Диез

К полудню напряжение Антона понемногу начало отпускать. Беспокойство, которое сжимало его грудь с самого утра, растворилось в монотонной рутине, он помогал Артёму, вернее, безуспешно пытался за ним угнаться, пока тот носился по дому, то переставляя мебель, то внезапно решая перебрать все книги на полках, то затевая стирку. Без телефона время текло иначе, медленнее, но насыщеннее. Антон ловил себя на том, что начал замечать детали, на которые раньше не обращал внимания: как солнечный свет ложится на старые половицы, как пахнет мыло, которым Артём стирал в ванной, как по-разному скрипят ступеньки, в зависимости от того, кто по ним поднимается. Он старался держаться поближе к Макарову.. не только потому, что тот был единственным, у кого можно было попросить телефон, но и потому, что рядом с ним было проще. Артём не требовал разговоров, не задавал лишних вопросов. Его энергия, хоть и казалась хаотичной, создавала вокруг себя какое-то странное ощущение безопасности. Рома и Саша то появлялись, то исчезали, то уходили куда-то во двор, то затихали в дальней комнате. Антон ловил себя на том, что прислушивается к их шагам, но всякий раз одергивал себя. К обеду розоволосый наконец выдохся, он сидел на полу в гостиной, окружённый стопками книг, и смотрел в окно, его пальцы нервно постукивали по коленям. Антон принёс ему чашку чая, уже третью за сегодня. — Спасибо, — парень улыбнулся, но в глазах читалась резвость. Неужели он не устал? Антон кивнул и присел рядом, глядя, как пылинки кружатся в солнечном луче. За окном мелькнула тень, Саша проходил по двору, что-то неся в руках. Антон быстро отвел взгляд, но было уже поздно, образ вновь всплыл перед глазами: мокрые волосы, капли на коже... Он сжал кулаки. «Перестань», — приказал он себе мысленно. Артём, казалось, ничего не заметил. Он потянулся, зевнул и вдруг сказал: — Может, прогуляемся? — Антон насторожился. — Разве можно? — Почему нет? — младший пожал плечами. — Мы же не под домашним арестом. Он встал, отряхнул джинсы и протянул Антону руку. — Пойдём. Покажу тебе одно место. Антон колебался, но потом взял его руку и позволил поднять себя. Возможно, прогулка — это как раз то, что ему сейчас нужно, чтобы перестать думать о том, о чём думать не стоит. Тропинка вилась между деревьев, узкая и почти незаметная, будто ею давно никто не пользовался. Артём шагал впереди, уверенно находя дорогу среди зарослей, его фиолетовые волосы ярко выделялись на фоне зелени. Антон следовал за ним, стараясь не отставать, ветки цеплялись за его одежду, оставляя на рукавах мелкие царапины. Воздух здесь был другим, густым, насыщенным ароматом хвои и влажной земли. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Антон невольно замедлил шаг, вдыхая полной грудью. После душного дома, после всех этих странных событий, эта прогулка казалась глотком свежего воздуха. Артём обернулся, заметив, что Антон отстал. — Не устал? — Нет, — Антон покачал головой. — Давно не был в лесу. В смысле, чисто прогуляться — Скоро придём, — он улыбнулся и махнул рукой, предлагая идти рядом. Они шли молча, и Антон ловил себя на мысли, что это молчание не давит, как раньше. Оно было естественным, как шелест листьев над головой. Тропинка внезапно вывела их к небольшой поляне, посреди которой стояло старое дерево, огромный дуб с раскидистыми ветвями. Под ним лежал плоский камень, похожий на стол, а вокруг несколько пней, словно специально оставленных для сидения. — Это..? — Антон огляделся. — Моё место, — Артём подошёл к дубу и положил ладонь на кору. — Когда мне плохо, я прихожу сюда. Антон медленно обошёл поляну. Казалось, само это место дышало покоем. Он заметил вырезанные на коре инициалы, несколько ленточек, повязанных на ветвях, и понял, что Артём бывает здесь часто. — Красиво, — пробормотал он. Макаров кивнул и опустился на один из пней. — Садись, — Антон последовал его примеру. Камень под ним был прохладным, даже сквозь ткань джинсов. — Ты часто здесь бываешь? — осторожно спросил он. Артём запрокинул голову вверх, глядя в крону дерева. — Раньше — да. Здесь тихо. Ветер шевелил листья, где-то вдалеке кричала птица. