Проект: АДАПТАЦИЯ

      Первая запись была того же дня, что ему показывал профессор Кан. Зернистая картинка, приглушенный цвет и едва слышный треск микрофона. В камеру, где все было ровно таким же, как сейчас, объект поместили в бессознательном состоянии — завезли на каталке и положили на кровать. Положили, если не сказать — перекинули тело.        Гибрид уже был чистым и одетым в больничную пижаму, волосы, длинные и спутанные, когда он только прибыл, обрезали очень коротко под машинку. Кан не присутствовал, в камере находились только двое охранников, ассистент и женщина-врач, все время смотревшая в планшет и что-то заполнявшая на ходу. Они оставили объект на кровати и ушли.       Юнги всматривался в маленькое неподвижное тело с темной кожей, еще более контрастной с белой тканью, и дышал с перерывами. Прошла минута записи, ничего не происходило. Юнги повел плечом и ускорил запись, чтобы побыстрее дойти до момента, когда гибрид очнется. Это случилось через три часа после того, как его оставили одного.       Первые движения были медленными и вялыми. Открыл глаза он не сразу, сначала перевернулся на бок, сжавшись, вздрогнул и снова лег на спину, слепо трогая свое тело. Послышались стоны и тяжелое дыхание, датчики камеры показывали ЧСС на уровне около ста, но как только гибрид окончательно очнулся, цифры подскочили к ста тридцати.       Юнги вздрогнул от неожиданности, когда объект коротко вскрикнул и спрыгнул с кровати на пол. Он заметался по полу на четвереньках, судорожно осматриваясь по сторонам, отполз к стене и забился в угол между ней и кроватью. Иссиня-черная кожа слегка светилась, рваное и шумно дыхание вырывалось из открытого клыкастого рта, а сердце билось очень быстро. Гибрида крупно потряхивало, и он постоянно потирал живот и руку.       Прошло около получаса без особых изменений в поведении, это время Юнги просмотрел на повышенной скорости и вернул на обычную, только когда объект снова начал двигаться.       Он согнулся, сжимаясь, и прижался лбом к полу, вздрогнул и выпрямился, будто заставил себя успокоиться. Сначала страх очень явно проглядывался в каждом движении, но похоже, что постепенно он начинал понимать, что рядом никого нет и никакая опасность ему не угрожает, и движения стали более свободными. Гибрид обошел главный отсек камеры, как зверек, на четвереньках, опасливо смотря по сторонам, потрогал столы и стулья, потрогал дверь и заглянул в открытые тренировочную комнату и ванную. Постоянно принюхивался и прислушивался, замирая.       Да, это было самое настоящее животное, и, смотря на него, Юнги не мог бы и подумать, что гибрид имеет сознание, близкое к человеческому, если бы уже не видел более поздние записи. А потом объект подошел к стеклу и сел вплотную к нему. Смотрел будто насквозь, будто видел то, что находилось по другую сторону.        Юнги вздохнул и собрался было переключить запись на следующую, потому что видел оставшееся время. И вдруг — гибрид прижал ладонь к стеклу и… засмеялся? Юнги прибавил звук и замер. Кожа покрылась мурашками по всему телу. Этот звук не был обычным смехом, но похожим на него. Скрипучий и клокочущий. Как у Проклятых.       Эта особенность всегда казалась Юнги странной и всегда вызывала неприятный холод внутри — Проклятые могли издавать звуки, очень похожие на человеческие, могли выражать некоторое подобие эмоций, но всегда делали это искаженно и неуместно. Юнги видел такое своими глазами всего один раз, когда временно заменял одного ассистента из отдела транспортировки, где объекты готовили к передаче в другие Центры и поддерживали в хорошем состоянии. Один из Проклятых, достаточно молодой экземпляр, заплакал и заскулил, когда его покормили сырым мясом.       И вот гибрид «смеялся» в конце записи, прерванной уведомлением [ТРЕБУЕТСЯ ДОСТУП L4+], и это вызвало такую жуткую непреодолимую внутреннюю дрожь. Юнги потер лицо руками и откинулся на спинку кресла, пока запись переключалась сама и подгружалась следующая. Невозможно было назвать это существо на экране ребенком, но… это как минимум был детеныш, и его все же было жалко.        Юнги не мог никуда деться от этого чувства, особенно пока смотрел ранние записи. Дальше шли недели однообразных проверок и процедур — гибрид все время был в ярости или прятался в углу. Охрана присутствовала при каждом контакте, объект приходилось все время фиксировать и держать на жестком поводке при малейших манипуляциях. Он кидался на каждого, кто подходил к нему, а когда ему причиняли боль — сжимался, скулил и прятался.        Это было запуганное животное, и первое время на нем использовали методы обычной дрессировки. Юнги быстро просмотрел несколько отчетов и протоколов, связанных с записями основных событий, и увидел там достаточно большое количество различных препаратов. Похоже, многое, что обычно использовали на Проклятых, не работало, и приходилось тестировать едва ли не все возможные. В итоге главный медик, курировавший детеныша-гибрида, пришел к выводу, что необходимо использовать человеческие лекарства и разрабатывать на их основе новые. Это была большая работа, в которой Юнги понимал не так много, чтобы определить, что было правильным, а что нет, зато кое в чем другом он разбирался.       И он увидел это в одной из записей, сделанной в конце первого года.       ———————————       [ВИДЕОЗАПИСЬ VCC-3L-CH-001-1Y-D14-5 / ДОСТУП L3+]       .       