Проект: АДАПТАЦИЯ

      Юнги лег раньше, чтобы выспаться и нормально отдохнуть, но и эта попытка оказалась бесполезной. Он выключил терминал и все равно оставался в системе мысленно, снова и снова пересматривал записи и отчеты. Как одержимый, в полудреме он что-то искал там, среди бесчисленного количества файлов, что-нибудь важное, заваленное миллионом пустых слов.       С горем пополам он все же смог уснуть — разум сдался и просто отключился, но буквально сразу же, как Юнги открыл глаза утром, все началось заново, только кое-что добавилось. Предчувствие. Настолько ясное и четкое, что он резко сел и, тяжело дыша, уставился на свои дрожащие руки, лежавшие на белом одеяле. На грани сна и реальности голос гибрида сказал ему «я тебя вижу», и этот шепот прозвучал над самым ухом.       Юнги провел ладонью по виску и щеке, стирая с кожи тепло, которого там быть не должно было, встал и пошел умываться. Это было жуткое наваждение, навязанное сном, тут же стершимся из памяти, и после прохладного душа оно пропало почти насовсем. Юнги наконец задышал нормально, правильно и, вытирая полотенцем голову на ходу, даже чуть улыбался. Он подошел к столу, глянул на браслет, собираясь надеть его чуть позже, и увидел на нем красный свет уведомления.       Ему пришло сообщение от профессора Кана. Пока терминал включался, Юнги глянул на время — половина седьмого — и сглотнул, оставляя полотенце на шее. Рановато для такого, значит, что-то случилось. Система упрямилась, как всегда, ужасно не вовремя, никак не хотела открыть короткое сообщение, зависнув на кольце загрузки. Юнги прожигал его взглядом, так и не сев в кресло, а стоя у стола, опершись о него одной рукой.       ———————————       [ВНУТРЕННЯЯ ПЕРЕПИСКА / ДОСТУП L3+]       От: проф. Кан Хенсок       Кому: Мин Юнги // AM-032       Дата: 2068-05-22       Тема: Время и место первого контакта с объектом CH-001       .       Ассистент Мин,       Первый непосредственный контакт с объектом CH-001 назначен на 22 мая 2068 г., 09:00, L3, блок 3, камера содержания CH-001.       Ознакомьтесь с приложением. Важно.       — проф. Кан Хенсок       ———————————       [Приложение 1 — ИНСТРУКЦИЯ ПРИ НЕШТАТНЫХ СИТУАЦИЯХ / ДОСТУП L3+]       Документ для обязательного подписания.       Объект: CH-001        Категория риска: Высокий риск       .       Возможные угрозы при прямом контакте:       - Мгновенные непредсказуемые реакции на физическое приближение;       - Поведенческие всплески, вызванные непроверенными триггерами;       - Потенциальная агрессия в условиях стресса или при нарушении личного пространства;       - Вероятность имитации безобидного поведения с целью последующего нападения.       .       В случае возникновения угрозы:       1. Немедленно увеличить дистанцию не менее чем на 2 метра.       2. Не предпринимать попыток к физическому контакту без разрешения куратора.       3. Избегать зрительного контакта более 3 секунд подряд, если объект демонстрирует признаки возбуждения.       4. При необходимости покинуть помещение, активировав блокировку.       .       Особые указания:       - Не поддаваться на вербальные провокации.       - Не позволять объекту касаться вас или вашей одежды.       - Не реагировать на попытки вызвать сочувствие.       - Не оставлять без присмотра какие-либо предметы.       Подпись и подтверждение биометрии после получения и прочтения — обязательны.       ———————————       Сообщение открылось резко, как выстрел. Белый фон, сухие строки.       Юнги читал их быстро, но каждое слово будто цеплялось за внутренности. «Поведенческие всплески», «вероятность нападения», «не реагировать на попытки вызвать сочувствие».       Чем дальше он читал инструкцию, тем сильнее напрягались плечи. Слишком много громких слов для существа, которое, по всем записям, вяло сидело на занятиях и все чаще отказывалось сотрудничать. Он вспомнил одно из вчерашних видео — медленные движения, пустой взгляд. Вспомнил те едва заметные улыбки, которые только начали появляться, как уже исчезали год за годом.       «Опасен? — он фыркнул про себя. — Они уверены, что эта инструкция вообще актуальна?»        Но одну строчку он перечитал дважды: «не поддаваться на вербальные провокации». Пальцы сами сжались в кулак. Не потому, что он верил в угрозу. А потому, что в голове все еще звучал тот утренний шепот: «Я тебя вижу».        Юнги подписал инструкцию и закрыл сообщение. Он не собирался бояться, но где-то глубоко внутри, под слоями рациональности, что-то уже шевельнулось — то ли осторожность, то ли азарт. От мысли, что наконец-то начнется настоящая работа, сердце забилось быстрее обычного, и все движения потеряли былую плавность и спокойствие.       Он оделся в спешке, но смог остановить себя у самых дверей. Еще было так рано, а ему очень сильно хотелось бежать. Не терпелось. Как ребенку в ночь перед рождеством не терпится проснуться пораньше и первым заглянуть под елку, чтобы получить свой подарок. Юнги сделал два глубоких вздоха и поправил пиджак, уговаривая себя не спешить. Еще чертовски много времени оставалось до часа Х.        И время, как назло, тянулось медленно и вязко, как смола. За окнами серело, никакого солнца, просто становилось чуть светлее, если приглядеться, а воздух в коридорах все еще казался ночным, полным тишины и чужих снов. Юнги спустился вниз, пошел по пустому теплому коридору между двумя корпусами, но на середине почти остановился.        Сначала его шаг был быстрым, четким под биение сердца, как барабанная дробь, а потом одна мысль встала поперек разума. Юнги сбавил шаг, смотря в пустоту впереди, и его ботинки непривычно зашаркали по еще идеально чистому кафелю. Он вспомнил ту последнюю запись, которую вчера ему показал Кан в своем кабинете, и сомнения не заставили себя ждать. Именно они притормозили его, они стали цепляться за щиколотки и тянуть назад.       «Опасен? — еще раз спросил себя Юнги и вовсе остановился, не дойдя всего пару шагов до дверей в столовую. — Непредсказуем».       Золотым и незыблемым правилом мира было — не доверяй никому и ничему на сотню процентов. Никто Юнги о нем не рассказывал, он и сам догадался еще когда служил в серой зоне. Но в чем соль — это правило, как и многие другие, забывается, если им не пользоваться. На Фильтре жизнь не была курортом, но она была комфортной и вполне честной большую часть времени. Начальство давало прозрачные приказы, коллеги говорили с ним прямо, как есть, и птичка всегда приносила только правдивые вести на своем хвосте.       «Но ты больше не на Фильтре, — напомнил себе Юнги и вошел в столовую. — Ты в ЦИА-8». И в одном только названии этого места, казалось, было что-то… двоякое. Неоднозначное.        Юнги поймал себя с поличным в самый важный момент и даже вздохнул с облегчением, подходя к автомату выдачи, — новое место затянуло его в свои лабиринты, а он не был к этому готов, и встретиться с сокровищем, спрятанным в с виду простых и логичных коридорах, тоже. Ему было важно понимать это и признаваться перед самим собой, чтобы иметь возможность контролировать себя. Потому что без контроля все сойдет с рельсов очень быстро, и ничего вернуть обратно будет нельзя.       Юнги взял завтрак, сел подальше от остальных и успокоил себя. Разум должен оставаться холодным, он ведь знает это, а сердце должно молчать.        Он должен быть как эта еда на его подносе — безэмоциональная формальность: овсянка, кусок белого хлеба со сливочным маслом, вареное яйцо, кружка черного чая без сахара и порция бледного желе без запаха. Олицетворение системы, в которой нет места ярким эмоциям, ведь они мешают ей работать.       Шум вокруг был приглушенным: люди говорили тихо, почти вполголоса. Кто-то быстро ел и уходил, кто-то сидел подолгу, задумчиво крутил ложку в руках. В такой час здесь в основном находились сотрудники младшего звена и парни из охраны, сбившиеся в две ровные кучки. Юнги ел медленно, лениво оглядываясь по сторонам и ощущая, как вкус каши растворяется в полной пустоте.       Часы показывали 7:24, когда все тарелки опустели. Но он не встал тут же, не поспешил отнести их и направиться в главный корпус. Никаких указаний и задач до назначенной встречи в 9:00 не было, так что Юнги посидел еще в столовой, стараясь дышать ровно и спокойно. Он ощущал холод на своих руках, и это казалось самым правильным сейчас, как и полное отсутствие лишних мыслей в голове.       Чтобы не увлечься снова воспоминаниями о десятках просмотренных записей, чтобы не возрождать зря обманчивый образ молодого гибрида, Юнги повторил про себя основные правила из утренней инструкции.        «Он меня не принял», — прозвучал в голове голос Имбома. И скольких еще ассистентов объект «не принял»? Какова вероятность того, что с Юнги произойдет то же самое? Он волновался об этом, пожалуй, даже чуть больше, чем стоило бы. Это такой шанс оказаться частью чего-то выдающегося, и было бы обидно упустить его. «Если он не нападет на меня сегодня, — с тяжелой усмешкой подумал Юнги, — это будет уже хорошо. С этим можно будет работать».       Но по какому принципу гибрид вообще оценивал тех, кто с ним работал? Юнги сомневался, что дело в профессиональных навыках, потому что он вряд ли мог их оценить, разве что только в сравнении с поведением профессора.        «Может быть, дело в запахе? — размышлял Юнги, относя поднос и направляясь после на выход. — В тембре голоса? В движениях? Как животное понимает, что человек не причинит ему зла. Возможно, он может считывать мимику, интерпретировать ее?»       Это было интересно, Юнги раздумывал о гибриде и его восприятии мира и людей, стараясь подтягивать из памяти все прочитанные книги и просмотренные лекции по психологии, пока шел по дорожке к главному зданию. Специально шагал медленно, держа руки в карманах брюк и смотря по сторонам, чтобы не прийти слишком рано, хотя в любом случае знал, что просидит в кабинете без дела в ожидании. А еще надеялся не встретить Соен, Ами или Имбома.       Все трое ему казались неплохими людьми, вполне дружелюбными и добрыми, но сейчас все его внимание сосредоточилось на гибриде, и отвлекаться на запахи внутренних интриг совершенно не хотелось. Из-за этого даже его шаги по главному корпусу стали почти беззвучными, хотя он сам не замечал, как становился тенью, пропадая в мыслях.       На полном автомате прошел через холл, спустился на лифте на L3 и дошел до своего рабочего места. Время было почти восемь. «Он, должно быть, уже там», — подумал Юнги, проходя мимо двери камеры CH-001, вошел в комнату наблюдения с явным желанием увидеть его через стекло, но там его поджидало разочарование. Он, на самом деле, понадеялся на это весьма наивно. Стекло было темным, и на панели рядом с ним, как и вчера, хоть он этого и не заметил, горел красный индикатор и фраза «Не Активно».       Юнги замялся на входе, покрутил браслет на запястье, покусал губы, но не стал заниматься самодеятельностью на столь раннем этапе и вошел в смежный кабинет, прикрыв за собой дверь.        Никаких указаний или инструкций по поводу наблюдения через стекло еще не поступало, поэтому было правильным просто дождаться девяти часов и встречи с профессором. Так что Юнги сел за стол, включил терминал и уставился в него невидящим взглядом.       Мог заняться изучением архива снова, там информации был непочатый край, и любая запись могла оказаться полезной в будущем. Но он так и сидел без движения, держа спину прямо, а руки — на коленях. Десять минут прошло, пятнадцать.        Пару раз Юнги посмотрел на время и сдался торопить его таким образом, потому что это работало с точностью до наоборот. Потом встал и прошелся по комнате, прислушался к гудению лампы, к дыханию вентиляции.        Они ему, конечно, ничего не сказали, кроме того, что Центр продолжал жить своей привычной жизнью. А Юнги пока ощущал себя на самой ее окраине, еще чужой, но уже попавший в сеть. Новичок, которому пока мало что известно, но все откроется со временем, если он хорошо постарается и… если гибрид его примет. Юнги это казалось важным, даже при том, что он понимал — у гибрида здесь нет выбора. Если все пойдет плохо, решение примет Кан, и с ним можно будет попытаться договориться, хотя заходить так далеко в планирование плохого исхода Юнги не стал.        Время все-таки совершенно точно разозлилось на него по какой-то причине и отказывалось менять цифры на браслете как принято. Юнги сделал несколько кругов по комнате, остановился и потянулся, тяжело вздыхая. Размял плечи и шею, помассировал виски, хотя голова не болела, и вернулся обратно за стол. Решил еще раз пройтись по всем инструкциям по объекту CH-001, перечитал каждую из доступных по два раза, последнюю — трижды.       «Интересно, — подумал он между делом, — почему Кан сначала показал мне видеозапись нападения гибрида на сотрудника, а потом уверял меня, что гибрид не так уж силен и бояться его не стоит?»        Юнги усмехнулся этой мысли, ответа на вопрос не было, да ему и не требовалось. Во всяком случае, пока он не собирался залезать профессору в голову — слишком высокого полета птица, Юнги знал, что не потянет. Однажды позже, может быть.        А сначала нужно освоиться здесь, и, размышляя уже в эту сторону, он решил, что стоит получше слушать, что происходит вокруг. «Ами похожа на птичку, но даже без нее стоит только обратить внимание на голоса в коридорах — и все как на блюдечке». Ну так было на Фильтре, и Юнги полагал, что здесь — тоже.        Много всего переплеталось у него в голове в этот долгий час ожидания, и Центр начинал казаться необъятным и непостижимым лабиринтом, но все это перестало иметь значение, когда часы показали 8:57.        Юнги встал, поправил форму: разгладил брюки, пиджак, одернул рукава и застегнул ворот еще туже, — и вышел в коридор, где свет казался холоднее, чем час назад. Сердце билось чуть быстрее от глухого ожидания, ладони вспотели, а во рту стало сухо. Зайти бы по-быстрому в кабинет и глотнуть воды, но он стоял как страж у дверей камеры, и через две минуты в начале коридора показались две фигуры в белых халатах: приземистая и округлая, и тонкая, грациозная.        Кан о чем-то говорил с Соен, не глядя на нее, прижимая к груди планшет и картонную папку, а та отвечала с яркой жестикуляцией и хмурилась. Юнги не услышал, о чем шла речь, они говорили тихо, а заметив его, вовсе прекратили обсуждение. Единственное, что удалось разобрать, это слова Соен «я уже говорила, к чему это приведет». Юнги сделал вид, что не слышал и этого — встретил их с холодной маской безразличия на лице и сдержанным кивком.       — Доброе утро, Юнги! — с отеческой улыбкой сказал профессор, а Соен усмехнулась, сразу заворачивая к дверям комнаты восстановления.        — Удачи, — только и бросила она, глянув на Юнги на короткое мгновение, которого хватило, чтобы малопонятный пока намек цепанул его внимание.       — Вы очень пунктуальны, — довольно заметил профессор. — Только скажите, вы ведь не стояли здесь целый час вот так?       — Нет, я был в кабинете, — с легкой улыбкой ответил Юнги.       Кан тихо рассмеялся и открыл первую дверь камеры. Они вошли и остановились для проверки.        — Ну что, готовы познакомиться? — спросил профессор и ухмыльнулся.        За нарочитой мягкостью Юнги ощутил стальной холод, но приосанился и сказал спокойно:       — Готов, сэр.        — Тогда прошу.       Он открыл вторую дверь и жестом пригласил войти первым. Дверь за ними закрылась медленно, с тихим щелчком. Юнги сделал несколько шагов и остановился, все еще держа руки за спиной, сжимая запястье правой сильнее, почти до боли. Пытался контролировать сейчас каждое свое движение, но упустил шумный вздох, будто от удара весь воздух сам по себе вырвался из легких.        Гибрид сидел на краю кровати, держась за нее обеими руками и низко опустив голову. Кажется, даже задремал, но вздрогнул и проснулся, когда они вошли, хотя не встал и не поднял взгляда. Замер, едва дыша.        — Вот и наш знаменитый объект CH-001, — с яркой гордостью сказал профессор подходя к нему ближе, а потом совсем другим голосом отдал ему приказ: — Встань, подними голову.        Гибрид чуть покачнулся, но остался в том же положении.        — Я сказал встать, ну же! Я привел к тебе кого-то особенного, дай ему хоть посмотреть на тебя.        Последние слова Кан сказал чуть мягче и немного устало. На этот раз гибрид все же отреагировал — едва наклонился вперед и медленно встал, с трудом расправив плечи и подняв голову. Юнги показалось, что путь взгляда голубых глаз занял целую вечность, пока не встретился с его на короткое мгновение. И тут же стало очень тяжело. Юнги сглотнул и неровно вздохнул, стараясь удержать на лице маску.        В голубых глазах было столько всего и ничего одновременно. Юнги смотрел на его лицо и чувствовал, как в глубине души просыпается страх, но не перед ним, а перед собственной мыслью, которую он так и не позволил себе произнести в голове. Его лицо показалось Юнги красивым. Вот в чем было дело.        Гибрид же отвел безразличный взгляд чуть в сторону, не проявив никакого интереса, а Кан подошел к нему почти вплотную.        — Так-то лучше. Смотрите, Юнги, насколько человеческой формы мы смогли добиться за эти годы. Вы ведь помните, каким он прибыл к нам?       Юнги не смог ответить, только кивнул, когда Кан обернулся на него.        — Осталось всего несколько очагов, — он указал на них, на шее за ухом, около ключиц, — но я думаю, он способен принять полностью человеческую форму однажды, не считая зрачков, конечно, — профессор говорил негромко и с большим удовольствием, почти хищно оглядывая объект — плод его личных трудов, — а потом сказал ему холодно: — Сними рубашку.        Гибрид опустил голову и стал расстегивать рубашку на липучках. Медленно, каждое движение давалось с огромным трудом, а потом скинул ее с плеч и уронил на кровать. Юнги почувствовал, как в груди все сжалось. Сероватая кожа на худом теле была испещрена короткими белыми шрамами, свежими гематомами, а на бинтах на груди и руках едва заметно темнели маленькие пятна просочившейся крови.        — Повернись. — Гибрид повернулся спиной, и Кан сказал тоном лектора, проводя линию от шеи до поясницы: — Смотрите, все еще присутствуют наросты по всему позвоночнику, но гораздо меньших размеров, чем у Проклятых, и еще год назад они были почти в два раза крупнее. К сожалению, в последнее время процесс остановился, поэтому я возлагаю определенные надежды на вас в этом плане.        