Heavy is the Crown

Их шаги грохочут, как гром, в такт чёрным тучам, нависшим в небе. Они бегут на израненных ногах по разрушенным залам, за собой оставляя кровавый след. Это всё её вина. Эта мысль звучит в её голове, как набат, становясь громче с каждым мгновением. Одного взгляда на её рыцаря достаточно, чтобы в этом убедиться. Видя её бледные щёки и глаза, затуманенные ужасом, она бежит ещё быстрее, хотя её колени готовы подкоситься. Они вырываются за ворота, и город поглощён чёрной гибелью, что сочится из стен замка. Улицы пропитаны смрадом смерти. И она ничего не может сделать, чтобы остановить это. Она видит глаза своей матери, когда закрывает веки. Безжизненные. Она видит своих союзников – своих друзей – изуродованных и искажённых. Чёрные жилы ползут под их кожей, белки глаз налились кровью. Навеки запертые в телах, которые больше им не принадлежат. Она чувствует на языке вкус собственного крика, её голосовые связки сведены и напряжены до предела. И она до сих пор видит, как подвеска Вай падает с её шеи.

══════ ♛ ══════

Святилище Пепел падает хлопьями в густых багровых облаках. Кровь покрывает стены и полы. Она пропитала ковры и залила дорогие одежды. Камень давит тела там, где он обрушился, кровля святилища расколота, зазубренные края словно разинутая пасть, изрыгающая существ извне. Их челюсти щёлкают при приземлении, поглощая крики беззащитной толпы. Ни один рыцарь Кирамман не готов к этой яростной атаке. Воздуха в её лёгких не хватает — каждый вдох отдаёт железом, а её собственный крик на вкус — как имя Кейтлин. В ушах оглушительно стучит кровь, заглушая всё, кроме чужих стенаний. Она чувствует чужую боль как свою собственную, глядя, как принцесса падает в лужу крови, сжимая в руках безжизненное тело матери. Звуки, что издаёт принцесса, навсегда врежутся в её память. Рядом присел Тобиас, и даже издалека видно, как ужас сливает кровь с его лица. — Вай! Прикрой её сейчас же! Логан, к королю! Голос Севики первым пробивается сквозь её оцепенение, и приказ вырывает её из ступора. Звуки клинков, рассекающих плоть, и когтей, разрывающих доспехи, наполняют святилище. Вай обнажает меч — лезвие вспыхивает ярко-синим, прежде чем быть покрытым чёрной кровью после точного удара по китреалу, выпрыгнувшему из-под обломков камня. — Кейт! — Вай слышит собственный крик, взбегая по лестнице к ней, всё ещё присевшей и держащей голову матери в своих ладонях. Логан следует за ней по пятам, хватает короля и поднимает его. — Сюда, Ваша Светлость, — она тяжело дышит, уводя его туда, куда Вай не видит, всё её внимание приковано к Кейтлин. Но она слышит его рыдания, чувствует, как его руки всё ещё тянутся к жене. Вид принцессы выворачивает душу Вай, слёзы текут по её щекам, кровь покрывает руки. Вай окидывает взглядом пространство вокруг, её сапог задевает упавшую корону Кассандры. Она сглатывает желчь в горле, прикрывая собой присевшую Кейтлин, чьё платье пропитано кровью. Вай приседает рядом, полагаясь на оставшихся охранять лестницу рыцарей. — Кейт… — Что, чёрт возьми, это за твари? — внизу кричит Диана, отражая удар твари щитом и тут же замахиваясь мечом. Вслед раздаётся визг, и существо вопит. — Я, блядь, понятия не имею! — кричит в ответ Сара, вонзая острие трезубца в живот ноксианскому солдату, прикрывая спину Сидона. Она размахивает трезубцем, прикрывая брата, пока вокруг льётся кровь, а туман густыми прядями ползёт вверх по камням. Вай окидывает взглядом остальную часть Святилища, её глаза мечутся в дикой панике, пока она ищет сестру, и находит её за спиной Люксанны, с Ишей, крепко прижатой к груди. Паника накатывает на неё, её хватка на рукояти Атласа становится железной. Им нужно выбираться отсюда. Нужно… С ужасом она наблюдает, как высокие двери с грохотом захлопываются, окутанные стеной чёрной мглы; отчаявшиеся люди бьют в них руками в хаотичной попытке открыть. Она резко поворачивается к Кейтлин, свободная рука ложится ей на плечо. Прикосновение привлекает её внимание; влажные, пустые голубые глаза наконец смотрят на неё. — Нам нужно идти, — умоляет Вай. Из тумана вырываются лозы чёрных шипов, целясь в невинных, скручивая и искажая их; почерневшее зачарованное оружие появляется у них в руках из ниоткуда. — Немедленно открыть эти двери! — кричит Урбоза, кривой клинок из драконьего стекла гудит от нерастраченной силы, срубая врагов, которые продолжают влезать через разбитые окна. Нидали превращается при их приземлении, её одежды разрываются, кожа сменяется густой чёрной шерстью, а клыки впиваются в цель мгновенно. Вай вздрагивает, ощущая лишь крупицу облегчения, когда видит внизу Экко и Клэггора, уводящих её сестру и племянницу в безопасное место, но тут голос Кейтлин, разбитый и тихий, снова привлекает её внимание. — Я… я не могу оставить её здесь, — бормочет Кейтлин, её глаза остекленевшие. Вай корчится, глядя на копьё, всё ещё глубоко торчащее в животе убитой королевы, на её глаза — те, что были точной копией глаз Кейтлин — теперь бледные, открытые и безжизненные. Вай берёт Кейтлин за лицо, заставляя её встретиться с ней взглядом. Та зажмуривается, слёзы просачиваются сквозь сомкнутые веки. — Посмотри на меня, — пытается Вай, не в силах скрыть дрожь паники в голосе. Кейтлин открывает глаза, но взгляд её снова устремлён на мать, грудь тяжело вздымается. — Пожалуйста, Кейтлин… м-мы не можем здесь оставаться, — снова умоляет она, пальцы сильнее сжимают её челюсть. Только тогда Кейтлин встречает её взгляд. Она не двигается, а