Дискреция

I

      Наруто разминался, глядя с холма на рассветное солнце. Небо окрасилось красным.       Команда ушла далеко вперёд: всех вымотал ночной патруль, и они торопились домой.       «Дураки, — подумал он, — не умеют радоваться простым вещам.»       Он постоял с минуту, потянулся, вдохнул всей грудью и побежал к остальным. Снег хрустел под ногами.       — Эй, эй, Сакура-чан! — нагнал он её. — Я тут вспомнил! Ты же всё лето свитки про гендзюцу читала.       — Читала, — буркнула она и скорчилась, будто он протянул ей стакан прокисшего молока. — Больше не читаю.       — Гендзюцу используют только трусы, не готовые к честному бою, — забубнила себе под нос Хокки, которая шла позади и уже клевала носом. — Подлая техника. Низкая. Недостойная.       Наруто закусил щёку. За несколько месяцев во рту образовался небольшой желвачок от попыток не прыснуть со смеху, когда она разговаривала.       — Ты убила двух лежачих неделю назад, — сказал Саске.       — Я не оскверняла их сознания. Они погибли без унижения и в ясном уме.       — Не вижу разницы, — фыркнул он. — Если нужно убить, я убью. Плевать, каким способом.       — Ну не знаю, Хокки, — встрял в разговор Наруто, — я бы вот лучше помер в иллюзии с бесконечным раменом, чем, ну… кровью там захлёбываться… Сакура-чан! — Наруто снова обернулся к ней, — Тебе тоже гендзюцу не нравится, как Хокки?       — Не в этом дело, — выдохнула она. — Я хотела научиться, но… Когда я практиковалась на маме, она каждый раз смеялась… Будто я какую-то клоунаду разыгрывала.       — А что ты показывала?       — Например, — ответила она после недолгого молчания, — Она одна в комнате, где из света только свеча на столе… Тишина… Вдруг! — она вскрикнула, и Наруто вздрогнул и сглотнул — ему не нравились страшилки, — дверь шкафа с жутким скрипом приоткрывается… Из него вываливается одежда. Вся скомканная… И начинает шевелиться! Штаны, блузки, куртки ползут прямо на неё, изгибаются и хрипят, — Сакура изобразила какие-то ломаные движения руками. — Мама сказала, что у бриджей была смешная походка…       — Мерзость, — заключила Хокки.       Наруто прыснул.       — Э-э… Тебе и правда лучше чем-то другим заниматься, Сакура-чан…       — Без тебя знаю, идиот, — у неё вспыхнули щёки. Она помолчала, потом добавила неуверенно: — Я пока не решила, как хочу драться…       — Ничего, ещё найдёшь свой стиль, ты же умная! — Наруто уже было протянул руку, чтобы хлопнуть её по спине, но вовремя одёрнул себя. Побьёт ещё… — А вы часто гендзюцу применяете, Какаши-сенсей?       Тот оторвался от книги.       — Я? Ну… когда хочу немного поиздеваться.       Хокки дёрнула лямку рюкзака и прибавила шагу.       До ворот она дошла первой и, никого не дожидаясь, направилась в сторону своего квартала. Она никогда не здоровалась и никогда не прощалась, даже в ответ. При всей своей вычурной вежливости она была грубиянкой похуже самого Наруто.       — Пойду я тоже, — сказал он и помахал на бегу. — Пока, Сакура-чан и Какаши-сенсей!       С Саске он прощаться не стал, чтобы этот тупица совсем не зазнался.       Он догнал Хокки.       — Эй!       — Наруто, — удивилась она и замедлила шаг.       — Видел ту здоровенную штуку над деревней, когда навоз убирал, — затараторил он. — Получается, мы теперь под зелёным небом жить будем? Я в жизнь не привыкну!       — А я до сих пор не могу привыкнуть к белым облакам, — ответила Хокки и уткнула взгляд в землю.       Наруто покосился на неё. Она всегда была угрюмой, но теперь совсем скисла. И он, кажется, знал почему.       — Чего тебе Какаши-сенсей сделал?       — Ну… — сказала Хокки и нахмурилась, будто силилась решить сложную задачку в уме, а потом выдохнула, сдавшись, — Ничего.       Наруто почесал затылок. Он ей ни капли не верил.       — Не обращай внимания. Он себя со всеми как придурок ведёт, — Наруто решил её подбодрить. — И причёска у него дурацкая, хуже чем у Саске!       Хокки глянула на него мельком и согласно кивнула.       — Ты бы знала, что он со мной на первой тренировке сделал!       — Что?       — Э-э-э… — у Наруто по спине прошёл холодок от воспоминаний… — Нет. Забудь. Этого лучше не знать… Но сенсей на самом деле не злой! У него просто не все дома, прямо как у тебя.       — У меня все дома, — возразила Хокки. — Отец уйдёт только вечером, а Чиаса-сан… Она вдруг замерла и пристально посмотрела на него. От её прямого взгляда ему всегда было не по себе — она не моргала.       — Наруто… — сказала она спустя долгую минуту и снова уставилась на заснеженную тропу. Он выдохнул.       — Старейшины сегодня проведут большой ритуал, — продолжила она, — чтобы благословить работу в руднике. Я приглашаю тебя. Начнём вечером, когда стемнеет.       — Ритуал? — Наруто скривился. — Скука смертная. Я там усну.       — Мы будем праздновать победу отца, — сказала Хокки и добавила чуть тише: — У нас ты будешь признан, Наруто.       «Признан.»       Теперь взгляд отвёл уже он. Сердце отчего-то быстро забилось.       — А еда будет? — буркнул он.       — Мы накроем столы. Охотники добыли крупного оленя.       — Ну ладно! — воодушевился Наруто. — Приду тогда!

