Обратного пути быть не может
16 августа 2025 г., 19:00
Солнечный свет пробивался сквозь полузакрытые шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Антон лежал на диване, укрытый старым пледом, и бессмысленно щурился в потолок. Выходной. Первый за долгое время, когда он мог просто ничего не делать.
Телевизор работал на фоне, какой-то старый фильм, который он уже видел, но не мог вспомнить ни названия, ни сюжета. Герои говорили что-то пафосное, музыка нарастала, но Антон даже не следил за происходящим. Его пальцы нервно перебирали край пледа, снова и снова. Он взял телефон. Проверил время. Десять утра.
"Должно быть, они уже проснулись", — подумал он, хотя на самом деле не был уверен, спят ли они вообще.
Экран телефона ослепительно вспыхнул в полутьме комнаты. Антон открыл переписку с Сашей, их последний диалог висел в воздухе, как нерешенный вопрос.
"Скоро всё наладится"
Что это вообще значило? Он глубоко вздохнул и начал печатать, стирая и переписывая сообщение несколько раз:
"Доброе утро. Как дела? Всё в порядке? Если нужно что-то помочь, пиши."
Он посмотрел на текст, потом добавил смайлик. Показалось слишком навязчиво. Убрал. Отправил.
Телефон упал на грудь. Фильм на телевизоре сменился на другой, что-то про шпионов, погони, предательства. Антон уставился в экран, но видел только отражение своего лица, усталое, невыспавшееся. Он взял пульт, переключил канал. Документальный фильм о природе. Океаны. Глубины. Существа, которые живут в темноте и никогда не видят солнца.
Телефон молчал.
Антон потянулся за чашкой кофе, но она была уже пуста. Он встал, пошёл на кухню. Включил чайник, смотрел, как вода внутри начинает медленно бурлить. "Может, он ещё спит? Может, он не хочет отвечать? А может, он знает..." Чайник закипел, резко выключился. Антон налил кипяток в кружку, но забыл засыпать кофе. Просто стоял, глядя, как пар поднимается в воздух. В спальне раздался звук уведомления. Антон бросил всё и почти побежал. Телефон лежал на диване. Экран светился. "Доброе утро! Всё ок, просто дела. Спасибо, что спросил)" И следом, почти сразу: "Скучаю по студии. Скоро увидимся." Антон сел, чувствуя, как напряжение медленно уходит. Он ответил что-то простое, нейтральное. Потом откинулся на подушки, закрыл глаза. Фильм на телевизоре шёл своим чередом. Океан. Тьма. Рыбы с пустыми глазами, плывущие в бесконечной глубине. А телефон лежал рядом, и на экране ещё горело последнее сообщение. "Скоро увидимся." Как обещание или предупреждение. Антон проснулся ближе к полудню, разбуженный теплым солнечным лучом, упавшим прямо на лицо. Он потянулся, сонно моргая, и какое-то время просто лежал, слушая, как за окном щебечут воробьи. Сообщение от Саши всё ещё светилось на экране телефона, оставленного на тумбочке. Он улыбнулся, потёр глаза и сел на кровати. В квартире было тихо, по-воскресному уютно. Антон налил себе свежего кофе, поджарил тосты и сел у окна, наблюдая, как во дворе играют дети. Солнечный свет заливал кухню, делая её почти незнакомой, обычно он видел её только утром, перед работой, или поздно вечером. Телефон лежал рядом, но он не проверял его. Вместо этого он взял книгу, которую давно откладывал, старый детектив с потрёпанной обложкой. Читал медленно, смакуя каждую страницу, иногда отвлекаясь на то, чтобы сделать глоток кофе. После завтрака он включил музыку, что-то лёгкое, джазовое, без слов. Принял долгий душ, побрился, даже попробовал приготовить что-то сложнее яичницы, получилось не идеально, но съедобно. День тянулся медленно и приятно. Он переставил мебель в гостиной, наконец разобрал папку с бумагами, которые месяцами валялись на столе, и даже нашёл под диваном потерянный месяц назад носок. К вечеру он сварил себе какао, завернулся в плед и устроился на диване перед телевизором. Шёл какой-то старый фильм, романтическая комедия, где герои то ссорились, то мирились под дождём. Антон смотрел, улыбаясь глупым шуткам, и впервые за долгое время