звуки сталкивающихся клинков заставляют Вай всё равно поднять её. Кейтлин покорно идёт за ней, руки дрожат, пока внизу бушует резня. Штаны Вай теперь тоже промокли от крови, за ней тянется кровавый след, пока она уводит их прочь. Кейтлин вцепилась в её предплечья, дыхание прерывистое, глаза безумные, будто она только сейчас осознала, что происходит вокруг. Вай не позволяет им медлить, бежит к ковровой лестнице, с Атласом в одной руке и с Кейтлин — в другой. Но она останавливается, не спускаясь, окидывая взглядом зал. Внизу, у подножия помоста, их ждёт лишь кровопролитие. Она видит Лорда Сало мёртвой грудой среди редеющей толпы; рыцарь, охранявший его, теперь — всего лишь искорёженные доспехи, придавившие его. У Лорда Хоскела — такая же участь. Хеймердингер безуспешно толкает его, рыдая; сэр Лорис подхватывает учёного, как маленького ребёнка — при других обстоятельствах это вызвало бы у неё смех, если бы не глубокая рана на его ноге. Прижавшись спиной к холодному камню,она прикрывает собой Кейтлин. Меч наготове — каждым взмахом она отгоняет от принцессы всё, что осмеливается приблизиться. Они в ловушке. Оба выхода заперты, с каждой стороны слышен лязг доспехов и тяжёлое дыхание. Вай слышит, как её зовут, голос сестры отчаянный, почти детский. Она вздрагивает, всё её тело рвётся действовать по инстинкту. Но она не оставит Кейтлин незащищённой. Среди всего этого хаоса в центре зала клубятся чёрные лозы и шипы с алыми кончиками, растущие там, где ступает Мэл Медарда, с искажённой улыбкой на лице. Она движется так, будто земля под ногами — вода, её ступни скользят по пропитанному кровью полу. Вай скалится, наблюдая, как маг взмахивает запястьем, отбрасывая Севику через весь зал, когда та пытается приблизиться. Её глаза, утратившие свой землистый оттенок, обозревают хаос, который она развязала. — О, мой юный агнец, — раздаётся её искажённый голос. Золото на её коже запятнано, чернила и доспехи пропитаны багрянцем. Спина Вай напрягается, руки инстинктивно раскидываются шире. Что-то шевелится глубоко в груди, чувство ужаса такое ледяное, что у неё чуть ли не зубы начинают стучать. — Ты думала, я не найду тебя снова? Кейтлин резко вдыхает за её спиной. — Мэл! — зовёт Севика. Вай никогда не слышала, чтобы старший рыцарь звучала так ужасно. Маг не реагирует, её глаза всё ещё скользят по святилищу. Рука Урбозы ложится на плечо рыцаря, удерживая её. С внезапным приливом сил Кейтлин прорывается мимо неё, почти прикрывая Вай своим телом, и рычит: — Покажись, обманщица. Вай хватает её за руку, пытаясь оттащить назад. Подвеска Вай жжёт кожу, заставляя её чуть не зашипеть, пока Мэл приближается, и жестокая, довольная усмешка искажает губы мага. Её выражение лица неестественное, будто кожа натянута слишком туго. И когда она смеётся, зал содрогается. — Осторожнее с желаниями, принцесса. Запах гниющих роз вызывает тошноту. Едкий и навязчивый. Вай оттаскивает Кейтлин назад уже по-настоящему, в тот миг, как тело Мэл падает на пол, её глаза закатываются. Севика бросается к ней, скользя на коленях, чтобы подхватить. Но Вай видит лишь женщину из своих кошмаров — окутанную чёрным дымом и древней яростью; она устремляется вперёд, пока не заполняет собой всё её зрение. Вай поднимает меч, его свечение выхватывает кожу существа — полупрозрачную, с чёрными прожилками, кончики пальцев тронуты смертью. — Ты не сделаешь ни шагу вперёд, — предупреждает Вай. И лишь тогда, кажется, женщина осознаёт присутствие Вай. — Ты. Голос посылает ледяную дрожь по её спине. Вай не отвечает, её взгляд — твёрдая сталь, пока она наблюдает, как лицо женщины искажается осязаемой яростью. Кейтлин впивается пальцами в локоть Вай, в незащищённое доспехом место. Вай чувствует, как её собственная ярость закипает под кожей, обволакивая каждую конечность, когда женщина говорит вновь, с ядом на языке. — Ты отняла у меня всё. У моих братьев. У моего отца. Ничтожный следопыт с востока… — Она наносит удар одновременно со словами, глаза становятся тёмно-багровыми, пальцы обрастают чёрными когтями. Вороные волосы развеваются за ней, бледная кожа усеяна золотыми отметинами. Вай поднимает меч, блокируя атаку, с удовлетворением отмечая, как кожа врага шипит от жара Атласа. Сила гудит в её ладонях, поёт у неё на шее, пока она отступает от Кейтлин, стремясь отодвинуть это существо как можно дальше. — Я не успокоюсь, пока твоя душа не познает ту участь, в которую ты ввергла нас. — Я не тот следопыт, о которой ты говоришь, — парирует Вай, блокируя очередной удар, на этот раз клинком, покрытым эбеновой мглой. Вай переходит в наступление, Атлас светится ярче с каждым взмахом. Женщина скалится, обнажая острые зубы, её тело окутано волнами багрового марева. — Но я позабочусь, чтобы ебучая работа была закончена. Женщина в ярости, из её горла вырывается низкий рёв, и она атакует снова, и снова, и снова. Вай чувствует на себе ужасный взгляд Кейтлин, слышит её крики. Но всё её внимание сосредоточено на том, чтобы одолеть это существо. Та неумолима. Безумна так, что страх плетётся между её позвонками. Она сильна. Могущественна. Кровожадна — каждый её взмах оставляет на коже Вай рану. Голова кружится от такой схватки. Её враг не похож ни на кого, с кем она сражалась прежде. Кровь сочится со лба, дыхание короткое в лёгких, но она продолжает биться так, как всегда знала, что должна. И тогда она слышит это. Крик Джинкс будто вырвался из самых глубин её кошмаров. А последовавший за ним возглас Кейтлин