Меч и корона

— Да в смысле “смирись”?! Как можно оставить всё вот так?! — А что ты сделать-то можешь? Его Высочеству нажаловаться? Подлизы всегда были и будут, ничего не изменится. — Не знаю, я вот согласен. Нельзя всё спускать этому выскочке с рук. Лололошка старательно делал вид, будто не слышит ничего, продолжая тренировку. Скорее всего, эти парни специально говорили так громко и близко, потому что даже не имей он экстраординарного слуха - понял бы каждое слово. Если они пытались добиться какой-то реакции, то не на того напали: какими бы неприятными эти беспочвенные обвинения не были, Лололошка умел держать лицо. Зато не умел подошедший недавно Вальдхар. — Вы чо, совсем… — Вальд, подожди, не стоит, — попытался удержать его Лололошка. — …страх потеряли?! — как об стенку горохом. Это было катастрофой. Только драки им не хватало, а учитывая вспыльчивость этого болвана, другого исхода ожидать не стоило. Лололошка и так еле заставил его ничего не рассказывать Эграсселю. — Да почему?! — взъелся тот, когда он впервые поднял эту тему. — Потому что остальные пристали именно из-за особого ко мне отношения. Чем может помочь вмешательство принца? Вальд тогда лишь раздул ноздри так, будто пытается сдуть упрямство Лололошки, но смирился и больше не порывался доложить обо всём Эграсселю. Это, тем не менее, не помешало ему решить, что защита младшего (очевидно, что младшим он никаким не был, но тот не особо обращал внимание на реальную разницу в возрасте) — его официальная обязанность. Каждый раз, когда в поле зрения или слуха Вальдхара попадали насмешки или откровенные оскорбления в сторону Лололошки, смерть грозила всем, до кого тот мог достать, а предотвращать убийства, скажу вам, для “младшего” было не самым простым делом, учитывая, что ему и самому хотелось поступить точно так же. В этот раз он отделался легким испугом: Вальдхар пришел не просто так: им нужно было скоро заступать на смену, а, значит, и времени на драку много не было, поэтому великий защитник своего маленького напарничка ограничился только тем, что погрозил кулачком перед лицом кучки идиотов из гвардии, и они разошлись. Лололошка не был уверен, что сможет словами описать уровень счастья, который испытал в тот момент. — А я ведь раньше ещё и зависал время от времени с этими ублюдками! — причитал Вальдхар, когда они уже заступили на смену. Эграссель был занят у себя в кабинете, поэтому они просто остались у дверей, никак не обозначая, что появились в области его досягаемости. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как Лололошка стал личным стражем принца, так что времени, чтобы привыкнуть к необычному отношению Его Высочества к подданным, было предостаточно. Они больше почти не оставались наедине: в этом не было необходимости. “Почти”, потому что иногда Вальд всё-таки оставлял их со страдальческим воем, когда Лололошка или сам Эграссель начинали бурную дискуссию про что-то слишком уж заумное. “Когда снова заговорите на нормальном языке — позовёте” — сказал он один раз, занимая место с другой стороны двери. — Нет, серьёзно, Ло, я совсем не понимаю, почему ты не покажешь им, где их место?! — Лололошка так сильно абстрагировался от монолога Вальдхара, что случайно упустил нить повествования. — Кому? — послышалось из-за их спин. Оба вздрогнули. Один был слишком увлечён ненавистью к не слишком далёким личностям, чтобы замечать что-то вокруг себя, а второй бесповоротно ушёл в мысли. Какие, однако, компетентные стражи. Они обернулись почти синхронно с похожими выражениями ужаса на лице и встетились с нахмуренным взглядом Эграсселя. — У вас что-то случилось? А было же всё так хорошо… Ну, точнее не очень, но явно лучше чем стало сейчас. Сидеть в покоях принца и искать интересные царапинки в полу, на которых можно зависнуть взглядом, было ну вот прям грустно. Эграссель сидел и очень пристально на них смотрел. Не обвинял, не давил. Возможно, если бы он так делал, было бы даже проще, но вместо этого их святой принц выглядел так беспомощно и потерянно… Будто ему очень хочется помочь, но он не представляет, что нужно делать, и это его глубоко расстраивает. Вот от этого молчать было сильно тяжелее. Как противостоять такому искреннему взгляду? По Вальдхару было видно, что он еле держится, но тот всё равно