Меч и корона

Взмах. Удар. Разворот. Взмах. Сейчас первая половина дня, так что к рабочим обязанностям Лололошке приступать ещё не скоро. Это время он предпочитал проводить на площадке. Удар. Разворот. Ему нравилось приходить в промежутке между утренней и дневной тренировкой. В такие моменты здесь чаще всего никого не было, и Лололошка мог оторваться по полной, не беспокоясь ни о ком. Взмах. Удар. Разворот. Физическая нагрузка всегда заставляла его расслабиться, как бы парадоксально это не звучало. Чем больше напрягались мышцы, тем сильнее отдыхал мозг, который, казалось, иногда начинал болеть от количества мыслей. Лололошка буквально сбегал на площадку от проблем и забот, преследовавших его каждый день. Время от времени хотелось просто на секунду остановиться и перестать думать, но как жаль, что он так не умеет. Взмах. Удар. Да и как бы его это не утомляло, лучше пусть будет так. Слишком многое нужно держать на виду, слишком многое может пойти не так. Другие придворные, вроде, уже достаточно прониклись к нему доверием, что не могло не радовать, ведь теперь перед ним было открыто гораздо больше дверей, чем раньше. А ещё гораздо больше информации. Но это не значило, что Лололошка мог расслабиться. Разворот. Взмах. Удар. Разворот. С принцем всё тоже было хорошо. Эграсса если и подозревал его в чем-то, то не считал это угрозой для себя, раз до сих пор не выказал даже намека на какое-то недоверие. Это было, если честно, очень приятно, пусть Лололошка и считал, что Его Высочеству стоит быть осторожнее с малознакомыми личностями. Взмах. Но вот император… Он очень сильно напрягал. Удар. Разворот. Было совершенно непонятно, что от него ожидать. Как бы Лололошка не копал, найти хоть какие-то сведения, которые можно назвать подлинными даже на семьдесят процентов, оставалось очень тяжелой задачей. Взмах. Удар. Ещё и Эграсса явно дал понять, что не хочет об этом говорить. Самый достоверный источник соскочил… Разворот. Взмах. Удар. Так всегда. Кажется, вроде, всё идёт хорошо, но у него не может быть ничего хорошо. Удар. Нужно срочно что-то придумать, иначе план развалится у Лололошки на глазах. Удар. Удар. Удар. И для этого было потрачено столько усилий?! Ударударудар Чтобы всё просто…! Треск. Лололошка остановился и удивлённо посмотрел на деревянный меч в своих руках, но увидел лишь половину. Вторую найти было не тяжело: она валялась в нескольких метрах. Ой… Лололошка поднял обломок и уже собирался сходить за новым мечом, как его взгляд зацепился за кое-что необычное. В одном из дворцовых окон, которые выходили на тренировочную площадку, было видно блондинистую макушку в роскошных одеяниях. Он не мог не узнать этого эльфа. Его Высочество наследный принц. Лололошка тут же приободрился, ярко улыбнувшись, и помахал рукой. Ответа не последовало: принц постарался как можно быстрее скрыться из оконного проёма. Он глупо моргнул, пытаясь осмыслить произошедшее. Неужели Лололошка напугал его таким всплеском агрессии? Черт, совсем не этого ему хотелось… Как всегда все портит… Эграссель стоял за колонной в двух шагах от окна и пытался не сгореть со стыда. Черт, ну что он творит?! Сначала беззастенчиво пялился минут десять к ряду, фактически подсматривал, потому что Лололошка не мог знать о его присутствии, а теперь повел себя как застенчивая девица. Мог же помахать в ответ, тогда вышла бы обычная приятная встреча, но нет же… Ну почему именно с Лололошкой всё так сложно?! Он издал приглушённый стон. Как хорошо, что хоть в коридоре никого не показалось, Эграссель в жизни от стыда не отмылся бы. Просто закрылся бы в покоях и отказался бы с кем-либо общаться до конца своих дней. Нет, это не дело. Нужно уметь признавать свои ошибки и принимать ответственность. Это хорошее качество для будущего правителя, и Эграссель считал себя его обладателем. Нужно спуститься и объяснить ситуацию Лололошке, а-то ещё надумает о нём всякого… Собственно этим Лололошка и занимался. За время, пока Его Высочество спускался, он успел пострадать, принять решение самостоятельно уйти из дворца, передумать, поваляться на земле в муках, поменять меч и избить на эмоциях очередную тренировочную болванку. Последнее