вонзился в нутро, словно клинок. И она дрогнула. Всего на мгновение — но этого хватило. Её взгляд сорвался с пожирательницы душ и метнулся через зал: сестра, опутанная кольцами туманных лоз; Люкс, что отчаянно сдерживала и тварей, и людей; и сама Кейтлин, пробивавшаяся к ней сквозь хаос. — Видишь это, избранная? Выбор предстоит тебе, не так ли? — Её голос — яд у самого уха, всё тело Вай вдруг замирает на месте. Лозы багрового марева и шипов обвивают её конечности, сжимая, как тиски. Голос застревает в горле, но она рычит, пытаясь, чёрт возьми, просто пошевелиться. — Это лишь начало ада, который я приготовила для тебя. Я позабочусь, чтобы каждый, кого ты любила, умер у тебя на глазах. Я даже позволю тебе думать, что ты можешь их спасти. А её я приберегла напоследок. — Мгла ползёт по пропитанному кровью ковру, отыскивая ту, о ком она говорит. Кинжал вонзается ей в бок, боль ослепительно-белая. Укол неглубокий, это предупреждение. И Вай знает, ещё до того как короткий клинок покинет её плоть, что это шрам. Это не смертельный удар — он предназначен для того, чтобы Кейтлин увидела его. Прочувствовала. Что бы это ни была за пытка, Вай понимает — она предназначена им обеим. Она встречает ужасный взгляд Кейтлин, её рот открыт, и она уже бежит к ней, а не к Джинкс. — Вай! — Кейтлин бежит, с мечом мёртвого рыцаря в руках, лицо бледное, как пепел, когда она видит, как Вай падает на колени. Стена из туманных шипов поднимается от пола, преграждая путь принцессе. Вай пытается закричать, когда оковы сжимаются сильнее, подвеска на её шее жжёт, а хватка на Атласе становится почти болезненной. Этого не должно происходить. Как это происходит? Женщина усмехается у неё в ухе, лозы, обвившие шею Вай, выжимают воздух из лёгких. Вай пытается мотать головой, меч кажется неподъёмным. — Ле Блан! Голос, глубокий и мощный, прокатился эхом по святилищу. Тяжёлые сапоги гулко стучат по камню — бои затихают, и её властное присутствие заставляет воздух замереть. Но Вай чувствует: что-то не так. Ещё до того, как та произнесёт следующее слово. Амбесса Медарда выходит на центр зала. Её клинки залиты кровью. — Давай закончим с тем, зачем пришли. Не трать наше время на свои игры. Лозы ослабляют хватку на её горле. Она жадно хватает ртом воздух, пытаясь подняться и развернуться для удара, но встречает лишь пустую мглу, которую рассекает её меч. Она видит остальных, разбросанных вокруг, их кожа испачкана кровью побоища, они сжимают своё оружие из драконьего стекла, направляя его на ноксианскую королеву и существо. Урбоза двигается первой, глаза горят, когда она делает шаг вперёд, её ятаган пропитан чёрной кровью. — Так вот как ты используешь собственную дочь, Амбесса? Амбесса игнорирует её, её карие глаза лишь на мгновение находят Севику, всё ещё держащую Мэл, прежде чем снова обратиться к Ле Блан. Вай тяжело дышит, прижимая руку к ране на боку так сильно, что перехватывает дыхание. Рука возвращается мокрой, пальцы дрожат. Она оглядывается через плечо на туманную стену из шипов, всё ещё отделяющую её от Кейтлин. — Выведи их, Викавор, — приказывает Ле Блан спустя мгновение, и зал замирает, затаив дыхание. Виктор выходит вперёд, останавливаясь в центре комнаты. Он тащит за собой стол из бледного камня, покрытый бархатной тканью. На его лице нет и тени обычной мягкости. Его глаза остекленевшие, тело ему не принадлежит. Вай становится дурно при этом зрелище, всё её тело горит от всех возможных сигналов тревоги. — Виктор? — надломленно зовёт Джейс, остриё его длинного меча опускается на мраморный пол. Он пытается шагнуть вперёд, протягивая руку, но сэр Стеб хватает его за плечо. Вай чувствует, как её тело двигается по инстинкту, прежде чем успевает заработать разум. Атлас гудит, пока она пытается прорубиться сквозь туман. Тот расступается с шипящим паром, боль в боку уступает место чистейшему адреналину, и каждая клетка её существа кричит: защищать, защищать, защищать… Руки Кейтлин касаются её в тот миг, как она прорывает барьер, подол её платья прижимается к ране Вай. — Т-ты ранена, — запинается Кейтлин, её голос разбит и хрипит. Вай держит её свободной рукой, прикрывая своим телом. Звук усмешки Ле Блан парализует их обеих. Вай смотрит через плечо вниз, притягивая Кейтлин ближе. Они могут лишь наблюдать, как ткань сдёрнута, обнажая оружие, что хранят души древних Даркинов. Искажённых полубогов, которым нет места на этой земле. Оружие являет собой ужасное зрелище. Они шепчут свои заточенные мольбы, взывая к тому, чтобы кто-нибудь прикоснулся к ним — отдал себя им. Они выглядят почти грубыми копиями творений её сестры: огромный чёрно-красный двуручный меч с пульсирующим жаром у гарды источает злобу. Коса и лук, ударяясь о камень, гудят в унисон. Их проклятия наполняют зал злобой — настолько тяжёлой, что Вай чувствует, как она давит на плечи. Каждое оружие покрыто бронзовыми завитками и письменами на языке, которого ей не понять. Их имена, — с пронзительной ясностью осознаёт она. Остальные приходят в движение с яростной силой, их оружие наконец используется по назначению. Диана бьёт первой, Леона — прямо за ней. Урбоза и Сара следуют их примеру — стрелы Люкс находят невидимую цель, пока та всё ещё прикрывает Джинкс и Экко — плач Иши на его руках разрывает сердце Вай. Но она не оставит Кейтлин снова. Прежде чем кто-либо из них успевает нанести удар, Ле Блан щёлкает пальцами, испачканными сажей, злоба сочится из каждой поры её тела, и мир Вай погружается во тьму.