Дата: 2055-05-14 | Время: 12:10       .       МЕСТО: L3 | Блок 3, адаптационный модуль       УЧАСТНИКИ: Объект CH-001, Кан Хенсок (ведущий специалист, проф.), сотрудники охраны: [ЗАСЕКРЕЧЕНО], медицинский персонал: [ЗАСЕКРЕЧЕНО], ассистент: [ЗАСЕКРЕЧЕНО].       .       [Двое сотрудников охраны входят в помещение в защите, средства фиксации приготовлены к использованию]       [Входит профессор Кан Хенсок]       Кан: Нет, подождите.       [Кан Хенсок медленно подходит к объекту. Объект не двигается, сидит на полу за креслом]       Кан: Не бойся. Все будет в порядке, если ты будешь вести себя спокойно. Ты понимаешь меня?       CH-001: (молчит, не двигается, смотрит прямо на профессора Кан Хенсока)       [Кан Хенсок подходит к объекту и опускается на колено перед ним. Объект спокоен]       Кан: Ассистент, зафиксировать: снижение агрессии, положительная динамика медикаментозного вмешательства.       .       [КОНЕЦ ФРАГМЕНТА]       ———————————       Здесь была доступна запись со второй камеры, направленной на смотровое стекло, и Юнги пересмотрел все заново с нее, приблизив кадр на CH-001. Качество хромало, но все же лицо удалось разглядеть. «Он посчитал это снижением агрессии из-за использования медикаментов, — подумал Юнги с сомнением, наблюдая второй раз выражение лица гибрида в тот момент, когда Кан сидел перед ним и говорил. — Но… гибрид начал понимать, кто не представляет угрозу». Для верности Юнги прочитал отчет профессора, связанный с этой записью, и там действительно не было ни слова о подозрениях на наличие мыслительного процесса с самого начала.       В последующих отчетах это уже начало проявляться, но с точки зрения зарождения способностей. Кан отмечал значительный рост и прогресс в обучении, и Юнги понял, что он посчитал это своей заслугой — что гибрид стал понимать человеческую речь и вскоре начал говорить сам. Но для Юнги все выглядело иначе. «Он все понимал с самого начала, просто был напуган… скорее всего… может, и говорить мог».       Однако, судя по отчетам и записям, никто не замечал этого и не рассматривал такую возможность. Поэтому в течение следующего года объект обучали как маленького ребенка, простым командам: взять, положить, открыть. Игрушки и головоломки, карточки со словами, базовые упражнения на развитие памяти. Он успешно выполнял все задачи, но в глазах мелькало что-то… свое.       Юнги вглядывался в экран с таким усердием, что через два часа просмотра записей у него заболели глаза и пришлось сделать перерыв. Он встал из-за стола, размял плечи и решил заварить себе кофе. Такая исключительная возможность слегка отвлекла его от мыслей о гибриде и о том, действительно ли в нем что-то было с самого начала или, может быть, дело просто в качестве записей? Может, ему это все лишь кажется, особенно с учетом того, что он уже заранее знает, каких результатов в обучении достиг объект за четырнадцать лет содержания в ЦИА-8?       Кофе, оставшийся в шкафу от кого-то из прежних ассистентов, оказался самым дешевым растворимым, гадким и кислым на вкус, если сравнивать с хорошим молотым, но Юнги уже так давно не пил никакой, что эта кружка для него стала чуть ли не райским напитком. Пахло от него все равно чудесно, и аромат быстро заполнил небольшую комнату, как бы вентиляция, вздыхавшая и порой скрипевшая, ни старалась вытянуть его наружу.       Юнги не стал сразу возвращаться к терминалу, вместо этого прошелся от стены к стене, рассматривая мебель, подошел к небольшой подвесной раковине и проверил воду. Работала только холодная, и как только он крутанул старомодный вентиль, кран дернулся и шумно выплюнул из себя воду, забрызгав мелкими каплями фаянс, когда-то белоснежный, а теперь хранивший на себе желтый налет, въевшийся в глазурь, словно старые воспоминания, от которых не отмыться. По краям слива тонкая сеть трещинок напоминала высохшее русло, куда будто спустя много лет впервые полилась тонкой струйкой вода. Юнги засмотрелся, как она смывается, закручиваясь воронкой, и этот шум на время заглушил противное жужжание лампы.       Но он вздохнул, выключил воду и глотнул кофе, отходя от раковины. Рядом с ней из стены выступала шахта с отсеком на уровне груди, чуть выше висела старая табличка «Питание. Выдача/Возврат». Юнги открыл дверцу и заглянул внутрь, хотя не знал, что еще ожидал увидеть там, кроме темного металла с прямыми полосами потертости. Внутри шахты, в отличие от вентиляции, воздух не шумел, его там словно не было вовсе, и только запах хлорки показался чужеродным.       Справа на стене висели распечатанные листы с таблицами. Юнги присмотрелся и увидел списки рационов, распределенные по неделям. Разнообразия почти не было, и через две недели все наборы блюд повторялись. Снова и снова: каши, крем-супы, крупы, пюре — и все это выглядело ужасно тоскливо.        Юнги прошелся глазами по всем позициям и скривился, представив, как почувствовал бы себя сам, если бы ему пришлось всю жизнь питаться таким образом. Это было бы грустно. Чертовски грустно. И в рационе почти не было ничего, что можно назвать вкусным хотя бы с натяжкой, кроме разве что редких кусочков простых фруктов, вроде яблока и груши, кислых ягод, вроде брусники, и желе в настолько маленькой порции, что сам Юнги такое мог бы проглотить и даже не заметить, что сделал это.       