Часть 3 : Racing Thoughts / Скачущие мысли
31 июля 2025 г., 18:25
Шедоу испытывал искушение использовать хаос контроль для перемещения прямо в свою старую комнату. Очень заманчиво. Последнее, чего он хотел сделать, это быть загнанным в угол Руж, но он также знал, что дверь её ни черта не остановит.
Он зарычал, разочарованный самим собой так же, как и всеми остальными, прежде чем выудить ключ от квартиры и отпереть дверь.
Руж ждала его. Как и ожидалось.
— Ну, вы бы посмотрете, что притащила кошка! Приятно провел время, сладкий?
Шедоу закрыл дверь и снял обувь.
— Все было нормально.
— Просто нормально?
— Да.
— Не сказочно, не удивительно, не восхитительно, не славно...
— Почему это должно быть что-то из этого? Это просто гонка.
— О, не знаю, может быть, потому что ты не видел Блю десять лет...
— Ну и что?
— И ты в него влюблен.
Шедоу почувствовал, как воздух покидает его легкие, как будто его ударили. Он никогда не говорил об этом Руж. Он никогда никому не говорил. Кроме Соника. И это была ужасная ошибка.
Руж внимательно оценила реакцию Шедоу, бирюзовые глаза наблюдали за ним за довольно полным бокалом красного вина.
— Поэтому ты и ушел?
Шедоу провернулся и направился через кухню в коридор.
— Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал, — бросил он через плечо.
— Я думаю, он может чувствовать то же самое.
Шедоу замер, протянув руку, чтобы открыть дверь. Он зажмурился и сжал челюсти. Черт возьми. Будь проклята она и ее неспособность просто оставить его в покое, и будь проклято его собственное сердце за то, что он не смог устоять перед проблеском внешней надежды. Он должен был вернуться и наконец забыть все это. Не вскрывать свою грудь снова.
Он глубоко вздохнул и повернулся, сделав несколько шагов, необходимых для возвращения на кухню.
— Как ты узнала?
Руж встала и потянулась к шкафу, чтобы принести еще один бокал с вином.
— Я тебя знаю, — сказала она, схватив полупустую бутылку с полки и быстро откупоривая ее. — И я знаю тот взгляд, который у тебя был, когда ты увидел Соника. Тот, который счастливый и грустный, тоскующий и отвратительно напуганный одновременно. — Она налила в стакан изрядное количество сливовой жидкости и подтолкнула его к Шедоу. — Итак. Поэтому ты и ушел?
Шедоу взял стакан и уставился на его содержимое.
— Да, — неохотно ответил он.
— Что случилось?
— Я был глуп, — пожал плечами Шедоу, вытаскивая табурет из-под барной стойки и скользя на него. Он наклонился вперед на предплечьях и поковырял манжету перчатки. — Я выпалил свои чувства, он не ответил взаимностью, и я сделал нам обоим одолжение. Я ушел.
— Ты сбежал, — поправила Руж. Шедоу резко поднял глаза, сузил глаза, открыв рот, чтобы возразить, но остановился, когда Руж протянула руки в защиту. — Я не говорю, что не понимаю этого. Да. Это дерьмо причиняет боль, и когда что-то болит, ты делаешь все возможное, чтобы это прекратилось. Если это горячая тарелка, ты роняешь ее. Если это острый нож, ты одергиваешь руку. Если это человек... Ты прячешься, ты бежишь, ты находишь какой-то способ отдалиться. И это то, что ты сделал.
Шедоу ничего не сказал, иглы ощетинились от явного раздражения, хотя он знал, что Руж права.
— Я понимаю, почему ты это сделал, — продолжила Руж, рассеянно постукивая по ножке стакана. — Но я не буду притворяться, что мне нисколько не обидно, что ты не почувствовал, что можешь поговорить со мной об этом. Я скучала по тебе. Омега тоже скучал по тебе. Может быть, Соник был тупым, как пробка, но ты знаешь, мы всегда прикроем твою спину. Мы команда. Мы семья.
Чувство вины пробежало по телу Шедоу, прогуливая его желудок и оставляя горький привкус во рту. Он сделал глоток вина, прежде чем, наконец, встретился взглядом с Руж.