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая поляну в золотистые тона. — Спасибо, — вдруг сказал Тяночкин. Артём повернулся к нему, удивлённо приподняв бровь. — За что? — За то, что показал, — парень улыбнулся и потянулся, как кот, наслаждающийся последними лучами солнца. Они сидели так ещё некоторое время, не говоря ни слова. Антон закрыл глаза, слушая, как лес живёт вокруг него. Тень от дерева удлинялась, когда Артём наконец нарушил тишину. Он осторожно подбирал слова, будто боялся спугнуть хрупкое спокойствие, установившееся между ними. — Антон, — он начал, глядя куда-то в сторону, на ствол старого дуба. — Они тебе ничего не рассказывали? Саша с Ромой. — О чём? — парень вздохнул, его пальцы нервно перебирали край лонгслива. — Не знаю, можно ли мне такое говорить. Тишина повисла между ними снова, но теперь она была напряжённой. Антон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Если это про то, что они, — он замолчал, не зная, как сформулировать. — Не люди? — тихо закончил Артём. Шатен резко поднял на него глаза. — Ты знаешь, — собеседник кивнул, его лицо стало серьёзным, почти печальным. Антон сглотнул. В голове пронеслись обрывки воспоминаний, странные вещи, которые он видел, слова, которые слышал. — Женя... — он начал, и имя будто обожгло ему губы. — Она сказала, что они опасные и мне нужно следить за ними. — И что? — и хотя по парню было видно, что он не в курсе, кто такая Женя, он не стал об этом спрашивать. Тогда Тяночкин рассказал ему о том, как волновался, как купил новый телефон, чтобы звонить девушке с него. Не забыл и про встречу в кафе. Продолжил рассказ он тем, что напросился к ним домой и установил передатчик в картине, а затем лёг спать, но проснулся где-то в подвале без телефона и микронаушника, с которым и уснул. Закончил Антон на угрозах Ромы, что если он не расскажет Саше сам, то тот его убьёт. Артём вскочил, когда парень договорил, его лицо исказилось от внезапной тревоги. — Нет. Ни в коем случае. Ты не должен ему ничего говорить. — Почему? — Антон отпрянул. — Потому что Саша не такой, как Рома. Если бы на твоём месте был я, то Рома бы меня простил, но Саше легче тебя убить, чем забыть то, что ты сделал. Ветер усилился, листья над ними зашелестели громче, словно предупреждая об опасности. Антон почувствовал, как по телу разливается холод. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, бросая последние багровые блики на кору старого дуба. Антон сидел, словно парализованный, переваривая слова Артёма. Холод, разлившийся по его телу, казалось, проник глубоко внутрь, сковав даже дыхание. Артём нервно шагал по поляне, его фиолетовые волосы, обычно такие яркие, теперь казались тусклыми в угасающем свете. Он то и дело бросал взгляды на тропинку, словно ожидая, что в любой момент из-за деревьев появятся Рома или Саша. Антон сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Всё, что он узнал за эти дни, все странности, все намёки, теперь складывались в единую, пугающую картину. Женя не врала. Они действительно были не людьми. И он по собственной глупости влез в эпицентр этой опасности. Артём остановился перед ним, его лицо в сумерках казалось бледным, почти прозрачным. — Нам нужно возвращаться, — прошептал он, и в его голосе звучало что-то, от чего Антона передёрнуло. Шатен кивнул, с трудом поднимаясь с пня. Ноги будто налились свинцом, каждое движение давалось с усилием. Они шли обратно молча, но теперь тишина между ними была другой, тяжёлой, наполненной невысказанными мыслями. Тени деревьев вытягивались, сливаясь в сплошную чёрную массу, и Антону казалось, что за каждым стволом кто-то прячется, наблюдает, ждёт. Когда впереди показался дом, в окнах уже горел свет. Тёплый, жёлтый, такой обманчиво уютный. Макаров остановился на краю леса, его пальцы сжали рукав Антона. — Слушай, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели. — Делай вид будто ничего не было, никому ничего не говори и всё будет хорошо. Антон кивнул. Они подошли к крыльцу, и дверь открылась прежде, чем Антон успел к ней прикоснуться. На пороге стоял Саша. Его глаза, холодные и нечитаемые, скользнули с Артёма на Антона. — Где вы были? — спросил он ровным голосом. Антон почувствовал, как подкашиваются ноги, но Артём шагнул вперёд, закрывая его собой. — Гуляли. Саша задержал взгляд на Антоне, потом медленно отступил, пропуская их внутрь. Дверь закрылась за их спинами с тихим щелчком.