чувствовал себя... спокойно. Телефон лежал на столе в беззвучном режиме. Он взял его, проверил, новых сообщений не было. Но теперь это не вызывало тревоги. Он потянулся, выключил телевизор и подошёл к окну. На улице уже стемнело, в окнах соседних домов зажглись огни. Завтра снова студия. Снова работа, но сегодня, только тишина. Он потушил свет и лёг спать, слушая, как за окном шуршат листья под лёгким ветром. Последней мыслью перед сном было то, что, возможно, всё действительно наладится, и на этот раз он почти поверил в это. Утро началось как обычно, будильник, душ, быстрый завтрак. Антон приехал в студию раньше всех, включил оборудование, разложил ноты. Сегодня у него была запись с молодой певицей, её дебютный сингл. Работа шла гладко, хотя голос у девушки был приятный, но обыкновенный, ничего такого, что цепляло бы душу, как вокал Саши. В перерыве он автоматически потянулся к телефону, проверил сообщения. Ничего. Когда сессия закончилась, Антон остался в студии один, допивая остывший кофе. В голове всплыли слова Жени: "Купи новый телефон и звони с него. Не стоит рисковать." Он вздохнул, выбросил стаканчик в урну и вышел на улицу. Вечерний город шумел вокруг, люди спешили по домам, машины сигналили в пробках. Торговый центр был переполнен. Антон долго бродил между витринами, разглядывая новейшие модели с огромными экранами и десятками функций. Всё это казалось ему излишним. — Вам что-то конкретное нужно? — продавец, парень лет двадцати, устало смотрел на него. — Простой. Чтобы звонить и писать. Без лишнего. В итоге он выбрал дешёвый кнопочный телефон чёрного цвета, один из последних в линейке. Ни камеры, ни интернета, только звонки и SMS. — Отличный выбор, — сказал продавец, явно не понимая, зачем кому-то в 2025 году такая рухлядь. — Батарея держит неделю. Антон расплатился наличными. На улице уже стемнело. Он сел на скамейку у фонтана, вскрыл упаковку и вставил сим-карту, купленную тут же, без регистрации. Телефон включился с тихим писком. Пустой список контактов. Только клавиши, экран и чувство, что он вот-вот переступит какую-то грань. Он набрал номер Жени, но не стал звонить. Вместо этого сохранил его в память под именем "Алексей". Телефон лег в карман куртки, отдельно от его основного. По пути домой он зашёл в кафе, заказал бутерброд и кофе. За соседним столиком смеялась компания студентов. Кто-то праздновал день рождения. Антон пил кофе, время от времени касаясь пальцами очертаний телефона в кармане. Он ещё не решил, будет ли им пользоваться, но теперь у него был выбор, и это уже что-то значило. Перед сном он положил новый телефон в ящик тумбочки, под стопку носков. Темнота в спальне казалась гуще обычного. Антон ворочался, не в силах заснуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывали то улыбка Саши, то холодные глаза Ромы, то бледное лицо Жени, когда она шептала: "Они не люди". Он сел на кровати, включил прикроватную лампу. Свет был тусклым, желтоватым, но хоть как-то разгонял мрак. Ящик тумбочки приоткрылся, черный корпус телефона едва виднелся среди носков. Антон потянулся, вытащил его. Холодный пластик нагрелся в его ладони. Он включил экран. Пусто. Ни звонков, ни сообщений, что было очевидно. Но фотография из Берлина лежала в его столе. Антон набрал номер. Не нажимая кнопку вызова, просто глядя на цифры. — Бля, — прошептал он и выключил телефон. В этот момент его основной телефон на тумбочке завибрировал. Антон вздрогнул, чуть не выронив новый. Сообщение от Саши: "Я буду завтра в студии в полдень, правда без Ромы" И следом, через паузу: "Надеюсь, это ничего страшного" Антон почувствовал, как сердце бешено застучало. Уже завтра, как быстро летит время. Он посмотрел на чёрный телефон в руке. Завтра он должен принять решение.***
Солнце светило слишком ярко. Антон стоял перед зеркалом, поправляя воротник рубашки. В голове крутились возможные сценарии:Прийти как ни в чем не бывало. Работать. Ни о чем не спрашивать.