II

      Наруто проводил Хокки до верёвки у границ Омукадэ и пошёл домой через лес по протоптанной тропе.       Сонливость одолевала его, пусть ему и не терпелось вернуться.       Он знал, что его там хорошо встретят. Ему ведь даже отец Хокки каждый раз кланялся, а тот был большой шишкой. Пусть от этих поклонов у него и тряслись поджилки…       «Ну и семейка…»       — Дружеский совет, Наруто…       — А-а-а! — Наруто вскрикнул и развернулся в прыжке, хватая кунай.       Какаши-сенсей, сидевший на нижней ветке дуба, устало вздохнул.       — Не ходи, — сказал он.       Наруто уставился на него. И как до него раньше не дошло? Каждый раз, стоило ему только пойти тренироваться с Хокки, сенсей был тут как тут. Возникал будто из ниоткуда. Он следил. Он всё время следил и подслушивал!       — Почему это?       — Потому что ни я, ни Хокаге не знаем, чего они от тебя хотят. Ясно только, что ничего хорошего.       — Ничего они не хотят! — Наруто сжал кулаки. — Они тут уже давно и никому ничего не сделали!       — Пока что, — Какаши-сенсей смотрел на него пристально. Наруто видел его таким серьёзным только в бою.       — Хокки бы меня не позвала, если бы там было опасно! Она же…       — Она может не желать тебе зла сейчас, — перебил его сенсей, не меняя тона, — но она предаст тебя не задумываясь, если ей прикажет отец.       — Ты на неё злишься, потому что она твой дурацкий тест с колокольчиками не проходила! — Наруто заводился всё сильнее. — Вот и цепляешься к ней!       Какаши-сенсей спрыгнул с дерева.       — Я тебя предупредил, — сказал он, развернулся и пошел восвояси.       Наруто засунул руки в карманы и фыркнул.       — Тупица-сенсей…