Эграсселю удалось застать. Он стоял и с немного растерянным выражением лица осматривал ураган по имени “Лололошка”. Если честно, Его Высочество чуть не развернулся и не ушёл перед самым выходом на площадку, решив всё-таки прикинуться, что ничего не было. Остановили его чересчур странные звуки снаружи. Желание проверить в конечном итоге пересилило. Может, за эти несколько минут у его нерадивого стражника успело что-то случиться? Если честно, Эграссель не удивился бы. — Эм… Кхм, — решил он всё-таки обратить на себя внимание. Лололошка чуть не подпрыгнул на месте, когда осознал, что больше не один. “Как обычно ушёл слишком глубоко в мысли,” — пронеслось в голове Эграсселя, оставив мягкую улыбку на лице после себя. Такое выражение лица заставило Лололошку захотеть покаяться во всех смертных грехах прямо тут и прямо сейчас, не важно, совершал он их или нет. — Ты прости… Я поступил неправильно, что подглядывал. Мне очень жаль, — Эграссель подошел к нему почти вплотную, когда тот перестал размахивать мечом как умалишенный. — Эм… Ага… Лололошка впился в глаза своего принца, из которых так и сочился свет. Господи, насколько же он всё-таки был прекрасен вблизи… Хотелось коснуться Эграсселя, провести подушечками пальцев по этой белоснежной коже, сжать ладонь и почувствовать теплое тело под ней. Должно быть, так приятно трогать его, оборачивать руки вокруг талии, притягивать к себе. Такой теплый, мягкий, приятный… Лололошке пришлось через силу сжать ладони в кулаки, потому что уверенности в своей силе воли, когда в зоне досягаемости находился принц, у него не было. Эграссель не смог сдержать смешка. — Ты точно меня слушаешь? — Аг… Кхм! Да, конечно, — он на секунду запнулся, вспоминая, о чём они вообще говорили. Во всём виноват этот принц и его слишком яркие глаза, но ругают всё равно Лололошку! Не то, чтобы он сам когда-нибудь осмелился бы хоть в чём-нибудь обвинить Эграсселя. Лучше самому гнить в тюрьме до конца своих дней. — Тебе не за что извиняться. Что такого может происходить во дворце, о чём не имеет права знать принц? Эграссель вздохнул. — И всё же, мне не стоило, но ты слишком уж завораживающе двигался, так что я… — Оу, “завораживающе”? — Лололошка улыбнулся хищно, будто зверь, на которых сам когда-то охотился. Эграссель давно смирился, что он очень уж любит играть словами, так что даже не удивился. Тем более, что это было правдой! —Да, завораживающе. Я никогда не видел такой безупречной техники. Не то, чтобы я сильно интересовался военным делом, но меня ведь тоже ему обучали. Лололошка мужественно боролся с подступающим румянцем, отказываясь терять лицо. Пытался смутить Эграсселя, а в итоге сам сгорает на месте, что за нелепица! Нужно было срочно перевести тему. — Правда? — Конечно, это входит в перечень обязательных для наследника престола дисциплин. Правда в этом аспекте я не был прилежным учеником, битвы — не совсем моё. Лололошка, наконец, смог оторвать взгляд от Эграсселя, и бросил его на меч в своих руках. Древесина была достаточно добротно обработана: удивительно, ведь это предназначалось для стражи, но на то это и дворец, так? Хотя ему было и не совсем удобно с этой болванкой, как человеку — или не совсем — который никогда не тренировался раньше с заготовками, а с самого начала привыкал к тяжести металла в руке, но по правилам настоящее оружие на полигоне нужно было оставлять. В основном, чтобы уменьшить расход болванок для отработки выпадов, до безопасности придворных никому особо дела не было. — Что ж, может, тогда Его Высочество Эграсса составит мне компанию? Ему пришлось сделать шаг назад, потому что они стояли слишком уж близко, чтобы не задеть Эграсселя, когда он, провернув в руке тренировочный меч, подбросил его в воздух, поймал за лезвие и протянул принцу с поклоном. Тот на секунду замешкался. — Ну, я не то, чтобы… Эм… А твоё оружие? — Ничего страшного. Я могу и без него обойтись, — Лололошка склонил голову к плечу, подталкивая деревяшку ближе к Эграсселю. На лице Его Высочества, который всегда славился своей любовью к наукам, но уж точно не к боевым искусствам, очень легко можно было прочитать скепсис. Этим, к слову, Лололошка поражал его до