Два одиночества

      — Приходите на выставку в фойе на втором этаже! Ученики школ организ… — Женщина с недовольным лицом косится в сторону Аёнг, раздающей листовки с приглашением у дверей музея «Истории Сеула». Даже не дослушав фразу, которую за несколько часов волонтерства девушка идеально заучивает, женщина идет дальше, в сторону туалетов. Ну конечно, зачем еще ходить в музеи?       Рука Аёнг опускается вниз вместе с листовками, которых осталось совсем немного: меньше десятка. Волонтерство в середине недели — это не то, о чем Аёнг мечтает заниматься после нескольких дней пропусков из-за болезни, но директору Юн нет никакого дела до желаний лучшей ученицы, а лучшая ученица не может найти в себе сил отказать директору Юн. Замкнутый круг, центром которого становится Аёнг, тратящая своё время на раздачу никому не нужных листовок.       Чувство повышенной ответственности, навязанное матерью еще с самого детства, не разрешает девушке сдвинуться с места, пока все листовки из её руки не будут розданы недовольным посетителям музея, которым выставка, организованная школьниками, не интересна от слова «совсем».       Ноги в привычных низких ботинках с ремешком уже ноют от долгого пребывания на них, а спина, облаченная в черную водолазку, готова сломаться пополам с угрозой никогда не срастись обратно.       «Ты будешь представлять нашу школу, Ли Аёнг! Надо выглядеть презентабельно», — слова директора Юн крутились в голове назойливой юлой, пока девушка выбирала одежду для волонтерства.       Аёнг редко выходит из дома, отдавая предпочтение уютному и теплому домашнему уголку, поэтому почти весь ее гардероб состоит из комфортной одежды, в которой можно быстро сбегать за продуктами или за чем-то необходимым в соседний магазин. Но всё-таки на вешалках примостилось несколько элементов одежды, купленных по настоянию матери: строгие блузки и водолазки, классические юбки и брюки. Мысленно поблагодарив мать за чопорность в выборе одежды, Аёнг натянула на себя черную водолазку и бежевую юбку в складочку, останавливающуюся чуть выше колен.       Время тянется неимоверно долго. Его можно сравнить с ползущей через дорогу улиткой, которая пугается каждой проезжающей машины, возвращаясь назад и заново начинающей свой путь.       Бесконечно долго.       Аёнг успевает решить несколько примеров, до которых не могла додуматься сегодня на уроке алгебры. И почему все гениальные мысли приходят так поздно? Успевает мысленно нарисовать картину, описывающую весь спектр тоски и уныния от бессмысленной траты драгоценного времени. На листе бумаги она представила кричащий силуэт, выполненный в привычном для нее стиле несвязанных линий. Пальцы этого силуэта впиваются в грудь, которую разрывает от невысказанных чувств.       Когда в руке остается всего одна листовка, Аёнг решает себе завершить «увлекательное» волонтерство с мыслью, что она вручает её сама себе. Действительно, она — не посетитель разве? Успокоив совесть этими мыслями, она направляется на ресепшен, чтобы забрать оттуда оставленный на время плащ.       В голове летает рой мыслей о том, что ей предстоит сделать дома: выполнить домашнюю работу, приготовить поесть, позвонить маме и спросить, когда та, наконец, вернется.       — Ой, — от неожиданности произносит Аёнг, потирая нос, которым врезалась в проходящего мимо парня. Это уже входит в привычку. — Простите, я задумалась, — кланяется она, опустив глаза в пол.       — О! Аёнг, — слышится знакомый голос. Девушка быстро выпрямляется и смотрит на знакомого парня, испытывая облегчение. Обойдется без ссоры. — Привет! Ты что тут делаешь?       — Привет, Джунтэ, — губы Аёнг растягиваются в легкой улыбке, а плечи опускаются вниз, расслабляясь. С этим добрым парнишкой она виделась всего один раз. Но этот раз надолго отложился в её памяти.       