Попробовать выведать у Саши правду. Аккуратно.
Позвонить Жене перед встречей.
Но падать не пришлось.
Саша оказался рядом мгновенно, так быстро, что Антон даже не успел понять, как тот успел подняться со стула. Его пальцы крепко сжали Антонa за предплечье, удерживая на ногах. — Осторожнее, — сказал Саша, но в его голосе не было раздражения. Только легкая озадаченность. Он не отпускал Антона сразу, внимательно изучая его лицо. — Ты какой-то рассеянный. Антон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Саша стоял слишком близко. Его глаза, обычно такие светлые и беззаботные, сейчас казались пронзительными, будто видели больше, чем следовало. — Просто не выспался, — пробормотал Антон, отводя взгляд. Саша наконец отпустил его, но не отошел. — Правда? — он слегка наклонил голову. — А я думал, может, что-то случилось, пока мы не виделись. Вопрос повис в воздухе, простой и в то же время опасный. Антон потянулся к упавшей папке, чтобы скрыть дрожь в руках. — Нет, ничего особенного. Саша молча наблюдал, как он собирает бумаги. Потом вдруг улыбнулся, той самой обычной, солнечной улыбкой, которая всегда казалась такой искренней. — Ну ладно. Тогда давай работать. Он повернулся к микрофону, будто ничего не произошло.***
Антон разложил раскадровки на столе — эскизы, сделанные ночью в порыве вдохновения. Саша стоял рядом, пальцы его легко касались бумаг, будто ощупывая не линии, а сам ритм будущего видео. Он выбрал один кадр: силуэт на фоне озера в предрассветной дымке. Палец Саши замер на контуре фигуры. Антон почувствовал, как напряглись его плечи, слишком похоже на тот дом в лесу, слишком личное. Саша не прокомментировал. Просто передвинул эскиз в сторону «утвержденных», взяв следующий: сцена с горящим пианино под дождем. Его глаза сузились, не от возражения, а от интереса. Он кивнул, уже видя это внутренним взглядом, и Антон заметил, как губы Саши шевелятся беззвучно, повторяя строчку припева. Пока Антон настраивал проектор, Саша вернулся к столу с документами. Не к раскадровкам, к тем самым финансовым отчетам, что Антон принес неделю назад. Он листал их медленно, будто вычитывая каждую цифру, хотя раньше никогда не интересовался бухгалтерией. Антон ронял кабель. Наклонился поднимать, и увидел: Саша быстро убрал руку с папки, сделав вид, что поправляет рукав. На миг их взгляды встретились. В глазах Саши мелькнуло что-то острое, аналитическое, прежде чем снова растворилось в привычной легкости. Когда проектор заработал, Саша вдруг встал перед экраном. Свет от слайдов падал на него, превращая в живой силуэт. — Вот так, — пробормотал он, и Антон понял: это не вопрос. Саша закрыл глаза, поднял руки, будто дирижируя невидимым оркестром. Тень на экране повторяла движения, плавные, гипнотические. Он не предлагал, не спрашивал. Он показывал, как должно быть: не просто клип, а ритуал, где каждый кадр, ступень к кульминации. К вечеру стопка утвержденных эскизов выросла. Саша потянулся, и сквозь тонкую ткань рубашки угадывался контур повязки, чуть ниже ребер. Он поймал взгляд Антона и улыбнулся: — Устал? Антон кивнул, собирая бумаги. Солнце садилось, окрашивая студию в багрянец. Саша подошел к окну, спиной к комнате. За его спиной на столе лежали отчеты. — Завтра продолжим? — Саша обернулся. Взгляд скользнул по столу, по бумагам... и остановился на лице Антона. — Конечно, — Антон засунул руки в карманы, сжав новый телефон. Холодный пластик ждал своего часа. Саша накинул куртку. У двери он обернулся: — И Антон? — Да? — Рад, что мы наконец увиделись. Дверь закрылась. Антон остался один с тишиной и багровым закатом.***