— Я не знаю, что сказать. Я никогда не хотел причинить боль ни одному из вас. Я... прости.
Руж тяжело вздохнула.
— Я знаю, ты не хотел. Хорошие люди редко хотят причинить боль тем, кого они любят.
Шедоу на мгновение замолчал, его разум слегка оцепенел, а его эмоции метались от одного к другому, как внутреннее северное сияние. Может быть, ему не стоило возвращаться. Что хорошего в том, чтобы быть здесь? Разговаривая с Соником, возвращаясь в свой старый дом, это должно было его исправить. Не усугублять ситуацию.
— Тааак, — протянула Руж, отвлекая его от размышлений. — Ты влюблен в Соника. Что ты собираешься с этим делать?
Шедоу вскинул голову, вопросительно прищурив глаза.
— Ничего.
— Ничего? Мистер Совершенная форма жизни просто будет стоять и смотреть, как любовь всей его жизни выходит замуж за кого-то другого.
— Да. Именно так, — проворчал Шедоу, делая большой глоток своего напитка и чувствуя, как его начинает немного согревать изнутри. — А что еще остается делать?
— Признайся! Скажи ему, что ты чувствуешь!
— Я сделал это, и ты знаешь, как хорошо все прошло! Почему ты думаешь, что я попробовал бы снова?
— Потому что, — сказала Руж, потянувшись за вином и наполнив их бокалы тем, что оставалось в бутылке. — любовь заставляет нас совершать глупые поступки.
— Ты говоришь так, будто знаешь это по собственному опыту.
— А кто сказал, что я не знаю?
Шедоу прищурился, слегка наклонив голову в сторону гостиной и ее неуловимых, но существенных изменений.
— Ты не должна. Если этот рыжий придурок плохо с тобой обращается...
— Даже не думай о смене темы. Этот разговор касается тебя и Соника. Ты должен ему сказать.
— Нет, я не хочу.
— Да, ты хочешь.
— Нет, я не...
— Ты не видел, как он на тебя смотрел!
Шедоу закатил глаза.
— Я был там! — раздраженно проворчал он. — Думаю, я бы заметил, если бы он странно на меня посмотрел.
— Нет, потому что ты слишком ослеплен всей той болью, которая была у тебя внутри! — Руж погрозила ему пальцем. — Я говорила тебе ранее сегодня, что думала, что между ним и Эми что-то не так. Я буквально сказала, что это было похоже на то, что он тосковал по кому-то. И я думаю, что этот кто-то — ты.
— Не надо, — сказал Шедоу, страдальчески покачав головой. — Не поступай так со мной. Я не могу.
Руж смягчилась, ее рука потянулась к руке Шедоу и нежно сжала ее.
— Я не пытаюсь вселить в тебя ложную надежду, дорогой. Я говорю тебе правду. Ты заслуживаешь счастья. Какой подругой я была бы, если бы не помогала или... в зависимости от уровня твоего сопротивления, не подталкивала тебя к этому?
Шедоу почувствовал желание отдернуть руку, отстраниться от физического прикосновения, которое казалось таким чужим, но он этого не сделал. Вместо этого его плечи поникли, а уши опустились.
— Он женится через четыре дня, Руж. Он пригласил меня сюда, чтобы отпраздновать его свадьбу и загладить свою вину. Это всё. В этом нет ничего особенного. Я просто гость, как и все остальные.
— Откуда ты знаешь?
— Я просто знаю. Как ты думаешь, что произойдет? Он вдруг поймет, что он не натурал, что у него есть чувства ко мне, и отменит свадьбу?
Руж пожала плечами и поджала губы.
— Да, — сказала она наконец после задумчивого кивка. — Именно так.
Шедоу почувствовал, как у него задергался глаз.
— Я иду спать, — сказал он, вставая и допивая остатки из своего стакана.
Руж с негодованием наблюдала, как он обошел ее и направился к раковине.
— Еще даже не стемнело!
— Я устал.
— Тебе едва ли нужен сон, чтобы выжить!
— Это было до того, как у меня состоялся этот особенно утомительный разговор.