III

      Проснулся Наруто ещё до заката, голова трещала после дневного сна. Он валялся в кровати и крутил в руках желтый камешек, который дала ему Хокки. Острые грани слегка кололись.       Это же просто праздник…       К тому же Хокки обрадовалась, когда он согласился…       И вовсе они не опасны, а Какаши-сенсей ошибался. Они просто не знали, как себя вести среди нормальных людей. Хокки же говорила, что до Конохи вблизи видела только одного «чужака».       Он окинул взглядом пол, где валялись пустые стаканчики рамена. Последние… В животе громко заурчало, и Наруто со стоном уставился в потолок.       Всех, кто у него был, он завоёвывал. Он добился места рядом с Ирукой-сенсеем. Он доказал, что достоин дружбы Сакуры-чан и Какаши-сенсея. И даже этого придурка Саске…       А Омукадэ принимали его просто так, без борьбы. Они сразу видели в нём человека и точно бы хотели, чтобы он стал Хокаге.       Может, потом он даже сделает их своими главными подданными… А Хокки… Пусть будет его ассистенткой! Всё равно же повсюду за ним ходила.       — Хе-хе! — оживился он.       Что там могло быть опасного? Он Хокки на тренировках одной левой укладывал. Они ничего кроме барьеров не умеют!       «Если я не приду, они точно подумают, что я трус,» — заключил он, и эта мысль стала последней каплей.       — Решено! — вскочил он.