Темнота в квартире Антона была густой, почти осязаемой. Он сидел на кухне, перед ним на столе лежал новый телефон, чёрный, безликий, купленный специально для этих разговоров. Он провёл пальцем по экрану, набрал номер на запасном телефоне. — Говори. — Женя ответила сразу, будто ждала. Антон сглотнул, собираясь с мыслями — Ничего особенного не произошло. Только Рома не пришёл сегодня в студию, а ещё мне кажется, что Саша... проявляет ко мне заботу, что ли? Тишина. Потом — резкий вдох. — Какую ещё заботу? — сразу становилось понятно, девушке этот диалог не интересен. — Я сегодня чуть не упал, а он меня поймал. Причём быстро так, будто этого и ждал. Спрашивал, не устал ли я и всё ли у меня в порядке. Кашина задумалась. Слышно было, как она постукивает ногтями по столу. — Они не люди, для них ты просто удобный. — Я понимаю, но что это тогда? — ещё пауза, будто Евгения придумывала нормальный ответ. — Ладно, нам же на руку, если он к тебе привяжется, — голос Жени стал резким, чётким. — Тебе нужно будет, приникнуть к ним домой и установить прослушку. Встретимся завтра, я тебе объясню, что к чему. — Где встретимся? — На том же месте. Кафе помнишь? — Помню, — ответил шатен, ненароком вспоминая прошлую их встречу и те самые фотографии. — В семь, без опозданий, — она положила трубку. Антон опустил телефон, потёр лицо ладонями. На столе перед ним лежал ключ от студии, которую он теперь боялся открывать. И телефон, который больше не казался просто безобидной покупкой. Ночь не принесла покоя, в последнее время его мучила бессонница. Тяночкин ворочался в постели, простыни сбивались в беспокойные складки под его телом. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникали два образа: Саша с его неестественно быстрой реакцией, подхвативший его при падении, и Женя с её холодным, расчётливым голосом, требовавшая проникнуть в их дом. Он встал до рассвета. Кухня, залитая синевой утра, казалась чужой. Кофе, который он сварил, был слишком горьким, но Антон пил его медленно, ощущая, как горячая жидкость обжигает горло. На столе лежал тот самый телефон. Он взял его в руки, провёл пальцем по экрану, но не стал включать. В студии было тихо. Антон пришёл первым, включил свет, проверил оборудование. Сегодня у него была запись с новой группой, молодые ребята, полные энтузиазма, но без особого таланта. Он слушал их, поправлял аранжировки, настраивал звук, но мысли его были далеко. Во время перерыва он вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, но не грело, осенний воздух был прохладным и прозрачным. Антон закурил, чего не делал уже много лет, и затянулся, чувствуя, как дым заполняет лёгкие. Где-то сейчас был Саша. Где-то Рома. И он, Антон, должен был предать их, но, по словам Кашины, только так он сможет спокойно и дольше жить. Часы тянулись мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью. Он работал на автомате, его руки двигались сами, исправляя ошибки музыкантов, но внутри было пусто. Когда сессия закончилась, Антон остался один в студии. Он сел за пульт, включил запись, последнюю песню, которую они делали с Сашей и Ромой. Голос Александра звучал чисто, проникая куда-то глубоко, туда, где уже не было места сомнениям. Шатен выключил запись. Он вышел из студии, когда время на часах близилось к семи. Город был наполнен шумом, голоса людей, гудки машин, музыка