══════ ♛ ══════

Когда они прибыли, конюшни уже поглотил хаос. Половина лошадей, обезумев от грозы, выбила стойла. Над ними бушевала буря; молнии, ослепительно яркие, били в землю, поджигая верхушки деревьев. — Вай! — зовёт Кейтлин. Но рыцарь не отвечает, её дрожащие руки хватаются за верёвки и поводья Полночи, которая напугана сильнее, чем когда-либо. — Вай! — пытается она снова. Остальные бежали впереди них — их убежище теперь находится за пределами этих земель. Несколько конюхов остались, пытаясь успокоить лошадей паническими голосами. Рыцари и слуги, которые остались, мечутся вокруг. Кейтлин пробивается сквозь них, и её рука наконец ложится на плечо Вай, пока та высвобождает Полночь. Рана на боку Вай перестала кровоточить, ткань, без сомнения, красная и уродливая, а ещё шрам, который останется с ней навсегда. Напоминание о провале Кейтлин — о том, что то существо обещало в её ночных кошмарах все эти недели назад. — Вайолет, пожалуйста, посмотри на меня, — говорит она тише, но не менее настойчиво. Вай наконец встречает её взгляд, её серебристые глаза — туманная буря. Рыцарь сжимает челюсть, подбородок дрожит. Кейтлин берёт её лицо в ладони, понимая, что у них на самом деле нет на это времени. — Нам нужно ехать, — голос её срывается. Кейтлин не успевает ответить, как Вай обхватывает её за талию и поднимает в седло. Та тяжко дышит, с высоты открывается лучший вид на резню, через которую им предстоит проскакать, колокола гремят громко и раскатисто с вершины Крепости. Это дело рук Экко, понимает она. Вай ставит ногу в стремя, прикрывая спину Кейтлин, и забрасывает себя в седло позади неё. И прежде чем Кейтлин успевает сказать ещё слово, Полночь показывает им, что значит настоящая скорость.

══════ ♛ ══════

Её мир сужается до цепей, сковывающих её тело. Они сжимают рёбра, плечи, шею. Её лёгкие наполнены шипами. Каждый из них колет и жжёт при любом её бесполезном движении. Тот голос — голос Ле Блан — опутывает её сознание. Он насмешлив и жесток. Полон гнева. Мести. Вай извивается в оковах, когда он становится слишком близок, яд окрашивает те крупицы воздуха, что ей удаётся вдохнуть. А затем, без предупреждения, она падает. Ни единый крик не срывается с её губ. Лишь тяжкий стон, когда она приземляется на твёрдую землю. Окружающий лес искажён и знаком. Она уже была здесь. Деревья с разверстыми стволами, их рты раскрыты в беззвучном крике. Вай вскакивает на ноги, вздрагивая от боли, пронзающей её бок. Рана больше не открыта, её сменил уродливый шрам, от которого расходятся красные прожилки. Её доспехи тоже исчезли. Она узнаёт свободную одежду, свисающую с её тела, ту самую, что Вандер одолжил ей в начале её ученичества. Она резко оглядывается, глаза бегают по густым облакам, осевшим над этим лесом. Глубокая усмешка отражается от деревьев, пропитывая листву. От этого кровь Вай закипает. Она поворачивается во все стороны, хватаясь за меч, которого нет. Шёпот разносится по высокой траве, и этот голос становится спасительной нитью, за которую она цепляется. — Кейтлин? — зовёт она, снова оборачиваясь. Ничего. Паника подкатывает к горлу, и она зовёт её снова, но в ответ — лишь шёпот её имени. Не раздумывая, она бежит на него. Её тело знает направление, за которым не успевает разум. Но она чувствует тот же детский страх, что испытывала много лет назад. Бежит через лес, в котором ее не должно было быть, — образ сестры, утаскиваемой прочь, преследует её под веками. — Паудер! — зовёт она, грудь тяжело вздымается, ноги будто бегут по густому песку. Мир вокруг снова искажается, расплывчатый мираж из зелени и светящейся синевы, пока она не оказывается лицом к лицу с камнем, что хранит остаток её жизни. Клинок торчит из скалы — алтарь, не предназначенный для молитв. Вай медленно подходит. Лицо искажено гримасой, пальцы судорожно дрожат. Она обхватывает эфес окровавленной рукой и с напряжением тянет на себя. Но меч недвижим. И тогда она понимает: перед ней — грубая подделка. От прикосновения к ней ладонь пронзает жгучая боль. — Вай? Вай оборачивается на голос сестры. Но перед ней не женщина, в которую та превратилась. Лес тает, их окружают тёмное дерево и подстилка из старого сена, воздух по-прежнему пропах кровью. Вай сжимает в обожжённой руке деревянный меч… — Почему ты позволила им забрать меня? Вай роняет учебное оружие, сокращая расстояние. — Пау, я не… я не знала. Я… — Ты позволила им забрать меня, и теперь мне придётся убить её. Вай чувствует, как кровь стынет в жилах, её челюсть отвисает. — Паудер… Но затем та исчезает, её форма расплывается, как размазанная краска. Вай тянется к ней, но пальцы находят лишь пустоту. Она падает на землю, всё её тело сводит судорогой. — А-а-а! — Она сама не знает, откуда берётся этот крик, только чувствует жгучую боль повсюду. Звук неистового океана заставляет её открыть глаза. Деревянный пирс под ней искажён, испачкан оттенками лиловой крови. — Ты и правда думала, что я буду ждать тебя? Этот голос пронзает её сердце. Вай вздрагивает, заставляя себя снова встать. Она хочет броситься вперёд, ноги уже движутся, но Кейтлин поднимает руку. — Кейт… Ей не нравится выражение на лице её принцессы. Презрение, искажающее её брови, опускающее уголки губ. — Кейтлин, прошу, — умоляет Вай. Она даже не знает, о чём просит. Не смотреть на неё так? Поцеловать её? Не продолжать говорить то, что, она знает, последует. Эта версия Кейтлин усмехается, и звук этот жесток на фоне штормовых волн за её спиной. — Ты действительно думала, что я могу любить тебя, Вайолет? Что я когда-либо опущусь так низко? — Прекрати. — Моя мать мертва, потому что я выбрала тебя. — Кейтлин делает шаг ближе. — Какая же это была ошибка. — Кейт, прошу… прошу, хватит. — Голос Вай срывается на этих словах, её собственные ноги не двигаются с места. — Если бы ты не ушла, Вандер, вероятно, был бы жив. Грейсон тоже, — продолжает Кейтлин, её голос звучит глубже, чем должен. Но