделать пару укусов пастушьего пирога и один глоток холодного сидра с Пэнс. Чёрт, он так ждал этого сидра. Это было последнее, что он ел. Если не считать трёх чашек чёрного больничного кофе и протеинового батончика маглов. Он не считал. Гермиона была стабильна, уже на поправке, и Драко всё ещё не отходил от неё. Гарри был… растерян. Часть его хотела разорвать Малфоя на части, кричать о защитных чарах, проверках периметра, чёрт возьми, обо всём, что тот уже знал. Но печальная правда: никто не мог заставить Малфоя чувствовать себя хуже, чем он сам. Если бы тот ещё сильнее применил окклюменцию, вероятно, у него случился бы инсульт. Гарри ещё не получил от него полный отчёт, и думал его подредактировать. Драко был отличным Аврором с безупречной репутацией. Никто не совершенен всегда. Гарри напоминал себе это, каждый раз глядя на тёмные круги под глазами Гермионы. А потом была Джульета. По оценке колдомедиков, она была при смерти, кровяное проклятие проникло глубоко в тёмную магию. От одного упоминания Гарри побелел. Её кровь отравляла её изнутри. Один из расщепителей проклятий снял с Рона Империус рано утром, и он признался во всём, что знал, пусть и отрывочно. Гарри держал его, пока тот рыдал, рыдания, которых он не видел с момента смерти Фреда. — Я не хотел, Гарри. Ты должен верить мне… Это что-то сломало в Гарри. Их брачные неудачи создали трещины в семье, но это… это было совсем иначе. Рон никогда, НИКОГДА не причинил бы Гермионе такого вреда. Гарри знал это, как своё имя. Связи, которые никакой разлад не разорвет. — Я знаю, знаю, друг. Она в порядке. Можешь отдохнуть, она в порядке. Теперь пришло время услышать всё от источника. Он позволил Драко быть в комнате при условии, что тот не будет говорить и реагировать — что было легко, учитывая, что тот — как статуя. — Хорошо, Джульет, начнём с самого начала, — голос Гарри спокоен, ровен, он включает записывающее устройство и начинает интервью. Преимущество главы Авроров — использование магловских технологий. Джульет сидит, как призрак в белых простынях, взгляд прикован к Малфою, а не к Гарри. — Начало… чтобы вернуться к началу, я должна начать с четырнадцати лет, — она нервно ковыряет ногти, Гарри вздрагивает, видя чёрную кровь у ногтевых лож. — Я должна начать с Джейми Томпсона, моего полу-кровного парня. И моего великого дяди Торфина. Гарри поднимает бровь, удивлён — связь известна, но не ожидал участия. — Торфин Роул, — он уточняет для протокола. — Да. Когда мне было четырнадцать, война была в полном разгаре, почти к концу. Хотя мы тогда этого не знали, — она смотрит на Гарри, он кивает. — Я встречалась с Джейми, — мягкая улыбка. — Он был нежный, добрый. Мы думали, что осторожны, тайком. Подростки влюблены во время войны. Казалось романтичным, — голос приобретает горький оттенок. — Мой отец отвергал дядю матери многократно. Он был безрассуден, думал, что сможет играть обе стороны. Он ошибался. Мышца дергается в челюсти Драко — единственный знак, что его это задевает, ведь Торфин был знаком ему с семнадцати лет. — Он поймал нас за руки, — она хохочет горько, пронзительно. — Джейми умер за то, что держал меня за руку. Она поднимает левую, с такой отчаянной болью в глазах, что Гарри тянется, чтобы удержать её. Она носит ребёнка Рона, его лучшего друга. — Торфин убил его передо мной. Применил Аваду, будто это ничего, называл меня кровавой предательницей, пока отец не отбил его. Мы исчезли, уехали в Бельгию к дальним родственникам, но я чувствовала проклятие, почувствовала в день ритуала, что сделала меня… такой. — Проклятие? — Гарри хочет деталей. — Он прислал письмо, — она скручивает белые простыни чёрными пальцами. — Письмо о «несравненной щедрости», что он сделал услугу для семьи. — Он был психом, — голос Драко прерывает, Гарри вскакивает, готовый остановить его. — Да. Он меня пугал, терроризировал семью с детства. Письмо гласило: если к двадцати пяти годам я не родила чистокровного наследника — жизнь моя в опасности. Если заведу ребёнка не с чистокровным — жизнь моя и ребёнка в опасности. Гарри обдумывает это, пытаясь понять, почему она так явно терпит поражение. — Уизли — чистокровный, — вмешивается Драко, проявляя любопытство, всегда напоминающее Гарри о той ведьме. Две чёрные слезы падают с её глаз. — Он таков, но когда мы зачали, он был женат. Торфин не говорил о браке или клятвах. Всё должно было быть о крови! Я не знала, не сказала Рону до того, как стало слишком поздно. Как только наступила беременность, проклятие сработало. Я месяцами скрывала эффекты. Не хотела, чтобы Рон думал, что я лишь за наследство. Я устроилась работать на Гермиону, чтобы быть ближе к тебе! — она указывает на Драко, разводя руки. — Но ты даже не смотрел на меня дважды, а почему? Ты уже был без ума от Гермионы. Рон был добр, всегда заходил в офис. Мы просто… и я думала… — плечи опускаются. — Он должен был быть идеальным лекарством. Но почему это не сработало? — Мне нужно чёртово объяснение, почему убийство моей ведьмы — твоё решение, — тон Драко ледяной, даже Люциус бы побледнел. Гарри утомлённо трет глаза. Ещё одна чашка кофе или восемнадцать часов сна. — Спасибо, Аврор Малфой, это был мой следующий вопрос.