Юнги встретил его хитрый взгляд со смущенным непониманием, но промолчал.        — Хорошо, оденься, — приказал Кан гибриду, а когда тот послушно, но жутко медлительно надел рубашку и застегнул ее, продолжил: — Повернись и посмотри еще раз на нового ассистента. — Гибрид тяжело вздохнул, покорно повернулся и поднял взгляд, встречаясь с глазами Юнги. — Его зовут Мин Юнги, теперь с тобой будет работать он. Я жду от тебя хорошего поведения, ты меня понял?        — Понял, — гибрид впервые подал голос, и тот оказался безжизненным шепотом.       Но он все еще удерживал зрительный контакт, и Юнги стало трудно дышать, хотя он старался убедить самого себя, что все происходящее его не задевает настолько сильно.       — Юнги, скажите ему что-нибудь, — мягко попросил профессор. — Ему необходимо запомнить не только вашу внешность, но и голос.        Юнги снова сглотнул, но ком так и остался давить на гортань.        — Привет… — сказал он негромко и не узнал собственный голос.        Ему так и хотелось по привычке обратиться по имени, да только у гибрида его, кажется, не было, и фраза осталась недосказанной. Она повисла в воздухе между ними, и Юнги показалось, что буквально на мгновение что-то в лице гибрида изменилось, дрогнуло, и только тогда он наконец опустил взгляд.       Юнги вдохнул, будто не дышал целую вечность, и что-то внутри у него рухнуло, только он не понял, что именно. Зато точно понял: гибрид не должен был смотреть на него так долго, и более того, Юнги сам не должен был поддаваться на это. Слишком долго. Неприлично и непозволительно долго, но… он не чувствовал в себе недовольство об этом, несмотря на жуткое ощущение, будто его душу только что потрогали руками. Однако теплыми, как ни странно.        — Что ж, у вас будет еще много времени на знакомство, — с кривой улыбкой сказал профессор и сделал пару шагов к Юнги, но его взгляд блуждал в пространстве, где медленно оседало на пол неловкое «привет», и будто искал что-то. — Вы хотите посмотреть на него подольше, Юнги?        Тот вздрогнул, не поняв вопроса, и машинально мотнул головой в знак отрицания.        — Тогда пойдемте, пусть пока отдыхает, еще сутки потребуются на восстановление до приемлемого уровня, — профессор открыл дверь и жестом пригласил Юнги выйти. — Обычно он у нас более разговорчивый, ему нужно будет к вам привыкнуть.       Они вышли в коридор. У Юнги колени не гнулись совершенно, и он с трудом удерживал себя в ровном положении, слушая голос профессора на грани возможностей своего внимания.        — Ну что, похоже, все прошло отлично! — Кан остановился и улыбнулся, повернувшись лицом к Юнги.       — Вы так считаете? — на выдохе ответил тот.        — О да, мне есть, с чем сравнивать! — он рассмеялся, смотря на свой браслет. — Зрительный контакт продлился целых семнадцать секунд! Но вы не увлекайтесь больше, это уже на грани.       — Прошу прощения, это вышло ненамеренно, больше не повторится… — пробормотал Юнги на автомате и только через пару секунд до него дошло: — А вы засекали время?       — Конечно, Юнги, вы что, — Кан усмехнулся и покачал головой. — Я еще позже проверю сердцебиение по датчикам, но уже могу держать пари, что оно ускорилось, особенно когда вы с ним поздоровались. Но пока ладно, мне нужно заняться делами, а вы можете наблюдать за ним через стекло. Никаких задач на сегодня не будет, только доставка еды, не забудьте ее проверить, и ближе к вечеру зайдет кто-нибудь от доктора Хан, чтобы вколоть ему лекарство. В конце дня жду первый общий отчет по его состоянию, и еще вот что… — он вздохнул и протянул Юнги тонкую папку. — Заполните это и принесите вечером мне в кабинет. Это не отчет, скорее, просто ваше личное первое впечатление.       Юнги взял папку и растерянно заглянул внутрь. Там был один лист с простой формой.       — Мне… просто описать, что я видел? — осторожно уточнил он.       — Все, что посчитаете важным, — с мягкой улыбкой сказал профессор. — Не напрягайтесь, это не экзамен. Скажем, просто заметка для истории.       Он говорил беззаботно, и похоже, этот лист бумаги в самом деле был лишь старой формальностью, от которой они так и не смогли пока отказаться.       — Хорошо, я понял, — Юнги кивнул и, опустив папку, расправил плечи.       — Тогда на этом пока все, ассистент, наблюдайте, осваиваетесь, — Кан подмигнул ему и ушел, продолжая улыбаться собственным мыслям.        Юнги подождал в пустом и тихом коридоре, пока профессор не скроется за углом, повернув к тому одиночному лифту рядом с блоком 3, и только потом прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Папка в руке вдруг показалась в два раза тяжелее, а воздух — густым и плотным, как кисель.        — Господи… Мин Юнги… — раздался пораженный вздох и шепот рядом. Юнги встрепенулся и посмотрел направо, где в смежном коридоре замерла Соен и странно на него смотрела, сложив руки на груди. — Семнадцать секунд — это критически много… не позволяйте такого больше.       На последних словах ее напряженный шепот надломился, рука дернулась, будто хотела прикоснуться, но Соен нервно мотнула головой и быстро пошла в сторону лифтов, ничего больше не сказав и не обернувшись.        Юнги проводил ее пустым взглядом и кое-как заставил себя зайти в кабинет. Видит бог, если бы Соен не сказала ему этого, он бы не осознал в полной мере, что натворил. Это было действительно хреново, даже несмотря на то, что Кана все более чем устроило.        Понадобилось около пяти минут, чтобы взять себя в руки. Внешне Юнги оставался спокойным, хоть и стоял все это время как статуя в комнате наблюдения, не двигался, почти не дышал, зато в мыслях происходил кромешный ад. Он ругал себя, обозвал самыми крепкими словами, отчитал, потому что объективно его поведение было непрофессиональным. Затем быстро попытался проиграть в голове сцену заново, но для анализа у него пока еще не было сил и нужной сосредоточенности, а потом словно вентиляция в очередной раз вздохнула и донесла до него голос профессора из вчерашнего разговора: «он нуждается в привязанности».       Юнги сделал настолько глубокий вдох, что у него закружилась голова, и максимально медленный выдох. Сердце билось все еще быстрее нормы, но легкое головокружение сбило поток мыслей, и ему стало чуть легче. «В таком случае, — подумал Юнги, вспоминая вчерашнюю беседу с профессором и активируя смотровое стекло, — это действительно не было ошибкой, поэтому он улыбался».        Да и сказал вслух, что все прошло отлично. Поверхность стекла сначала выглядела как матовое зеркало — темное, глухое, отражающее его силуэт, — после активации глубокий черный слой между стеклами стал постепенно бледнеть, распадаясь на прозрачность, словно растворяясь в воздухе. Несколько секунд — и Юнги уже видел светлую комнату по ту сторону и объект в ней.       Гибрид почему-то так и стоял на том же месте лицом к выходу, не двигался, но, кажется, прислушивался. Юнги удрученно вздохнул и встал перед стеклом, присев на стол позади и сложив руки на груди. Он не понимал, что чувствует, этого всего, как в глазах гибрида, было слишком много и ничего. То ли раздражение, то ли обида, то ли сожаление и раскаяние, то ли страх. Но от этого вороха эмоций вмиг и в самом деле ничего не осталось, когда гибрид пошевелился.       Юнги напрягся и замер, едва дыша, вознамерившись уловить каждое движение и его оттенок. Гибрид вздохнул — его плечи вздрогнули и медленно опустились — и поднес руку ко рту, прикрывая его. Все еще стоял спиной, сделал шаг и чуть не упал на кровать — резко сел, а потом лег на бок, подтянув колени к груди. Юнги впивался взглядом в его спину и напряженные плечи в ожидании, но больше гибрид не шевелился.       На стекле по краю выводились тусклыми цифрами и буквами основные показатели, которые датчики регистрировали и обновляли ежеминутно. Юнги наконец смог отвести взгляд от объекта и заметил, что пульс начал постепенно снижаться, а температура тела, наоборот, слегка повысилась. Юнги подошел к панели управления, пригляделся к ней с таким видом, будто впервые видел нечто подобное, нашел опцию и прибавил звук из камеры.       Тишина по ту сторону ему показалась совершенно не такой, как та, что окружала его здесь, в комнате наблюдения. Как будто в ней чего-то не хватало, а потом гибрид чуть пошевелился, вздохнул с тихим стоном, и его дыхание изменилось: стало тяжелым, но мерным. Взглянув еще раз на показатели, Юнги понял, что тот уснул, и у самого с плеч свалилась целая горная цепь.       Он тяжело и нервно выдохнул и закрыл лицо руками, возвращаясь к столу вслепую. Не сказать, что это все выбило его из колеи, нет, его буквально вышвырнуло за шкирку из привычного мира, из тепла и относительного комфорта в оглушающую пустоту, где нет света, нет неба и земли, и Юнги себя так и чувствовал еще долго — повисшим в вакууме.       Руки замерзли, под пиджаком будто что-то ледяное и склизкое проползало вдоль по позвоночнику. Юнги еще немного понаблюдал за гибридом, а потом ушел в соседнюю комнату с таким ощущением на коже, будто роли наблюдателя и объекта наблюдения кто-то тайно сменил, и на самом деле смотрели именно на него.       