слова опаляют её кожу, горячие слёзы катятся по ресницам. Вай делает судорожный вдох, тело парализовано, пока она начинает чувствовать сжимающую тесноту вокруг. Небо темнеет до кроваво-красного, а луна поднимается из пасти моря. Но Вай не смотрит на неё. Она видит лишь глаза Кейтлин, которые больше не голубые — если вообще были — вместо них чернота. Бездна, призванная поглотить Вай навеки. Но затем Кейтлин поднимает руку, протягивая её к ней. На ладони лежит подвеска Вай, лепестки светятся алым. — Нет… — Вай слышит свой хриплый голос, ноги уже движутся, в то время как злорадная улыбка растягивает губы Кейтлин, и её рука наклоняется, подвеска падает к неминуемой гибели. — Нет! Вай делает рывок, руки неуклюже пытаются помешать стеклу разбиться… — Вай! Мир кружится в яростных красках. В цветах, которых она не узнаёт. Её конечности слишком тяжёлые, глаза не могут сфокусироваться, пока… — Вай, — задыхается Кейтлин, ресницы мокры от слёз. Её кожа отсвечивает странным оттенком, а волосы растекаются, как пролитые чернила, по запачканному ковру. Её глаза — синие, как море — смотрят на неё. Умоляющие и полные ужаса. Вай резко вдыхает… Атлас гудит в её руке, клинок живой и жгучий в ладони. Предупреждение. Мольба. И вот тогда она приходит в себя, цепи, сковывавшие её душу, наконец падают в кучу породившего их отчаяния. Вместо них удавка её собственного изготовления выжимает воздух из её лёгких. Кейтлин продолжает смотреть на неё снизу вверх, тяжело дыша, слёзы всё ещё текут по её щекам. Вай чувствует, как по её собственному лицу скатывается влага, капля падает на переносицу Кейтлин. Она стекает по щеке и попадает на лезвие, которое Вай приставила к её горлу. Она медленно убирает его, всё её тело трясётся, пока она прижимает Кейтлин к полу. Она отбрасывает Атлас в сторону, работая челюстью, пытаясь сформулировать слова, спросить, как они оказались здесь, как вдруг руки Кейтлин поднимаются, чтобы прикоснуться к её лицу. Её сердце бьётся, как разбитый барабан, пока она вглядывается в лицо Кейтлин, замечая кровь от раны у виска. — Это я…? Она всё ещё чувствует на языке вкус разрушения, всё ещё слышит, как волны грозились поглотить её на том проклятом пирсе. Слова, с которых капала ядовитая злоба, и голос, который не принадлежал женщине под ней. Кейтлин качает головой, сглатывая. Окружающая обстановка обрушивается на неё, дрожащая рука тянется нащупать подвеску, которая, казалось, разбилась у её ног. Её глаза расширяются, когда она не находит её на привычном месте у ключицы. — Прости, — шепчет Кейтлин, следя за паническим выражением лица Вай. — Я… я должна была снять её с тебя. Я должна была вернуть тебя ко мне. Она замечает её краем глаза: кристаллы, что были связующей силой между ними, лежат серебряной кучкой, цепь разорвана. Но в остальном невредимы. Вай сглатывает ком в горле, глядя на искажённое болью лицо Кейтлин. Остальные чувства возвращаются к ней вместе со звуками смерти, разрывающими зал. Она быстро поднимает их обеих, успевая лишь прижать Кейтлин к себе. — Мне так жаль, Кейт, — рыдает она в её волосы, стыд разогревает её щёки до боли. У Кейтлин не получается ответить, как Вай уже оттаскивает её за себя, прикрывая от новой атаки, что вырвалась из самых страшных кошмаров. Оружия Даркинов убраны со стола, и каждое из них теперь в руках тех, кого сюда призвали. Сара. Диана. Урбоза. Люксанна. Все они корчатся от боли, пока сила и злоба, не предназначенные для их тел, разрывают их вены. Их лица искажены и ужасны, глаза пусты, а рты распахнуты. Она прижимает Кейтлин крепче, взгляд прикован к Амбессе, которая надвигается — как охотник на свежепойманную добычу. — Что это? — выдыхает Вай, глаза ищут чудовище, которое всё это устроило. Она видит остальное оружие из драконьего стекла брошенным, его форма груба и искажена — извращённая пародия. — Всё рухнуло, — надломленно говорит Кейтлин. Багровые глаза с древней яростью устремляются на них. Вай снова бросается к Атласу, когда из тумана вырывается алая лоза; она готовит клинок к отражению удара, но золотой свет окутывает их обеих, отражая атаку. — Вай! Кейтлин! — раздаётся голос Мэл Медарды, стена белого света пронзает тени, цепляющиеся за стены. — Джинкс! Вам нужно немедленно убираться отсюда! Вай уже движется к новому проходу, практически неся Кейтлин на руках. На этот раз на её губах нет протеста. Желчь подступает к горлу, когда она переступает через тела, видя, как Севика поддерживает золотоволосую магичку. — Я смогу удерживать это ещё несколько мгновений. Идите быстро и эвакуируйте всех, кого сможете. Выведите их из города, направляйтесь на юг, в Зaун, — говорит Мэл тише, но с властностью монарха. Севика отдаёт приказы оставшимся, зовёт Леону и Сидона поторопиться, приказывает Нидали вернуться к своей более смертоносной форме. Но все они застыли, наблюдая, как их близкие и верные долгу лидеры подвергаются необратимому распаду. Вай кивает, уже готовая увлечь Кейтлин за собой, прежде чем двери закроются, но в последний момент оборачивается. — Джинкс! — зовёт она, с ужасом глядя, как её сестра пытается оттащить Люксанну, юная королева совершенно не в себе, её кожа становится полупрозрачной. — Джинкс, нам нужно идти, сейчас же! — зовёт Экко, оттаскивая её сестру. Он прижимает к себе Ишу, ребёнок весь дрожит, щёки в слезах. И наконец, она видит Джейса, держащего на руках Виктора, его тело безжизненное и холодное. — Бегите, глупцы! — кричит Мэл, чувствуя, как силы покидают её. Она скорее слышит, чем видит, внезапный крик Амбессы Медарды — в нём сквозит ужас предательства. В следующий миг железная хватка Урбозы смыкается у неё на горле. — Ле Блан! — она хрипит. — Останови это! Не дай им это сде… — Однако существо лишь усмехается. И когда тело Дианы вонзает длинный клинок ей в живот, все слышат пропитанный ядом голос, произносящий на языке, понятном лишь её народу: — Я не делюсь властью. Вай больше не оглядывается.