В воздухе ощущается свежий запах весны. На дорогах уже не остается снега, который лежал всю зиму тонким слоем и радовал своей безупречной чистотой и белизной. Небольшая слякоть после дождя не портит впечатления о теплом вечере, которым Аёнг наслаждается, направляясь домой.       Близятся сложные экзамены, поэтому Аёнг почти каждый вечер посещает академию, готовясь к успешной сдаче корейского, английского языков и математики. Оценки, полученные на экзаменах, сильно влияют на аттестат, потому примерной ученице не остается ничего, кроме траты всего свободного времени на зубрежку заданий.       Приятный ветерок пробивается под толстовку, заставляя еле заметно поежиться. Всё-таки надо было накинуть ветровку. Но приподнятое настроение девушки сложно испортить: впереди суббота — можно будет вдоволь выспаться перед тем, как она вновь сядет за учебники.       Путь до дома лежит через караоке-клуб, в котором часто собираются школьники, чтобы отдохнуть после тяжелых учебных дней. Но также кабинки бронируют и отчаянные хулиганы с поддельными удостоверениями для собственных развлечений.       Не обращая внимания на музыку, смешавшуюся в какофонию звуков, вырывающихся из щелей окон караоке-клуба, Аёнг смотрит ровно перед собой, не желая привлекать лишнего внимания парней, курящих у входа. Перед сном она не раз читала новости о жестоких нападениях на девушек, потому старается сливаться в общим фоном, не выделяясь из толпы.       — Сраный хлюпик! — Слышится насмешливый голос какого-то парня. — Защищайся, слабак!       В животе мгновенно начинает бурлить от проснувшейся тревоги, а все внутренности разом падают вниз. Мышцы рук и ног слабеют, заставляя Аёнг оступиться и зацепиться носком кроссовка за выступающий камень. Но она быстро ловит равновесие, намереваясь как можно скорее скрыться от жутких звуков ударов о чью-то плоть.       — Инчановские шавки! — Второй голос щупальцами впивается в бешено колотящееся сердце девушки.       Надо бежать. Срочно!       Беги, Аёнг!       Это ненормальные хулиганы. Они изобьют и тебя. Ты не сможешь ничего им сделать. Ты же слабая девчонка. Они могут убить тебя!       Аёнг останавливается. Замирает на несколько мгновений, стараясь побороть дрожь, пробивающую насквозь всё тело. Сглатывает огромный ком страха, ставший поперек горла, после чего оборачивается на крики, напрягая зрение.       Четверо парней запинывают невысокого парнишку, который лежит на мокром асфальте, прижимая ноги к груди и закрывая руками голову. Девушка не может разглядеть его лица, но в глаза бросаются разбитые очки, по которым то и дело топчутся грязные кроссовки отморозков.       Сердце сжимается от жалости к бедному парню, который так отчаянно старается защититься, уворачиваясь от яростных пинков. Он, словно маленький кролик, попавший в террариум к змеям, до последнего борется за жизнь, то отползая от очередного пинка, то сильнее сцепляя руки в защитном жесте.       — Эй, вы! — Испугавшись собственного крика, Аёнг вздрагивает, но заталкивает страх глубоко внутрь. Она не может смотреть на избиение ни в чем невиновного парня. Просто не может. — Отстаньте от него!       Хулиганы замирают, оборачиваясь на девичий крик. Как стая гиен, они улавливают страх Аёнг, явно считывая ужас в расширенных глазах девушки, трясущихся губах и подбородке.       — Опа, — ехидно ухмыляется один из них, наклоняя голову в правую сторону. — Что за куколка?       — Я сейчас вызову полицию! — Дрожащий голос девушки смешит парней. Их лающий смех разносится эхом по улице, заставляя сердце Аёнг проламывать ребра от страха.       — Да ты что! — Наигранно пугается второй, прижимая руки к груди, явно глумясь над девчонкой. — Так страшно, да, парни?       Словно забыв о прошлой жертве, стая гиен направляется в сторону побледневшей от ужаса девушки. Аёнг судорожно думает, что же ей делать, чтобы спастись.       Бежать? Нет, они догонят.       Кричать? Бесполезно. Никому нет дела до нее.       Молить отпустить? Нет, гордость не позволит.       В голову приходит сумасшедшая идея. Идея, после которой Аёнг признает власть Сонджэ над ней. Идея, после которой Аёнг примет тот факт, что она — под защитой Сонджэ. Идея, после которой Аёнг будет должна Сонджэ.       — Если вы хоть раз ударите меня, Гым Сонджэ вас в порошок сотрет! — Отчаянный крик, являющийся для девушки последним шансом, заставляет стаю гиен затормозить и стереть ухмылки с лица.       — Кто ты такая? Гым Сонджэ даже пальцем не пошевелит…       — Заткнись, — шипит самый высокий из парней, одетый в красную толстовку. Он слышал о какой-то девчонке, к которой Сонджэ настоятельно передавал не приближаться. — Чем докажешь, что…       — Я ему позвоню, — перебивает Аёнг, ныряя рукой в карман джинсов.       — Может лучше не надо… — неуверенно тараторит один из парней.       — Да она гонит! Вы что, ей реально верите? — Усмехается самый мерзкий. — Давай, звони! Если мы не услышим Гым Сонджэ, ты живой отсюда не выйдешь!       Трясущимися пальцами, почти роняя смартфон на асфальт, Аёнг пытается ввести пароль, промахиваясь по цифрам на экране. Когда, наконец, она заходит в контакты и нажимает на номер Сонджэ, поднося телефон к уху, внутри всё вибрирует от страха. Она бегает по лицам хулиганов лихорадочным взглядом, стараясь хотя бы немного контролировать ситуацию.       Гудок. Вдруг он не возьмет? Может он занят?       Гудок. Сонджэ не ответит.       Гудок. Тебя сегодня убьют, дура!       — Соскучилась, сладость? — Тягучий голос раздается в динамике. На глазах наворачиваются горячие слезы от небывалого облегчения.       — Сонджэ, — шепчет она, чувствуя полнейшее опустошение. Силы будто мгновенно покидают ее тело. — Помоги мн…       — Что с тобой? — Голос парня мгновенно мрачнеет.       — Я сейчас передам трубку… Скажи, что это ты… Пожалуйста… А то мне конец, — она тараторит тихим голосом, прижимая телефон к уху двумя руками, словно пытаясь проникнуть внутрь него и оказаться рядом с Сонджэ. В безопасности.       — Передавай, — твердый голос парня придает Аёнг уверенности.       Девушка, облегченно выдохнув, вытягивает трясущуюся руку вперед, передавая телефон парню, который до этого момента ехидно ухмылялся. Сейчас же его лицо вытягивается в немом страхе, а в глазах отчетливо читается паника.       Он резко оборачивается на приятелей, вид которых ничем не отличается от его, и, громко сглотнув, перехватывает телефон, поднося к уху.       — Алло, — трясущимся голосом произносит парень. — Хо Сын… Сынхен, — запинается он, побледнев. — Да… Да, понял, — словно отклеив телефон от уха, он протягивает его обратно еле разогнувшейся рукой. — Простите, госпожа Ли, — он низко кланяется, — мы уходим.       Спустя несколько секунд этих парней уже нет в поле её зрения. Испарились, словно и никогда не существовали.       — Аёнг! — Крик из динамика телефона заставляет девушку вздрогнуть и поднести его к уху.       — Да, — бормочет она.       — Они обидели тебя? — Напряженный голос Сонджэ мурашками бежит по позвоночнику девушки.       — Нет… Нет, — по ту сторону звонка Гым Сонджэ впитывает дрожащий шепот девушки, сжимая руки в кулаки, чтобы не сорваться и не переубивать тех недоумков, из-за которых его сладость трясется от страха. Он сидит за столом в боулинг-клубе, смотря перед собой немигающим взглядом. — Они избивали школьника… Мне стало его жаль, я… Я заступилась, — слова несвязным потоком проникают в парня. Он проводит языком по внутренней стороне нижней губы, сдерживая себя, чтобы… Чтобы что? Наорать на Аёнг за то, что она поступила, как порядочный гражданин Кореи? Отчитывать за то, что она не такая жестокая, как он сам? Ведь он бы глазом не моргнул, увидев избиение какого-то слабака. Так что молчи, Сонджэ, просто молчи. — Прости, что побеспокоила… Мне надо помочь…       — Спроси его имя и скажи мне, — командует он сквозь зубы. Ему надо знать, с кем его сладость собирается возиться.       — Хорошо, — Аёнг не стала с ним спорить. Слишком напряженный голос у него. — Я сейчас подойду к нему… Он весь в крови, — её голос ломается от душераздирающей картины. — Господи, — Сонджэ напряженно слушает её бормотание, представляя раздавленную страхом и паникой Аёнг. Тянется к карману светло-оранжевой ветровки, доставая сигарету и засовывая между губ, поджигая и делая глубокую затяжку. — Эй, — раздается трясущийся голос. Еще одна затяжка. — Ты меня слышишь? — Какое-то шуршание и мужской болезненный стон. Слух Сонджэ работает на максимум. Если этот утырок хоть пальцем заденет Аёнг, он в тот же момент сорвется и точно не оставит его в живых. — Как тебя зовут? Ты можешь говорить? — Таким нежным голосом девушка с ним не разговаривает. Он готов убить урода только за то, что ему повезло почувствовать заботу Аёнг. — Джунтэ. Его зовут Джунтэ. — Торопливо бормочет она, после чего в трубке слышатся противные гудки.       — Я волонтерила от школы, — помахав последней листовкой, отвечает Аёнг, растягивая губы в легкой улыбке. — Ты тоже? — Она кивает подбородком на гору костюмов в его руках и руках парня, с которым случайно столкнулась. Тот неотрывно смотрит на нее, наслаждаясь аккуратными чертами лица. Красивая.       — Да, — кивает Джунтэ, чуть краснея под внимательным взглядом девушки. В их школе для мальчиков не учится ни одной девчонки, поэтому с ними общаться он вовсе не умеет. — Кстати, — он поправляет очки указательным пальцем, — это мой друг — Го Хёнтак.       — Ли Аёнг, — чуть поклонившись, произносит девушка.       — Го Хёнтак, — он кланяется в ответном жесте.       — Хочешь поужинать с нами? — Неуверенный голос Джунтэ отвлекает Хёнтака от разглядывания девушки, которая намеренно не смотрит на любопытного парня. — Я тогда тебя так и не поблагодарил…       — Как колено, Инчан? — хриплый голос заставляет Аёнг вздрогнуть и обернуться, сталкиваясь с черными дырами Сонджэ, в которых плескается явное недовольство.       Слишком много встреч для одного дня.       Выследить Шиына было несложно: крысы Инчана быстро донесли о том, что он и его «компания» отрабатывают наказание за потасовку около школы в музее. Подгадать время тоже было сущим пустяком. Сонджэ даже почувствовал себя гребаным тайным агентом, выполняющим секретное задание. Почти весело.       Намного занятнее было проверять Шиына на прочность. Этот парнишка с щенячьими глазками умел драться, что несказанно радовало. Сегодня была лишь проверка. Способ убедиться в том, что новичок сможет достойно ответить. Сонджэ не гребаный слабак, чтобы избивать тех, кто не мог сопротивляться.       Так забавно было наблюдать за попытками Шиына защититься. Подумать только, он хотел раскрошить о голову Сонджэ горшок. Разгоряченный чужим сопротивление парень очень наслаждался собственной провокационной игрой, высмеивая любые попытки защититься. Все инчановцы такие наивные.       Встреча с Пак Хумином принесла Гым Сонджэ больше раздражения, чем удовольствия. Ему уже надоела вражда с Инчаном. Он не понимал На Бэкджина: зачем ему сдалась школа, которая даже прибыли-то не приносит.       