***

После возвращения с прогулки Антон чувствует себя разбитым. Холодный ветер, пронизывающая сырость леса и постоянное напряжение последних дней сделали свое дело, к вечеру у него начинается озноб, голова становится тяжелой, а в горле першит. Он пытается не подавать виду, отшучивается, когда Артём спрашивает, всё ли в порядке, но к ночи становится только хуже. Когда Антон, сжав зубы, пытается подняться в свою комнату, ноги вдруг подкашиваются. Он хватается за перила, но мир вокруг плывёт, и он едва не падает, если бы не крепкие руки, внезапно обхватившие его со спины. — Куда собрался, больной? — голос Саши звучит прямо у уха, низкий, насмешливый, но в нём слышится странная нотка. Тяночкин хочет вырваться, сказать, что всё в порядке, но тело не слушается. Саша, не дожидаясь ответа, легко подхватывает его на руки, как будто Антон ничего не весит, и несёт наверх. — Я сам, — пытается протестовать Антон, но голос срывается. — Молчи, — Саша толкает дверь ногой и укладывает его на кровать. — Ты дрожишь. Он накрывает Антона одеялом, его движения неожиданно аккуратные, почти бережные. Но когда пальцы Саши касаются лба Антона, проверяя температуру, в его глазах вспыхивает что-то тёмное, тревожное. — Горячий, — бормочет он себе под нос. — Идиот. Антон хочет ответить, но его тут же пробирает озноб. Он сжимается под одеялом, пытаясь сдержать дрожь. Саша уходит и возвращается через минуту с таблетками и стаканом воды. — Пей. Антон колеблется, но Саша хмурится, и этого достаточно. Он покорно глотает таблетки, чувствуя, как холодная вода обжигает воспалённое горло. Саша наблюдает за ним, скрестив руки на груди. — Теперь спи. — А если... — Я сказал, спи. И что-то в его тоне не оставляет места для споров. Антон закрывает глаза, но сквозь ресницы видит, как Саша садится в кресло у кровати, устраивается поудобнее и достаёт телефон. Он явно не собирается уходить. Ночь проходит в полубреду. Антон то проваливается в тяжёлый сон, то просыпается от жара. Каждый раз, открывая глаза, он видит Сашу, тот всё так же сидит в кресле, освещённый голубоватым светом экрана, его лицо в полумраке кажется резким, почти нечеловеческим. Один раз Антон просыпается от того, что кто-то поправляет одеяло. Саша стоит над ним, его пальцы на секунду задерживаются на плече Антона, будто проверяя, не горит ли он ещё. — Саш, — Антон хочет что-то сказать, но не знает что. — Спи, — он отводит руку. Утром Антону лучше. Солнечный свет льётся в окно, а на тумбочке рядом стоит чашка с тёплым чаем и таблетки. Саши в комнате нет. Когда Антон спускается вниз, он замечает, как Саша бросает на него быстрый взгляд, оценивающий, изучающий. И когда Артём пытается подойти к Антону с вопросами, Саша вдруг встаёт между ними, якобы случайно, и протягивает Антону тарелку с завтраком. — Приятного аппетита. Выглядишь как смерть, чесн, — его тон обычный, насмешливый, но в глазах что-то новое. Что-то, что заставляет Антона замереть с вилкой в руке. Тяночкин сидел за кухонным столом, медленно пережевывая теплый тост, и чувствовал, как на него смотрят. Нет, не смотрят, а наблюдают. Саша расположился напротив, облокотившись на стол, подперев подбородок ладонью. Его глаза, обычно такие насмешливые, сейчас были сосредоточенными, почти хищными. Он не отводил взгляда, даже когда Антон нервно отпивал глоток чая, даже когда крошки тоста падали на тарелку. — А ты будешь есть? — попытался нарушить молчание Антон, — блондин ласково улыбнулся, но не ответил. Просто протянул руку и пододвинул к Антону блюдо с фруктами. — Да, кушай. Антон послушно взял яблоко. В этот момент на кухню влетел Артём, его фиолетовые волосы растрепались, а в руках он сжимал какую-то коробку. — Антон! — он сразу направился к столу. — Как самочувствие? Голова не болит? Я тут нашёл... Он не успел договорить. Саша, не меняя позы, просто вытянул ногу под столом и стул Артёма внезапно отъехал в сторону, не давая ему сесть рядом с Антоном. — Ой, — Артём удивлённо поднял брови, но тут же понял. Его взгляд скользнул с Саши на Антона и обратно. — ..Я, кажется, забыл кое-что наверху, — и он исчез так же быстро, как появился. Антон моргнул пару раз, переваривая всё в голове. — Что это было? — Александр пожал плечами, наконец взяв себе кусок хлеба. — Он торопился, — но в его глазах читалось удовлетворение.