продолжал молчать, лишь изредка бросая злые взгляды в сторону Лололошки. Обещал же не рассказывать, значит не расскажет, но это не значит, что он будет доволен этим. Они оба стояли перед Эграсселем с опущенными головами и мечтали, чтобы это всё поскорее закончилось. — Я просто хочу помочь… — решил снова попробовать Эграссель. Он посмотрел сначала на Лололошку, который старательно пытался слиться с мебелью, а потом перевел взгляд на Вальдхара, решив, что тот более уязмая жертва. Собственно, Эграссель был как всегда прав. Через несколько секунд со страдальческим вздохом тот заговорил. — Прости, Эграсса! Я… Я хотел сказать! Это Ло, он, ну… Эм… Я обещал…! Его Высочество, ухватившись хоть за какую-то ниточку, снова повернулся к Лололошке, который был уже на пределе. — Ло…? — Это не так уж важно. Тебе не о чем беспокоиться. Вальдхар бросил на него взгляд, показывая, что он думает об этом “не важно”, но от комментариев воздержался. — Для меня это важно. Давай ты просто расскажешь, а потом мы вместе решим, стоит ли мне вмешиваться, хорошо? Лололошка поднял взгляд, ещё несколько секунд помолчал и всё-таки сдался. Игнорировать такой тон и милейшую улыбку Эграсселя было невозможно. Это точно какая-то магия, не может существо настолько влиять на других без вспомогательных средств! — Остальные гвардейцы мне не совсем рады. — В каком… смысле? — Да они натурально издеваются над ним! — не выдержал Вальдхар. Лололошка постарался незаметно вздохнуть. — Оскорбляют, шпыняют, подставляют, обсуждают за спиной! С каждым словом Эграссель сильнее и сильнее мрачнел. — Всё не настолько пло… — Не настолько плохо?! Да они тебя разве что калечить не начали! — Вальд, можно мы поговорим с Лололошкой наедине? Вальдхар впал в ступор на несколько секунд, а потом просто молча кивнул и вышел из покоев. Воцарилась тишина. Почти такая же, как и в начале, только теперь Эграссель тоже отводил взгляд. — Я… Это моя вина. Лололошка резко поднял голову. — Что? Нет, конечно, нет. Ты не можешь следить за поведением каждого во дворце. — Но я мог предугадать такое поведение, только вот решил не думать об этом… — Ты не сталкивался в своей жизни с подобным поведением, так что тут нет ничего предосудительного. Если бы не твоя помощь, я так высоко вообще вряд ли дослужился бы в ближайшие лет десять. Ты и так сделал очень много. Эграссель не стал отвечать. Лололошка рассматривал его огорченное лицо, а в голове вертелась всего одна мысль: ему не нравится это. Он не хочет видеть принца грустным. Ему не идёт. Его Высочество не заслуживает такого. Горести и страдания меняют характер, ломают его. Добрые дети вырастают и становятся злыми взрослыми, именно потому что сталкиваются с жестокой реальностью. Лололошка больше всего на свете хотел, чтобы этот принц оставался таким же светлым, каким был сейчас. Лололошка готов лично оберегать его от всей грязи, если придется. Это в интересах всей Империи. Это в интересах Лололошки. — Ты ведь понимал, что так и будет, да? — подал голос Эграссель, наконец, поднимая на него взгляд. Лололошка поджал губы. — Да. Выражение полного страдания на лице Эграсселя стало ещё ярче. У Лололошки появилось жгучее желание своими руками разгладить морщинку между бровями на его лице и вернуть на место самую искреннюю улыбку, которую он когда-либо видел. — Я младше большинства почти вдвое и во дворце работаю всего ничего, конечно, у них будут вопросы. — Но ведь Вальд тоже… — Вальд здесь с детства, его все знают, вот ничего и не говорят. Всё в порядке, я привык. Тебе правда не стоит вмешиваться, боюсь это только сильнее убедит их, что я подлизался к их любимому принцу и пользуюсь теперь им в своих корыстных целях. Лололошка ухмыльнулся своей же шутке, пытаясь разрядить атмосферу, на что Эграссель смог только тяжело выдохнуть и прикрыть глаза. Эмоциональная поддержка наследника престола не входила в его должностные обязанности, но он всё равно пытался это делать каждый раз. Иронично, ведь сейчас, вроде, поддерживать нужно было именно Лололошку. Эграссель знал, что тому не настолько плевать на происходящее, как он пытается показать, видел это по всё чаще проскакивающим в последнее время нервным заламываниям пальцев и подергиванием ноги. Лололошка с самого их знакомства демонстрировал чудеса своей