из кафе. Антон шёл медленно, чувствуя, как тяжесть на душе становится всё невыносимее. Кафе «Бриз» было почти пустым. Антон сел у окна, заказал какао, а также кофе для Евгении, зная, что та точно не откажется, и ждал, пока их принесут. Он смотрел на воду, на отражение заката в ней, и думал о том, что через некоторое время, возможно, всё изменится. Он достал телефон, проверил время. Шесть пятьдесят пять. Женя придёт через пять минут, если, конечно, не опоздает сама. К слову, пришла она минута в минуту. Дверь кафе открылась беззвучно, впуская лёгкий вечерний ветерок. Женя вошла с холодной уверенностью человека, который знает, что его ждут. На ней была всё та же кожаная куртка, но сегодня её волосы были красиво уложены и закреплены заколкой. В руках — небольшой чёрный кейс. Она села напротив Антона, не здороваясь, и сразу поставила кейс на стол. — Опозданий не люблю, — сказала она, щёлкнув замками. Внутри лежали два устройства: одно — размером с монету, другое — крошечный наушник, почти невидимый. — Это передатчик, — Женя ткнула пальцем в плоское устройство. — Обычно крепится на одежду или прячется в карман, но ты оставишь его либо у них в гостиной, либо в комнате одного из них. Работает до трёх дней без подзарядки. Она повертела его в пальцах, металлический кружок блеснул в свете лампы. — А это — для тебя. Вставляется в ухо, никто не заметит. Будешь слышать нас, а мы — всё, что происходит вокруг тебя. Антон потянулся к передатчику, но Женя резко захлопнула крышку. — Не здесь. Она огляделась, официантка как раз несла их заказ. — Спасибо, — Кашина фальшиво улыбнулась, пока та ставила перед ними их заказ. Когда они остались одни, она наклонилась вперёд, понизив голос: — Завтра Саша вернётся в студию. Ты должен прикрепить это к его одежде. Лучше — к куртке, которую он снимает. Антон сжал кулаки под столом. — А если он заметит? — Не заметит. — Женя отхлебнула кофе, оставив на губах белую пену. — Они самоуверенны. Думают, что ты просто глупый человечек, которого можно держать на поводке. Она вытерла губы салфеткой, оставив на ней алый след помады. — После студии ты пойдёшь с ним. Найди способ зайти в их дом. Поспроси там, не знаю... переночевать, мол, у тебя дома проблемы какие-то. Передатчик оставь там — под кроватью, за шкафом, не важно. Главное, чтобы он был включён. Антон молчал. Какао перед ним остывал, на поверхности образовалась маслянистая плёнка. — А если, — но его перебили — Если что? — Женя резко подвинулась ближе. — Если он тебя поймает? Если они поймут? Её глаза стали узкими, как щели. — Тогда ты уже ничего не сможешь сделать. — Она откинулась на спинку стула, вдруг сменив тон. — Но ты справишься. Ты же умный парень. Кейс скользнул по столу к Антону. — Инструкция внутри. Не теряй, — она встала, поправила куртку и ушла, оставив после себя запах дорогих духов и недопитый кофе. Антон остался один с чёрной коробкой на столе. Вокруг смеялись люди, звенели ложки, играла лёгкая музыка, но он слышал только тиканье часов. Обратного пути не было.***
