Всё выглядело как обычное собеседование, но, на самом деле, для себя Эграссель уже всё решил. — Хорошо. Будешь моим личным стражником. Тебя всё устраивает? Или Эграссель — принц, Лололошка — рыцарь.

Рука Шерлока небрежным движением стянула корону с собственной головы и бросила на голову Мориарти, чем немного того удивила. Это выражение лица показалось Шерлоку смешным, так что он коротко хохотнул. — Тебе идёт гораздо больше, — единственный комментарий, который бросил Холмс, опустив руку и обвив ею талию Мориарти.

Готье — сын дьявола, а Скэриэл — мятежный ангел. В этом году Готье, если честно, не был уверен, что хотел получать от него хоть что-то, но всё равно прекрасно понимал, что того это не остановит. Знает ведь, что такими подачками не сможет вернуть доверие, если сможет хоть чем-то, но всё равно пытается что-то сделать. Был ли у него реальный шанс вырваться из клетки Скэриэла не проливая кровь?

Чуя врезал ему по этой улыбочке. Осаму даже не пытался удержать равновесие, просто позволил своему телу упасть в красную лужу на полу. — Больной… — процедил он сквозь зубы. Дазай лишь рассмеялся. В Накахаре постепенно разгоралось невероятной величины отвращение к этому человеку. Больной ублюдок.

— Ты… ты не похож на остальных монстров. Оно засмеялось: — Мы не монстры, Сугуру, мы проклятья. — глаза закружили вокруг него. — Ты такой интересный. Никогда раньше не видел манипулятора проклятьями. — Манипулятор проклятьями? Что это значит? — Твои маленькие друзья. Ты их монстрами называешь? Они проклятья, Сугуру, и ты их контролируешь. — А ты… ты тоже проклятье? — неуверенно спросил он. — Ага. А ты маг. Или Жизнь тысячелетнего проклятья Годжо и сильнейшего мага своего времени Гето.