Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

      Если её пальцы дрожали, когда она подписывала бумаги о выписке из Св. Мунго, то причина крылась лишь в легкой головной боли, нарастающей за глазами. И уж точно не в одном мрачном блондине, который, похоже, обменял собственное здоровье и жизненные силы на знание того, где она находится.       Блядский идиот.       Глупый, до безумия прекрасный дурак.       Ссора прошлой ночи всё ещё пульсировала в груди, будто открытая рана.       — Повтори ещё раз, слово в слово. Мне нужно знать, с чем я имею дело, Драко.       Его спокойствие, с которым он пересказал свою клятву, заставило её пальцы сжаться от раздражения.       — Серьёзно, Грейнджер, — простонал он.       Она не скрыла злости на то, как легко он скатился к их старой манере общения, словно не замечал, что речь идёт о проклятии, из-за которого каждый её вдох становился пропитан страхом. Назови меня Грейнджер ещё хоть раз!       — Вся эта проклятая клятва начиналась с твоего обещания, что со мной ничего не случится! А как ты видишь, это совершенно не так. В магическом смысле она, скорее всего, была нарушена в ту же секунду, когда Уизли оставил на твоей коже синяки.       — Ты, из всех людей, Драко, чистокровный волшебник, должен понимать тонкости магической клятвы. Ты понятия не имеешь, как это проклятие проявится в тебе, в твоей крови. Ты пообещал ей, что она и её ребёнок выживут!       — И я сделал бы это снова! — он взревел так яростно, что она уже открывала рот, готовая вернуть ему всё с лихвой.       — Со мной всё было бы в порядке. Он был обездвижен, я бы проснулась через какое-то время и…       — Откуда мне было знать? Ты могла быть замучена. Мертва. А я что, должен был сидеть сложа руки и надеяться, что появится зацепка? Ждать, пока канцелярские крысы из Министерства разрешат использовать сыворотку правды? Я добрался до тебя так быстро, как только мог, потому что видел, как ты исчезаешь. Видел, как ведьму, которую я люблю, вырывают у меня из рук, а я ничем не могу помочь. Ничем. Он… — голос Драко сорвался. Стены, которые он воздвиг между ними с её пробуждения в больнице, рассыпались. — Он почти убил тебя, Гермиона. И мне пришлось бы жить с этим. Потому что я был слишком занят собственными чувствами, чтобы выполнить самые элементарные заклинания. Я должен был сразу обнаружить этот портключ. Поэтому, пожалуйста… не пытайся убедить меня, что я ошибся.       Она спорила с ним почти три часа, пытаясь доказать, что вины на нём нет, что она его не обвиняет, как не обвиняет никто другой. Потом голос сорвался от усталости, и Драко настоял на капле зелья сна без сновидений. Она уснула в его руках. Они вдвоём, тесно прижавшись, лежали на её крошечной больничной койке. Его губы на её волосах, её пальцы, сжимающие его рубашку так крепко, будто, отпусти она — и проснётся одна, осиротевшая проклятием, природу которого она ещё не понимает.       Медик отделения уверяла, что к восьми утра она вполне готова к выписке. И сейчас Гермиона едва сдерживалась, ей хотелось заняться тем, что у неё получается лучше всего — решать проблемы.       Глава Следственного департамента, сержант аврората Гарри Поттер, уже выступил в прессе, заявив, что министр Грейнджер идёт на поправку. Остаток срока будет вести заместитель министра Перси Уизли. Перси заверил её, что всё под контролем. И она должна признать… хотя это совсем не тот финал, который она представляла, заботы магического мира, которые раньше ложились на неё тяжёлой ношей, теперь казались ничтожными.       Новость о том, что между ней и Роном всё ещё существует связь, ощутимая и реальная, не стала неожиданной. Там всегда что-то было. Нечто, зародившееся после четвёртого курса, выросшее на бесконечных опасностях, на постоянной тревоге, неизбежной, когда твой лучший друг — избранный. Это был не Гарри, конечно, но между ней и Роном всегда существовало тихое, не проговариваемое взаимопонимание. Возможно, именно поэтому она была мягче с ним, терпеливее, менее склонна говорить о собственных потребностях и куда более готова уступать его. Война сделала это неизбежным, но, возможно, связь была там всегда. Мысль о том, что это самое молчаливое родство, намеренное оно или нет, мешает его счастью сейчас… вызывала в ней отвращение к самой себе.       Ей было нужно одно. Время.       Нюансы времени были ей хорошо знакомы, но маховик был исключён. Она уже знала, что должна сделать. Оставалось лишь понять, готовы ли сотрудники Св. Мунго, Рон и Джулет рискнуть всем ради того, что необходимо. Правильно это или нет — вопрос второстепенный. Решение было простым. Не существовало магии, способной остановить рождение ребёнка, удержать природу от движения вперёд. Но был способ замедлить проклятие, замедлить жизнь, задержать смерть.       Драко прислонился к дальней стене, готовясь аппарировать их обратно в коттедж. Он и не подозревал, что они, возможно, ещё долго туда не вернутся. У Гермионы были собственные планы. Передав оставшиеся бумаги ведьме на стойке, Гермиона мило улыбнулась, блеснув своей безупречной министерской улыбкой.       — Не могли бы вы направить меня к заведующему отделением проклятых болезней и артефактов? И сообщите ему, пожалуйста, что министр Грейнджер просит уделить ей минуту.