Для Сонджэ все было просто: они не трогают Инчан, занимаются делами Союза и зарабатывают хорошие деньги, а Инчан не причиняет ненужных неудобств. По его мнению, план идеальный.       Но мнение На Бэкджина кардинально отличается от его.       И Сонджэ с ним считается. Они же друзья. Сонджэ будет его поддерживать, что тот ни сделал.       Даже если мозг проедает надоедливый червячок сомнения.       — Ты что тут делаешь? — Хёнтак подтягивается, выпрямляя спину и приподнимая подбородок, в упор глядя на своего главного врага.       Сонджэ проводит языком по внутренней стороне щеки, наблюдая за тем, как Го Хёнтак выходит вперед, закрывая плечом растерянную Аёнг.       Закрывает? От него?       Голова Сонджэ неосознанно дергается в сторону, а внутри вновь поднимается ураган злости, ярости и… ревности? Он смотрит в глаза Аёнг, наполненные тревогой и чем-то еще, что Сонджэ не может прочитать. Девушка шагает вправо, демонстрируя то, что она не хочет быть под защитой почти незнакомого для неё парня. Что она не прячется от Сонджэ.       — Зашел познакомиться с вашим дружком, — растягивая губы в ехидной улыбке, посмеивается Сонджэ. Его руки крепко сжаты в карманах ветровки, а голова чуть наклонена вправо.       Аёнг тревожит то, что она видит перед собой. С ней Сонджэ не такой. С ней Сонджэ обходительный, с мягким голосом и теплым взглядом. Или она это все придумала? Какой он настоящий? Аёнг совсем запуталась.       — Что ты сделал? — Голос Хёнтака ломается от тревоги за нового друга.       — Говоришь прямо как твой дружок, — усмехается Сонджэ, явно не принимая парня за угрозу. — Нормально все с ним, — его голос вмиг становится холодным. — Поздоровались только. — Он говорит это только для Аёнг. Он не хочет, чтобы она слышала бред о нем изо рта недоумков из Инчана.       — Я тебя… — Хёнтак резко подается вперед, на что Джунтэ хватает его за локоть в попытке остановить. Аёнг смотрит, как Сонджэ усмехается, доставая сигарету из пачки и обхватывает её губами.       — Спокойнее, Хёнтак, — наклоняет голову вправо, наигранно умиляясь злому лицу парня. — Прибереги силы. Скоро увидимся.       У Хёнтака дергается глаз и раздуваются ноздри, но он стоит на месте, провожая Сонджэ взглядом. Тот проходит мимо Аёнг, бросая на неё мимолетный взгляд, после чего направляется на выход из музея вальяжной походкой.       Аёнг не знает, что ей делать. Сердце будто рвется за парнем, хочет догнать, поговорить… Сразу стереть все недопонимания. Но мозг просто разрывается в истерическом крике: «Не смей идти за ним! Ты же только что видела и слышала, что он угрожал ребятам. Тот вечер, когда ты уснула на его плече, был лишь помутнением. Последствием болезни. Ты забыла о том, какой он. Не ходи!»       Девушка клялась себе, и не раз, что будет впредь прислушиваться к голосу разума, поэтому лишь вежливо отказывается от предложения парней, уважительно кивая, и направляется в сторону ресепшена, не спеша одеваясь.       Она старается оттянуть момент выхода на улицу как можно сильнее. Страшится, что Сонджэ может ждать её на у входа, чтобы… Что? Что он может сделать, Аёнг? Ты же знаешь, чувствуешь, что он тебя и пальцем не тронет. Отчитает? А за что? Что ты сделала? Ты же знаешь, что ни в чем не виновата. Почему тогда боишься?       Укутавшись в черный плащ, туго затягивая пояс, Аёнг направляется к аппарату с кофе, выбирает карамельный капучино и ждет, когда бодрящий согревающий напиток будет готов. Перекатывается с пятки на носок, засунув руки в карманы. Поправляет невидимки, которыми по бокам заколоты передние пряди длинных волос. Достает телефон, чтобы посмотреть на время, после чего сразу же убирает обратно.       Би-ип.       Громкий звук кофейного аппарата заставляет Аёнг вздрогнуть. Она торопливо тянется к бумажному стаканчику и обхватывает его тонкими пальцами, морщась от того, насколько он горячий. Но терпит.       