Слишком – свыше меры, чересчур | Too- to a Higher Degree than is Desirable, Permissible, or Possible; Excessively

Гермиона       Гермиона старалась — правда старалась, — но быть взаперти в библиотеке поместья Малфоев с Блейзом, который, не произнося ни слова, лениво листал фолианты… и с Пэнси, чьи каблуки неумолчно стучали с той самой минуты, как Драко и Тео исчезли…       Казалось, она сходит с ума. Прошло уже больше часа. Сколько же может занять проверка того, нашёл ли источник Тео то, что им было нужно? А вдруг что-то случилось?       Нет, Гермиона понимала: Драко способен постоять за себя. Логически — да. Но всё же… быть вдали от него после всего пережитого было странно, тревожно. Каждый ужасный вариант развития событий становился вдвойне пугающим, если его не было рядом. Её целитель разума, вероятно, назвал бы это созависимостью… Гермиона называла это любовью.       Пэнси наконец нарушила тишину:       — Мне стоит связаться с Гарри. Вернусь завтра, если вы мне не напишете раньше. Блейз лишь лениво взмахнул двумя пальцами — нечто вроде прощального жеста — и снова уткнулся в книгу, десятую по счёту, посвящённую природе магических связей. Гермиона едва смогла выдавить из себя хриплое «пока», прежде чем тишина снова опустилась плотным туманом.       Она больше не может здесь сидеть. Эта библиотека душит. Смотреть на одни и те же книги ещё секунду — пытка.       — Блейз, ты случайно не знаешь, где в поместье кухня?       Его губы дрогнули, выдавая едва заметный смешок, он аккуратно закрыл книгу, отметив страницу.       — Значит, проголодались?       Не совсем. Ей просто необходимо было занять руки — чем-то тщательным, успокаивающим.       — Нет, вовсе нет. Я бы хотела что-нибудь испечь. Печенье или пирог… или и то, и другое. Не знаю. Знаю лишь одно: мне нужно выбраться из библиотеки.       Блейз поднялся и протянул ей руку.       — Думаю, о душевных связях я теперь знаю всё. Настоящий эксперт после того марафона чтения, что я устроил. Научи меня печь, Грейнджер.       Домовые эльфы поместья с неподдельным энтузиазмом собрали всё необходимое для любимого рецепта бабушки Гермионы. Кухня быстро наполнилась густым ароматом шоколада и тёплыми нотками корицы. Эти запахи успокаивали лучше всякого зелья, и Блейз, судя по всему, тоже был в полном восторге.       — Тео вернётся с ответами, — пробормотал он, раскатывая шоколадное тесто и ловко вырезая из него крошечные звёзды и полумесяцы.       Гермиона следила за движениями его рук, заворожённо. Блейз Забини был совсем не таким, каким она его прежде представляла. Тихий — да, но вдобавок внимательный, прямолинейный. И было удивительно приятно, что если уж её оставили, то именно в его компании.       — Он всегда возвращается с ответами, — продолжил Блейз. — У него есть… — он сделал в воздухе круг пальцами, будто пытаясь ухватить нечто неуловимое, — особый склад ума. Он находит решения, до которых другим и дела нет. Просто мыслит иначе.       Гермиона заметила едва уловимое свечение в глазах обычно невозмутимого волшебника — стоило ему заговорить о Тео. Тут что-то есть. Что-то… большее. Откровенность Блейза удивила её, но, как и тем утром в домике, он оказался готов говорить, когда выпадал момент. Всегда позволял Тео и Драко быть в центре внимания, ещё со школы, но эта открытость ему шла.       — Вы двое… — Гермиона запнулась. — Вы вместе?       Блейз посыпал стол мукой, делая вид, что не замечает, как она ест шестнадцатый кусочек сырого теста. Вопрос, кажется, его удивил.       — Поверишь ли ты, если я скажу, что сам не знаю? — он коротко усмехнулся. — Тео… он сущий ураган. Вечно мечется между ведьмами и волшебниками. Я не уверен, один ли я из многих… или между нами нечто большее. Это физическое, весьма… — его щёки едва заметно потемнели. — Весьма удовлетворяющее. Он такой яркий, прелестный… как падающая звезда, что проносится по моему небу. Всегда был таким. А я…       Гермиона едва удержалась, чтобы не сказать вслух: Блейз, как ты вообще можешь сомневаться? Он же воплощение итальянского очарования, таинственный, стройный, прекрасный.       — Блейз, Тео был бы сумасшедшим, если б не хотел быть с тобой. Почему бы… ну… просто не спросить, что он чувствует? Не только… в физическом смысле.       Он тяжело выдохнул, передавая ей лопатку — как раз в тот момент, когда она вытащила из печи второй поднос ароматного печенья.       — Грейнджер, похож ли я на гриффиндорца? У меня инстинкт самосохранения развит лучше. Вдруг я скажу ему, что без ума от него, а он… всё оборвёт? Или мы потеряем дружбу?       Гермиона вспомнила собственную дружбу, что однажды стала куда большим. Она тоже была немного… одержима.       — Думаю, тебе нужно решить, стоит ли игра риска. Если любишь — скажи. Может, он сам ждёт, когда ты сделаешь шаг.       Блейз открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент по кухне разнеслось характерное эхо аппарирования. В тот же миг её напряжение испарилось. Дверь распахнулась, и она увидела своего любимого человека — и, вероятно, любимого человека Блейза тоже.       — Ты вернулся! — она не стеснялась ни того, что бросилась к нему бегом, ни того, что прошло всего около девяноста минут. Гермиона обвила его ногами, повиснув, как коала.       — Уф! — Драко качнулся, но удержал её. Она почувствовала его улыбку у своей щеки. — Мерлин, Грейнджер, ты правда думала, что я не вернусь? Я надеялся, у тебя больше доверия ко мне. Вы тут… стресс-печёте?       Позади них Тео издало показное «фу», а Блейз тихо рассмеялся и шагнул вперёд, наклонившись к уху Тео. Он что-то прошептал — Гермиона не расслышала. Но увидела: Тео густо покраснел, а Блейз подмигнул ей.       Молодец.       Она прижалась к шее Драко, радуясь случившемуся. Интересно, Драко уже понял?       — Да, именно так, — она сунула ему в рот полумесяц печенья, и он поймал его зубами, глядя на неё так, что у неё мгновенно вспыхнуло тепло внизу живота.       — Эй, я вообще не знала, куда вы пропали. Пришлось сидеть в неизвестности, да ещё под экспертизой Блейза. Нам требовалось что-то сладкое, — она улыбнулась и поцеловала его просто потому, что он здесь. И она может.       Он ответил с жаром, на его языке она почувствовала сладость сахара. Прервал поцелуй лёгким укусом её нижней губы. Ей хотелось продолжения.       — Вы нашли…? — она знала: шансы на успех были малы. Но Блейз так верил в Тео.       — Нет. Его источник… сказал, что у нас не будет этой книги. Ни в этой, ни в какой-либо другой жизни.       Надежда сдулась, как воздушный шарик. В этой жизни? Что это ещё значит?       — Это был Ксенофилиус Лавгуд, — прошептал Драко ей на ухо.       Гермиона застыла, осмысливая.       Ксенофилиус Лавгуд.       Она резко повернулась, чувствуя, как поднимается ярость. Этот безумец?! Тео серьёзно? Это его источник? Он же продал их Пожирателям смерти, издаёт проклятый «Придиру» — как он вообще мог им помочь?! Гермиона уже раскрыла рот, чтобы выложить всё Тео… Но смех Драко разогнал её гнев, словно дым. Она увидела: Блейз, весь в мучной пыли, запускает пальцы в кудри Тео. Их рты слились в жарком поцелуе. Они отстранились — взгляды острые, дерзкие, будто бросали вызов друг другу. Блейз поднял руку Тео и коснулся его костяшек лёгким поцелуем. Это выглядело как обещание, и Гермиона невольно улыбнулась.       — Чёрт, я всегда подозревал, но… ну уж наконец-то, — произнёс Драко, устроив подбородок у неё на плече и довольно оскалившись на друзей.       Это было как солнечный луч сквозь тучу — мгновение радости среди хаоса.       — Похоже, сегодня каждый получит то, что хотел, — Тео улыбнулся широко, его магия искрилась на пальцах.       Гермиона открыла рот, чтобы спросить, но Тео опередил её, по-хитрому улыбаясь и крепко держась за руку Блейза.       — А кто у нас умеет совершать душевную связь?