Он даже прикрыл дверь за собой, чтобы оказаться в полном одиночестве, почти что спрятался. Сел за стол и открыл папку с формой, которую Кан дал ему для заполнения. Хотел отвлечься и не думать о том, как сильно любопытство тянуло его не только обратно к стеклу, чтобы прилипнуть к нему на весь день без перерыва, но и вернуться внутрь камеры, чтобы увидеть, услышать и почувствовать в сотню раз больше.       Форма была проще некуда, всего несколько полей: два узких — «Имя/код, дата», одно большое — «мнение», и снизу окошко для личной подписи. Все, больше ничего. По сути, можно было просто дать пустой лист, эффект был бы тот же, за исключением эмблемы ЦИА-8 в углу листа, что смотрела на Юнги, точно глаз бога, в самое сердце, и узнало бы сразу, если бы он солгал в своих словах.       Но еще долго ему вообще нечего было написать, потому что в голове ни одна мысль не формировалась во что-то законченное. Юнги посидел немного, тупо пялясь на бумагу, потом кое-как вроде бы собрался и решился начать, но понял, что ему нечем писать.        Он уже отвык, пожалуй, от заполнения каких-либо отчетов и протоколов от руки, потому что все всегда было в системе, всегда электронно, сколько себя помнил после выпуска из Академии, так что теперь ему пришлось встать и поискать ручку или карандаш. Ничего подобного на столе не было, и Юнги полез искать в шкафу.       К счастью, там в коробке рядом с какими-то доисторическими бланками лежали упаковки карандашей и шариковых ручек, Юнги взял одну ручку и заодно сделал себе кофе. Вернулся с ним за стол, глотнул, и ему стало полегче. Еще бы музыку в наушниках — и было бы совсем идеально, но уже так он смог настроиться и собрать мысли о встрече с гибридом в кучу, пока они еще были в нем живые и яркие.        Сначала Юнги быстро и не очень ровно заполнил поле с именем и датой, а потом перешел к большому полю. Кончик ручки дрогнул и ткнул случайную точку на листе. Юнги сел поудобнее, вздохнул и начал с формальности: «Первая личная встреча с объектом CH-001. Личное мнение, первичные наблюдения».        Печатать на клавиатуре Юнги было как-то намного легче, рука будто сопротивлялась против движения ручки по бумаге, и все же слово за слово мысли сами начали выливаться на форму, готовую принять на себя что угодно. В этом даже ощущалась какая-то особенная свобода, особенно при мысли, что система увидит все это не сразу.        Юнги не заметил, как увлекся, но, написав последнее слово и поставив подпись внизу, отложил ручку и удивился, что всем его мыслям еле хватило почти целого листа А4. Он откинулся на спинку кресла и перечитал свой неофициальный отчет.       «Когда мы с профессором Каном вошли в камеру, объект находился в сидячем положении на краю кровати. Голова опущена, глаза закрыты — вероятно, сон или полудрема. При открытии двери мгновенно пришел в состояние бодрствования.        Реакции и двигательная активность показались сильно заторможенными, хотя команды были выполнены в полном объеме. Речь — крайне ограниченная, зафиксирован один вербальный ответ («Понял»), тембр голоса — средний, хриплый, эмоциональная окраска отсутствует.       Также при демонстрации профессором состояния формы объекта мной были отмечены следы множественных заживших повреждений, свежие гематомы и участки бинтовых повязок с минимальными пятнами крови. Визуально физические показатели снижены — предположительно, в результате ограничений подвижности и образа жизни (сравнено с усредненными показателями особей Проклятых и мужчин-людей примерно 25 лет).       В целом объект показался мне крайне ослабленным, как физически, так и психологически. Учитывая все известные мне факты, я полагаю, что причина заключается не только в недавнем эксперименте, который, судя по всему, включал в себя физическое воздействие (причинение боли), но и в общей динамике состояния гибрида. Я бы сказал, что он на грани…        Однако на протяжении всего взаимодействия объект сохранял выражение лица, близкое к нейтральному или отсутствию выражения, оставался спокойным. При установлении зрительного контакта (дважды) — взгляд прямой, устойчивый, продолжительность первого контакта ~1–2 секунды, второго — значительно дольше (около 17 секунд). Не могу классифицировать взгляд как угрожающий, скорее фиксирующий, изучающий.       Профессор Кан высказал одобрение после окончания взаимодействия, однако я считаю, что это была моя ошибка — я поддался на манипуляцию и удерживал зрительный контакт слишком долго. Считаю, что такого впредь происходить не должно, потому что… [слово зачеркнуто] помимо правил, это было… странно. Не могу вполне описать свои эмоции по этому поводу, но [слово зачеркнуто] физический эффект вызывает определенные опасения (учащение сердцебиения, тяжесть в груди, затрудненность дыхания, легкий тремор рук).       Но я не почувствовал дискомфорта, это [слово зачеркнуто] взаимодействие мне понравилось, как и сам объект. [слово зачеркнуто]       В предвкушении последующей работы с CH-001».       Юнги вздохнул и отложил лист на край стола вместе с папкой. По-хорошему, ему бы переписать все это получше — более ровным почерком и без зачеркиваний, — но бланк ему дали только один, поэтому он смирился с тем, что придется сдавать настолько не идеальный отчет. С другой стороны, Кан дал понять, что все это так, мелочи, формальности, и вероятно, ни на что все эти слова не повлияют. Лучше бы так и было.       Юнги взял кружку, сделал глоток и поморщился. Мало того, что этот кофе не был эталоном вкуса, так теперь еще и остыл совсем и превратился в кислую воду из лужи. Юнги встал, вылил его в раковину и заварил заново. Горячий снова показался вполне приемлемым, так что и на душе даже стало полегче.       Хотя он поежился, ощутив контраст тепла кружки и окружающего пространства. Здесь было холодно, причем заметно холоднее, чем вчера или буквально пару часов назад. Юнги побродил растерянным взглядом по комнате, нашел скромную, спрятавшуюся в углу за шкафом трубу отопления и потрогал ее. Едва теплая. Он вздохнул и недовольно скривился.        Понятное дело, что-то случилось — поломка или еще чего. Юнги подошел к терминалу и проверил, нет ли какого-нибудь уведомления по этому поводу, но там вообще ничего интересного не оказалось. Тишина, пустота, полная свобода действий.       Захватив с собой кружку, Юнги вышел в комнату наблюдения, глянул за стекло на гибрида, отметив, что тот даже на сантиметр не поменял положение тела, и проверил внутреннее состояние камеры. Подумал, что если отопление отключилось во всем блоке, или того хуже — во всем центре, то это может вызвать проблему. Юнги не помнил, было ли где-то написано о температуре, необходимой для гибрида, но так как теперь ответственность за него лежала на нем, ему нужно было следить за этим в том числе.       К счастью, температура оставалась одинаковой и была помечена зеленым индикатором, так что Юнги вздохнул с облегчением и оперся о стол, уже более спокойно, чем в прошлый раз, наблюдая за гибридом.        Думал про себя, что хотел бы поскорее увидеть, как он себя ведет в обычное время, как двигается и чем занимается, и упорно игнорировал настоящую причину, по которой почувствовал срочное желание проверить температуру в камере объекта. До банального простая и совершенно человеческая мысль, которую Юнги так и не подпустил к себе слишком близко: «Вдруг он замерзнет? На нем одна тонкая пижама, еще и босиком».        Единственное, чем гибрид мог согреться в случае чего, — это одеяло, но сейчас он лежал на нем, даже не попытавшись накрыться, как обычно это делают люди, когда ложатся спать или просто подремать.        Оно было заправлено идеально ровно, и когда гибрид проснулся и встал — таким и осталось. Потому что спал он без единого движения, и это казалось Юнги ужасно неестественным. Его-то постель вечно превращалась в разоренное зверем гнездо даже после короткого дневного сна.        До заветного момента пробуждения объекта Юнги пришлось прождать еще около часа. Сначала он терпеливо присматривал за ним, попивая кофе и стоя у стола, потом сел в кресло и слегка расслабился, готовый провести здесь весь день.        Это и была его основная рабочая задача на сегодня, в конце концов: наблюдать. Дополнительно еще подать обед и ужин и проконтролировать прием препарата, который принесет кто-то из подчиненных Соен. Проще простого, казалось бы, но Юнги все равно ощущал непривычное напряжение в районе груди и в руках и так внимательно вглядывался в объект за стеклом, что к моменту его первого движения глаза уже болели так, будто он пять часов неотрывно смотрел в монитор терминала.        Но, несмотря на резь и усталость, Юнги встрепенулся и еще больше сосредоточился на нем.       Гибрид поднялся и встал. Не потянулся, не размялся, и движения были похожи на автоматические, будто машина выполняла алгоритм. Он постоял несколько секунд все еще спиной к стеклу, а потом ушел в ванную комнату и скрылся там на пару минут. Через динамики Юнги услышал сначала звук слива унитаза, потом шум воды в раковине и почувствовал себя крайне неуютно от того, что проникал в самую личную часть обычной человеческой рутины. Пришлось тут же напомнить себе, что гибрид — не человек, а объект, и любое наблюдение за ним — это естественный процесс работы.        