***

Весь день прошёл под этим незримым контролем. Когда Антон решил помочь Макарову переставить книги в гостиной, Саша внезапно оказался между ними, случайно загораживая собой Антона. Когда шатен вышел во двор подышать воздухом, Саша появился на крыльце через минуту, якобы покурить, но так и не закурил, только стоял рядом, пока Антон не вернулся внутрь. Даже когда парень зашёл в туалет, через пару минут в коридоре раздались шаги и остановились прямо за дверью. Рома, наблюдавший за этим спектаклем, только цокал языком. Артём же выглядел то забавленным, то слегка встревоженным, но не вмешивался. К вечеру Антон не выдержал. — Саш, — он повернулся к нему в коридоре. — Ты следишь за мной? Саша замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое, досада? Смущение? Но тут же вернулась привычная маска. — Может быть, — он шагнул ближе, заставляя Антона отступить к стене. — А тебе это не нравится? — Я не понимаю, — он почувствовал, как сердце бешено колотится. Саша наклонился, его дыхание коснулось уха Антона: — А мне нравится, когда ты не понимаешь, — и, оставив Антона с горящими щеками и путающимися мыслями, о том, почему поведение Саши так резко изменилось, спокойно ушёл. Артём же, наблюдавший за этой сценой из кухни, тяжело вздохнул. — Ну всё, — пробормотал он себе под нос. — Пизда ему. Рома, сидевший рядом, закатил глаза и протянул ему чашку чая.