При этом все выглядело очень сбалансировано, а каждый набор пищи сопровождался витаминизированным напитком. Да, о гибриде в ЦИА-8 очень заботились, даже по рациону питания можно увидеть, насколько хорошо следят за его физическим здоровьем. И все же эти таблицы Юнги не понравились, он отвернулся от них и вернулся за стол, чтобы продолжить смотреть доступные записи.       Чем дальше по датам он продвигался, тем чаще приходилось пролистывать файлы, отмеченные [ЗАСЕКРЕЧЕНО] и [ТРЕБУЕТСЯ ДОСТУП L4+], и тем ближе к разуму подбиралась мысль, которой, по-хорошему, быть не должно. Но она пришла на просмотре очередного видео с процессом обучения. Юнги смотрел на гибрида, все более походившего на обычного человеческого ребенка, хмурился и вдруг подумал: «Они создали ему почти идеальные условия содержания, но не жизни. Сплошные занятия и осмотры. У ребенка не было ничего по-настоящему приятного, а ведь ему хотелось играть, и он делал это как мог». Просто констатация факта, и все же Юнги тяжело вздохнул и на секунду недовольно скривился.       На одной записи гибрид сидел перед стеной и двигал руками, создавая тени, а на другой…        ———————————       [ВИДЕОЗАПИСЬ VCC-3L-CH-001-4Y-D27-4 / ДОСТУП L3+]       .       Дата: 2055-04-27 | Время: 17:33       .       МЕСТО: L3 | Блок 3, адаптационный модуль       УЧАСТНИКИ: Объект CH-001       .       [CH-001 сидит на полу в углу, колени подтянуты к груди. Освещение тусклое, лампа в правом верхнем углу иногда моргает. Слышен низкий, монотонный гул вентиляции.]       [Объект неподвижен 17 секунд, затем медленно поднимает голову. Взгляд фиксируется точно в центр объектива камеры. Зрачки расширены.]       CH-001: (шепчет неразборчиво)       [Пауза. Камера автоматически корректирует фокус.]       [Объект медленно поднимает правую руку и делает медленный, странно выверенный жест, напоминающий приветствие. Рука задерживается в воздухе.]       Неустановленный голос за кадром: Прекратить.       [Объект замер на несколько секунд, затем уголки губ медленно приподнялись в короткой, резкой усмешке. Лицо остается напряженным.]       CH-001: (тихо) Я тебя вижу.       Неустановленный голос за кадром: Отмечено: «Попытка спровоцировать персонал».       [CH-001 опускает руку, но взгляд не отводит от камеры еще 12 секунд. В момент, когда он наконец моргает, лампа над дверью резко гаснет и загорается снова.]       .       [КОНЕЦ ФРАГМЕНТА]       ———————————       Юнги сглотнул. Он потянулся за кружкой, задел ее и чуть не уронил — несколько капель упало на стол и брызнуло на руку. Пришлось встать и найти в шкафу салфетки, чтобы сразу вытереть, и снова сев за стол, он так и не сделал глоток, хотя в горле пересохло. Вместо этого зачем-то заново проиграл момент, когда объект смотрит в камеру, ухмыляется и говорит «Я тебя вижу».       Запись была сделана одиннадцать лет назад, а у Юнги возникло ощущение, будто… гибрид сказал это именно ему. Посмотрел на него, зная, что по другую сторону камеры окажется он, и сказал это намеренно. Это было совершенно невозможно, и Юнги сразу почувствовал себя очень глупо от того, что такая мысль вообще смогла каким-то образом возникнуть в голове.       Он дернул головой, повел плечами и поправил ворот пиджака, прежде чем пролистнуть дальше.       Следующие пару лет постепенно наполнялись новыми тестами и экспериментами, но все чаще Юнги оставались доступны лишь названия и аннотации к видеозаписям, остальное было закрыто для его доступа. Гибрид взрослел, его форма стремилась к человеческой, а взгляд становился все более тяжелым и осознанным, как и действия. Слова, жесты и даже молчание обретали вес.       Постепенно Юнги начал отмечать, что он вполне осознавал, где находится и что с ним происходит, он понимал, зачем его держат здесь, заботятся и обучают. У него начали проявляться реакции, основанные на личном мнении. Что Юнги особенно заметил: в какой-то момент гибрид стал отказываться от еды, пока в камере присутствовал один и тот же охранник, но ел, когда тот выходил. Кан назвал это «отрицательной реакцией», хотя это была память и выбор. Гибрид начал чаще говорить «я не хочу» и «мне не нравится». Научился хмуриться и отворачиваться в правильные моменты, когда его что-то не устраивало, и чуть заметно улыбаться, когда ему сообщали, что они будут заниматься чем-то около развлекательным.       Гибриду нравилось смотреть фильмы. Конечно, они все были обучающими, но даже короткие видео о природе или истории встречались с энтузиазмом, особенно на контрасте с медицинскими процедурами. От простого забора крови на анализ до полноценных манипуляций в медблоке, где его фиксировали. На такое он все еще иногда шипел или упирался, хотя если рядом находился Кан и говорил с ним мягким приказным тоном, гибрид смотрел на него и соглашался на все спокойно. А может быть, лишь покорно. Он, похоже, начинал смиряться со всем происходящим, и от этого его глаза становились все грустнее.       «Нет, подожди! — одернул Юнги сам себя и отвернулся от экрана, на котором застыл кадр записи подготовки к обследованию. Камера стояла рядом с объектом, и в хорошем качестве можно было разглядеть каждый блик в его голубых глазах. — Ему не может быть грустно, потому что он не человек». Кан очень доступно объяснил ему это, ведь так? Юнги напомнил себе самое важное — не человек — и продолжил просмотр.       ———————————       [ВИДЕОЗАПИСЬ VCC-3L-CH-001-6Y-D13-7 / ДОСТУП L3+]       .       Дата: 2060-07-13 | Время: 19:00       .       МЕСТО: L3 | Экспериментальный зал, профиль — модификации       УЧАСТНИКИ: Объект CH-001, Кан Хенсок (ведущий специалист, проф.), вспомогательный персонал: [ЗАСЕКРЕЧЕНО]        .       [В кадре — Объект CH-001, сидит на скамье и наблюдает за лаборантом, ведущим подготовку медикаментозного сопровождения эксперимента]       Кан: Объект прошел предварительную обработку. Начало через десять минут. Ассистент [ВЫРЕЗАНО], прошу проверить средства фиксации. Объект, посмотри на меня и скажи, ты понимаешь, что сейчас будет происходить?       CH-001: (игнорирует Кан Хенсока и продолжает внимательно наблюдать за ассистентом)       Кан: Объект! (щелкает пальцами перед его лицом)       CH-001: (переводит взгляд. Выражение лица сменяется на недовольное) Да.       Кан: Что сейчас будет происходить?       CH-001: Эксперимент.       Кан: Ты будешь хорошо себя вести сегодня?       CH-001: (опускает взгляд, отворачивается) Да.       .       [КОНЕЦ ФРАГМЕНТА]       Примечание: Эксперимент по сдерживанию формы под воздействием болевых стимулов закончен через 7 минут 34 секунды после начала. Итог: цели не достигнуты, результат отрицательный.       ———————————       Пересматривать Юнги не стал, этот фрагмент и более подробное описание эксперимента в приложенном, наполовину засекреченном отчете ему не понравились и с первого раза. Зато взгляд объекта, когда тот рассматривал ассистента, показался весьма интересным. Даже цепляющим. Юнги думал о нем еще несколько минут, пока смотрел сквозь экран терминала. Гибриду было любопытно смотреть за ассистентом, но что-то в его глазах было еще. Что-то особенное, смелое и живое.       На часах шел уже шестой час вечера, рабочий день подходил к концу, а Юнги поймал себя на том, что хотел бы, чтобы гибрид посмотрел так же на него самого, и только потом услышал треск потолочной лампы и вздохи вентиляции. Он посмотрел на время, удрученно вздохнул и вышел из системы.       Впереди оставалось еще так много записей и еще больше письменных отчетов и заметок. Конечно, прочитать и просмотреть абсолютно все было нереально, и Юнги мог лишь пройтись по верхам, пролистать огромный фотоальбом чужой жизни, который состоял из одних экспериментов.       «Сколько всего я еще не знаю…» — подумал он, потирая шею. А времени продолжать уже не было. Юнги выключил терминал, сполоснул кружку в раковине, убрал обратно в шкаф. Дверь в смежную комнату все это время была открыта, блуждающий задумчивый взгляд упал на стекло и темноту за ним, и Юнги замер. Вытянутый, как по струнке, расправленные плечи и поднятая голова, но внутри ему захотелось сгорбиться и сжаться, коснуться ладонью стекла и увидеть за ним гибрида.       «Как ты посмотришь на меня, когда мы встретимся?» — подумал он и усмехнулся собственной наивности. Ему не стоило ждать чего-то особенного, но он ждал. Все-таки ждал, собираясь возвращаться на поверхность в жилой блок, чтобы поужинать, отложить подальше мысли о работе без малейшей надежды, что это получится, а потом вернуться в квартиру и отдохнуть перед еще одним непростым днем.        Выходя в коридор, он только успел подумать о том, что уже завтра сможет увидеть гибрида, как вдруг тихий мир серого уровня L3 надломился и треснул резким криком за стеной. Юнги застыл на месте, не дыша. В комнате восстановления послышался шум, что-то железное упало и прогремело, кто-то говорил наперебой, и среди неясных приглушенных разговоров послышался холодный приказ: «Держи крепче!». Секунда, две — и все затихло. Будто привиделось.       Юнги моргнул и пошел дальше по коридору, начиная дышать заново, но сбито и тяжело. «Это не твое дело, — строго сказал он себе. — Не сегодня». Хотя сомневался, что это станет его делом завтра или когда-либо еще, потому что знал свой круг обязанностей. Сейчас они вовсе подошли к концу, рабочий день почти закончен, задач нет — Юнги поднялся на L1 и пошел на выход, ничего не видя и не слыша вокруг.        Кажется, кто-то из охранников ему что-то сказал, но он не понял ни слова, зато очнулся, когда вышел на улицу и ветер ударил его по лицу и ворвался в легкие, заполнив их до отказа. Шум живого мира оглушил на мгновение, закружил голову. Кедры покачивались в стороны и скрипели стволами под натиском ветра, роняли иглы на землю и дорожки. Юнги застрял у подножия лестницы, пока коллеги огибали его немым потоком, что постепенно становился все сильнее и полнее. Небо затянули темные тучи — огромные барханы черной пустыни над головой. В воздухе стоял запах холодной сырости и хвои. Птицы не пели, но завывал ветер.       Юнги это вдруг так удивило, что он целых несколько минут глупо стоял у всех на пути и смотрел вдаль, на границу между лесом и небом. Время под землей прошло быстро и незаметно, щелчок пальцами — и утро превратилось в вечер, но оно не просто ушло в прошлое, оно село на плечи. Там, внизу, его течение не несло вперед вместе с собой, как всегда бывало на поверхности, а погружало еще глубже на дно и прижимало к нему. «Придется привыкнуть к подземельям», — с мрачной усмешкой сказал себе Юнги и наконец смог отмереть и пойти дальше в общем потоке.       