глубины души: он ломал в основании привычный для всех стереотип, что ты либо умный, либо сильный. Одновременно с легкостью обыгрывать сильнейших гвардейских воинов на спарингах и так увлеченно дискутировать о возможностях обхода подводных камней при конструировании летательных аппаратов нового поколения… за гранью. Восхитительный человек, который, видимо, хорош во всём. Будто божество, спустившееся для чего-то поболтать с ним, которому скоро непременно придётся вернуться на Небеса. Тем не менее, как бы не был хорош Лололошка, сражаться против безоружного противника Эграсселю казалось чересчур травмоопасно и безответственно, даже если их уровни владения мечом были настолько разными, что способности принца больше походили на погрешность измерительных приборов в сравнении с умениями Лололошки. Но эта игривая улыбка и вызывающий вид… Эграсселю, возможно, впервые так сильно хотелось пойти против здравого смысла. Пойти на поводу у кого-то другого, даже если это кажется неправильным. Если Лололошка правда так сильно хотел, то, наверное, можно сделать исключение в собственных принципах. Ничего ведь не случится. Эграссель медленным движением принял меч, что вызвало у Лололошки прилив какой-то ненормальной, щенячей радости. Тем не менее, он быстро постарался взять себя под контроль, даже если это не очень хорошо получалось, а ослепительно-яркая улыбка так и норовила вырваться наружу. Эграссель сделал поклон как перед началом настоящего спаринга, скорее по старой привычке, которую ему вбили ещё в детстве на первых занятиях с оружием, чем из-за какого-то осознанного желания. Лололошка быстро подхватил это, повторяя точно так же доведенное до автоматизма действие с небольшой задержкой, и сразу принял положение вполоборота с выставленными перед собой руками, показывая полную серьезность. Он готовился защищаться от удара. Эграссель сначала замялся, не ожидая, что они так быстро начнут. Всё это казалось чем-то нереальным. Время будто замедлило свой ход, давая ему возможность обдумать свой следующий шаг. Бой — это же почти настольная игра формата шахмат, только тебе приходится примерять амплуа игральной фигуры. Ну, по крайней мере Эграсселю “приходится”, Лололошка, видимо, более чем доволен этим. Вес тренировочного оружия, от которого он уже успел отвыкнуть, тянул кисть вниз. Собравшись, Его Высочество тоже встал в стойку, только не защитную, а атакующую. Как бы он не смотрел, увидеть хоть какое-то слабое место в обороне Лололошки не удавалось, и что-то ему подсказывало, что в этом виновата не нехватка опыта. Вполне возможно, что их в ней просто не существовало как концепции. Что там когда-то говорил ему учитель? “Если враг физически сильнее тебя — целься в ноги. Силачи теряют свою уверенность вместе с точкой опоры”. В отсутствии других альтернатив… Эграссель легким движением повернул кисть и замахнулся. Меч полетел в сторону голеней Лололошки, очерчивая полумесяц. Чтобы совершить это, ему пришлось пригнуться. Эльфийский рост немного мешал в бою с человеком. Ну или кем-то человеческого роста. Но Лололошка будто и не заметил этой атаки. Только Эграссель запереживал, что правда способен нанести какой-то урон не сопротивляющемуся другу, как поймал его взгляд. Он улыбался. Смотрел, неотрывно следил за его действиями. Проблема была не в том, что Лололошке не хватало реакции. На самом деле это всё лишь игра. Эграссель не был сильно против. Играть — так играть. По чужим правилам? Конечно, если это правила Лололошки. Не лучшее мировоззрение для наследника престола, но о его мыслях ведь всё равно никто не узнает. За мгновение до столкновения, Лололошка сделал несколько шагов назад. Он танцевал, не бился. Меч не встретил сопротивления и прорезал воздух с характерным звуком. Эграссель вернулся в изначальную позицию. Что делать с одновременно и сильным, и ловким противником его не учили. Значит, лучше вовсе отключить голову и просто полагаться на интуицию, поддавшись моменту. В шахматах тоже не всегда выигрывает тот, кто просчитал все ходы. Может, хоть удовольствие удастся получить. Удар в плечо — Лололошка отклонился. Удар в голову — Лололошка пригнулся. Укол в грудную клетку — Лололошка