Утро наступило слишком быстро. Антон проснулся с ощущением свинца в желудке. Солнце ещё не взошло, за окном царила синеватая полутьма, но он уже сидел на краю кровати, сжимая в руках чёрный кейс. Инструкция была простой. Слишком простой. Микронаушник, крошечный и холодный, будто осколок льда, легко скользнул в ухо. Тяночкин поправил волосы, чтобы скрыть его, и потрогал карман джинс, передатчик лежал там, тяжёлый, как камень. Он вышел на улицу. Воздух был свежим, почти колючим, но Антон не чувствовал его. Его мысли были там, в студии, где через несколько часов окажется Александр. Рома пришёл, что нехило так удивило Антона. Он замер у пульта, увидев его в дверях. Брат Саши выглядел... другим. Не угрюмым, не отстранённым, как раньше. Его движения были лёгкими, почти небрежными, а в глазах странное спокойствие. — Привет, — Рома кивнул, проходя мимо, и даже улыбнулся. Антон не успел ответить. — Доброе утро! — Саша ворвался в студию, как ураган. Его голос звенел, глаза сверкали. Он тут же направился к брату, схватил его за плечи и потряс. — Ну что, готов к сегодняшнему? Рома фыркнул, но не оттолкнул его. — Ты сегодня особенно невыносим. — Зато ты сегодня особенно терпелив! — Саша рассмеялся и отпустил его. Антон наблюдал за ними, чувствуя, как в горле сжимается ком. Они выглядели счастливыми. Сессия началась. Саша носился по студии, шутил, пел фальшиво специально, чтобы Рома закатил глаза. Брат терпел его выходки, но в какой-то момент не выдержал и швырнул в него бумажным стаканчиком. — Попал! — Саша схватил стаканчик и прижал к груди. — Я сохраню это на память. — Сохранишь в мусорке, — пробормотал Рома, но уголки его губ дрогнули. Антон сидел за пультом, делая вид, что настраивает звук. Его пальцы дрожали."Они не догадываются. Они даже не смотрят в мою сторону."
Но в какой-то момент Саша обернулся, будто прочитав его мысли. — Антон, ты чего такой тихий? Глаза. Они смотрели прямо в него. Ясные, яркие, словно видящие насквозь. — Просто работаю, — Антон попытался улыбнуться. Саша наклонил голову. — Ладно... — Он хлопнул Рому по спине. — Пошли, покажу тебе новую гитару, сам недавно заметил, нужна оценка профессионала. Они отошли, оставив Антона наедине с пультом и жгучей тяжестью в кармане. Часы в студии тянулись мучительно медленно. Каждая минута казалась отдельной вечностью, наполненной фальшивыми нотами, смехом братьев и тяжелым молчанием Антона. Солнце, яркое утром, теперь ползло по небу с невыносимой неспешностью, отбрасывая длинные тени, которые медленно сползали по стенам, будто выискивая слабые места в его нервах. Антон делал вид, что погружен в работу. Его пальцы механически крутили регуляторы, глаза скользили по экранам, но мысли были далеко, там, где передатчик в кармане ждал своего часа, где микронаушник, притаившийся в ухе, напоминал о долге холодным прикосновением. Братья то исчезали в соседней комнате, то возвращались, обмениваясь шутками, которые Антон слышал, но не понимал. Их легкость резала его, как нож. Они смеялись, спорили, толкали друг друга, живые, настоящие, а он сидел среди них, как призрак, как тень, которой не место в этом свете. Кофе, выпитый утром, оставил во рту горький привкус, но Антон снова и снова подносил к губам стакан, лишь бы занять руки. Временами ему казалось, что Саша смотрит на него слишком пристально, что его улыбка становится чуть острее, глаза, чуть темнее, но потом брат отворачивался, и Антон убеждал себя, что это лишь игра воображения. Рома, обычно молчаливый, сегодня говорил больше обычного. Он обсуждал новый трек, спорил с Сашей о рифме, даже пошутил пару раз, и каждый раз Антон ловил себя на мысли, что ему проще было бы, если бы брат оставался угрюмым и отстраненным. Так было бы легче оправдать то, что он задумал. Солнце уже клонилось к закату, когда Саша потянулся и зевнул. — Ладно, на сегодня хватит, — Антон почувствовал, как сердце резко ударило в грудь. — Эм... — он