***

Драко       Драко расхохотался громко, от души. Он, конечно, подозревал: Тео и Блейз всегда словно танцевали вокруг друг друга. Но душевная связь? Уже?       — Мерлин, вы двое. Душевная связь, и сразу? Может, стоит хотя бы… не знаю… пару недель просто повстречаться? — даже Гермиона выглядела поражённой, её прекрасные губы округлились в удивлении.       Тео смотрел на него тем самым взглядом. Тот, что Драко видел много-много раз. Взгляд, который говорил:       Я подброшу лишний тритонский хвост в котёл Крэбба. Прячься.       Или:       Я окрасил все трусы Пэнси в фуксию. Если увидишь её — меня там не было.       Или:       Сейчас я взорву тебя бомбардой, дорогой. Готовься.       — Нет, нет. То есть… Блейз, любовь моя, мне очень хочется разобраться, — он махнул рукой между собой и Блейзом, — каково это — принадлежать только друг другу. Но нет, Драко, Грейнджер, я говорю о вас двоих.       Гермиона застыла, приоткрыв рот, щёки надуты печеньем:       — Объясни, Тео.       Сердце Драко болезненно опустилось, когда логика щёлкнула на место, как последний кусочек мозаики. Равновесие. Это имело смысл: Уизли и Джульет, он и Гермиона.       — Равновесие, — повторил Тео. — Ксенофилиус сказал, что ваша связь с Рыжим противоестественна, возникла без намерения, против воли обоих.       Гермиона нахмурилась, мило сморщив нос:       — И мы просто верим, что мистер Лавгуд знает, о чём говорит? — она машинально начала ковырять кутикулы, и Драко мягко остановил её руку.       — Но это ведь логично, правда? — вмешался Блейз. — Равновесие присутствует почти в любой магии. В трансфигурации ничто не возникает из ничего: только призвать, дублировать, изменить форму. Законы Гэмпа — помнишь. В арифмантике уравнение должно быть равным с обеих сторон, иначе чары не держатся. Даже зелья — если ингредиенты не в балансе, всё катастрофично.       Драко не был уверен, что когда-либо слышал, чтобы Блейз говорил столько. А Тео смотрел на него так, будто был без ума.       — Что? У меня тоже были хорошие оценки, — ухмыльнулся Блейз.       — Ты прав, — голос Гермионы снова обрёл её прежнюю академическую живость. — Тео, ты гениальный, гениальный волшебник! Рон и я связались из-за Тёмной магии. Проклятие Джульет — тоже Тёмная магия. Они попытались исправить это душевной связью — одной из чистейших магий! Но её не хватило, потому что два тёмных и один светлый! Всё, что нам нужно…       — Нет, — он не понял, что говорит вслух, пока комната не погрузилась в тишину. Нет. Чёрт подери, нет.       — Драко, — Гермиона сжала его пальцы, умоляюще глядя на него. — Это идеальное решение. То, что мы искали.       — Нет, Грейнджер. Я не… я не буду…       Боль мелькнула в её золотистых глазах, и он возненавидел себя за это. Но он делал это ради неё. Она поймёт. Поймёт, что он даёт ей то, чего ей никто никогда не давал: выбор. Тео смотрел на него как на помешанного, но Блейз — с пониманием. Он знал, почему Драко не может. Не может попросить об этом.       — Приятель, почему? Это ведь то, чего ты всегда… — Тео осёкся, когда рука Блейза легла ему на плечо.       — Давай дадим им поговорить, tesoro. Это не просто ответ — la vita cambia, судьбоносное решение.       Драко благодарно кивнул. Блейз всегда умел вразумить Тео. Щелчок закрывающихся дверей прозвучал почти как проклятие, заставив их обоих вздрогнуть.       — Драко, я не понимаю. Это может спасти тебя. Спасти ребёнка, — она выпрямилась, глядя на него с вызовом.       Он наклонил голову, встречая её гриффиндорский взгляд.       — Да. И ты бы согласилась только ради этого, верно? — его голос стал чужим, холодным, словно у Люциуса.       Понимание вспыхнуло в её глазах. Подбородок дрогнул.       — Ещё одно решение, которое ты принимаешь не для себя, а для всех вокруг. Всё, что ты делала, чтобы пережить войну… решения, что привели тебя к Уизли. Салазар, Гермиона, зная то, что мы знаем сейчас — ты могла бы вовсе не выйти за него, если бы не была покалечена кусочком души психопата! Тебя можно было бы спасти от стольких страданий. А теперь — теперь ты хочешь связать наши души на все воплощения?! Навсегда? И снова — по неправильным причинам! Это слишком!       