ладонями перенаправил его в сторону. Удав в туловище — Лолошка снова шагнул вбок. Эграссель сделал резкий выпад вперед, но Лололошка лишь отпрыгнул в сторону, обхватил его запястье и легким движением заставил выпустить оружие. От неожиданности Его Высочество потерял равновесие и очень не по-королевски начал заваливаться в сторону Лололошки. Благо, физической силы стражу хватало на них двоих и ещё оставалось сверху, поэтому он даже не пошатнулся, поддержав Эграсселя под руки. — Всё хорошо? — эта забота была настолько милой, что принц почти позволил себе забыть, в какой позе они оказались. “Почти”, потому что он все-таки постарался как можно скорее выйти из личного пространства Лололошки, хотя тот, судя по всему, совершенно не был против, даже если бы Эграссель облепил его всеми конечностями. А возможно даже рад. — А… эм…Да. Да! — он отвернулся от Лололошки, непроизвольно пряча лицо. Было жутко стыдно, но не за ситуацию, а за свою реакцию. Его Высочество наследный принц был всегда спокоен и собран, а тут… Хотя, кто его сможет винить? Как можно трезво размышлять, когда тебя облизывают глазами, а скоро начнут и вовсе есть? Если бы Эграссель не был уверен, что Лололошка прекратит так делать после первой же просьбы, то начал бы переживать. Интересно, он вообще вкурсе, что объект его зрительных домогательств всё прекрасно видит? Эграссель не мог решить, какой из вариантов напрягает его больше: тот, где Лололошка настолько наивен, что недооценивает умственные способности принца, или тот, в котором Лололошка всё прекрасно понимает, но продолжает так делать с какой-то определенно странной целью. Сначала Эграссель задавался вопросом, когда его личный стражник стал так смотреть на своего принца, но потом понял, что этот вопрос не самый главный. Важнее было, когда он сам начал чувствовать удовольствие? В конечном итоге Эграссель пришел к мысли, что никогда вообще не испытывал по этому поводу дискомфорта. Это было интересно, учитывая, что подобные взгляды на балах от аристократок всех возрастов — иногда явно младше, а иногда и сильно старше — заставляли его искать возможность как можно скорее ретироваться в другой конец зала. Он знал, что красив, но никогда не считал этот факт достойным, чтобы заострять на нем внимание. Окружающие и без него, если честно, с этим прекрасно справлялись. Даже Вальд несколько раз подмечал это, что было достаточно странно слышать. Но от Лололошки подобное было как-то… не так. Каждый раз, когда тот говорил о чём-то, что ему нравилось в Его Высочестве: хвалил ум, отмечал чувство юмора, одобрял моральные принципы — Эграссель чувствовал всё сильнее, что готов хоть научиться этой пресловутой борьбе на мечах, лишь бы ещё раз услышать лестный комментарий от него. Этот взгляд не был прямым подтверждением мыслей Лололошки, но понять что-то было не тяжело, от чего он становился ещё ценнее. Сказать можно что угодно, но вот такое сыграть очень тяжело. Не то, чтобы Эграссель не верил своему стражу наслово, но косвенные подтверждения всё равно были приятны. Он прошел несколько метров до стены оружейной и сел на землю, опираясь о неё спиной. На нем были вещи во много раз дороже тех, в которых ходили стражники — которые чаще всего тут и занимались, хотя площадка была доступна любому, кто мог попасть во дворец, — а земля в принципе никогда и нигде не отличалась чистотой, но щадить их никто не собирался. Его сегодняшняя тренировка была раз в десять короче обычной тренировки Лололошки, но несмотря на это Эграссель зверски устал. Ещё бы, спаринговаться с таким асом — это вам не шутки. Тем более для принца, забившего на военное искусство ещё много лет назад. Ло же в противовес пребывал, очевидно, в достаточно приподнятом настроении, резво прыгал по площадке и убирал инвентарь, который использовал сегодня. Видимо, он тоже решил, что этот спарринг был достаточно хорошей точкой в сегодняшней тренировке. Сначала Эграссель наблюдал с легкой усмешкой за действиями своего стражника, но постепенно ушёл в свои мысли. Лололошка двигался так резво, будто это не он последние два часа разносил площадку на грани законов физики. Это было так… мило? Будто щенок, который