Выйдя из ванной, тот подошел к столу с терминалом и сел на стул. Положил руки на стол и замер, смотря прямо перед собой. Поначалу его лицо ничего не выражало, и Юнги уже подумал было, что он так и будет сидеть в режиме ожидания до обеда. Но вдруг что-то изменилось.        Это было едва заметно — легкое движение бровей, губы дрогнули и приоткрылись. Гибрид вздохнул, и наконец на его лице Юнги смог прочитать явную усталость, даже на грани измученности. Покачнувшись назад, гибрид зажмурился и обнял себя за живот. Дыхание участилось.        Юнги встал и подошел к стеклу почти вплотную, вслушиваясь и вглядываясь, метнул взгляд на индикатор ЧСС в правой стороне стекла — слегка повысилась. «Тебе плохо?» — подумал он, уже начиная волноваться. Его ведь только что перевели из комнаты восстановления, а если они не до конца сделали свою работу, и какая-то рана может открыться или воспалиться? «У меня вообще есть инструкция на случай, если ему нужна медицинская помощь?»       Ему стоило сейчас же зайти в систему с ближайшего терминала и найти ее, только он не мог пошевелиться, готовый сорваться с места в любую секунду, но застывший камнем в нерешительности. А гибрид поднял голову и провел носом по воздуху — он принюхивался. Юнги вздохнул и закатил глаза, негодуя на самого себя. «Было бы полезнее, — небрежно подумал он, — если бы на предыдущем месте работы я ухаживал за дикими животными».        Юнги присел на стол, скрестив руки на груди, и продолжил наблюдать, не ожидая ничего особенного. Так, впрочем, и оказалось: гибрид в нынешнем состоянии после эксперимента был малоактивным. Сначала несколько минут просто сидел и глубоко дышал, продолжая обнимать себя, пока его сердцебиение приходило в норму, потом мутным взглядом прошелся по комнате, обернулся на дверь и завис на ней еще на пару минут. Всматривался в нее, к чему-то прислушивался, казался настороженным. Юнги даже на секунду засомневался, что звукоизоляция здесь вообще есть, и намеренно громко прочистил горло, проверяя. Гибрид этого не услышал и никак не отреагировал.        Он повернулся опять лицом к стеклу, сел прямо, вернув руки на стол, и замер, смотря в никуда. Юнги понаблюдал за ним еще с минуту и отчаялся увидеть что-то интересное — вернулся в кресло, глянул на время, где еще шел только двенадцатый час, и вошел в систему. Нашел в ней несколько коротких инструкций по действиям в непредвиденных ситуациях, прочитал, а потом сходил в соседнюю комнату за планшетом.       Решил, что будет лучше пока иметь все это в быстром доступе, и сохранил в него, создав отдельную папку в документах. Гибрид все еще сидел за столом и ничего не делал, так что Юнги на него только мельком поглядывал.        Он завел себе еще отдельный текстовый документ для заметок в течение дня, не знал, делали так предыдущие ассистенты или нет, но подумал, что самому так будет проще в конце дня писать отчет, записывая по ходу дела какие-то мысли и наблюдения. Первой записью стала короткая заметка о пассивности и бездействии гибрида.       «Если он будет таким всегда, я сойду с ума от скуки», — только подумал Юнги, как вдруг услышал новый звук в динамиках. Стук ногтей по столу.        Юнги напрягся и посмотрел на гибрида, а тот задумчиво смотрел куда-то в сторону и стучал обеими руками по столу. Ритмично, выверено, и быстро стало ясно — это какая-то мелодия. Юнги уловил такт, но не распознал и не узнал ее, хотя что-то она ему напомнила. «Какая-то композиция, которую он слышал на своих занятиях?..» — подумал Юнги и быстро согласился, что да — он «наигрывал» какую-то песню.        Неосознанно Юнги подался вперед и неровно выдохнул, завороженно наблюдая за ним. К сожалению, долго это не продлилось — гибрид поднялся и стал ходить по комнате. Туда-обратно, будто по невидимой ровной линии, начерченной на полу.        Юнги не засекал время, но на вскидку это хождение длилось около двух-трех минут, а потом гибрид подошел к двери, развернулся к ней спиной и сделал несколько шагов вперед, держа руки за спиной. Остановился, смотря в сторону кровати, и казалось, вспоминал что-то. Его лицо медленно становилось сдержанно удивленным, или даже шокированным, он тяжело задышал, пульс слегка ускорился. Так он постоял недолго, потом кивнул, глянув чуть в сторону, и опять уставился в пустоту. Нервный выдох. Губы дрогнули, и вдруг он сказал:       — Привет…        Осознание происходящего ударило Юнги по затылку, и волна негодования и возмущения сжала горло, задушила. Гибрид повторял сцену их встречи, но отыгрывал роль Юнги.       — Ах ты ж… ты издеваешься?! — он не выдержал — сказал это вслух и ударил по столу ребром ладони.        Боль прошлась по руке до локтя, но хуже всего по ощущениям были горящие от стыда уши. «То есть я еще и выглядел как идиот?» — невольно подумал Юнги, недовольно хмурясь и кусая щеку изнутри. Его эта отыгранная заново сценка задела, и он не понимал, зачем гибрид это сделал.       Захотелось отвернуться, уйти, и Юнги даже встал, но не пошел в соседнюю комнату, наоборот, подошел опять к стеклу, сложив руки на груди. «Ну давай, заканчивай уже, я должен уйти теперь».       Гибрид посмотрел на дверь, и тут его лицо снова изменилось, будто сбросило маску и стало взволнованным и… грустным, что ли? Юнги начал путаться, ему все казалось, что глаза его обманывают, но факт в том, что он действительно все это видел: гибрида как будто что-то напугало и расстроило. Он расстегнул рубашку дрожащими пальцами, скинул ее на пол и стал растерянно осматривать себя. Наблюдать за этим Юнги уже было неприятно по другой причине — что-то заныло под ребром слева.        Гибрид потрогал шрамы, гематомы на груди и плечах, едва касаясь провел пальцами по бинтам, потом чуть нажал в том месте, где проступала кровь и шикнул, одернув руку. «Ты как будто только сейчас понял, что у тебя есть ранения», — подумал Юнги недовольно и отвернулся.        Не хотел он больше смотреть на это истерзанное тело и на эти бинты. Потому что, не считая цвета кожи, тело было человеческим. Ему нужно было что-то сделать с этой мыслью в своей голове, ведь она вставала поперек, и если сейчас еще можно было ее проигнорировать, то потом, если она так и останется на своем месте, станет проблемой. Но вместо того, чтобы что-то себе сказать, Юнги глянул на кружку с остатками кофе и пошел ее мыть, а потом вышел из комнаты наблюдения и направился в уборную.        По пути туда ему встретилась одна женщина в желтой форме и один молодой мужчина в белом халате, выходивший из комнаты восстановления, а на обратном — никого. На L3 было серо, холодно и тихо. Как будто весь мир исчез, остались только они двое — ассистент и его подопечный, объект CH-001, и от такой мысли Юнги стало не по себе.        «Ладно, скоро обед», — подумал он, неспешным шагом возвращаясь в комнату наблюдения и на ходу смотря на время. Почти двенадцать, скоро должны доставить обед гибриду, а потом и Юнги сможет выбраться на поверхность и поесть. «Черт, сегодня точно выйду на улицу», — решил он, вздыхая. Воздух здесь был, вентиляция не зря вздыхала, да только надышаться все никак не получалось.        Он прошел мимо стекла, намеренно не глядя на него, пока не сел в кресло и не вздохнул еще раз. Странная тяжесть появилась в груди и никуда не девалась. Юнги поднял взгляд и увидел, что гибрид снова лежит на кровати, сжавшись, теперь лицом к стеклу, но глаза закрыты. Показатели ровные, а дыхание в динамиках еле заметно прерывается.        Так Юнги просидел около получаса, слушая вздохи и редкие шорохи от того, что гибрид иногда вздрагивал. Он сжимал челюсть и держался за запястье, отчего сама собой возникла догадка: ему больно, но эту боль он сдерживает и сглатывает. Юнги не хотел ничего чувствовать по этому поводу, а потому записал себе в заметки данное наблюдение и отодвинул мысль подальше. И все же чувствовал, не мог иначе, хотя это все пока оставалось далеко, в самом темном углу, единственном свободном месте. Все остальное в голове занимали правила, протоколы, инструкции и собственные амбиции.        Ровно в 12:28 раздался звонкий сигнал в соседней комнате и заставил Юнги вздрогнуть и вскочить. Он зашел в соседнюю комнату и подошел к отсеку доставки еды, достал оттуда поднос, поставил его на стол и, открывая крышки с тарелок одну за другой, сверил с таблицей на стене.        Сегодня на обед у объекта была ячменная каша, небольшой кусочек белой рыбы на пару, овощной суп-пюре и напиток — травяной чай. Все теплое — Юнги проверил, особенно напиток, — оставил крышки на столе и понес еду в соседнюю комнату, чтобы передать через специальный отсек.        И без того слегка волновался, потому что делал это в первый раз, так и вовсе чуть не уронил все, увидев, что гибрид стоит прямо перед стеклом. Юнги вздрогнул и замер в нескольких шагах, не сразу понимая — он ждал еду, потому что пришло для нее время. «Господи, это реально дрессировка…»        Юнги нажал на зеленую кнопку справа от стекла с подписью сверху «открыть», незаметный раньше отсек распахнул дверцу и выплюнул из себя платформу, на которую он поставил поднос. Нажал на вторую кнопку с подписью «передача» — платформа медленно заехала в стену, и дверца с его стороны одновременно закрылась, а с другой стороны камеры открылась.        