Он уже кричал, ярость разрывала его на части. Ведьма его мечты — прямо перед ним. Душевная связь — всё, чего он когда-либо желал, но не так.       — Это чертовски много, Гермиона. Ты даже стала Министром, чтобы исправить мир, — его голос стих, и он мягко заправил выбившийся локон за её ухо. — Я не стану частью ещё одного решения, которое у тебя украли. Не стану.       — Драко, если бы ты просто…       — Ты не видела себя, в тот день, когда я тебя забрал со сцены. Ты разваливалась на части. Ломалась под грузом всей этой дряни. Ты пытаешься тащить всё. Делать всё. И будто это тебя не касается.       — Драко, пожалуйста!       — Но касается! Я вижу это! Всегда видел!       — Драко Люциус Малфой! Ты сейчас же послушаешь меня! —она приложила палочку к горлу, и усиленное «Сонорусом» эхо заставило его замолчать. Её глаза пылали — другого слова и не подберёшь. Она опустила палочку, спрятала за пояс и шагнула вперёд, положив ладони ему на щёки. Её прохладные пальцы обжигали сильнее пламени.       Как всё дошло до этого?       — Я слышу тебя. Правда. Я слышу всё, что ты говоришь, Драко. Твоё уважение к моей личности… если честно, это чертовски заводит, но не об этом сейчас речь. У нас обоих отнимали выбор. Мы оба прошли то, чего не должны были проходить. И если это выбор, который ты не хочешь делать… я найду другой путь.       Глаза Драко распахнулись. Её же глаза смеялись, губы слегка приподнялись — спокойно, искренне, без тени тревоги.       Может, дело в том, что у него самого отнимают выбор? Нет, нет. Потому что если бы у него был выбор — Мерлин, если бы у него был…       — Можно вопрос? — Гермиона отступила на полшага, изучая его взглядом.       — Валяй, — Драко сунул руки в карманы, чтобы не притянуть её обратно.       — Если бы всего этого не было: проклятий, связей, угрозы… ты бы был открыт этому? Связать свою душу с моей?       Конечно. Ну конечно, чёрт побери. Он мечтал об этом с тех пор, как понял, что любит её. Семья, дети, дом, человек, который встречает тебя в конце тяжёлого дня.       — Конечно, дорогая. Я не хочу, чтобы ты когда-либо сомневалась, как много ты для меня значишь. Я бы связал себя с тобой навечно, без колебаний, если бы знал, что это твой выбор. Если бы ты делала это по правильным причинам. Я люблю тебя, Гермиона. Ты знаешь, как сильно. Просто…       — Я хочу этого, — она сделала шаг вперёд, так что их тела соприкоснулись. — Ты должен понять: да, я хочу спасти ребёнка. И Джульет. Но я уверена, что мы бы всё равно пришли к этому. Может, позже, но это было неизбежно. Просто наша линия времени… ускорилась.       Он тихо рассмеялся, проведя руками вверх по её спине, едва сдерживая ликование, что распирало грудь. За какие-то недели он получил всё, о чём мечтал. Его жизнь всегда была наполовину пустой — долг, боль и отсутствие Гермионы Грейнджер. А теперь она была здесь. Её смех, её тело, её любовь. И она предлагала ему ещё больше.       — Но это не для них. Я не позволю. Это для нас, дорогой. Ты и я. Так что… если ты согласен, я хочу спросить. Драко Малфой, мой защитник, мой страж, лучшее, что есть в моей жизни… Свяжешь ли ты свою душу с моей?       Он не ответил сразу словами. Его поцелуи сделали это за него — по линии её челюсти, по щекам, лёгкий поцелуй в кончик носа. И лишь затем он шепнул ей в губы:       — Да.       Да. Да. ДА.       Лучший момент его жизни. Он хотел салютов. Кольца на её пальце. Хотел, чтобы Поттер пожал ему руку, а его мать обняла их обоих. Хотел слишком многого. Но жизнь всегда находила способ испортить праздник.       Он даже не успел по-настоящему поцеловать её, когда мягкий голубой свет вспыхнул у стены кухни. Формировался знакомый серебряный олень. Голос Гарри наполнил помещение:       — Драко, Гермиона. Тело Джульет показывает признаки начала родов, и… чёрт… целитель бормочет что-то о том, что дозировка не учитывала ускоренный метаболизм при беременности? Я хрен знает, но…       Голос Рона раздался где-то позади, приглушённый, но полный паники.       — Если у вас есть последний козырь — время вышло. Я не могу оставить его. Пожалуйста. Исправьте это.       Патронус рассеялся белой дымкой и исчез.