носится туда-сюда, резвится без стоп слова, и вроде уже, наконец, выбивается из сил, но тут на него обращает внимание хозяин, и он начинает вилять хвостом уже с новой силой. Эграсселю не сильно нравилось это сравнение, ведь оно звучало так, будто Лололошка — его собственность, что было неправильно, но если откинуть этот аспект, оно было максимально точным. И он не был до конца уверен, что думает по поводу такой реакции у другого существа на самого себя. Благо, долго думать ему не позволили. Перед лицом образовалась пляшка с водой, заставив Эграсселя вздрогнуть. — Ой… — Лололошка немного стушевался, делая шаг назад. — Прости, я не хотел доставить неудобств. Просто подумал, что ты, должно быть, хочешь пить? Взгляд Эграсселя стал таким теплым, что протянутая ему вода обещала скоро закипеть, попав под волну жара. В принципе, Лололошка сильно от неё не отличался, потому что уже начал плавиться. — Спасибо большое, — он взял фляжку и сделал несколько глотков, украдкой поглядывая на Ло, который так и не изменил позы, только немного приоткрыл рот. Да, это очень забавно. Эграссель был уверен, что не сдержит смешка, если срочно не отведет взгляд, поэтому окинул глазами тренировочную площадку. — Оу, ты уже всё убрал? Прости, я ведь должен был тебе с этим помочь, а в итоге просто отсиделся тут… Наконец, Лололошка отмер, закрыв рот, из которого практически потекла слюна, и слегка приподнял брови. — Да ты не то, чтобы должен был… — Но я ведь тоже тренировался, — мягко запротестовал Эграссель, чем вызвал лишь веселый смешок. — Ну, если хочешь, можешь пойти со мной отнести меч обратно в оружейную. Всё тренировочное оружие мы всегда возвращаем на место, — Лололошка полноценно улыбнулся свой валящей с ног ослепительной улыбкой и протянул принцу руку. Эграссель не собирался думать дважды, прежде чем вложить свою ладонь в чужую, и совершенно не хотел протестовать, когда Лололошка не отпустил её и после того, как Его Высочество спокойно стоял на своих двоих. Это было приятно, они оба, очевидно, этого хотели. Кто мог им запретить? Ло усмехнулся, мазнув взглядом по их сцепленным пальцам, и поймав глазами ответную усмешку Эграсселя, потянул его за собой в оружейную. Этот принц удивительным образом угождал каждому его тайному желанию: был добр, чтобы задумываться о чужих чувствах; умён достаточно, чтобы уметь не ранить их; а ещё мог похвастаться внутренним стержнем, который позволял ему использовать чувства против других, при этом предпочитая не злоупотреблять этим. Лололошка с особенным удовольствием ловил каждый раз, когда Эграссель оборачивал его собственные эмоции против него — как, например, сейчас, намеренно подпуская слишком близко и наблюдая за эффектом, который это на него производит, — и шёл на это с полным осознанием, что Эграссель знает, что он знает. Эта волшебная игра не могла стать скучнее ни на долю процента, сколько бы времени не прошло. Его Высочество не был бессердечным манипулятором, нет, это было бы не так интересно. Эграссель играл, заигрывал, позволяя Лололошке отвечать тем же, прекрасно понимая, когда стоит остановиться. Эта игра не заставляла доверие Лололошки пошатнуться, она наоборот его укрепляла, потому что он всегда знал — если оступишься, тебя подхватит “противник”. Это не покер, ставки в которых — жизни, это дружеская партия в шахматы за бокалом вина, где вы намеренно игнорируете чужие ошибки, лишь бы растянуть этот приятный вечер и разговор ещё на несколько минут, и где вы оба считаете чуть меньше ходов, чем могли бы, потому что происходящее на доске определённо проигрывает в борьбе за ваше внимание глазам напротив. — А тут… мрачно, — Эграссель лениво разглядывал объективно не очень интересный интерьер оружейной. Собственно, попал он в самую точку: одно маленькое окошко под потолком плохо справлялось с освещением комнаты, пусть она и была не сильно большой. — Оружию, вроде, не темно. Во всяком случае, оно ещё не жаловалось. Лололошка быстро нашёл место, куда нужно было засунуть меч, и положил его с, пожалуй, чуть большей чем обычно элегантностью. Он в последнее время всё чаще ловил себя на том, что его поведение было излишне… излишне рядом с Его