IV

      Спустя час Наруто уже следовал за встретившей его Хокки и вертел головой, рассматривая новые улицы. Фонари почему-то не работали. Было темно и пусто, он заприметил только пару патрульных, которые охраняли загон с овцами.       В домах света тоже не было.       Над каждым порогом висела толстая соломенная верёвка с узлами, талисманами, высохшими цветами. Пахло как в Ивакуре.       Если бы Наруто здесь жил, то у него бы уже на второй день мозг спёкся от благовоний.       Место ожило только когда Хокки провела его вглубь, к площади. Отовсюду лился свет: от факелов на заборах, от больших костров, от масляных ламп на столах. Омукадэ шныряли туда-сюда, как муравьи: одни сколачивали столы, другие перетаскивали на них еду и разворачивали ткань, третьи командовали первыми и вторыми. Было шумно и празднично, как на фестивалях.       Благовония сменились дразнящим ароматом мяса — его жарили на кострах. Наруто засмотрелся на то, как какая-то старушка переворачивала крупные куски на вертеле, и чуть не врезался в Хокки, когда та остановилась. Он поднял взгляд и застыл.       Посреди площади на пьедестале сидело красное существо. Из-за его спины торчали… раз, два, три… девять хвостов, похожих на пламенные языки от костра. Морда, грубо выстроганная из дерева, была вытянута, а острые уши подняты, будто существо прислушивалось к чему-то.       На месте глаз мерцали, отражая огненный свет, тусклые камни.       Камень в кармане его куртки дрогнул. Наруто отвернулся от статуи.       Хокки стояла рядом и смотрела на него. Сначала он подумал, что показалось, но… Впервые он видел на её лице едва заметную, но всё же улыбку. Всё-таки… не зря он пришёл.       Наруто улыбнулся в ответ. Её лицо вмиг стало серьёзным.       — Великий Дух, — сказала она.       — Да я понял…       — Хокки-сама, неужто… — раздался за его спиной тонкий голос.       Наруто обернулся. Его обступили двое ребят с виду на год-два старше него. Лица их были похожи как две капли воды: худые, вытянутые и смуглые.       Девочка склонила голову набок и прищурила взгляд. Она изучала его. Её волосы, гладкие и черные, спадали почти до колен — в них можно было кутаться как в шаль.       Мальчишка же был попроще — волосы были острижены до плеч, а челка собрана у лба и затянута резинкой.       — Неужто Хранитель? — прохрипел мальчик.       — Да, — подтвердила Хокки.       Наруто прочистил горло, его переполняли смущение и… гордость. Он не знал, куда девать руки, и потому упёр их в бока.       — Узумаки Наруто, даттебаё! — заявил он.       Мальчик и девочка радостно ахнули.       Снующие поблизости люди замерли и, как только пришли в себя, начали окружать его.       — Ваши волосы напоминают мне о соломе, блестящей на солнце! — воскликнула девочка, не сводя с него глаз. — Стойте подле меня у стола!       Она походила то ли на призрака, то ли на принцессу, Наруто не мог решить.       «Съел, Саске? У меня теперь целый клан фанаток!»       — Эй, Ханако… — толкнул её локтем мальчик. — Высоковато метишь, а?       — Не мешайся! — шикнула она и затем робко посмотрела на Хокки, — Можно мне с Хранителем встать?       — Нет.       Наруто смутился ещё сильнее, но внутри росло странное чувство, голос, который нашептывал: «ещё, ещё!»       — Наруто-сама, — его стали со всех сторон заваливать вопросами, он не знал, кому отвечать. — А вы видели Великого Духа?       — Не-а!       — Вам уже назначена жена, Хранитель?       — Э?       — Вы сможете победить Хокаге?       — Я его уже разок! — ухмыльнулся Наруто, вспомнив, как старикашка отлетел от секси-техники.       — Хранитель… Наруто, — тут же поправила себя Хокки и монотонно продолжила, — может создавать сотни своих двойников, которые сметают с пути врагов.       — Ага! — живо подтвердил Наруто.       — В бою он непредсказуем, враг не может прочитать его движений, — гордо добавила она.       — А то! Меня даже прозвали самым непредсказуемым ниндзя!       — Его плоть заживает почти мгновенно.       — Покажите! — закричал брат Ханако.       Наруто почесал голову и достал кунай, затем вытянул руку и закрутил рукав. Омукадэ мгновенно затихли, внимательно следя за каждым его движением. Он оглядел их, прищуриваясь и полоснул кунаем по запястью. Раздались беспокойные вздохи.       Секунда, две, десять… Порез зарастал и стягивался.       — Чудо… — промолвил кто-то. — Чудо!       — Чудо! Чудо! — подхватили десятки голосов.       — Значит, пророк не врал!       Ни разу в жизни Наруто не видел в чужих глазах такой… радости, направленной на него. Сердце громко стучало в ушах. Его улыбка становилась всё шире.       «Вот оно! Вот как должно быть!»       Наконец-то он нашел место, где его ждали. Где его существование не считали ошибкой. Где не нужно было кричать, чтобы его заметили.       — Можно прикоснуться к вашему животу? — послышалось из толпы. — Он ведь там…       — Нет! — отрезал Наруто. — Точно нет!       Вскоре были накрыты столы, и Хокки повела его встать вместе с ней во главе одного из них.       К ней подошел старик, шея которого была усеяна бусами из разноцветных камней. На запястьях сверкали такие же браслеты. Он что-то зашептал ей на ухо. Хокки кивнула и устало выдохнула.       Все вокруг шумели и переговаривались, но не приступали к еде.       — Молчите!       Она дождалась, пока у дальних столов не раздалось последнее «ш-ш-ш!», и только после сухо затараторила:       — Отца не будет. Он велел праздновать. Хранитель здесь. Скоро на небе вновь появится барьер. С завтрашнего утра ремесленники и рудокопы перестанут слоняться без дела. Две трети наших обязанностей будут похожи на старые, — закончила она свой отчёт и прокашлялась. Видимо, не привыкла напрягать горло.       Желудок Наруто яростно заурчал в ответ.       — Можете есть, — добавила она.       Все начали есть.       — Умеешь ты зажечь толпу, — буркнул Наруто без укора.       Его взгляд уже давно бегал по столу. Куски мяса, пахнущие дымком, требуха в общем блюде, лепёшки, маринованные коренья (их Хокки часто приносила на миссии), и рис — к нему никто не притрагивался.       Первым делом Наруто набросился на мясо. Он остановился только на пятом куске, чтобы чуть-чуть перевести дух. Вкусно. Сочно. Всю картину портило только…       — Дед, поешь, — долговязый парень в очередной раз стал упрашивать старика, что сидел на пороге дома прямо позади Хокки и Наруто. Он взял старика под локоть и попытался приподнять, но тот грубо, с неожиданной для дряхлого тела силой, оттолкнул его. Парень низко поклонился в ответ…       Наруто отвернулся и уставился в миску. Ему хотелось выпнуть этого хрыча куда-то в другое место, чтобы он пыхтел и хрипел где-нибудь подальше от его спины.       Вдруг он почувствовал лёгкую щекотку на голове. Он опять обернулся и встретился взглядом с долговязым, который стоял с протянутой к его волосам рукой. Тот весь покраснел, убрал руку и, ссутулившись, побрёл к столу близнецов.       Наруто почесал затылок, провожая его взглядом. Странные они всё-таки…