Спустя несколько глотков обжигающего напитка, Аёнг всё-таки решается выйти. Дома ждет еще много дел, она больше не может откладывать. Пора взять себя в руки.       Когда она оказывается на улице, в лицо мгновенно бьет прохладный ветер, отчего волосы разлетаются в разные стороны, а глаза закрываются сами собой. Свободной рукой приглаживая черные пряди, Аёнг цепким взглядом сканирует окружающую обстановку: пожилая пара сидит под огромным деревом, переговариваясь о чем-то своем; компания подростков громко хохочет, смотря что-то в телефоне; одинокая женщина куда-то торопится, разговаривая по телефону. Всё. Больше никого.       Облегченно выдыхая, Аёнг делает еще один глоток сладкого напитка, направляясь в сторону автобусной остановки.

***

      Гым Сонджэ раздражает всё. Бесит каждая молекула в этом мире.       С ума сводящая тревога появилось ровно в тот момент, когда он увидел Ли Аёнг в сраном музее рядом с гребаными инчановцами. Слабаком Джунтэ, которого девушка однажды спасла, подставляя себя. Он его сразу узнал. Пробил еще в тот вечер, когда его сладость продиктовала по телефону имя трясущимся голосом. И Хёнтаком. Гребаным Хёнтаком, который своими мерзкими глазами исследовал Аёнг, пока та что-то говорила Джунтэ с милейшей улыбкой на лице.       Сука. Надо было обе ноги ему переломать, когда был шанс.       Он сам залип на несколько секунд, когда увидел Ли Аёнг в холле музея. Черная водолазка облегала стройное тело, выделяя небольшую грудь и тонкую талию. Бежевая юбка открывала вид на стройные ноги, обтянутые тончайшим черным капроном. Гладкие волосы стекали по плечам черным водопадом, переливаясь в свете ламп.       Сонджэ еле сдержался. Он держался на последнем волоске самообладания, чтобы не схватить девушку и выволочь на улицу, дальше от инчановцев.       Дело было даже не в ревности, которая сжигала его сердце, словно адское пламя. Нет. Его сердце зашлось в бешеном ритме от страха за неё. Если На Бэкджин подумает, что Аёнг дружит с парнями из Инчана, на которых скоро начнется охота, то девушке тоже достанется.       Нет. Сонджэ не допустит.       Как назло, Бэкджину понадобилось встретиться с Шиыном, потому Сонджэ выслеживал его в больнице, а хотел сразу же примчаться к Аёнг и поговорить. Сказать, чтобы она не общалась с парнями из Инчана. Не подходила. Даже не разговаривала. Не смотрела.       Нервы сдали в тот момент, когда Шиын вышел из кабинета Бэкджина через несколько минут, абсолютно здоровый и не потрепанный.       Нахрена, блять, он тратил свое время на поиски этого парня с щенячьими глазами?       Сейчас, стоя у входной двери Аёнг, Сонджэ курит уже третью сигарету подряд, стараясь успокоиться. Он уверен, что и так напугал девушку сегодня. Об этом говорили её широко раскрытые глаза и приоткрытые губы.       Щелчком выкидывает окурок куда-то в сторону, не заботясь об экологии, и поворачивается к кнопке звонка. Время уже перевалило за полночь, но Сонджэ не может ждать утра. Ему надо поговорить с ней. Срочно.       Палец уверенно давит на звонок.       Секунда.       Две.       Три.       Сонджэ не слышит ничего за дверью, но упрямо ждет. Аёнг точно дома. Он уверен.       Спустя двадцать секунд, которые Сонджэ мысленно отсчитал, за дверью слышится шарканье ног. Сердце парня предательски пропускает удар: там его сладость.       Когда дверь открывается, Сонджэ задерживает дыхание. Сонная девушка, закутанная в серый плед, смотрит на него, медленно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на его лице.       Такая милая. С этими растрепанными волосами, следом от подушки на правой щеке и припухшими глазами.       