рассеянности, но с недавних пор уходил в свои мысли с удивительной регулярностью. Эграссель давно понимал, что что-то не так, но напрямую спросить не мог. Собственно, знание мало чем помогло: он всё ещё был бессилен перед лицом проблем. Не таких уж и больших, вообще-то! Как с его помощью должны в будущем решаться вопросы государственного значения, если Эграссель даже своему другу помочь не может там, где имеет полную власть? Прав был отец, когда… Он распахнул глаза, когда почувствовал на своём плече ладонь, тепло которой проникало даже сквозь слои одежд. — Ещё раз повторюсь: это не твоя вина. Несмотря ни на что, я рад быть на этом месте. Рядом с тобой. Лололошка подошёл почти вплотную, чтобы дотянуться рукой. Из-за того, что он стоял, в отличие от принца, у него впервые появилась возможность посмотреть на Его Высочество сверху вниз: обычно не позволял рост. А ещё это был первый раз, когда Эграсселю показалось, что его огромные покои на самом деле очень маленькие: сейчас они сжались до небольшого пространства между ними. В таком положении ему предстал совершенно другой Лололошка: не просто умный и добрый человек, а надежная, непоколебимая каменная глыба, готовая защищать близких. Это было удивительное чувство. Да, Эграссель всю жизнь находился под круглосуточной охраной гвардейцев в неприступном дворце, но он не чувствовал себя по-настоящему защищённым, пожалуй, со смерти мамы. Нет, не так, скорее, не ощущал опоры, страховки, которая готова была в любой момент подхватить. Был Вальд, но он сам смотрел на Эграсселя, как на луч света, на надежду, которая приведет Империю к светлому будущему, и у него не оставалось выбора, кроме как быть сильным. Лололошка смотрел временами так же, но в его вариации такого взгляда присутствовало неутолимое желание стоять рядом и помогать. Эграссель сам не знал, насколько ему было необходимо это почувствовать. Он опустил голову, мягко укладывая её на грудь Лололошки, защищённую доспехом. Металл мешал, но Эграссель всё равно прикрыл глаза и расслабился, стараясь насладиться каждой секундой, впитать её в себя и перемешать с внутренностями, чтобы сделать это волшебное ощущение частью себя как можно на дольше. Лололошка больше ничего не сказал, только мягко поглаживал его по спине. С такой надежной страховкой было не страшно и рисковать, да? *** Лололошка не врал, когда говорил, что это лишь мелочи, которые, в сравнении с тем, какая удача упала ему на голову, ничего не значат, но он ведь всегда был идиотом, да? Потому что только идиот будет понимать это и при этом продолжать переживать. Нет, ему и правда не было дела до этих людей, просто… У него впервые за долгое время получилось вырваться подальше от родных мест, туда, где его никто не знает, а значит, где к нему нет предвзятого отношения. Лололошка был неописуемо рад возможности завести хорошие знакомства, подружиться с кем-то, а может даже и… Но этому не суждено было случиться. Конечно, у него появилось целых два близких существа, с которыми ему было комфортно, да и многие придворные до сих пор относились к нему неплохо, однако это не меняло одного очень удручающего факта: к нему снова относились с предубеждением. Да, Лололошка был к этому готов и, быть честным, привык, только вот у него была наивная надежда, и эта надежда разбилась в дребезги о суровую реальность, с которой пора было уже давно смириться. Больно в первую очередь было от этого, а уже потом от необоснованных обвинений. И от оскорблений. И от злобных взглядов. И от… Рядом с Вальдом его старались не трогать: больно вспыльчивый, а драки среди придворных карались жестоко. Своеобразная, но защита. Только вот Вальдхар не мог быть постоянно в поле зрения, да и Лололошка не собирался каждый раз прятаться за его спиной. Это, тем не менее, делало его достаточно простой мишенью, потому что ему не оставаляли выбора, кроме как молча терпеть. Ответишь, начнешь поливать грязью в ответ, выскажешь всё, что думаешь — угробишь свою репутацию окончательно. Лололошка предпочитал отстаивать свою точку зрения и мог за себя постоять, но он не был идиотом и знал, когда надо закрыть рот. Иногда, правда, это было очень тяжело. Ещё реже Лололошка всё-таки не выдерживал и огрызался в ответ, но быстро себя одергивал. В этот раз его поймали в одном из