— Разве ты не хочешь услышать, что Эми сказала за обедом?
— Ни в малейшей степени.
— Ты придурок, — крикнула Руж, когда Шедоу скрылся в своей комнате. Она покачала головой и повернулась обратно, чувствуя себя такой же измученной. Она провела пальцем по краю своего бокала, чувствуя, как тяжелая тишина опускается вокруг, словно ненужное одеяло. Отлично. Шедоу мог бы отступить, если бы захотел, но будь она проклята, если позволит этому случиться.
По крайней мере, один из них заслуживал счастья.
***
Шедоу сказал, что идёт поспать, и он действительно собирался, но каждый раз, когда он закрывал глаза, его мысли возвращались к тому странному выражению глаз Соника накануне и словам Руж. Возможно ли это было? Отправил ли Соник приглашение по тем причинам, о которых думал Шэдоу, или это было потому, что… он чувствовал нечто большее, чем дружбу и потребность в примирении? Всю ночь Шедоу боролся с самим собой, часть его хотела появиться у двери героя и признаться во всем снова с драматическим апломбом, в то время как другая часть хотела не только вернуться в свою квартиру на Стейшн-Сквер, но и собрать вещи и снова бежать. Почему-то ему казалось, что Стейшн-Сквер теперь недостаточно далеко. Может, на планете и не было такого места, как это. Ему должно было стать лучше, чёрт возьми. Ему должно было стать лучше. Он наконец-то поговорил с Соником после долгих лет разлуки, и они расстались в хороших, если не дружеских, отношениях. По крайней мере, настолько дружеских, насколько Шедоу когда-либо позволял их отношениям быть. Это было настолько хорошее взаимодействие, на какое он мог надеяться. Так почему же он все еще чувствовал себя таким несчастным? Разве не за этим он пришел? За развязкой? За каким-то верёвочным мостом через пропасть, разделявшую их? Он сделал осторожный глоток кофе и задумчиво уставился в окно своей старой спальни. Было еще рано. Слишком рано для Руж, слишком рано для большинства, но он не хотел рисковать и снова столкнуться с мышкой. Он был слишком грубым. Слишком открытым. Лучше было побыть одному и исключить возможность того, что Руж подаст ему еще какие-нибудь бесплодные надежды. Верно? Багровые глаза лениво оглядывали немногочисленных пешеходов, спешащих на работу, которую большинство из них, вероятно, ненавидело. Они казались бессмысленными, один следовал за другим, как муравьи, с выражением, лишенным мысли или чувства. Их движения были медленными, методичными, без напористости и страсти, а пустые взгляды были устремлены чуть вперед или в землю, ни на секунду не отвлекаясь от окружающего мира, который проносился мимо них. Они были печальными, бесцельными винтиками в механизме. Шедоу задавался вопросом, когда же он стал одним из них. Его прежняя жизнь – до того, как он все испортил, – была полна приключений. В ней постоянно возникали проблемы, то от Соника, то от какого-нибудь психа. Были перемены и новизна. Было нечто большее... Он скучал по этому. Он забыл, что скучал по этому. Он забыл, каково это — чувствовать. Пока Соник не заставил его вспомнить. После их гонок был момент, когда Соник был необычайно погружен в себя… как будто он действительно не был счастлив. Как, например, Эми, свадьба... Может быть, это было не то, чего он хотел. Но это не могло быть правдой. По миллиону причин. Ежик собирался жениться через три дня. Глупо было думать, что Соник вообще может быть недоволен, не говоря уже о том, что это как-то связано с Шэдоу. Скорее всего, он просто струсил. Обычно. Не из разряда «я испытываю гомосексуальные чувства к своему сопернику». Недовольный собой, Шедоу допил остатки кофе и прислушался к своей двери. В остальной части квартиры по-прежнему было тихо. Он прикусил губу. Быстрая пробежка. Это то, что ему было нужно. Пробежка прочистила бы его разум, и он смог бы избавиться от всех этих глупых мыслей, потратить следующие несколько дней на то, чтобы наверстать упущенное, а затем отправиться домой. Где бы это ни было.***