встал, сжав руки в кулаки. — У меня проблема. Братья обернулись. — Какая? — Рома нахмурился. — Квартиру залили соседи сверху. — Антон поспешно выдумал. — Сегодня ночевать негде. Тишина. Рома скрестил руки на груди. — И? — Можно... у вас переночевать? — Нет, — он ответил сразу, без колебаний. Но Саша уже улыбался. — Конечно можно. — Саш, — Рома повернулся к брату, голос его стал жестче. — Ну что ты, — Саша хлопнул его по плечу, а в его глазах появилась странная искорка. — Одну ночь. Роман замер, потом резко вздохнул. — Ладно. Но только одну, — Тяночкин кивнул, стараясь не показывать, как дрожат его руки. — Спасибо. Саша улыбнулся, но в его глазах вновь что-то мелькнуло, что-то острое, быстрое, как вспышка. — Ничего страшного. Идем.***
Машина Антона, тихо урча, катила по ночным улицам. Он сидел за рулём, сжимая его так крепко, что костяшки пальцев побелели. В зеркале заднего вида мелькали лица братьев, Рома, пригнувшийся у окна, с недовольной складкой между бровей, и Саша, улыбающийся, но с глазами, в которых отражались уличные фонари, как холодные точки света.Дом встретил их тишиной.
Комната Саши была чистой, почти стерильной. Ни следа прошлого хаоса — ни осколков, ни трещин, только ровные линии мебели и картина на стене, прикрывавшая те странные следы. Антон остановился на пороге, ощущая, как по спине пробегают мурашки. — Ну как, нравится? — Саша облокотился на дверной косяк, наблюдая за его реакцией. — Да... уютно. — Я старался. — Саша усмехнулся. — Ладно, ты ложись. А мы с Ромкой посмотрим кино, если что, приходи к нам. — Спасибо, — Антон кивнул, стараясь не смотреть на карман джинс, где лежал передатчик. Дверь закрылась. Тишина. Тяночкин замер, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом медленно выдохнул и осмотрел комнату. Кровать, стол, шкаф, слишком очевидно и часто используемо. Ни одной случайной вещи, за которой можно было бы спрятать устройство. Он подошёл к картине. Это был пейзаж: лес, озеро, предрассветный туман. Эта картина была знакома парню. Он выглянул в окно, да, картина была нарисована на заказ. Хотя кто знает, может, у этих двух ещё таланты есть. Шёпот из микронаушника заставил его вздрогнуть: — Ты на месте? — Да, — прошептал он в ответ. — Тогда работай. Антон потёр лицо руками. Время тянулось медленно, каждая секунда казалась вечностью. Он ждал, пока в доме воцарится полная тишина, пока братья не уйдут в свои комнаты, пока не погаснет свет... Но тишина не наступала. За стеной раздавался смех, звук телевизора, голоса. Они не спешили расходиться. Шатен лёг на кровать, уставившись в потолок. Его сердце билось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь стены. Дверь скрипнула. Антон резко сел, складывая руки на коленях, а затем убирая их. «Блять, ну и идиот» В дверном проёме стоял Саша. — Не спишь? — спросил он мягко. — Нет просто думал, — Саша вошёл, закрыл за собой дверь. — О чём? — О работе, — быстро ответил тот, начиная заметно волноваться. Саша сел на край кровати. Его глаза, такие ясные днём, теперь казались тёмными, почти чёрными. — Ты сегодня какой-то странный. — Просто устал. — Правда? — Саша наклонился ближе. — А я думал, может, тебе что-то нужно. Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Нет, ничего. — произнёс он, боясь даже шелохнуться. Из оцепенения его вывел голос девушки из микронаушника. — Спроси у него, почему Рома к тебе так относится. Нужно вывести его на разговор. Не думаю, что он будет врать. Антон почувствовал, как голос Жени в ухе режет барабанные перепонки, словно лезвие. Он должен был задать вопрос. Но язык прилип к нёбу, а в горле стоял ком. — Саш, — он кашлянул, чтобы выиграть секунду. — А почему... Рома ко мне так... Блондин замер. Его пальцы, до этого барабанившие по колену, остановились, похоже, что он прислушался. — Относится? — закончил он вместо Антона. За окном шуршали листья, где-то вдалеке завывала сирена. — Он просто осторожный, — наконец сказал Саша. Но его голос изменился, стал ровным, слишком монотонным, будто заученным. Антон почувствовал, как передатчик в кармане вновь жжёт кожу бедра. Тупое самовнушение. — А с чего бы? Я же не... — Не опасен? — Саша улыбнулся, но глаза оставались тёмными. — Знаешь, Антон, чем шире ты раскрываешь объятия, тем проще тебя распять. В ухе затрещал голос Жени: — Что он имеет в виду? — но Антон не успел спросить, дверь распахнулась. Теперь в проёме стоял Рома. — Саш, — он бросил взгляд на шатена, — Нам нужно поговорить. Саша медленно поднялся с кровати. — Извини, — он повернулся к Антону, — Я потом приду. Дверь закрылась. Антон остался один, с бешено стучащим сердцем и мыслями, которые неслись вперёд, как поезд без тормозов. Он подошёл к двери, прижал ухо. Голоса еле слышные и неразборчивые. «Наверное, это единственный шанс». Подумал тот и, вытащив из кармана передатчик, подошёл к картине настолько тихо, как только мог. Шатен прижал передатчик к обратной стороне картины, ощущая, как липкая лента плотно прихватывает устройство к холсту. Его пальцы дрожали, оставляя на раме влажные отпечатки. Последний взгляд на спрятанное, и он отступил, стараясь запомнить точное положение картины. Гул голосов за стеной продолжался. Антон прислушался, но разобрать слова было невозможно. Часы на тумбочке показывали половину третьего. Он вздохнул, погасил свет и упал на кровать, не снимая одежды. Сон накатывал тяжелыми волнами, смешивая реальность и кошмары. Ему снилось, что он снова в студии, но микрофоны превращаются в змей, а кабели опутывают его ноги как лианы. Где-то вдали смеялся Саша, но когда Антон поворачивался на звук, там никого не было. Тихий щелчок дверной ручки вырвал его из полудремоты. Антон не открыл глаз, лишь чуть приподнял веки, оставляя притворяться спящим. В щелевидном поле зрения он увидел силуэт в дверном проеме. Блондин стоял неподвижно, освещенный полоской света из коридора. Его обычно оживленное лицо было странно бесстрастным, а глаза... Глаза отражали свет, как у кошки - два холодных зеленых огонька в темноте. Он не дышал. Вообще не дышал. Антон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он с усилием сохранял ровное дыхание, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его должно быть слышно через всю комнату. Саша сделал бесшумный шаг вперед. Затем еще один. Его босые ноги не издавали ни звука на паркете. Он остановился у кровати и наклонился, будто изучая лицо "спящего". Антон уловил странный запах - не привычный аромат Сашиного одеколона, а что-то другое... металлическое, с оттенком озона, как после грозы. Прошла вечность. Наконец Саша выпрямился и так же бесшумно направился к выходу, но перед тем как закрыть дверь, он замер, будто думая разбудить или нет, но дверь закрылась с тихим щелчком. Антон открыл глаза, весь покрытый липким потом.
Примечания:
Понравилась глава, вы хотите прочитать другие мои работы и быть в курсе всех событий или просто поддержать автора? Тогда вам сюда 👇
https://t.me/thepromiseofhope195