***

Антон стоял у раковины, медленно перебирая тарелки в теплой воде. Голова все еще была тяжелой от болезни, но он уже чувствовал себя лучше, достаточно, чтобы попытаться помочь по хозяйству и не выглядеть совершенно бесполезным. Вода стекала с его пальцев, пена пузырилась на поверхности, а за спиной раздавались редкие шаги то Артём проходил в гостиную, то Рома спускался на кухню за чаем, но потом шаги стали громче. Он не сразу обратил внимание, пока не почувствовал легкое дуновение воздуха у себя за спиной. Кто-то подошел слишком близко. Антон замер, когда пальцы, теплые, чуть шершавые, коснулись его шеи. Он вздрогнул, мурашки побежали по коже, и тарелка, которую он держал, со звоном упала обратно в раковину. Конечно, это был Саша. Тяночкин не обернулся. Его пальцы вцепились в край раковины, суставы побелели от напряжения. Тот не убирал руку. Наоборот, пальцы слегка сжались, большой палец провел по линии под челюстью, будто проверяя пульс. Шатен резко развернулся, схватив Сашу за запястье. Александр смотрел на него с легким удивлением, брови чуть приподняты, губы слегка приоткрыты. Но в его глазах не было ни злости, ни раздражения. Скорее заинтересованность. Антон не отпускал его руку. Саша наклонился чуть ближе. — Мило, — прошептал он. Антон почувствовал, как его собственное дыхание участилось, но парень не стал продолжать. Он медленно высвободил запястье, его пальцы скользнули по чужой ладони, прежде чем окончательно убрать руку. — Ты долго, — сказал он просто, как будто ничего не произошло. И ушел, оставив Антона стоять у раковины с бешено колотящимся сердцем.

***

Комната была тихой, если не считать шелест страниц книги, которую Антон безуспешно пытался читать. Его мысли снова и снова возвращались к тому моменту у раковины, к теплым пальцам на своей шее, к тому, как его тело отреагировало на это простое прикосновение. Он перелистывал страницы, но слова расплывались перед глазами, не оставляя в голове ничего, кроме навязчивого воспоминания. Блондин лежал на кровати, уткнувшись в телефон, но Антон чувствовал его взгляд всякий раз, когда отвлекался от книги. — Ты куда? — Голос Саши прозвучал неожиданно, когда Антон встал, откладывая книгу на тумбочку. — В туалет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Александр проводил его взглядом, но ничего не сказал. Антон закрыл дверь, входя в ванную комнату, глубоко вдохнул и уставился в зеркало. Его отражение выглядело встревоженным, растрепанные волосы, покрасневшие уши, слишком быстрый подъем грудной клетки при дыхании. Он умылся, стараясь охладить пылающую кожу, но это не помогло. Потому что проблема была не в температуре. Проблема была в том, что, когда он закрывал глаза, перед ним снова возникал Саша, его насмешливый взгляд, его пальцы, скользящие по коже, обнажённое тело, которое парень застал случайно, и тело Антона отреагировало на эти мысли так, как не должно было. Он посмотрел вниз.

«Блять, ну что за хуйня?»