В любом случае его рабочие часы всегда заканчивались, и каждый день он будет подниматься наверх, выходить на этот свежий лесной ветер и дышать полной грудью, наслаждаясь чистотой удивительно стойкого уголка природы. И сейчас Юнги бы тоже насладиться этим моментом, пока он шел до жилого корпуса в столовую на ужин, да только что-то следовало за ним, как отголосок чужой тени, цеплялось за ноги. Он еще не понимал, что в нем прячется, но уже чувствовал.       Это нечто не собиралось уходить, хотя притихло, когда Юнги проходил через шумную и заполненную почти до отказа столовую, когда выбирал себе ужин. Так захотелось чего-то вкусного, и как удачно именно сегодня ему был доступен десерт. Юнги улыбнулся и сам того не заметил, когда нажимал на экране плашку «рисовый пудинг». Не самое любимое, но он очень рассчитывал на достаточное количество сахара в нем, хотя раньше не замечал в себе столь отчаянную тягу к сладкому.        И все же, направляясь к единственному полностью свободному столу примерно в той зоне, где по обычаям должен сидеть сотрудник его уровня, Юнги чуть улыбался и думал только о десерте. Отчасти поэтому не сразу обратил внимание на девушку, что села напротив него через пару минут.        Ей пришлось покашлять, чтобы получить желанный взгляд.        — Привет, — сказала Ами и улыбнулась мило и приветливо.        — А, привет, — Юнги встрепенулся, постарался улыбнуться в ответ и чуть расправил плечи.       — Как первый день прошел?       — Неплохо в целом, пока ничего сложного, только информация.        — О, я понимаю! — Ами «закивала» палочками для еды и состроила карикатурно-страдальческое лицо. — Ты бы видел, сколько папок с инструкциями я перечитала за свои первые недели! А зачем? Я тогда даже не поняла, у меня просто все время глаза вываливались!        — Сочувствую, — негромко сказал Юнги, слегка смущенный открытостью ее эмоций, хотя они завораживали как раз потому, что были абсолютно честными. — Хуже всего — тратить десятки часов на бессмысленное.        — Это да, — тихо посмеялась Ами и прикрыла рот маленькой ладошкой. — Но знаешь, до меня потом дошло, зачем все это было, так что… это ничего, просто было бы приятнее, если бы мне сразу объяснили, для чего администратору такой огромный объем информации.       — И для чего же?       Юнги посмотрел на Ами, Ами посмотрела на него, но только поджала губы и едва мотнула головой, давай понять, что не может говорить об этом. Юнги вздохнул:       — Окей, я понял, — и усмехнулся безрадостно.       — Здесь все не так просто, — тихо сказала Ами.       — Начинаю привыкать к этому.       Юнги поднял взгляд, праздно оглядывая сотрудников. Кто-то уходил, кто-то приходил, и голоса ровным потоком проплывали мимо. Он увидел Имбома в начале прохода, тот шел в их сторону. Юнги было открыл рот, прожевав мясо, чтобы позвать его сесть рядом, как они встретились взглядами, и парень прошел мимо, ускорив шаг.       — Интересно… — пробормотал Юнги себе под нос, обернувшись.       Имбом сел подальше, чуть ли не в угол забился, и выглядел слишком бледным и уставшим для того парня, который громко смеялся с ним на обеде. Что-то как будто случилось, и Юнги не сомневался в этом, вот только, что именно?       — Ты с ним подружился?        — С кем? — Юнги повернулся обратно и растерялся.        — С Имбомом, ты хотел позвать его сесть с нами?        — Ну да, он сам ко мне на обеде сел, да и вчера болтал без умолку, — Юнги пожал плечами и вернулся к еде, делая вид, будто ничего серьезного, но буквально замер, когда Ами сказала тихо:       — Я видела колл на его имя сегодня днем от профессора…        — И что это значит?       Она не ответила, только посмотрела на него, изо всех сил постаравшись дать понять взглядом и выражением лица, в чем дело. До Юнги дошло не сразу, он почти задал еще один вопрос, но как дошло — кивнул и вздохнул. Вариант у него был один, других он не видел и не знал, правильно ли догадался: у Имбома был неприятный разговор с Каном, и об этом никому нельзя говорить, а еще он, вероятно, касался нового сотрудника ЦИА-8.        — Он много болтает, да? — спросил Юнги, как будто между делом, и посмотрел на свой поднос, откуда еда стремительно пропадала, приближая его к заветному пудингу. — Много лишнего.        — Имбом хороший, — только и сказала Ами, причем так, будто ей искренне жаль его, и было, из-за чего жалеть.        Она вздохнула, поднимая на Юнги погрустневшие глаза, и казалось, хотела что-то добавить, но не успела. Еще только тень промелькнула за ее спиной, как девушка замерла и отвела взгляд. В следующее мгновение рядом появилась Соен.       — Добрый вечер! — она широко улыбнулась, когда Юнги посмотрел на нее. — Позволите присоединиться?       — Конечно, — он улыбнулся и пригласил ее жестом на стул напротив, но Соен села рядом с ним.       У нее был с собой только многоразовый стакан с крышкой, по запаху Юнги сразу почувствовал кофе, и это быстро отвлекло его от мысли о том, что по статусу Соен вряд ли должна сидеть за одним столом с ассистентом и младшим администратором.        — Вы не ужинаете? — спросил он, стараясь быть вежливым и не смотреть с завистью на ее стакан, вместо этого взял свой и глотнул почти безвкусный белый чай.       — Ох, нет, не сейчас, — Соен вздохнула и откинула распущенные волосы от лица. Она села боком, прямо к Юнги, нога на ногу, цепкий взгляд, хитрая лисья полуулыбка. — У меня сегодня нестандартное расписание, придется поработать ночью.       — Ночная смена? — Юнги удивился и повернулся к ней, оставив десерт и Ами без внимания. — И часто у вас такое бывает для старшего персонала?       — Да, знаете, иногда случается, — Соен кивала и улыбалась. — По обстоятельствам, конечно, а он у нас порой бывает очень непредсказуемым.       — Вы о гибриде?       Юнги спросил это спокойно и уверенно, уже прекрасно понимая, как тут все относятся к разговорам о главном объекте Центра. Спросил намеренно, и Соен притворилась, что этот вопрос ничуть не поставил ее в неудобное положение, а ведь она сама о нем обмолвилась.       — Вы скоро и сами поймете, — уклончиво ответила Соен, — что это значит.       — Мне тоже придется выходить на смену ночью?       Ами тихо засмеялась. Юнги с интересом посмотрел на нее, подозревая, что она тоже что-то знает, а Соен цокнула языком и сказала недовольно:       — И что тебя рассмешило?       — Да так, вспомнила одного из прошлых ассистентов…       — А тебя кто-то просил об этом помнить?       Ами встретилась с ней взглядом и опустила голову, быстро доедая свой ужин. Соен приосанилась и коснулась руки Юнги, сказав:       — Не обращайте много внимания на всякую болтовню, Юнги, особенно на первом уровне. Чем меньше им доступно, тем больше они придумывают сами.       Ее голос звучал мягко, будто она заботливо давала полезный, но безобидный совет, и все же Юнги заметил во взгляде колючий холод. Все, что было у нее в голове, она не могла скрыть своей приветливой улыбкой.       — Для любых слухов обычно есть определенный повод, — ответил Юнги и улыбнулся ей примерно так же, как все это время улыбалась она сама. Как будто кошка, но думала, что играется с мышкой.       — Это правда, — довольно кивнула Соен и глотнула кофе, скептически оглядев Ами, притихшую и не поднимавшую голову. — Но от этого никуда не спрячешься, как и от правды… Ладно, извините, что прервала ваш ужин, мне уже пора.       Она не смотрела на часы, только на Юнги, или куда-то глубже его глаз. Улыбнулась, кивая, и уходя, пожелала хорошего вечера. Проводив ее взглядом, Юнги заодно осмотрелся вокруг и заметил несколько любопытных глаз, тут же опустившихся вниз, обернулся назад и поймал такой же внимательный взгляд Имбома. Этот парень его уже задержал и поджал губы. Что это было? Неодобрение? Сожаление? Извинение?       — Будь осторожен с ней, — прошептала Ами.       Юнги повернулся и увидел, что она уже встает и забирает поднос с пустой посудой.       — Почему?       — Она не любит профессора Кана.       Больше Ами ничего не сказала и даже на секундочку не взглянула на Юнги, ушла быстрыми шагами к линии выдачи, вернула поднос и прошла мимо к выходу, если не сказать, что проскользнула смутной тенью. Ами выглядела грустной и подавленной — брови нахмурились, плечи ссутулились, губы плотно сжались в тонкую линию. Юнги вздохнул и глянул на свой пудинг с чувством, будто все здесь в ЦИА-8 против того, чтобы он спокойно и с аппетитом поел.       Но сладкого после этой странной сцены захотелось, пожалуй, только больше, так что он взял тарелку с десертом поближе и быстренько его съел. Оказалось и правда весьма сладко, особенно джем из смородины, Юнги запивал чаем, чтобы в итоге ничего на подносе не осталось, как положено. Хотя чай ему не хотелось, и запеченную морковку до этого тоже, да и вареная картошка была пресной и невкусной. И все же он съел все, что было, отнес поднос с посудой и пошел к себе с чувством выполненного долга.       Ему не хотелось думать обо всем, что было сказано или подразумевалось за столом. Юнги наивно попытался отстраниться от ситуации, будто она его не касалась, но не смог, понятное дело, потому что все это произошло именно из-за него. С одной стороны, женское внимание ему льстило, а с другой — все вышло как-то слишком грубо и некрасиво, и от холодной расчетливой улыбки Соен теперь только мурашки по коже шли. Юнги было жаль Ами, она показалась ему милой и доброй девушкой, явно не заслужившей такого отношения к себе лишь из-за разницы в статусе. Во всяком случае, он думал, что дело в этом, не хотел видеть в произошедшем иной подтекст, потому что это поставило бы его в неловкое положение.       Отчасти поэтому Юнги раньше всегда строил из себя бесчувственного парня, которого никто и ничто не интересует — чтобы держаться подальше от разных интриг, любовных особенно, и на Фильтре удавалось вполне неплохо. Из друзей у него там был только один парень, ассистент, коллега по отделу, и птичка — единственная девушка, которую не обманули его показная грубость и холод.       Но все это осталось там, за сотни километров, в месте, которое само по себе располагало быть таким, а здесь Юнги чувствовал себя уже совсем иначе и никак не мог понять почему. Будто если все вокруг играют в игры, ты окажешься полным идиотом, если не начнешь вести свою. Да и к тому же ставки выросли, и у Юнги впереди маячило привлекательное светлое будущее. Он собирался получить его и, если придется играть в игры, решил, что пойдет на это, когда поймет, с кем они окажутся более выгодными.       И думая об этом, Юнги не замечал жесткую усмешку на своем лице. Увидел ее, лишь оказавшись в квартире, — зеркало в ванной показало ему, что нечто неизбежное уже началось. Он смахнул ухмылку, дернув головой, умылся и, скинув лишь пиджак, сел за стол. «Нет, — строго сказал себе, — лучше займись чем-то практически полезным». Надежда на какой-то простой человеческий отдых никогда не оставляла его, но достаточно часто Юнги сам отказывался от него.       