Высочеством. Непроизвольная попытка произвести впечатление. — А если кто-то, не знаю, споткнется случайно? Тут можно одним неаккуратным движением и насквозь себя проткнуть, — Эграссель подошёл ближе, заглядывая через плечо Лололошки на оружие. — Если спотыкаешься на ровном месте, значит на поле боя и трех секунд не продержишься. Можешь считать это, эм, ещё одним этапом тренировки? — он развернулся лицом к принцу. Между ними было ещё пол шага пространства, но из-за разницы в росте ему пришлось отклониться назад, чтобы заглянуть Эграсселю в глаза, упираясь в столешницу спиной. — А вам и перед сном нужно пройти полосу препятствий, чтобы добраться до кровати? — он наклонил голову вниз, ловя взгляд Лололошки. В полумраке можно было поймать, что его глаза едва заметно светятся. Обман зрения? Самовнушение? Особенность полукровок? Какая разница, если всё равно очень красиво. — Не поверишь, у нас и отхожее место снабжено ловушками. Только станешь не на ту половицу и… Лололошка многозначительно оставил висеть фразу в воздухе. Эграссель прищурился, но решил не пытаться додумать её самостоятельно. Для психики полезнее. Вместо этого он легко улыбнулся, не до конца это осознавая. Лололошка опустил взгляд, останавливая его на этих обворожительных губах, и отзеркалил выражение лица Его Высочества. Наверное, стоило что-то сказать, но они оба понимали, что любое слово разрушит атмосферу, а это не то, чего им обоим хотелось бы. Никто не мог точно сказать, а получится ли у них вообще ещё раз поймать её. Если и получится, то очень вряд ли скоро. Возможно, тишина слишком сильно затянулась, пока они лишь изучали лица друг друга, которые давно выучили наизусть, потому что слишком часто смотрели. Никто не мог решиться первым действовать, пытаясь прочитать по мимике другого, что теперь пора. Даже если уже видели немало подтверждений, что оба более чем “за”. Это было нелогично, неправильно, а, что главное, тяжело. Жутко тяжело. Ни одна стопка бумаг на столе принца и ни одна изматывающая тренировка стража не могла хоть немного сравниться с этим. Когда Лололошка понял, что они правда затянули, и смелости ни в одном из них так и не появится, то сдался. Уступил мысли, что момент упущен и выдохнул, стараясь не дать разочарованию слишком сильно отразиться на лице. Он опустил взгляд на великолепные одежды Его Высочества, за которыми, непременно, скрывалось не менее великолепное тело. Одна из его рук легко скользнул вверх, к плечу, чтобы притянуть принца в объятия. Хотелось получить хоть что-то. “Хоть что-то” резко, но не грубо, схватило его за подбородок и притянуло, касаясь губ. Это ощущалось, как глоток свежего воздуха, после долгого пребывания в душной комнате. Ты уже, вроде, привык к нехватке кислорода, но, как только оказываешься снаружи, понимаешь, настолько сильно на самом деле тебе этого не хватало, и возвращение назад уже кажется пыткой. Оказывается, Лололошка очень плохо жил до этой секунды. Он вцепился рукой, которую до этого протянул для объятий, в плечо Эграсселя, пытаясь не потерять окончательно контроль и не переборщить с силой, чтобы не доставить боль. Лололошка очень хорошо знает, сколько её умеет причинить, поэтому ему безумно хотелось хотя бы раз обойтись без этого. Хотя бы с его дорогим Высочеством… Эграссель не мог остановиться. Ему хотелось большего. Всего. Впервые за много лет, может, за всю жизнь, он совершенно не думал о том, чего хотят другие, или что они думают. Им двигало исключительно желание получить ещё больше, прильнуть ещё ближе, стать одним целым. Возможно, это было неправильно. Отец точно бы не одобрил. Но разве это не дело исключительно Эграсселя? Это его жизнь, его чувства, его любовь. Его Лололошка. И, видимо, это был тот самый момент и та самая вещь, которую он был готов отстаивать любой ценой. Хотя это ведь может быть просто минутная храбрость, вызванная эмоциональным всплеском? Может. Всё может. Но разве об этом стоит думать, когда их языки так мягко и одновременно грубо сталкиваются друг с другом? Это ощущение слишком невероятное, чтобы концентрироваться на чём-то другом. Пожалуй, сейчас можно не думать ни о чём, кроме приятного чувства соприкосновения тел.