Антон сжал раковину так сильно, что его пальцы онемели. Он зажмурился, пытаясь вытереть из памяти этот образ, но чем сильнее он сопротивлялся, тем отчетливее ощущал, как по телу разливается тепло, как кровь пульсирует внизу живота, как предательски напрягается его член. Он ненавидел себя за эту реакцию. Ненавидел Сашу за то, что тот играл с ним, как кошка с мышью. Но больше всего ненавидел то, что его тело, казалось, хотело этого. Дверь внезапно открылась. Антон резко поднял голову, в зеркале за его спиной отразилась знакомая фигура. Саша стоял в дверях, опираясь о косяк, и изучающе смотрел на Антона. Его взгляд медленно скользнул вниз, к тому месту, которое Антон так отчаянно пытался скрыть, и его губы растянулись в медленной, понимающей ухмылке. — Затянулось что-то, — произнес он, и в его голосе звучала не просто насмешка, это было что-то еще-то, что-то голодное. Антон почувствовал, как его лицо пылает. Он хотел закрыться, отвернуться, убежать, но вместо этого замер, словно парализованный. Саша сделал шаг внутрь, закрывая за собой дверь. — Тебе помочь? — этот вопрос повис в воздухе, обжигающий и двусмысленный, хотя сейчас другого смысла быть не могло. Антон не ответил. Его дыхание участилось, а пальцы снова вцепились в край раковины. Блондин приблизился еще на шаг. Когда парень сделал последний шаг, сократив расстояние между ними до нуля. Его дыхание обожгло кожу Антона, он наклонился к его уху. — Неужели тебя так легко возбудить? Его пальцы скользнули вниз, едва касаясь шеи, ключиц, груди. Тяночкин замер, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно в тишине маленькой ванной. — Саша... — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Тише. Ладонь Саши опустилась ниже, скользнула под пояс джинсов. Антон сбивчиво вдохнул, когда пальцы обхватили его половой орган, уже твёрдый от желания. Его движения были медленными, уверенными, будто он знал каждую реакцию тела Антона ещё до того, как она проявлялась. Большой палец провёл по чувствительной головке, заставив Антона податься вперёд, опереться лбом о зеркало. — Аккуратно, — прошептал Саша, ускоряя движения рукой, вторая же легла шатену на грудь, придерживая, будто тот мог упасть. Антон не мог думать, в отличие от Саши. Только чувствовать, жар, растекающийся по животу, дрожь в коленях, пальцы, сжимающие его всё сильнее. Когда волна удовольствия накрыла его, он впервые за всё время не пытался сопротивляться, отдавая всего себя этому ощущению, которое обострилось на фоне стресса и долгого отсутствия секса. Казалось, только сейчас Тяночкин обратил внимание на что-то, упирающееся ему в бедро со спины. Он поднял взгляд прямо и увидел своё лицо, красное, потное, а за ним улыбающийся парень, который только сейчас вытащил руку из его штанов. Не в силах лицезреть подобное, Антон отвёл взгляд и, оперевшись на руки, повернулся лишь головой. — Мне тебе тоже помочь? — спросил он, чувствуя себя в некотором роде ответственным за возбуждение другого человека. — Сам справлюсь, иди отдыхай, — произнёс тот, целуя Антона куда-то в плечо, а затем и отпуская. Младший старается идти ровно, но почему-то получается так себе. Он держится одной рукой за стену, то и дело намереваясь упасть носом в пол. Кое-как дойдя до кровати без происшествий, он упал на неё пластом и, не накрываясь одеялом, мгновенно провалился в сон.

***

Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, разбудил Антона раньше обычного. Он лежал на спине, медленно осознавая, где находится, и тут же вспомнил вчерашнее. Его тело напряглось, когда он почувствовал тепло другого рядом. Он спал, повернувшись к Антону спиной, но их ноги под одеялом все еще соприкасались. Шатен осторожно отодвинулся, стараясь не разбудить его. «Это было ошибкой», — подумал он, глядя в потолок, но тело помнило каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон, который он не смог сдержать.

Антон избегал Сашу весь день.

Когда тот сел рядом за завтраком, Антон встал под предлогом, что налил слишком много чая. Когда их взгляды случайно встретились в коридоре, Антон тут же отвернулся, делая вид, что что-то ищет в кармане. Блондин же, казалось, только наслаждался этим зрелищем. — Антон, — он поймал его у холодильника, упираясь рукой в дверцу. — Ты что, стесняешься? — Отъебись, — пробормотал он, хватая бутылку воды и протискиваясь мимо. Хотя почувствовал, как по спине побежали мурашки. Саша только рассмеялся ему вслед.