Он вошел в систему, чтобы еще немного поизучать архив записей гибрида, но экран вдруг дрогнул. Поверх поисковой страницы всплыло уведомление: [НОВОЕ СООБЩЕНИЕ]. Юнги нахмурился и открыл его.       ———————————       Отправитель: неизвестно       Получатель: Мин Юнги // AM-032       Тема: —       .       СРОЧНО. ТОЛЬКО ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО ПОЛЬЗОВАНИЯ/ДОСТУП L4+       [ВЛОЖЕННЫЙ ФАЙЛ]       [СВОДНЫЙ ОТЧЕТ ПО CH-001. DRAFT]       <...>       Дата | Статус объекта       <...>       2068-04-01 | Отрицательная динамика. Требуется новый стимул.       [ПОДРОБНЕЕ]       2068-04-05 | Отрицательная динамика. Требуется новый стимул.       [ПОДРОБНЕЕ]       2068-04-10 | Отрицательная динамика. Требуется новый стимул.       [ПОДРОБНЕЕ]       2068-04-15 | Отрицательная динамика. Требуется новый стимул.       [ПОДРОБНЕЕ]       2068-04-20 | Отрицательная динамика. Требуется новый стимул.       [ПОДРОБНЕЕ]       .       Примечание, отсканировано: Переход на стадию III — немедленно. Кан.       <...>       ———————————       Юнги едва успел пробежаться глазами по документу, буквально через несколько секунд текст замылился и поверх него вылезло уведомление: [НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА. ДОКУМЕНТ ОТОЗВАН] — и все исчезло с экрана, как и не было.       В ушах шумело, густой воздух сковывал легкие. Юнги отодвинулся от стола и сложил руки на груди, покусывая щеку изнутри. «И какого черта это было? — спросил сам себя, невидящим взглядом смотря на терминал. — Я не должен был этого видеть, но кто-то отправил это мне. Кто? И зачем?»       Ему это не понравилось совершенно. Слишком явное нарушение правил, причем одно дело — сболтнуть лишнего в разговоре, и совсем другое — отправить засекреченный документ. Юнги прокрутил в голове последний час, постарался вспомнить и прикинуть тайминги. Из предположений у него были только три человека, каждый из которых проявил к нему очевидный интерес, и все они были в столовой совсем недавно. Кто мог успеть дойти до терминала, чтобы отправить письмо?       «Соен ушла первой, но она возвращалась в главный корпус, где ей нужно было еще спуститься на L2. Ами ушла позже нее, но раньше меня минут на пять-семь, она могла дойти до своей квартиры и сделать это с личного терминала. Но у нее не должно быть доступа к таким документам. Когда ушел Имбом, я не заметил, но тоже раньше меня. И у него тоже не должно быть доступа. У Соен он есть точно. Либо кто-то помог младшим, либо она, если успела. Могла ли она запланировать отправку заранее?»       Раздумывая, Юнги встал и прошелся по комнате, плохо различая что-либо вокруг, и в итоге оказался у окна, встал почти вплотную и посмотрел наружу через приглушенное стекло. «Хотя это мог быть и кто-то другой, с кем я еще не знаком, но в любом случае останется вопрос: зачем? На кой черт кто-то сделал это? Почему захотел, чтобы я это увидел?»       При этом был еще один вариант, конечно, более простой и банальный, — ошибка системы. Юнги подумал и о нем, но не был уверен, что система ЦИА-8 могла выдать нечто подобное. Это все равно выглядело подозрительно. Даже слишком, потому что «последняя дата в документе совпадает с днем моего назначения».        Да, так и было — двадцатого апреля вечером Юнги получил официальное письмо о назначении в ЦИА-8 на должность личного ассистента ведущего профессора Кан Хенсока. В тот день он был чертовски рад этому, а сейчас ему стало не по себе. Похоже, кто-то пытался ввязать его во что-то, противоречащее уставу, хотя он все же решил понадеяться на то, что это была ошибка, человека или системы, неважно. Главное, чтобы этого не повторилось.        Юнги сделал еще несколько шагов по комнате, прошаркав по полу босыми ногами, опустил взгляд на себя и вздохнул. Как-то у него это вылетело из головы, он не переоделся, а лишний раз мять и протирать форму — это неправильно. Юнги вздохнул устало, потер лицо ладонями, зарылся пальцами в волосы и застыл взглядом на несколько секунд в полутьме.        «Отрицательная динамика. Требуется новый стимул», — снова и снова отбивалось у него в голове вместе с биением сердца. Как будто какой-то ребус, хотя формулировка более чем ясна, и ее подтверждение он видел сегодня в кабинете профессора.        Продолжая повторять про себя эти две фразы, Юнги переоделся в домашнюю одежду, аккуратно повесил форму в шкаф и вернулся за стол. Только сидеть ему вдруг стало так неудобно! Поясницу тянуло, шея ныла, веки тяжелели. На часах — 19:47. «Новый стимул… — подумал Юнги, сжимая руки на груди сильнее. У него тряслась нога, резко и быстро. — Новый стимул… это я?»       Он застыл. Его тяжелое дыхание перестало нарушать вечернюю тишину квартиры, и до слуха донесся едва слышный шум ветра и воды. Снаружи пошел дождь, и Юнги удивился, что так поздно, вспоминая тучи, затянувшие небо, когда он еще только вышел из главного корпуса.        «Ладно, может и так, — подумал он спокойно, даже небрежно. — Вообще, это вполне логично — ввести нового человека в однообразный круг жизни гибрида, чтобы получить от него какие-то новые реакции». Об этом они и говорили с Каном этим утром.        «Но неужели ему понадобилось так много времени, чтобы выбить у начальства нового человека? Или дело было в чем-то еще?»        Неприятное скребущее чувство появилось у него в груди, и раньше такого не было. Юнги так и не задал себе вопрос, почему именно он, но это было близко, витало вокруг него и лишь ждало нужного момента. Не сейчас, потому что сейчас Юнги отбросил подальше все, что казалось ему странным и неоднозначным, ввел в поиске «протокол тестирования» и добавил ключевое слово «обучение».        Он выбрал такую тему не просто так. Она была легкой, достаточно простой и заранее предполагала приятный прогресс. Юнги знал, что за всем этим может стоять, уже предчувствовал, что прячется чуть глубже, но не хотел этого видеть. Пока не был к такому готов, да и к тому же — вечер, скоро нужно будет лечь спать пораньше и постараться выспаться. В идеале ему вообще не стоило прикасаться к работе, но иначе он просто не мог, и дело было уже далеко не в привычном трудоголизме.       Гибрид заполнил его разум собой, а они еще даже не встретились лицом к лицу.       Это было странное и неестественное притяжение. Юнги объяснял его себе научным интересом, исключительной особенностью объекта, которую видел почти в каждом отчете и протоколе, связанных с обучением. У него все так хорошо получалось, каждый раз на итоговом тестировании он превосходил все ожидания профессора. Гибрид был умен — в этом Юнги уже не сомневался к ночи, просмотрев несколько десятков документов, где даже сквозь сухие формулировки и шаблоны проскакивали чувства тех, кто наблюдал за ним.        ———————————       [ПРОТОКОЛ НАБЛЮДЕНИЯ PR-LTS-12-12 / ДОСТУП L3+]       .       Дата: 2059-12-12        Объект: CH-001       Составитель: [удалено]       <...>       Сегодня CH-001 был в заметно приподнятом настроении.       Утренний блок упражнений он выполнил без замедления, даже с некоторой… легкостью, что я, признаться, вижу нечасто.       В рамках адаптационной сессии был проведен стандартный тест восприятия музыки. Я выбрал для него инструментальную композицию с преимущественным звучанием фортепиано, как мне кажется, она эффективнее всего снижает уровень его напряжения. Записал, что реакция была положительной, хотя фиксировать это сухим словом «положительная» — значит почти исказить суть. Он выглядел… теплее, и мне показалось, даже понял, как правильно реагировать на музыку такого рода, — он выразил подобие грусти, я заметил это в движении бровей и губ.       При этом в момент, когда дверь камеры закрывалась, он вдруг быстро посмотрел в потолочный угол, где установлена камера наблюдения. Не так, как обычно. Будто ждал, что что-то изменится.       В остальном — все в пределах нормы.       <...>       ———————————       Он поражал воображение, он был абсолютно особенным существом, Юнги это видел уже по всем формам, шаблонам и свободным заметкам всех, кто с ним работал, и не понимал, почему они все не видели этого? Многие замечали детали, мелочи, кто-то чувствовал это нечто в нем, но все оставались… в рамках. Строгих и формальных рамках работы, даже думали в них, и, размышляя об этом, Юнги только больше хотел начать работать с гибридом сам, чтобы наконец-то результаты проекта вышли на новый уровень. Он был уверен, что сможет сделать это.       Самоуверенность или предчувствие? Юнги казалось, что он… понимает это существо, или, по крайней мере, сможет его понять, когда узнает лучше. И все время вспоминал его глаза, когда он смотрел прямо в камеру наблюдения, когда помахал тому, кто был по другую сторону и сказал «я тебя вижу». А ведь гибрид игрался, подшучивал, почти издевался таким образом.       Ложась спать, Юнги рассматривал в памяти записи и даже не пытался отделаться от странного липкого чувства на коже. Слушал дождь за стенами и слышал в нем собственный голос «ему становится хуже?»       В отчетах за последний год, которые он пролистал совсем уж быстро и невнимательно, все чаще мелькали отрицательные отзывы о результатах занятий, недовольство в протоколах наблюдения. Предшествовавший Юнги ассистент несколько раз писал одно и то же: «Он отказывается. Он не слушает меня. Он меня не слышит». Но у гибрида в ЦИА-8 не было права выбора, и никто не позволял ему отказываться от чего-то — в итоге все равно приходилось делать, что сказано, и результаты становились все хуже и хуже.       — Ты потерял интерес… — на грани сна пробормотал Юнги вслух, зарываясь лицом в подушку. — … но это не скука…        Юнги почувствовал, что эта пустота в гибриде была похожа на тишину перед бурей. Когда нечто неосязаемое исчезает, прежде чем небо расколется пополам. Но у этого не было названия. Лишь ощущение.       ———————————       [MEMO / ВНУТРЕННЯЯ ПЕРЕПИСКА / ДОСТУП L4+]       От: [удалено]       Кому: проф. Кан Хенсок       Дата: 2067-12-07       Тема: Дополнение к отчету по тесту PES-04 от 6 декабря.       ВАЖНО! Рекомендовано усиление наблюдения. Повышенная опасность преднамеренных повреждений. Эмоциональное состояние стабильно только внешне, обнаружено сокрытие истинного состояния.       Профессор Кан, будьте осторожны. Присутствует риск потери объекта. Личный совет: снизить интенсивность экспериментов и дать объекту больше тишины и спокойного восстановления. Пожалуйста, используйте протокол психической поддержки №3 или №7.       С уважением,       [удалено]       ———————————