Такая теплая. А ему постоянно так холодно.       Парень теряется. Что ему говорить?       А внутри мгновенно становится спокойно. Ему лучше, ведь он рядом с ней. Смотрит на то, как она отступает назад, но дверь не закрывает. Приглашает, чтобы не стоял на пороге.       Он заходит не раздумывая, закрывая за собой дверь. Опять смотрит сквозь очки. Изучает.       — Я спала, — шепчет девушка, — ты чего пришел?       Сонджэ просто смотрит. Его клинит. Он не может ничего сказать. Молчит.       Ему так уютно при виде Аёнг. Словно он оказался дома после долгого скитания.       После тяжелого дня, наполненного драками, неприятными встречами и мозговым штурмом из-за поручений главы Союза, Сонджэ словно окунается в обволакивающее тепло, которое носит до боли знакомое имя — Аёнг.       Не в силах сдерживаться, он отчаянно быстро преодолевает расстояние в несколько метров и обхватывает ничего не понимающую девушку за талию, прижимаясь всем телом. Согреваясь. Его руки сжимают мягкий плед на её спине, а прохладный нос утыкается в горячую шею Аёнг, наполняя легкие карамельным ароматом.       Девушка напрягается. Её сердце пропускает десяток ударов, когда обжигающе ледяное дыхание парня врезается в шею, запуская стаю мурашек по всему телу. В нос бьет горький запах сигарет и аромат ледяного грейпфрута, который кружит и без того ватную ото сна голову.       Их сердца бьются в унисон, сталкиваясь сквозь ребра, притягиваясь друг к другу, словно намагниченные. Аёнг надеется, что оно не сломает ребра, а Сонджэ надеется, что оно проломит его ребра к чертям и упадет прямиком в руки девушки.       — Сонджэ, — шепчет Аёнг, сжимая плед в кулачках. Она немного поворачивает голову, утыкаясь носом куда-то в щеку парня. — Что-то случилось?       — Не общайся с Джунтэ и Хёнтаком, — хриплый голос проносится по телу Аёнг мелкой дрожью. Она зажмуривает глаза и ласково трется носом о гладкую скулу парня.       — Для тебя это важно? — шепчет девушка, делая небольшой шаг вперед, вплотную прижимаясь к парню. Сонджэ тяжело сглатывает от ощущения теплого тела, сжимая пальцы на её спине сильнее, почти впиваясь кончиками в тонкую кожу.       — Да, — находит силы произнести только это слово.       — Хорошо, — выдыхает Аёнг. Смысла спорить нет. Она и так не собиралась общаться с теми парнями, и если это важно для Сонджэ, который в немом отчаянии прижимает её к себе, то девушка успокоит его своими словами.       Сонджэ отстраняется, заставляя девушку нахмуриться. Он смотрит в ее заволоченные пеленой нежности глаза, не в силах поверить в существование этой девушки. Она не стала спорить, сопротивляться, а просто согласилась. Потому что ему это важно. Так ведь она спросила?       — Я боялась, что ты разозлился, — честно признается девушка, чувствуя, как пальцы Сонджэ, сжимающие её плечи, немного напрягаются.       — Сладость, — хрипит он, едва сдерживая голос от дрожи. Его правая рука отрывается от плеча Аёнг и обхватывает привычно мягкие пряди волос, наматывая на пальцы в медитативном движении. — Только не на тебя.       Аёнг моргает отяжелевшими веками. Мелко дрожит от ощущений, которые дарит ей парень. Он наблюдает за своими пальцами, по которым, словно змеи, скользят пряди её гладких волос.       Сонджэ старается сконцентрироваться на этом виде, но ничего не выходит. Перед ним его сладость, которая трепещет под его руками, которая тяжело дышит, еле справляясь с волнением, у которой покраснели щечки, а глаза сверкают эмоциями.       Он так давно мечтал об этом. Мечтал держать её в своих руках. Мечтал, чтобы она не боялась его и не дрожала от страха. Мечтал, чтобы она сама тянулась к нему.       Блять, как же он этого хотел.       