V

      В пламени жертвенном старое тлеет.       Закаляются стопы на дальний путь.       Вместе с унылой песней увешанного бусами старика кончился и пир. Наруто довольно зевнул, похлопывая себя по полному пузу.       — Сейчас будет ритуал, — сказала Хокки, не глядя на него. — Пойдёшь домой?       — Ага, щас! — Наруто отодвинул миску, сидеть одному за длинным столом было глупо. — Я вообще-то Хранитель!       Хокки глянула на него удивлённо и кивнула. Он и сам от себя не ожидал…       Омукадэ стали собираться вокруг статуи. У пьедестала разожгли большой костёр. Старейшине на подносе поднесли чёрный нож; тот принял его с поклоном. Те, кто стоял позади, вытягивали шеи, лица у всех были светлыми и любопытными. Детей пропускали вперёд. Наруто тоже шагнул ближе.       Старейшина поставил у ног узорчатую чашу.       К нему подвели крупного барана со свалявшейся, поредевшей шерстью. Он вырывался и беспомощно блеял.       У Наруто по спине прошел холодок.       Двое удерживали животное над чашей. Старейшина подошел к ним, взял барана за рог и полоснул его ножом по горлу.       Наруто не мог отвести взгляд. Его бросило в жар от отвращения и злости — от бессмысленности этой смерти.       Он видел и совершал достаточно убийств. Кровь его не пугала. Пугал восторг, с которым они на неё смотрели.       Из животного медленно уходила жизнь.       Когда чаша наполнилась, тушу бросили в костёр.       — Узрите! Внемлите! В последний путь его ведёт Великое Пламя! — кричал старейшина, — Хранитель!       Хокки дёрнула Наруто за рукав.       — А? Чего?       — Иди к старейшине Шину, — подсказала она.       Наруто поплёлся к костру.       Старик поднял чашу и окунул в неё палец. Наруто весь сжался, когда сморщенная рука потянулась к его лицу. Он перевел взгляд на Хокки, не смея шелохнуться. Та смотрела так, будто старик Теучи предложил ей десять бесплатных раменов. Он сглотнул.       Старик провёл полосу от лба до переносицы. Кровь быстро остывала на его коже. Затем он всучил чашу Наруто. Он тут же запротестовал.       — Я это пить не буду, дед, даже не уговаривай!       Лицо старика вытянулось, и он улыбнулся.       — Сырую кровь нельзя пить, Хранитель, — сказал он назидательно, — иначе заведутся глисты.       Шин поднял руку, растопырив пальцы, и часть людей из толпы стала выстраиваться в очередь. Перед Наруто упали на колени два крепких мужчины.       Он растерянно посмотрел на старика. Тот провёл у себя от лба до носа и поощрительно указал на кровь.       — А-а, понял, — Наруто вздохнул, и брезгливо окунул два пальца в чашу с тёплой жижей.       Шин снова затянул что-то заунывное.       Первый мазок вышел кривым. Палец дрогнул, и алая полоса ушла в сторону. Кровь стекла на бровь, чуть не попала в глаз. Мужик не дрогнул. Он лишь раз моргнул и встал, освобождая место следующему.       Со вторым, третьим Наруто действовал уже аккуратнее.       После двадцатого он сбился со счёта. Полосы становились шире, размашистее, рука больше не дрожала. Кровь остыла, пальцы слипались, и он машинально вытирал их о штанину, пока старейшина монотонно тянул про путь, про горы, про Великого Духа.       — Благословляю тебя, даттебаё! — торжественно объявил Наруто последнему. Тот трижды поклонился и ушёл.       Наруто устало выдохнул, вернул чашу и спустился к Хокки.       — Ну и на кой ляд я их вымазал? — он присел у сугроба и принялся оттирать пальцы снегом. Кровь въелась под ногти.       — Это рудокопы, — ответила Хокки. — Если Великий Дух принял жертву, он даст им сил. И успокоит духов под землёй.       — А-а.       «А когда им можно будет умыться?» — подумал он, но вслух не спросил. Что-то подсказывало: не скоро.       Старик Шин задул в рог. Гулкий звук прокатился над площадью.       Сначала Наруто не понял, что происходит. Омукадэ собирались в кольца у костра — одно, второе. Хокки тоже пошла к ним.       Наруто остался сидеть на корточках у сугроба. Его никто никуда не звал.       Кольца закружились — одно по часовой стрелке, другое против. А потом все пустились в медленный, плавный танец. Люди проплывали мимо.       Какая-то женщина коснулась его волос кончиками пальцев. Он дёрнулся и вскочил, но та уже танцевала у статуи. Потом мужчина. Девочка дернула за рукав, потянулась к его голове. Он скорчил рожу, но нехотя наклонился и дал ей дернуть за прядь. Потом снова женщина. И ещё. Ему хотелось уйти.       Хокки затерялась где-то в толпе…       — Хранитель.       Он поднял взгляд. Перед ним стоял тот самый дед с крыльца. Скрюченный, ссохшийся, с глазами мутными, как у рыбы на прилавке.       — Могу я…       Наруто не понял, о чём он просил. Но старик уже протянул руку.       Холодные пальцы сжали его подбородок. Старик повернул его лицо к свету костра и рассматривал его так, будто искал что-то под кожей.       — Сотню лет, — протянул он голосом, слишком ровным для такой развалюхи. — Сотню лет я ждал, когда снова увижу его. А он вернулся в таком маленьком теле. — Он улыбнулся. Во рту не хватало зубов.       — Ты помнишь, да? Каково это — быть свободным. Быть выше гор.       Наруто молчал. Он не мог выдавить ни слова.       — Ничего, — старик погладил его по щеке. — Мы остались тебе верны…       Внутри что-то оборвалось.       Он не слышал ничего, кроме ударов сердца в ушах и протяжных гудков рога. От этого живого трупа пахло чем-то затхлым. К горлу подступала тошнота.       Люди продолжали подходить. Он чувствовал их руки — на плечах, на голове, на спине. Он слышал шепот.       «Ничтожество.»       «Они хотят порвать тебя. Оторвать по кусочку, чтобы освободить то, что внутри.»       «Ты — тюрьма.»       «Захлопнись,» — огрызнулся Наруто.       «Они не видят тебя! — прогремел рык в его голове. — ОНИ КЛАНЯЮТСЯ МНЕ!»       Зверь в нём бился и ликовал.       — Заткнись! Замолчи! — закричал Наруто и с силой оттолкнул старика.       Он побежал в беспамятстве, не разбирая дороги. Плевать куда. Лишь бы подальше отсюда.       Единственное чувство, которое Наруто разделял с сидящим внутри него злом — порыв отделиться, выбить, вырезать эту тварь из себя и выбросить прочь. Пусть катится на все четыре стороны!       Он не помнил, как вылетел с площади. Как петлял между чужих домов в темноте. Как перепрыгнул верёвку. Как врезался плечом в главу Омукадэ в лесу.       Камешек в его кармане болезненно вибрировал, острая грань впивалась в живот.       Наруто остановился, вытащил его, замахнулся, чтобы выкинуть… но не смог. Он сунул её подарок обратно и побежал домой.