темных коридоров дворца. Он так и не понял, вышло ли это случайно, или они специально дожидалась удобного момента, чтобы излить на него свой гнев, но сейчас, пожалуй, это было не так уж и важно. Важнее было сдержаться, и не въехать уже сжавшимся от раздражения кулаком по крайне уродливому, но от этого не менее самодовольному, лицу. Больше всех говорил Стэн. Лололошка и до этого знал, что тот пользуется авторитетом у придворных, так что это не стало новостью. Двое по бокам от своего лидера — их имена смутно проклевывались в памяти, но он рассудил, что много чести для таких свиней — активно кивали головами с лицами, перекошенными гримасами садистического удовольствия, и постоянно пытались вставить что-то от себя. Мерзко. Лололошка всегда презирал существ, которые наслаждаются страданиями других. — …так что ты, мелкий выродок, можешь даже не надеяться, что каждые примет тебя с распростертыми объятиями. Все тут понимают, какими-такими умениями ты заставил Его Высочество взять тебя в личные стражники! — Может, тогда расскажете и мне? А-то я немного в смятении. Глаза Лололошки увеличились в несколько раз. Все четыре стражника в ужасе обернулись на источник звука и увидели… — Ваше Высочество…? Они же договаривались. Эграссель лишь мельком посмотрел на Лололошку, послав свою коронную миротворческую улыбку, как бу заверяя, что всё под контролем, и вернулся к трем нарушителям мира, царящего во дворце. Они, собственно, выглядели так, будто это последние минуты их жизни. Никто никогда не видел, чтобы принц наказывал слуг, но это не отменяло того факта, что он может, если захочет. Первые десять секунд Лололошка мечтал, чтобы всё как можно быстрее закончилось, но уже скоро поменял своё мнение. Он считал, что вмешательство Его Высочества только усугубит положение, и так оно и было бы, если бы это был кто угодно кроме Эграсселя. Лололошка и раньше замечал в нём зачатки отличного дипломата, но впервые увидел его в деле. Это было поистине невероятно. Он ещё никогда не видел, чтобы кто-то с такой скоростью менял своё мнение на диаметрально противоположное. Лололошка тихо стоял в нескольких шагах позади Эграсселя и ловил каждое его слово. Всё вокруг перестало для него существовать, мир сузился до небольшого клочка лица, который он мог разглядеть из-за волос принца. Пожалуй, Лололошка впервые испытывал такое восхищение по отношению к кому-то. С самого их настоящего — второго — знакомства он иногда украдкой рассматривал его, постоянно выискивал в книгах хоть что-то, о чём мог бы задать вопрос и привлечь немного внимания. Подумать только, ему было комфортно в обществе эльфа! Но это стало правда. Однако сегодня, сейчас Лололошка осознал, что Эграссель — лучшее создание, которое когда-либо посещало этот мир. Чёрт, кажется, план меняется. — Ну так что? — он как обычно мягко улыбнулся. Стражи активно закивали, подтверждая, что согласны с ним. — Вот и прелестно. Мир в Империи — это самая важная вещь, к которой я стремлюсь, но как можно его сохранить, если даже в императорском дворце происходят постоянные перепалки? Я больше не смею вас задерживать, можете отдыхать. Стэн и его компашка глубоко поклонились, попрощались и оставили их. — Не смотри так на меня, а то я решу, что тебе стало плохо, и позову лекаря, — со смешком развернулся Эграссель, и их глаза, наконец-то, встретились. Ох, эти глаза… Лололошка встрепенулся, отводя взгляд в сторону, что немного расстроило принца. — Как ты нас нашёл? — единственное, что Лололошка смог придумать лишь бы заполнить паузу. — У меня свои способы, — он лукаво подмигнул. — Ты уже завтракал? Лололошка решил опустить то, что его приемы пищи были слишком неравномерны, чтобы называть их общепринятыми терминами, поэтому просто покачал головой в отрицании. — Вот и отлично. Не против поесть со мной? Лололошка молча поднял взгляд обратно на Эграсселя и увидел легкие искорки веселья, хорошо замаскированные под слоями невозмутимости. Так значит, да? Лололошка не собирался доставлять ему удовольствие и показывать удивление. Он со всем возможным достоинством вздернул голову и от ветил: — Сочту за честь. На миг маска треснула и Эграссель пропустил короткий смешок, который тут же пропал за личиной святого принца. Лололошка жаждал сорвать этот образ и сжечь на костре.