***

Драко       Мерлин, как же ему хотелось в свою кровать. Как это возможно, что прошло всего два дня? Казалось, будто целая жизнь с той минуты, когда он скользнул в прохладные шёлковые простыни, с прекрасной ведьмой в руках, с её живущим собственной жизнью облаком волос, которое так норовило щекотать ему нос.       Он был безмерно благодарен, что они едут домой. Вернее, был до того момента, пока одна самодовольная всезнайка не потащила его обратно в Отдел проклятых болезней, даже не удосужившись поцеловать его за бессонную ночь и сведённую судорогой спину.       — Гермиона, я полагаю, в рекомендациях по твоей выписке значился дополнительный отдых, а не превышение нагрузок… Это выглядит полной противоположностью.       Она сидела на краю мягкого кресла, ожидая, когда целитель Робинсон соизволит объявиться.       — Да, и как только я с этим разберусь, ты отведёшь меня домой, где я посплю примерно шесть с половиной часов.       Он тихо застонал, проводя рукой по волосам, которые отчаянно нуждались в мытье. Во что он превратился ?       — После чего мы отправимся в поместье, чтобы начать исследования и понять, какого чёрта нам делать дальше.       Было странно приятно слышать, как к ней возвращается наставническая уверенность. Давненько он не слышал её в полную силу, и тело откликнулось так бурно, что он только поморщился. Чёрт, какой же он разгильдяй.       Он прислушался, убедившись, что коридор за дверью пуст, и резко подошёл, потянув её кресло на себя, чтобы упереться руками в подлокотники. Её дыхание сбилось. Он медленно, жадно скользил взглядом снизу вверх.       — Когда мы закончим всё это, министр Грейнджер, я с огромным удовольствием отведу тебя домой. Где мы оба немедленно рухнем в постель и будем спать столько, сколько я сочту нужным. Минимум восемь часов. Затем — долгий горячий душ и полноценный английский завтрак. И только после этого я повезу тебя в поместье. Я не позволю тебе загонять себя до изнеможения. Понимаешь меня?       — Драко, мне нужно…       Он приподнял ладонь и мягко взял её за подбородок, удержав между большим пальцем и пальцами.       — Это не обсуждается. Если ты не способна заботиться о себе как следует, я просто не пропущу тебя через защиту поместья, — он едва удержался, чтобы не украсть её возмущённый вдох поцелуем, не утонуть в её гриффиндорской праведности и не подавить её своим языком. Но сейчас было не время. Он лишь коснулся её губ лёгким движением. — Я люблю тебя, Гермиона.       Эти слова смягчили её гнев. Совсем чуть-чуть. И в этот момент в дверь вежливо постучали. Драко отстранился, снова заняв место у стены. Гермиона выпрямилась, надев деловую маску с точностью опытного министра.       — Войдите.       Вошедший волшебник выглядел не менее уставшим, чем они оба. Мантия помята, в руке картонный стаканчик с кофе.       — Простите, что заставил ждать, госпожа министр, — слово «министр» растянулось в невольной зевоте, и Драко едва сдержал свою.       — Всё в порядке, целитель Робинсон, я прекрасно понимаю, что у вас было много работы, — она протянула ему руку, уверенно пожав её, и Драко нахмурился, когда старший маг задержал взгляд на ней чуть дольше, чем следовало.       — Итак. Чем могу помочь? Слышал о вашем пребывании у нас, большие новости, когда такая знаменитость оказывается в подобном состоянии. Надеюсь, пребывание прошло удовлетворительно?       Гермиона поморщилась, и Драко с трудом удержал желание наложить на идиота слабенькое, но показательное проклятие. Будто она отдыхала на курорте.       — Спасибо. Все были очень внимательны. На самом деле я здесь, чтобы поговорить с вами о Джулете Нанн.       — Ах да. Причина, по которой я не имею перерыва уже почти сутки, — он откинулся на спинку кресла и постучал костяшками пальцев по столу. — К сожалению, министр, вы понимаете, что без её согласия я не имею права сообщать вам состояние мисс Нанн. Профессиональная тайна и всё такое.       Брови Гермионы приподнялись, губы сжались в решительную линию.       — Уверена, вы обнаружите, что она более чем согласна. Думаю, стоит начать с оформления бумаг, которые позволят мне участвовать в её лечении. У меня есть несколько идей, как замедлить прогресс проклятия, чтобы у меня появился шанс найти настоящее исцеление до рождения ребёнка.       Целитель смотрел на неё слишком пристально, и Драко негромко прочистил горло.       — И что бы вы предложили? Разумеется, без лишних деталей. Мне любопытно, что вы можете сделать такого, чего не могу я, дипломированный и опытный целитель по проклятиям.       Кровь Драко закипела. Недосып делал его склонным действовать самым прямолинейным образом.       — Настой живой смерти, — Гермиона явно не собиралась играть в долгую, бросив фразу как выигрышную карту. — Дать его ей — и вы сможете удерживать мисс Нанн в магически вызванной коме… по крайней мере две недели.       Святые угодники. Она бодрствовала всего час. И когда она только успела всё это продумать? Она лишь на секунду взглянула на него, но он уже видел блеск победы.       Целитель фыркнул.       — Использование настоя живой смерти было официально запрещено в тысяча восемьсот девяносто третьем году после…       — Да, да. После того, как волшебник Кровер Тротвен ошибся с дозировкой и погрузил ведьму в сон, из которого невозможно было вывести. Я знаю и историю, и причину запрета. Я также знаю, что нет никаких данных о том, как зелье влияет на жизнь нерождённого ребёнка.       Целитель сделал большой глоток кофе.       — Это может быть катастрофой.       Гермиона кивнула.              — И тем не менее мы оба прекрасно понимаем, что ни Джулета, ни её ребёнок не выживут, если начнутся роды.       — Это будет эксперимент. Мисс Нанн придётся дать согласие, подписать официальные бумаги, снимающие ответственность с больницы в случае неудачи… — глаза Робинсона блеснули хищно, и Драко нахмурился ещё сильнее.       — Думаю, Министерство было бы готово закрыть глаза… — голос Гермионы стал мягким, вдохновляющим, уверенным. Тем самым голосом, который умел склонять людей к немыслимым решениям. — Если бы вы преуспели, ваше имя появилось бы во всех магических медицинских журналах мира. Целитель, который удержал беременную ведьму в состоянии магической стазис-комы достаточно долго, чтобы разрушить кровное проклятие и безопасно принять роды. Это был бы переворот в целительской практике, новый прецедент в использовании экспериментальных зелий.       Драко ощущал себя наблюдателем квиддичного матча, где метлу ведут туда, куда им нужно, и его команда только что прорвалась вперёд. Что вообще здесь происходит?       — Подумайте над этим, мистер Робинсон, — Гермиона поднялась, и Драко поспешил открыть дверь. — Поговорите с Джулет. Думаю, ради времени она согласится на всё.       Он был наполовину возбуждён, когда они добрались до зоны для аппарирования Св. Мунго.       — Любимая, что это вообще было?       Гермиона ухмыльнулась, прикусив нижнюю губу.       — Целитель Робинсон уже много лет пытается добиться реформ в медицине. В частности — ослабления ограничений на экспериментальное лечение. Мне приходилось отклонять его предложения не один раз.       Чёртовски хитрая ведьма.       Она взяла его под руку, и на миг он забыл последние дни. Нападение. Проклятие. Потерю и возвращение, от которых голова шла кругом. Он снова был поражён. Будет ли момент, когда она перестанет удивлять его до дрожи? Несмотря на всё, его тело мгновенно ожило под её взглядом, под её прикосновением.       — Отведи меня домой, Драко. Я готова к своим минимум восьми часам.