VI

      Все замерли, когда старейшина Муро упал. Те, кто был рядом, бросились поднимать его.       Хокки оглянулась по сторонам.       Наруто бежал к выходу с площади, и она, не раздумывая, пустилась за ним.       Ритуал ведь ещё не закончился… Ему стало скучно? Нет… Он толкнул старейшину… Почему? Старейшина не мог его оскорбить. Ритуал провели без единого огреха — никто бы не посмел ошибиться в присутствии Хранителя.       Слишком медленно. Его силуэт исчезал в темноте. Луны не было. Ничего не разобрать…       Хокки подбежала к границе. Комендантский час уже начался или у неё ещё было время? Нет, нельзя. Она замедлилась.       У симэнавы, на тропе, стоял Какаши-сенсей. Что он здесь забыл?       — Дальше ты не пойдёшь, — сказал он.       Хокки оцепенела, но быстро взяла себя в руки.       — Я знаю, — бросила она резко. — Я не покидаю квартал после комендантского часа.       — Держи свой клан подальше от Наруто.       Она опустила голову. Что они сделали не так?       — Мы не нарушили ни одного закона. Мы чтим… — она похлопала себя по карманам и достала потёртый томик Кодекса Шиноби. — Я выучила. Наизусть. Мы больше… не дикари.       Почему он молчит?       Из темноты послышалась знакомая поступь, и Хокки выдохнула с облегчением. Отец возвращался домой.       — Мы не навредим мальчику, — сказал он и пригнулся, чтобы пройти под натянутой верёвкой.       Поравнявшись с сенсеем, он опустил руку ему на плечо. Тот не шелохнулся, а лишь сощурившись наблюдал.       — Значит, ты не спускаешь с него глаз.       Снова молчание.       Отец посмотрел на Хокки. Она тут же уставилась в землю. Она не смела смотреть на него. Позор с Хранителем был на ней.       — Вот как… — снова шаги. — Хокаге-сама назначил пса стеречь Лиса…       Хокки увидела сандалии отца и почувствовала касание уже на своем плече. Знак уходить. Отец пошел вперёд, она последовала за ним. Сзади не было слышно шагов, она обернулась. Какаши-сенсей смотрел им вслед, рука лежала на поясе у мешка с кунаями. Опять. Опять...       — Выпрями спину и смотри вперёд, — тихо сказал отец, когда они отошли достаточно далеко. — Никому не позволяй прочитать себя.       — Да, отец.

VII

      Наруто не приходил.       Хокки била бревно около двух с четвертью часов. Они должны были встретиться в полдень. Хранитель всегда приходил вовремя. На миссии, на тренировки, на их спарринги…       Больше не хочет? Или… сенсей запретил?       Она сильно махнула ногой, забыв зафиксировать голеностоп. Стопа хлюпнула о дерево, и резкая боль пронзила ногу от щиколотки до колена.       На лбу выступил пот. Хокки медленно выдохнула. Нога гудела.       Ждать дальше не было смысла. Она подняла сумку со снаряжением, но, обернувшись к выходу, заметила приближающуюся фигуру.       Наруто шел, спрятав руки в карманы, и пинал снежные комья.       — Проспал, — бросил он, когда наконец подошел к бревну и скинул сумку на снег. Он смотрел вниз, под глазами были тёмные круги.       — Наруто, почему ты вчера…       — Не зови меня больше, — перебил он. — Не приду.       Воздух застрял где-то в носоглотке. Вдохнуть не получалось. Левый глаз дёрнулся, но она заставила себя кивнуть.       — Эй, Хокки, — сказал он, немного помолчав, и поднял покрасневшие глаза. — Ты бы на меня даже не посмотрела, если бы не Лис, да?       — Да, — тихо признала она, отводя взгляд.       Вопрос не имел смысла — Великий Дух всегда в нём был и в нём же навсегда и останется. Так почему же он выглядел так…       Она снова посмотрела на него.       — Знаешь, — улыбнулся Наруто, — даже если ты никогда не увидишь во мне друга, ты мне всё равно нравишься!       Друга… Нравится… Хокки не смела даже надеяться…       Она не знала, как реагировать, поэтому глубоко поклонилась. Ей хотелось умереть за него. Показать всю преданность, на какую она только была способна.       Ради этих слов…