И он будет полнейшим кретином, если не попробует сделать то, что он представлял перед сном каждую ночь после знакомства с Аёнг.       Подняв глаза, он натыкается на внимательный взгляд Аёнг. Не отводит глаза. Не боится. И она — единственная, кому Сонджэ это позволяет.       — Аёнг, — шепчет он, опуская широкую ладонь на горячую щеку девушки, — разреши мне… — Девичье сердце пропускает удар. — Скажи, что можно. — Он не станет делать ничего против её воли. Сонджэ убьет сам себя, если сделает больно сладости — единственной, на которую ему не плевать.       — Сонджэ, — шепчет она, прижимаясь к теплой ладони парня сильнее. — Я ещё никогда… — замирает, ожидая осуждения. Почти плачет от того, насколько ей страшно услышать смех от него.       — Я тоже, — признаётся он. Сонджэ честен перед Аёнг.       — Мне страшно…       — Знаю, — хрипло произносит парень, приближаясь к лицу девушки. Он прижимается своим лбом к её. Отрывистые вздохи смешиваются. Пальцы Аёнг отпускаю плед, отчего тот падает к их ногам. Тяжело дыша, она поднимает руки и кладет на быстро вздымающуюся крепкую грудь парня, чувствуя бешено колотящееся сердце. — Ты сможешь мне довериться? — Он почти умоляет. Нет больше сил сдерживаться.       — Да, — еле слышно шепчет Аёнг, сжимая пальцами ткань его ветровки. Внутри Сонджэ что-то взрывается. По ощущениям — атомная бомба.       Он закрывает глаза, потому что веки тяжелеют настолько, что сил держать их открытыми больше нет.       И прижимается к её губам.       Аёнг вздрагивает, тихо всхлипывая от шквала чувств, почти сносящих с ног, а Сонджэ крепко сжимает её талию, в попытке не упасть от головокружения.       Они не знают, как правильно целовать. Как двигать губами. Куда положить руки.       Но чувствуют, что сейчас это совсем неважно. Потому что губы Сонджэ плавно двигаются по губам Аёнг, заставляя девушку трепетать в его руках. Потому что Аёнг мягко отвечает, медленно поддаваясь навстречу парню. Потому что их языки встречаются, отчего Аёнг негромко мычит, а Сонджэ сжимает её талию, сильнее прижимая к себе.       Одна рука парня зарывается в мягкие волосы девушки, сжимая в кулак гладкие пряди. Ему тяжело. Безумно тяжело. Он не думал, что целовать Аёнг будет так приятно. Так хорошо. Настолько блаженно, что безумно хочется продолжения. Необходимо опустить руки ниже, сжимая аккуратные ягодицы девушки. Прижать её еще теснее, чтобы почувствовала, как он хочет её. Бешено жаждет. Содрать с неё эту чертову розовую пижаму и оставить на светлом теле синие засосы.       Нет. Стоп.       Сонджэ разрывает поцелуй, но глаза не открывает. Дышит. Старается успокоиться. Облизывает губы, после чего отходит назад, выпуская Аёнг из своих объятий. Боится смотреть на нее. Сжимает кулаки до хруста в суставах. Открывает глаза. Умирает.       Аёнг раскраснелась. Грудь быстро вздымается от тяжелого дыхания. Зрачки расширены. Губы распухли от поцелуев.       Блять.       — Это пиздец, — он резко бьет кулаком в стену в надежде почувствовать отрезвляющую боль. Аёнг непонимающе хмурится, смотря на парня.       — Сонджэ, — её голос наполняется тревогой, отчего Сонджэ ненавидит себя ещё больше. Ему так сложно справиться с разрывающими грудь эмоциями. Никогда не было так сложно, как сейчас. Когда Аёнг такая перед ним. Когда он только попробовал её на вкус.       Парень совсем не опытен в сексуальном плане, но чувствует, что если пройдет еще хотя бы секунда, он наброситься на Аёнг и выплеснет на неё всё то, что копилось в нем два года. Что затопит её своими эмоциями. Задушит чувствами.       Он сейчас сдохнет.       Он готов сдохнуть, чтобы не навредить Аёнг. Чтобы не сломать своими чувствами.       — Прости, — хрип разрезает тишину прихожей.       А после её разрезает хлопок входной двери. И всхлип Аёнг.