══════ ♛ ══════

Ледяной дождь пропитывает её кожу насквозь, и каждый резкий удар капель отдаётся болью. Они скачут сквозь бурю, окружённые свитой и сородичами. Все они несутся к убежищу, в то время как в стенах её дома разворачивается самая настоящая преисподняя. В тот миг, когда Мэл упомянула Заун, она поняла, куда они направляются. Замок, веками лежавший в руинах, некогда принадлежал заунскому королю. Сейчас исторические детали ускользали от неё — сознание было слишком спутано и разбито, чтобы воскрешать древние сказания. Она помнила лишь одно: последним королём, правившим в тех стенах, был тот, кого её предки заставили преклонить колено. Вай крепко держит её за талию одной своей большой ладонью, поводья — в другой. Её костяшки побелели от хватки на тёмной коже, и Кейтлин жаждет утешить её. И она это делает. Она поднимает свою дрожащую руку с луки седла, кожа ледяная и промокшая от дождя, грязи и крови, и сжимает пальцы на костяшках своего рыцаря. Не зная, стоит ли ждать, что её оттолкнут, или нет, она цепляется за волну облегчения, накатывающую на неё, когда Вай сильнее сжимает её талию. Воспоминание о случившемся будет преследовать их обоих. Ей навсегда врезалась в память картина: как взгляд Вай стал пустым, а подвеска на её шее вспыхнула алым огнём. И Кейтлин знает то место, куда её увлекли, — она до сих пор чувствует невидимые шрамы от тех шипов, что сжимали её душу. Чего Кейтлин не ожидала, так это того, что все они… обратятся. Сначала она могла лишь смотреть, как Ле Блан так легко входит в роль их марионеточника, заставляя их сражаться против любимых. Она до сих пор слышит растерянные крики Сидона и Джинкс. Или то, как сэр Леона почти не сопротивлялась, её выражение лица, без сомнения, отражало разбитое сердце. А потом то же самое сделала Вай. Она почти позволила мечу нанести смертельный удар. — Похоже, то, что осталось от ворот, уже маячит впереди, — кричит через плечо сэр Лорис. Кейтлин выпрямляется в седле, дрожь пробегает по спине. Вай пытается плотнее закутать их в свой плащ, и это действие — бальзам на трещины в её груди. Они не разговаривали с конюшен, ветер и дождь поглотили бы всё, что они могли бы сказать. Но сейчас она бормочет свою благодарность, надеясь, что Вай слышит искренность в её голосе, даже несмотря на дрожь. Дыра в её груди подобна провалу, ненасытному и жадному. Образы матери осаждают её каждый раз, когда она закрывает глаза. Её грудь сжата слишком туго — так туго, что воздух не проходит. — Тихо, — шепчет Вай ей на ухо, Полночь уверенно ступает под ними, пока они приближаются к руинам. Кейтлин вдыхает, воздух резкий и влажный. — Я с тобой. Ты права, Кейт, я здесь. Я прямо здесь, — успокаивает она, губы скользят по её уху, прежде чем прижаться к коже, задерживаясь, пока Кейтлин снова не делает вдох. — Мне так жаль. — Ещё один поцелуй. Она не осознавала, как сильно ей были нужны эти слова. Она хватается за них обеими руками, позволяя себе откинуться на тёплое тело Вай. Она впитывает это тепло даже сквозь повреждённые доспехи, и слёзы становятся неизбежностью. Она сглатывает их, пока они подъезжают к убежищу. — У нас будет время скорбеть, когда всё это закончится, — бормочет Кейтлин. — А сейчас я должна нести тяжесть, которую унаследовала. Вай резко вдыхает за её спиной. Она не спорит, вместо этого прижимая ещё один, более твёрдый поцелуй к её шее. — Я разделю её с тобой. — Кейтлин сглатывает новую волну слёз, грозящих пролиться. Замок вырисовывается на вершине холма, его высокие шпили вонзаются в темнеющее небо. Густые высокие деревья служат естественной преградой вокруг. Дождь наконец прекратился, но холод на коже Кейтлин остаётся. Воздух затихает и сгущается, пока они поднимаются по тропе, Полночь прижимается ближе к лошади сэра Логана, её отец — неустойчивое видение теперь впереди. Кейтлин отводит взгляд, не в силах видеть отражение своего горя. Её отец живёт в её собственном кошмаре наяву, и она сильнее прижимается к груди Вай. С первого взгляда она понимает, что это место когда-то блистало великолепием. Башни с зияющими теперь дырами в стенах тянутся к небу, как скелетные пальцы, а по их краям цепляется клубящийся туман. Полночь останавливается, когда их группа сбивается в кучу. Впереди сэр Лорис снова кричит: — Я проверю внутренние помещения с сэром Стебом и лордом Талисом, Ваша Светлость! — Кейтлин требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что рыцарь обращается к ней. — Подайте сигнал, когда будет безопасно, — отвечает за неё Вай, её дыхание тяжёлое. Когда Кейтлин оглядывается через плечо, она поражена зрелищем. Измождённые солдаты и знаменосцы собираются на их фланге, их глаза потерянные и остекленевшие. Она не встречается взглядом с Леоной, когда находит её, и не может смотреть на Сидона или Нидали. Особенно когда их горе видно как на ладони, всё снаружи. Единственная, кто облачилась в чистую ярость, — это Нидали. Она превращается, прежде чем Кейтлин успевает отвести взгляд, и следует за рыцарем внутрь массивных кованых ворот. Она видит Джарвана с его знаменосцами, или тем, что от них