Веки Соника были как наждачная бумага. Он устало уставился в потолок, все еще лежа в той же позе, в какой наконец забрался в постель прошлой ночью. Он не сомкнул глаз. Он не мог. Его разум работал так быстро, как он никогда не бегал, все мысли и чувства, которые годами таились в глубине его сознания, вырвались на передний план и больше не желали игнорироваться. За три дня до свадьбы было не время подвергать все сомнению. Но он не мог остановиться с тех пор, как отправил это приглашение. Конечно, это было импульсивно. Все остальные приглашения были разосланы почти два месяца назад, и Шедоу не было в списке приглашенных. Эми не хотела даже пытаться, ссылаясь на то, что темный ежик бросил всех. «Если он не хочет быть рядом с нами, — сказала Эми, — то и мы не хотим быть рядом с ним». Соник не боролся с этим. По правде говоря, с Эми было много нерешенных ссор, но на этот раз мучительное чувство забытия чего-то важного преследовало его, куда бы он ни пошел. Это делало его нервным и беспокойным, как будто он все ближе и ближе приближался к опасности, которую не мог видеть. Как идти к обрыву с завязанными глазами. Только когда он бежал по старой петле и наткнулся на зеленый изумруд хаоса, все щелкнуло. Он поднял камень, купаясь в его энергии и улыбаясь, потому что это был любимый камень Шедоу. Чувство нарастающей тревоги исчезло, уступив место теплым воспоминаниям. Следующее, что он понял, это то, что он был на почте и оставил наспех адресованное приглашение некоему ежу Шедоу. Эми не знала, что он его отправил. Соник повернул голову и увидел свою невесту, свернувшуюся калачиком на боку, лицом к нему и сладко спящую в теплом свете рассвета, проникающего через окно их спальни. Ее нежно-розовые иглы немного выросли за эти годы, все еще красиво обрамляя лицо, но теперь спускаясь ниже плеч гладкими, блестящими линиями. Ее челка была разбросана между лицом и подушкой, щеки порозовели от тепла, которое давали одеяла и тело Соника. Она была прекрасна. Бесспорно. Она также была поддерживающей, доброй и щедрой. В ней было больше хорошего, чем Соник мог сосчитать, и все, что можно было надеяться иметь в партнере. И все же... Он мог смотреть на нее сколько угодно, и его сердце билось бы так же ровно. Он мог быть вдали от нее дни, недели, возможно, даже годы, и его живот никогда не скрутило бы при виде нее. Она сохраняла пространство в его сознании так же, как и привычка, что-то, что добавлялось к жизни за годы повторения и рутины, ее постоянство происходило просто потому, а не намеренно. Чувство вины за это съедало его. Шепот этих мыслей преследовал его с тех пор, как он впервые согласился пригласить ее на официальное свидание, но он игнорировал их. У них не было причин для существования. Эми была идеальной, их отношения были легкими. У него не было абсолютно никаких причин чувствовать, что... Как будто этого было мало. Соник повернулся к потолку, глядя на безупречную белизну и обнаруживая, что ищет изъян, любой возможный разрыв в бесконечной безвкусице. Но его не было. Он и Эми должны были встретиться с поставщиком еды в последний раз этим утром, но Соник не выдержал этой мысли. Беспокойная энергия пульсировала по его телу, то же самое, что он чувствовал перед тем, как Эггман устроил какую-то ловушку, как будто что-то было не так, но он не мог точно сказать, что именно. Возможно, он уже давно чувствовал себя так, и шепот превратился в панические крики. Он осторожно сел, откинув одеяло и направившись к обуви, которую небрежно бросил в угол прошлой ночью. Он не мог удержаться на месте ни на секунду. Эми была бы в ярости, если бы он пришел на встречу продуваемый ветром и потный, но хоть убейте, ему было все равно. Ему нужна была пробежка. Ему нужна была пробежка, как будто он нуждался в том, чтобы избавить свой разум от этого постоянного тревожного кружения. Пробежка прояснит его разум, и тогда все будет хорошо. Все было бы хорошо, и через три дня он был бы счастливо женат. От этой мысли у него скрутило живот.