***

Комната была погружена в темноту, когда Антон лег спать. Он специально задержался внизу, чтобы Александр уже спал, но тот ждал, будто бы на зло. Как только Антон устроился под одеялом, рука скользнула по его животу. — Саша, хватит, — Антон оттолкнул его, но тот только придвинулся ближе. — А что такого? — его губы коснулись уха Антона. — Вчера тебе понравилось. Тяночкин резко перевернулся на другой бок, и как бы оппоненту не хотелось продолжить, он не хотел делать что-то против его воли. Утро началось с непривычной тишины. Антон проснулся позже обычного, и первое, что он заметил — Артёма нигде не было. Ни на кухне, где обычно стоял его любимый бокал с остывшим чаем, ни в гостиной, где он обычно смотрел фильм или бесился. Саша, напротив, будто поджидал его, сидел за столом, медленно потягивая чай, и как только Тяночкин появился в дверях, его взгляд тут же устремился на него. — Спал хорошо? — спросил он, и в его голосе звучала та же лёгкая нотка, что и раньше. Антон промолчал, просто кивнул и направился к холодильнику. Парень несколько раз за весь последующий день ловил себя на том, что ищет глазами Артёма, но так и не решался спросить у Александра, где он. Блондин, казалось, намеренно не давал ему возможности задуматься об этом, то нарочно задевал его плечом, проходя мимо, то бросал небрежные фразы, которые заставляли Антона краснеть. Саша постоянно находился где-то рядом, стоило только шатену сделать шаг вправо, так он тут же окажется рядом. Ему очень хотелось спросить, что с хозяином дома и почему его весь день ни слухом ни духом, но боялся. Просто по-человечески боялся. Артём предупреждал его насчёт того, что могут совершить братья Сатыбалдиевы, что если эта участь постигла его самого? Ближе к вечеру напряжение и волнение за новоиспечённого друга достигло предела. Антон поднялся наверх, надеясь, что, может быть, Артём тоже заболел после той прогулки, просто у него иммунитет получше и только сейчас симптомы проявились. Но увы, зайдя в чужую комнату, парень никого там не обнаружил. Лишь не заправленная кровать стояла около дальней стены. Он замер на пороге, чувствуя, как что-то сжимается в груди. — Ищешь кого-то? Голос блондина прозвучал прямо за его спиной. Антон вздрогнул, но не обернулся. — Нет. Саша шагнул ближе, его дыхание коснулось затылка Антона. Долго это не продлилось, к этим двум подошёл Рома, он со злостью рыкнул на них, что-то по типу «Хули стоите?» и оттолкнул, войдя в комнату, закрыл за собой дверь. Антон лежал в кровати, уставившись в потолок. Старший спал рядом, его дыхание было ровным, спокойным, но сам парень не мог уснуть. Он думал об Артёме. О том, почему его нет, и о том, что, возможно, он сам стал причиной всего этого. А за окном, в темноте, ветер шелестел листьями, словно шепча что-то, что Антон не мог разобрать что.