осталось, рассредотачивающимися для охраны их свиты. Он приказывает своим людям разбить лагерь на территории, его голос звучит властно, что смущает её. Приближается битва, в которой она не хочет участвовать. Она снова смотрит вперёд, рука всё ещё сжимает руку Вай. Разведчики возвращаются с мрачными кивками, подтверждая, что замок заброшен. И Кейтлин, с осторожным принятием, того, что осталось от королевства её матери, выдыхает и спешивается, готовясь отдохнуть, пока есть возможность. Знаменосцы начинают зажигать факелы, когда поток людей входит внутрь. Интерьер одновременно захватывает дух и леденит душу. Резные изображения забытых существ и причудливых лоз украшают стены, каждое тщательно и искусно выполнено. Их детали сглажены и затуманены годами пыли, скопившейся в углублениях. Плющ обвивает высокие колонны, мох заполнил трещины между камнями. Прошлое шепчет ей приветствие, когда свет начинает озарять залы. — Здесь чисто, Ваша Светлость! — снова кричит сэр Стеб, его голос перекрывает нарастающий, разрозненный шум, пока внутрь набивается всё больше людей. Осколки витражных окон разбросаны по полу, отбрасывая раздробленные узоры света на пыльное покрытие. А в центре зала — парадная лестница, её ступени отполированы годами использования и теперь покрыты пылью, похожей на снег. Единственные следы принадлежат мелким животным, которые, как и они, искали здесь убежища. Перила, когда-то изысканные и позолоченные, теперь облупились и потускнели. И Кейтлин клянётся, что видит проблеск узнавания на лице Вай. Он исчезает, прежде чем она успевает моргнуть. Воздух влажный и прохладный, бальзам для уставших лёгких Кейтлин. Вай остаётся рядом, но она чувствует её беспокойство, глаза, без сомнения, ищут сестру. — Я знаю это место, — тихо признаётся Вай. — Зачем Мэл направила нас сюда? — Уверена, у неё были причины, — отвечает Кейтлин, собираясь с духом. — У нас, впрочем, мало выбора. Нам нужно перегруппироваться и подготовиться к тому, что будет дальше. — Её голос разносится по древним стенам. Она игнорирует, как взгляд Вай смягчается, становясь таким, с чем она не может столкнуться в этот момент, зная, что если она снова поддастся, то будет не лучше разбитого стекла у их ног.

══════ ♛ ══════

Пыль покрывает зазубренную древесину длинного стола, словно одеяло. Кейтлин чувствует, как спинка стула впивается в неё, её платье разорвано и покрыто пятнами, в которых смешались кровь и грязь. Они отдохнули лишь мгновение, прежде чем нашли эту комнату. Она расположена глубже в разрушенном замке, в задней стене есть окно — точнее, зияющая дыра — из которого открывается вид на бескрайние холмы Зауна. Она знает, что Хатено лежит где-то дальше на востоке, другие деревни и поселения, которые ей ещё предстоит увидеть, кажутся сейчас совершенно иным миром. Даже находясь под знаменем её матери, эта земля хранит свою историю, её наследие и культура всё ещё так разительно отличаются от Пилтовера. Голоса то нарастают, то стихают, меняясь по тону и громкости, пока факелы трещат на стенах. Кейтлин не слышит ни одного из них, хотя должна присоединиться к обсуждению. Они здесь, чтобы планировать стратегию. Перегруппироваться. Но она не слышит ничего, кроме стучащей в ушах крови. Вай стоит рядом с её креслом, её присутствие — словно надёжная скала, за которую можно уцепиться в нескончаемой буре, что грозится поглотить их целиком. Но она чувствует боль Вай, как свою собственную, чувствует, как её душа всё ещё тянется, обвивая их связь, словно спасительную верёвку. — Нам нужно нанести ответный удар быстро и жёстко! — Чем? У нас лагерь снаружи, там может, тысяч пять солдат, и в их глазах нет жизни! Я уже полон решимости собраться и вернуться в Демасию… — И это как раз соответствует твоей трусости, не так ли? — резко бросает Нидали. Джарван наклоняется над столом с рычанием. — А где твои могущественные лиги, оборотень? Так называемая сильнейшая армия в мире? Мертвы? — Есть ли вести от лорда-командора или мага Медарды? — перебивает их Шула, устало закатывая глаза. Кейтлин вздрагивает, образ крепости, опутанной шлейфами багровых лоз, поглощающих последние следы силы Мэл, жжётся у неё под веками. — Вероятно, мертвы, как будем и мы все, если не уберёмся подальше от этого проклятого места! — Хватит! — кричит Хеймердингер, тяжело дыша. Все за столом стоят, их крики впитываются стенами. Кейтлин остаётся в своём кресле, подперев подбородок пальцами. — Эти пререкания нас не спасут. Нидали и Джарван фыркают. Леона, со своей стороны, безучастно смотрит на стол, работая челюстью. На ней её позолоченные доспехи и кровь, словно она в них родилась, но даже Кейтлин видит волны сожаления, исходящие от неё. Сидон ломает пальцы, его красная кожа уже не такая яркая, как раньше. — Есть ли способ спасти их? — наконец произносит Леона. В комнате впервые с их прихода воцаряется тишина. — У меня… есть кое-какие теории, но… — тихо говорит Джинкс, её губы искривляются. Она качает головой и вздыхает. — Разве не твоё оружие позволило этому случиться? — усмехается Джарван. Рука Вай ложится на эфес меча, её тело напрягается. И впервые Кейтлин видит, почему другие стали и бояться, и почитать сестру Вай. Та встаёт, её глаза буквально горят, когда она резко бросает: — Не веди себя так, будто тебя хоть на волосок волновала твоя жена. Тебе повезло, что она не воткнула стрелу тебе в глотку… — Магия в том стекле подвержена порче. Это всегда был риск, с тех пор как стало известно о его существовании. Риск, который принимал каждый, согласившийся на свою роль, — вмешивается Джейс, его глаза красные от бессонницы, и он смотрит на короля Демасии. Затем его взгляд находит Кейтлин, и это выражение лица потрясает её. Она чувствует, как на неё разом обрушиваются уроки матери, годы тренировок и подготовки, кажущиеся до сих пор недостаточными, когда она наконец говорит: — Бегство не остановит то, что идёт сейчас. Вы можете прятаться в своих горах или пустынях, но она найдёт вас всех. Мы можем либо лечь и принять смерть и конец света, либо собрать имеющиеся силы и двинуться вперёд. — Её собственный голос звучит для неё как сталь, и она чувствует, что слова на вкус — как правда. Спасения от этого нет. И она отказывается позволить своей матери умереть напрасно. — Я не позволю своему городу пасть, а нашему народу — погибнуть. Мы оставили тысячи невинных на их милость. Они заслуживают нашей попытки спасти их. — Она права, — говорит лорд Шула. — Мы не можем бросить их на смерть. Она чувствует больше, чем видит, гордость Вай, её взгляд тёплый, пока та стоит рядом. Джарван снова фыркает, качая головой. — И кто, по-твоему, поведёт нас, принцесса? — Разве это не очевидно? — фыркает сэр Логан, выходя вперёд от стены. Она держит сумку, которую Кейтлин раньше не замечала, ремень свисает с её бронированного плеча. — Вы все всё ещё во владениях Пилтовера, и принцесса Кейтлин — законная наследница трона… — Ха! Какого трона, рыцарь? Ты забываешь своё место. Эта девчонка — не более чем легкомысленный ребёнок, который не имеет права вести нас к нашей гибели, — язвит Джарван, его кожа краснеет. Кейтлин сжимает челюсть, стискивая зубы, и делает глубокий вдох. Она слышит, как хватка Вай на эфесе Атласа снова сжимается, прежде чем вся её ярость разжигает кровь. Другие рыцари, носящие её знамя, занимают оборонительную стойку, все их взгляды прикованы к дерзкому королю. Она кладёт руки на поверхность стола, пыль пачкает её потрескавшуюся кожу, и встаёт. Её стул отодвигается с скрипом, и этот звук лишь наполняет её необузданной яростью. Она пытается чувствовать себя твёрдой, как сталь, даже если это лишь фасад. — Рыцарь говорит правду, я наследница трона. Глава Дома Кирамман. Ваша хозяйка в этом замке и на этой земле — пока вы стоите здесь и дышите, вы обязаны служить мне. Вы будете обращаться ко мне с уважением, либо, можете отправиться прятать свою задницу в горы. — К концу речи она тяжело дышит, и каждое её слово, несомненно, окрашено огнём. Долгое мгновение никто не говорит. Лишь слышны сдержанные вздохи, когда сэр Логан снимает сумку и, запустив внутрь руку, извлекает носимую ею реликвию. В комнате не хватает воздуха. Её лёгкие отказываются принимать то малое, что есть, когда свет факелов мерцает на золоте короны её матери. Рыцарь преклоняет колено, протягивая её Кейтлин. Она больше не в этом древнем зале совета. Она больше не в Зауне. Она смотрит в глаза своей матери, жизнь утекает с каждым мучительным вздохом, и Кейтлин не в силах это остановить. Слова матери звучали решительным шёпотом, а глаза были более прощающими, чем Кейтлин, заслуживала. — Будьте правителями, которыми, я знаю, вы станете. Защищайте друг друга. Вай отходит от своего места, встречая Логан в центре зала. Рыцарь без колебаний передаёт корону Вай, которая держит её мгновение, её плечи поднимаются с глубоким вдохом. — Клянусь оберегать Королеву. Клянусь скакать рядом с ней, защищать её имя и честь. Клятвы звучат знакомо — Логан продолжает произносить те самые слова, что приносит королевская гвардия, когда на трон восходит новый правитель или новоиспечённый рыцарь облачается в синий плащ. Она чувствует на себе все взгляды — то, что осталось от её мат… от её совета. Её союзников, связанных тысячелетней клятвой за этим столом. Но она смотрит на Вай. Её рыцарь поворачивается, её глаза мягкие и ищущие, когда она приближается с короной в руках. С большей нежностью, чем способны такие крепкие руки, Вай возлагает золото на её голову, и оно покоится поверх хаоса её полуночных волос. Логан заканчивает клятву, к которой присоединились другие знаменосцы. Она забыла, что со временем заслужила их уважение на поле боя. В зале совета, когда она излагала изменения, необходимые для их благополучия. Для благополучия города. Она чувствует, как это эхом отзывается в стенах. Пальцы Вай задерживаются у её виска, пока остальные в зале склоняются, пусть и неохотно. Но Кейтлин потеряна в том серебре, что смотрит на неё с большим обожанием и любовью, чем она, как ей кажется, заслужила. — Моя Королева, — шепчет она, прежде чем отступить. Кейтлин не в силах остановить Вай, когда та преклоняет перед ней колено. И тяжесть, что ложится на её плечи, куда больше той, к которой она готова.