***

Антон замер в дверях, словно врос в пол. Комната была освещена только тусклым светом настольной лампы, отбрасывающим длинные тени на стены. Артём сидел на кровати, его волосы были растрепаны, а взгляд, отсутствующий, будто он смотрел куда-то сквозь реальность. Его футболка была уже почти снята, обнажая бледную кожу и резкие линии ключиц. Рома стоял перед ним на коленях, его пальцы всё ещё сжимали край ткани, но движение прервалось, как только он услышал шаги. Он медленно обернулся, и его глаза, холодные, оценивающие, впились в Антона. — Тебе чего? — голос Ромы был низким, грубым, с оттенком раздражения. Антон почувствовал, как в горле пересохло. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то между рёбер, сдавленные внезапно нахлынувшим чувством, стыда, страха или злости, а может и всего вместе. Макаров, казалось, только сейчас заметил его присутствие. Он медленно поднял голову, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое. Рома отпустил край футболки и поднялся с пола, явно не желая разговаривать. — Мешаешь, — бросил он Антону, шагнув вперёд, словно намеренно сокращая расстояние между ними. Антон не отступил, но его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Что ты делаешь? — вырвалось у него. Рома усмехнулся. — А тебе какое дело? — Артём вдруг пошевелился, словно пытаясь прийти в себя. — Ром… — он протянул руку, но та дрогнула и опустилась. Антон не понимал, что происходит, но вид Артёма, такого опустошённого, такого чужого, заставил его сделать шаг вперёд. — Артём, ты в порядке? — спросил шатен, но Рома резко заслонил его собой. — Всё с ним в порядке. Иди отсюда, — Антон почувствовал, как в груди закипает что-то горячее и колючее. — Отойди от нег, — Рома рассмеялся, так коротко, беззвучно. — Или что? — Тишина в комнате стала густой, давящей. Ничего. И вправду, Антон ужасно слаб по сравнению с Романом. Артём же вдруг поднялся с кровати, шатаясь. — Хватит, — прошептал он. Но ни Антон, ни Рома не сдвинулись с места. Где-то за спиной Антона скрипнула дверь. — Ну и что тут у вас происходит? — голос Саши прозвучал насмешливо, но в нём явно читалось напряжение. Тяночкин даже не обернулся, он смотрел только на Артёма, а тот смотрел в пол, а потом и вовсе упал назад, вновь садясь на кровать. Их прервал едва слышный звук — капля, упавшая на колени Артёма. Он даже не всхлипнул. Просто сидел, сгорбившись, и одна-единственная слеза медленно скатилась по его щеке, оставив блестящий след. Потом он резко втянул воздух, как будто задыхался, и впился пальцами в свои фиолетовые волосы, словно пытаясь вырвать из головы мысли. Рома замер на секунду и вдруг его лицо исказилось. — Всё, хватит, — он резко развернулся к двум парням стоящим у двери, глаза горели диким огнём. — Нахер отсюда! Быстро! Саша приподнял брови в удивлении, но не успел ничего сказать, Рома уже схватил Антона за плечо и грубо толкнул к двери. — Я сказал, валите! Вы ему не нужны! Никто из вас! — голос его сорвался, в нём было что-то хриплое, почти животное, и Тяночкин впервые видел Сатыбалдиева таким. Антон попытался вырваться, но Рома сжал его руку так, что кости хрустнули. — Ты его вообще видишь?! — прошипел он, тряся Антона. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! Саша вдруг шагнул вперёд, лицо его стало холодным. — Рома, отпусти, — но тот только засмеялся, будто сумасшедший. — Вот как? Теперь ты за него?— он резко толкнул Антона в сторону, и тот едва удержался на ногах. — Тогда валите вместе. И больше не лезьте сюда. Дверь захлопнулась перед их носом с таким грохотом, что стены дрогнули. Антон стоял, не в силах пошевелиться, слушая, как за дверью Рома что-то бормочет, а Артём тихо, прерывисто дышит. Саша потянул его за рукав. — Пошли, — Антон вырвался. — Нет, — он не мог уйти. Точно не когда Артём плачет. Саша вздохнул, потер переносицу и посмотрел на Антона не зло, а с усталым пониманием, как смотрят на ребенка, который по незнанию натворил глупостей. — Ты вообще в курсе, что у него биполярка? — спросил он тихо, чтобы за дверью не услышали. Антон замер. Нет. Не в курсе. Никто же не говорил. — Он не просто грустит или психует, понимаешь? — Саша говорил спокойно, но в его голосе сквозила усталость. — У него в голове химия сбита. То он на взводе, то в яме. И если в эту яму лезть неправильно — станет только хуже. — Но почему он тогда с Ромой? — Антон почувствовал, как внутри всё сжалось. Саша усмехнулся, но скорее от нервозности, а не от радости или чего-то подобного. — Потому что Рома знает, как с этим быть. Он не первый раз его вытаскивает. За дверью послышался приглушенный голос Ромы, ровный, твердый, без привычной грубости. Потом тихий ответ Артёма, дрожащий, но уже чуть спокойнее. Саша кивнул в ту сторону. — Вот видишь? Уже лучше. А если бы ты ворвался сейчас со своими «ой, что случилось, давай я помогу», он бы просто развалился. Антон сжал кулаки. Ему хотелось спорить, кричать, что он тоже может помочь, что он не хотел так наседать на Артёма, что он подумал, мало ли Рома с ним делает что-то неподобающее, но он молчал, потому что правда была на стороне Саши. — Ладно, — выдавил он из себя хоть что-то. — И что теперь? — Теперь идём спать. Утром Рома скажет, как он. А ты... — Он запнулся, потом неожиданно потрепал Антона по плечу. — Ты не виноват, ладно? Просто теперь будешь знать. Антон кивнул, но внутри всё равно всё путалось: стыд, беспомощность, досада. Он последний раз взглянул на закрытую дверь и медленно пошел за Сашей. За окном шумел дождь, и в его шорохе чудились тихие всхлипы, то ли ветра, то ли чьи-то сдавленные слезы. Он не был уверен ни в том, ни в другом.