Не сразу, но гибрид взял поднос и сел с ним за стол у дальней стены. Привычные автоматические действия, четко завязанные на времени, у Юнги от них мурашки по коже прошлись, а садясь за стол и наблюдая за приемом пищи, он мог поклясться, что все будет съедено за какое-нибудь ровное время и сейчас, и вечером, и завтра и всегда. Но если честно, боялся этого, потому что это было бы для него слишком жутко. «Хотя бы жевать-то он может по-разному, да?»       Отделаться от неприятного ощущения вторжения в чужое личное пространство оказалось невозможно, но Юнги внимательно наблюдал, как гибрид ест, потому что это входило в круг его обязанностей. Единственный плюс только он для себя обнаружил — от вида еды на подносе ему самому есть совершенно не хотелось.        Никакого запаха от нее не шло, даже когда он только открыл крышки, даже намека на аромат, и, скорее всего, вкуса у всех этих каш и пюре тоже не было.        Впрочем, гибрида это, кажется, ни капли не волновало — ел он машинально, а рука подносила ложку ко рту четко и ровно, словно метроном. В этом не было ничего привычного, никакого удовольствия, конечно, лишь пустая необходимость.        Гибрид съел все до последней ложки, отложил ее на поднос и медленно без перерыва выпил чай. Потом выждал несколько секунд, будто на самом деле считал время, встал и отнес поднос обратно. Юнги забрал его и отнес в лифт в соседней комнате, отправив обратно на кухню.        И уже начал ощущать на самом себе этот четкий заведенный порядок действий, где разве что дыхание не расписано по минутам, и на том спасибо. Так что захотелось вырваться отсюда, и, глянув на время, Юнги с чистой совестью направился на обед.        Проходя мимо стекла, заметил, что гибрид без движения сидит на краю кровати с закрытыми глазами, и не стал задерживаться, а выйдя в коридор, даже ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться на L1.        В лифте он ехал один, но как только двери открылись, волна шума человеческой жизни едва не сбила его с ног. Юнги сделал несколько шагов в холл и растерянно огляделся по сторонам, стараясь найти правильную траекторию, при которой никто в него не врежется. На секунду ему даже показалось, что он и вовсе забыл за это утро, как выглядят настоящие люди и как они звучат.       Гул их голосов, шум шагов, тихих или, наоборот, звонких, вздохи, кашель. И лица, на которых сияли самые разные выражения: уставшие, грустные, расслабленные, довольные, но главное — живые, настоящие. Юнги шел в столовую и чуть улыбался, хотя сам заметил это, только когда случайно встретился взглядом с женщиной в белой форме, которую уже встречал вчера. Она улыбнулась ему в ответ и чуть кивнула.       Юнги почувствовал неловкость от этого контакта, как ни странно, гораздо большую, чем от тех злосчастных 17 секунд с гибридом. Тот хотя бы просто изучал, а не смотрел так, будто чего-то хотел от него, будто его терзали какие-то чувства и желания. К счастью, эта женщина не смотрела на него слишком долго и вскоре ушла в служебную дверь, но уже направляясь с подносом во второй зал, Юнги подумал, что его поведение могло дать какой-то неправильный намек, и от этого будут еще более неловкие последствия.        Не любил он первым улыбаться людям, и чаще всего это как раз так и происходило — случайно, когда он о чем-то думал, а те, кто эту улыбку встречал, обязательно решали, что она каким-то образом их касается и что-то значит. Так и сейчас у Юнги образовалось странное предчувствие, что даже если эта третья встреча с женщиной с кухни и была случайностью, то следующая уж точно таковой не станет.        Даже аппетит опять пропал от всех этих размышлений, да еще зачем-то вспомнился обед гибрида, и Юнги удрученно вздохнул, смотря на свою еду и не понимая, это у него в глазах мир начал терять краски или на самом деле все в тарелках сегодня выглядит таким тусклым. Но делать было нечего, он взял палочки и начал есть свой рис с овощами на пару и рыбой. Она, кстати, была такой же, какую подали гибриду, но более привлекательной из-за специй, и вкус у нее был, ощущался в запахе еще до первого укуса.        Юнги ел и впервые с приезда сюда совсем не смотрел вокруг. Взгляд застыл в пустоте, рука автоматически повторяла одинаковый путь палочками от тарелки ко рту, а внутри звенело непривычное ощущение от осознания того, насколько близко все здесь к гибриду и его жизни, но одновременно насколько отличается отношение Центра к нему и к любому другому человеку. Из-за того, что их обеды шли друг за другом по времени, он просто не мог не сравнить их, но, конечно, не видел в этом что-то особенно несправедливое или вроде того, потому что как минимум они были разными видами. «Он не человек», — голос Кана подтвердил это, возникнув в голове сам по себе.       Юнги вздохнул и оглядел свой опустевший поднос. Есть не хотелось, но он все съел, как и должен был, как и гибрид съел все, что ему дали. Юнги покрутил полный уже только наполовину стакан с морсом и наконец поднял взгляд и без интереса оглянулся вокруг. Знакомых лиц не было, кроме одного. Точнее, силуэта худенькой невысокой девушки в дальнем углу. Она сидела спиной, но Юнги ее узнал по длинным волосам, слегка завитым на кончиках.       «И почему ты не подошла на этот раз? — подумал Юнги, допивая морс и прожигая ее плечи взглядом. — Потому что не заметила или кто-то сказал тебе не увлекаться разговорами со мной?»       После вчерашнего ужина у него уже возникло первое подозрение, что уровень контроля здесь на самом деле гораздо выше, чем может показаться. Юнги сомневался, что Имбом вчера прошел мимо него с таким виноватым лицом, просто потому что передумал с ним общаться. Учитывая его предыдущую болтливость и оброненные будто случайно слова Ами, все становилось более чем очевидным. И что же выходило, профессор и с этой птичкой тоже поговорил?       Юнги специально задержался и просидел еще несколько минут с пустыми тарелками, чтобы дождаться, когда Ами тоже доест и пойдет на выход. Хотел поймать ее и невзначай попробовать завязать разговор. Может, и правда просто не заметила его? А ему вдруг так захотелось поговорить с обычным человеком, что аж жутко стало.       «Если я буду безвылазно сидеть рядом с камерой гибрида, точно забуду, как вообще с людьми разговаривать», — подумал Юнги, и в этот момент Ами выпрямилась, расправила плечи и поднялась. Проследив за ней взглядом еще ровно две секунды, он тоже встал и пошел с подносом на выход.       Народу все еще было много, час пик обеденного перерыва все-таки, но Юнги смог подобраться к Ами, чтобы сдать поднос с ней одновременно.       Она его наконец заметила, или наконец-то показала, что давно заметила, — глянула на него и тут же быстро пошла к выходу. Юнги не понял, убегает она от него или нет, но догнал ее и вышел в коридор с ней вместе.        — Что, я тебе больше не нравлюсь? — бросил он в шутку и усмехнулся.       Ами вздрогнула и остановилась на мгновение. Так посмотрела на него, будто он спросил, не убила ли она кого, когда случайно она так и сделала, спрятав труп где-нибудь в кладовке.       — Нет, просто… — пробормотала она и сорвалась с места, ускорив шаг.       Юнги всего на секунду показалось, что движение ее головы было похоже на кивок, предполагающий предложение идти следом, поэтому он так и сделал — пошел за ней по коридору. В итоге они вместе вышли на улицу.       Сначала Юнги держался чуть поодаль, предполагая, что такая осторожность не будет лишней, если Ами действительно приказано ограничить с ним общение по какой-либо причине, но когда они дошли до поворота к жилому корпусу А, он ее догнал и пошел совсем рядом, подстраиваясь под прогулочный шаг.       — Ну так что, пташка? Расскажешь мне что-нибудь? — мягко и тихо спросил Юнги.       Он держал руки за спиной, смотрел прямо и делал вид, будто они просто старые друзья на прогулке, а сам уже заразился азартом сделать Ами своей новой птичкой. Она ведь им уже заинтересовалась, это было видно сразу, и к тому же ЦИА-8 все сильнее укреплялся в его восприятии как место, в котором ты загнешься и ничего не добьешься, если у тебя не будет птички, которая все знает.       — Пташка? — Ами нахмурилась и глянула на него, но недовольства на ее лице не было. Ее что-то тревожило.        — Тебе не нравится?        — Не знаю, — она пожала плечами и оглянулась, обнимая себя за плечи. — Плохая погода сегодня. Опять будет дождь.       — Ты любишь потеплее?        — Да, я вообще на юге родилась и выросла, поэтому привыкла к солнцу, а потом там… ну ты знаешь. — Ами вздохнула и подняла голову к небу. Серому и пустому. — А ты откуда?       — Из Академии.        — Нет, я имею в виду…       — Местонахождение ничего не меняет, поверь мне, — Юнги усмехнулся и взглянул на нее, стараясь придать их разговору как можно более дружескую атмосферу. — Эта система закрытая настолько, что я впервые узнал, как выглядит настоящий город, только в семнадцать, после выпуска.        — Оу… — Ами свела брови и вздохнула так расстроенно, будто это случилось с ней самой. — Но все равно, где твоя Академия находилась?       — Восточное побережье, рядом с границей, — ответил он со снисходительной улыбкой, абсолютно уверенный, что эта информация не дала Ами ровным счетом ничего.        — И родился там же?       — Примерно. Мои родители работали в ЦИА-3, когда были живы.        Они дошли до корпуса А, и Юнги остановился, собираясь развернуться и пойти обратно, но Ами кивнула ему на этот раз крайне очевидно. Она повела его по узкой тропе, уводящей в обход корпуса. Раньше Юнги ее не замечал, да и не представлялось еще случая праздно прогуливаться в середине дня.        Дорожка проходила под раскидистыми невысокими кедрами вдоль серой бетонной стены здания и представляла из себя усыпанную иголками и шишками и позабытую всеми тропинку.       — Где еще раз? — переспросила Ами, когда они зашли за угол и скрылись в глубокой пасмурной тени.        — В ЦИА-3.       Юнги посмотрел на нее и убедился, что ему не показалось, — она не просто так уточнила, а теперь задумалась и отвернулась, дергая ворот своего пиджака. Но он не стал давить на нее и расспрашивать, потому что Ами и без того хотела ему что-то сказать, иначе зачем им быть здесь, в глухой тишине лесной тропы?       — А ты… их помнишь? Чем они там занимались?       — Ничего не помню, — Юнги усмехнулся. — Мне было шесть лет, когда они умерли.       — Прости.       — Не извиняйся, это мне жаль, что не могу тебе никакой интересной предыстории рассказать для коллекции.       Ами стушевалась и чуть покраснела, быстро глянув на него.       — Юнги, мне кажется, ты принимаешь меня за кого-то другого, я не…        — Разве?       Они встретились взглядами, и Ами замолчала на долгие мгновения. Юнги слушал ее шумное дыхание пополам с хрустом хвои под их ногами и ждал, что еще она решится сказать. Но она не решилась. Остановилась, вздохнула, посмотрев на время на браслете, и повернула обратно. Юнги без возражений последовал за ней.       — Почему ты не села ко мне на обеде? Я был один.       Ами не ответила.       — Я выглядел слишком неприветливо? Или кто-то сказал тебе, что…       — Юнги, — вдруг перебила Ами и вздохнула, глядя на него. — Знаешь, здесь можно задавать вопросы, но не любые, и… ты лучше просто доверься течению жизни, доверься Центру — и все будет хорошо. Он знает лучше, как все должно быть, не нужно сопротивляться.        — Значит, все-таки второе? — не без удовольствия сказал Юнги, усмехнувшись. — Этот профессор Кан не такой простой, как кажется, да?       На самом деле, Юнги посмеивался над этим, не воспринимал всерьез даже собственные слова. И кажется, Ами поняла, что он несерьезно. Она улыбнулась, пусть и попыталась эту улыбку спрятать маленькой ладонью.       — Профессор очень умный человек, — сказала Ами, кивая, но блуждая взглядом далеко от Юнги. — Но он совсем не загадка, вполне понятный, если внимательно слушать, что он говорит.       — И что он говорил тебе сегодня?       И вдруг Ами рассмеялась, искренне и открыто.       — Ничего, — сказала она, посмотрев Юнги прямо в глаза. — Я даже не видела его сегодня, с чего ты взял?       — Предположил, сложил парочку пазлов, — он пожал плечами и принял самый беспечный вид, тем более что они снова вышли на открытую дорожку и направились обратно к главному зданию. — Или это совпадение, то как сначала один меня избегать начал, а потом другая?       Изрядно покраснев, Ами сжала губы, чтобы сдержать широкую улыбку и отвернулась, но в последнее мгновение Юнги удалось заметить игривые искорки в ее глазах.        — Юнги, ты с кем-нибудь встречался раньше? — почему-то спросила она, чуть ускоряя шаг.        — Было дело, но не серьезно, а к чему этот вопрос?       Ами захихикала, а потом вздохнула и расправила плечи, посмотрев прямо перед собой и уже не скрывая своих эмоций.        — Видела я, что ты там сидишь, и подойти хотела, но специально не стала, — ответила она, и вдруг голос зазвучал совсем иначе — на грани шепота, но не такого, когда выдаешь какой-то секрет. Она говорила об очень личном, и ее это не смущало.       — Почему?       Юнги искренне не понимал, хотя начал догадываться, когда Ами метнула на него взгляд из-под длинных ресниц и хитро усмехнулась. Она ничего больше не сказала и выглядела совершенно довольной своей шалостью. До Юнги дошло: девчонка с ним игралась, флиртовала и специально подстроила все так, чтобы он, заинтересованный щенок, пошел за ней и прогулялся вдали от глаз и ушей Центра.       Возвращаясь туда с улыбчивой и милой Ами под боком, он чувствовал себя немного глупо, но в целом не был против. Эта игра была абсолютно безобидной, да и к тому же, кто знает, глядишь откроет ему новые возможности, когда они понадобятся. И прощаясь с Ами в холле, Юнги улыбнулся и подмигнул ей, призвав все свое природное очарование.       Хотя как только двери лифта разделили их, когда тросы скрипнули и тихо зашуршали, опуская кабину вниз по шахте, улыбка сама собой медленно растворилась в холодной задумчивости. Юнги встретился с размытым взглядом собственных глаз в отражении металла и сразу опустил голову. Он не был уверен, для чего именно так улыбался этой девушке, не планировал заводить никаких романов на новом месте, использовать ее — тоже. Поддался ее чарам? Может быть. Во всяком случае, это было даже приятно — прогуляться и поболтать с милым человеком после странного, изучающего будто самое сокровенное взгляда гибрида длиной в 17 секунд. Подышать свежим воздухом, и пускай там не светило и не грело солнце, все равно было многим лучше, чем здесь, на L3, в десятках метрах под землей.        Юнги вышел из лифта нетвердой походкой, а ему навстречу из-за угла вышли два техника в оранжевой форме. Мужчины, на первый взгляд едва ли не близнецы, о чем-то говорили, но, заметив его, тут же притихли и переглянулись. Он бросил на них безразличный взгляд и ускорил шаг, возвращаясь к себе.        Хотелось и нет одновременно снова оказаться там, напротив стекла, которое он не деактивировал, или в смежном кабинете, где противно гудела лампа и вздыхала вентиляция. Поэтому он зашел по пути в уборную и там еще долго мыл руки под теплой водой. Смотрел, как она стекает в слив, который, похоже, слегка засорился и не слишком охотно ее принимал. Глаза на отражение Юнги не поднимал намеренно, отчего-то сейчас совсем не хотелось встречаться с самим собой, и хорошо, что кроме зеркал в туалетах, в Центре почти не было никаких отражающих поверхностей.        Время уже подтянулось к двум, он слегка задержался на обеденном перерыве, но полагал, что никто этого не заметит, ведь, кроме тех двух техников, в коридорах больше никого не было, на L3 опять стояла гулкая тишина. Только он и объект его наблюдения.        Юнги вошел в комнату и вздохнул, протяжно и шумно, увидев гибрида на кровати. Тот полулежал на ней, подложив под спину подушку, и лениво крутил кубик Рубика. Эти движения и глухие щелчки завораживали и услыпляли. Юнги постоял немного, осматривая камеру, но в ней ничего не изменилось, потом сходил за кофе и уже с кружкой сел за стол напротив стекла и стал наблюдать, ничего не ожидая.        Оно и правильно было, потому что сейчас гибрид действительно был ужасно пассивным — покрутил этот кубик еще минут десять, не составив ни одной грани, и лег, уперев взгляд в потолок.       «Скукотища, — подумал Юнги, устало потирая глаза. — Если это и есть вся его жизнь здесь, не удивительно, что его показатели начали снижаться. Ему же просто неинтересно. А кому вообще будет что-то интересно, когда минуты занятий перемежаются часами тишины и пустоты?»       Юнги пообдумывал еще эту мысль, а потом записал себе в заметки: «нужно разнообразие деятельности». Подумал еще немного и добавил знак вопроса. Не был уверен, что этого уже не предлагал кто-то другой, и решил, что не напишет об этом в сегодняшнем отчете. Лучше понаблюдает еще, может быть, дело только в его физическом состоянии после эксперимента, и через неделю ситуация окажется совершенно другой.        Хотя сомнения терзали. Чисто субъективно на данный момент Юнги видел в гибриде полное отсутствие интереса к жизни и не мог связать его с одним только физическим состоянием. «Интересно, что у них там по отчетам психиатра? Они же и за этим следят пристально…»        Юнги, конечно, подумал о том, чтобы посмотреть крайние отчеты и заключения, но так и не дотянулся до терминала. Гибрид за стеклом, судя по всему, дремал, и ему тоже хотелось, даже если кресло и в подметки не годилось настоящей кровати.        Пришлось постараться, чтобы не уснуть совсем. Мерный шум вентиляции смешивался с ровным, едва слышным дыханием гибрида и уже становился колыбельной, а лампа под потолком светила мягко и тускло. Идеальные условия для сна, но Юнги держался изо всех сил и кое-как все-таки дождался прихода человека из команды Соен.        Он открыл дверь своим пропуском, вошел бодрым шагом, и это был Имбом.        Юнги хотел удивиться, но обнаружил, что из-за сонливости у него нет на это сил. Только кивнул ему и оказался сражен внезапным энтузиазмом.        — Здарова, герой! — воскликнул парень и протянул ему руку, широко улыбаясь. — Ну ты даешь, конечно! Совсем с ума сошел?!       — О чем ты? — Юнги пожал руку и чуть скривился от силы, с которой Имбом ее сжал.        — О твоем подвиге! Тебе разве не сказали, что это опасно — смотреть на него так долго? Семнадцать секунд, с ума сойти можно! Да еще и в первую встречу!       — Это случайно вышло. И откуда ты узнал вообще?       — Ну как, услышал, — Имбом ухмыльнулся и присел на стол, положив рядом небольшую белую коробку, которую принес с собой. — Соен с мистером Ли говорила, я вообще чисто случайно мимо проходил, но как услышал про зрительный контакт, у меня чуть челюсть под ноги не упала! Ты так больше не делай, слышишь?! Серьезно, он же и напасть может, если решит, что это угроза.       — Мне не показалось, что он был агрессивно настроен.       — Ну, так это сейчас, понятное дело, — Имбом покачал головой и обернулся через плечо, посмотрев на гибрида за стеклом. Тот уже не дремал, просто лежал на боку, свесив руку с кровати, и смотрел в пустоту. — Его так измотали, что он и комара-то прихлопнуть не сможет… но потом лучше не надо, Юнги, я серьезно.       — На опыте говоришь? — Юнги мрачно усмехнулся, но не сразу понял, что попал в яблочко.        Имбом вздохнул и поежился, отворачиваясь от стекла.        — Мгм… так в тот раз мне и четырех секунд хватило, чтобы он на меня накинулся. Это, конечно, во время подготовки эксперимента было, но все равно.       — Если знаешь, к чему это приводит, зачем сам смотрел так долго?       Юнги потянулся за кружкой, но как взял ее, так и вернул обратно на стол, потому что там уже давно ничего не осталось.        — А ты не заметил?       — Что?       — Глаза его… жуть просто, еще эти зрачки, как у кошки, я вообще думаю, он гипнотизировать умеет!        С такой искренней убежденностью Имбом сказал это, что Юнги, наоборот, не поверил и рассмеялся.        — Не знаю, обычный изучающий взгляд, — он пожал плечами и расслабился в кресле, покачнувшись назад.       — Ну, может, он пока не в состоянии себя истинного проявить, потом поймешь, о чем я, — Имбом недовольно нахмурился и поджал губы. На мгновение показалось, хотел снова обернуться, но сдержался. — А вообще, что думаешь о нем? Как прошел первый контакт? Я из разговора Соен мало что понял, если честно, она еще какую-то фигню Ли загоняла.        — Не знаю, пока мало что могу сказать, — Юнги вздохнул и намеренно пропустил мимо внимания последние слова. — Необычный он, конечно, но я думал, он будет… немного другим.       — В смысле?        — Ну не таким человечным.       — Да? — Имбом глянул на Юнги с недоверием и удивлением и все же обернулся на гибрида. — То есть ты считаешь, он так уж на человека похож? Ну не знаю, по-моему, жуткое существо… — он повернулся обратно, задумался и вдруг глухо усмехнулся. — Хотя ты его еще в эксперименте модификации не видел. Сразу бы мнение изменил.       — Ты спросил сейчас, я тебе ответил как есть. Сейчас он больше похож на измученного человека, чем на Проклятого.       Юнги смотрел на гибрида, говоря это, и не сразу отметил характер возникшей в комнате тишины. Только когда перевел взгляд на Имбома понял, что сказал что-то не то. Парень вдруг стал настолько серьезным, что даже холодок по коже прошелся.        — Не пиши об этом в отчете, — тихо, но твердо сказал он, смотря прямо в глаза, а потом встрепенулся и добавил другим, прежним тоном: — Так, ну ладно, пошли уколем его, пока ужин не доставили.        Имбом спрыгнул со стола и взял коробку.        — Мне нужно присутствовать?       — Да, ты теперь ему как мама-клуша должен быть, все манипуляции только при тебе, так что поднимайся.        Имбом ткнул его в плечо, и через огромное «не хочу» Юнги все-таки встал и пошел с ним через коридор в камеру гибрида.        — Кстати, возьми, — он достал из кармана небольшую металлическую вещицу и передал Юнги. — Кан сказал, чтобы ты ему это дал, когда закончим.        — Что это?        — Фиджет. Типа антистресс, крутится и щелкает.        Они остановились перед дверью, а Юнги крутанул игрушку, пробуя. Она состояла из двух прямоугольных пластин с округлыми краями, двигалась и щелкала мягко, действительно приятно, так что он даже увлекся на пару секунд.        — Закажи и себе такую, если понравилась, — усмехнулся Имбом, — но эта не для тебя. Открывай давай.       Юнги встрепенулся и убрал игрушку в карман брюк. Не сразу понял, что Имбом не имеет доступа, чтобы войти в камеру, и с опозданием приложил свой пропуск к панели.        — Извиняюсь, — пробормотал Юнги и пропустил парня вперед.        Тот ничего не сказал, только покачал головой снисходительно. Они дождались окончания проверки системой и вошли в комнату.        Гибрид сидел на краю кровати лицом к двери, низко опустив голову, как и в прошлый раз, хотя буквально минуту назад лежал совсем по-другому и засыпал, судя по виду. Юнги это не очень понравилось, и он снова подумал про дрессировку — видимо, когда гибрид слышит открытие первой двери, занимает то положение, к которому приучили. И учитывая его внешность, это все выглядело слегка пугающе.        — Ну привет! Давно не виделись с тобой, а? — бодро сказал Имбом, подходя ближе.        Он остановился в шаге от гибрида и наклонился, чтобы показаться лицом в поле его зрения.        — Слышишь меня? Или спишь?       — Слышу, — тихо ответил гибрид, но не посмотрел в ответ, и Юнги даже показалось, что закатил глаза недовольно.        — Сейчас тебе укольчик сделаю, получше станет, окей? — Имбом выпрямился, подошел к столу и тут же принялся доставать из коробки все, что было нужно. — Давай, иди сюда, сядь за стол.        Юнги как истукан просто стоял чуть в стороне и наблюдал за ними, сжимая фиджет в кармане. Очень хотелось крутануть, но он понимал, что никого не стоит отвлекать сейчас этими щелчками, и кое-как сдерживался.        — Ну и чего? Слушай, не заставляй меня тебя тащить сюда, ну пожалуйста! Сядь за стол!        Имбом повысил голос совсем немного, хотя это все равно оказалось бесполезно, потому что силы в его голосе было мало, он подходил для искрометных шуток и подстебов, но уж точно не для приказов, которых кто-то послушается. Вот и гибрид только метнул на него уставший и недовольный взгляд, так что Имбом посмотрел на Юнги и кивнул в его сторону, тяжело вздыхая и хмурясь.        Это была немая просьба помочь, да только Юнги понятия не имел, как ему заставить это существо слушаться, но так, чтобы не лишиться руки. Он сжал фиджет в кармане крепче и сделал пару шагов. Гибрид вскинул на него взгляд. На этот раз не такой, не изучающий, и Юнги показалось, что в нем могло быть что-то вроде «пожалуйста, не надо».       — Сядь за стол, пожалуйста, — мягко и негромко попросил он, кивая в ту сторону, — это не надолго.        Может быть, эти глаза и правда гипнотизировали, черт его знает, но Юнги бы не смог отвести взгляд, если бы сразу же после сказанного гибрид сам не отвернулся и не поднялся. Дошаркал босыми ногами до стола и сел на стул, упрямо глядя в пол.        — Ну вот, так уже лучше, — протянул Имбом, натягивая синие перчатки.        Юнги встал рядом с ними и поймал его взгляд, в котором удивление смешалось с уважением в равных пропорциях. Парень чуть улыбнулся, а потом опустил голову и в миг погрузился в выполнение поставленной задачи. Движения были четкими и почти автоматическими, не считая коротких мгновений, когда руки замирали на долю секунды, будто он вспоминал, что делать дальше, и не был в этом уверен.        — Руку на стол, тыльную сторону ладони, — пробормотал Имбом, и на этот раз гибрид выполнил команду почти сразу. — Я поставлю катетер, чтобы вену не мучить лишний раз. Юнги, слышишь?       — А, ты это мне?       — А кому еще? — он фыркнул и усмехнулся, распаковывая катетер. — Ты думаешь, его сильно волнует стотысячный укол?       — Ну вообще да, учитывая, как он наблюдает за твоими руками, — Юнги не сдержался и чуть улыбнулся, потому что от этого замечания гибрид опустил взгляд и шумно выдохнул, будто обиженно.       — Не верь ему, мой тебе совет, еще один.       — А что это вообще? — спросил Юнги, кивнув на коробку, в которой рядом со шприцами, банкой физраствора и прочим лежала небольшая ампула с желтоватой жидкостью.        — Его личный коктейль здоровья, поможет восстановиться и окрепнуть быстрее, а то после таких экспериментов его если не накачать, Кью ему ничем не поможет.        Имбом щелкнул и затянул на предплечье гибрида жгут, выбрал вену на кисти и протер спиртовой салфеткой.       — Так, — строго сказал он ему, приготовившись ввести иглу, — если ты сейчас вздумаешь поиграть и дернуться, хуже только себе сделаешь, ты понял меня?        Гибрид не ответил, но Юнги показалось, что его молчание стало немного другим, более напряженным, и он шагнул еще ближе, остановившись совсем рядом с ними, чтобы в случае чего успеть схватить гибрида и обезвредить. Имбом выдохнул и ввел иглу, и вдруг гибрид коротко зашипел на него.       — Чи! Я что сказал! — прошипел парень в ответ, вздрогнув и остановившись на секунду.       Гибрид все же не дернулся, только показал на мгновение свои острые клыки и усмехнулся едва заметно, пока Имбом устанавливал катетер.        — Я не дергался, — тихо сказал гибрид. — Это ты дернулся.       Имбом цокнул языком и закатил глаза, зафиксировал катетер пластырем, снял жгут и выпрямился, оглядываясь на Юнги с недовольным и чуть обиженным лицом. Тот в моменте только успел дернуться и напрячься, как уже ситуация сама пришла в норму, так что он даже не сразу понял, что случилось.        — Тебя подловили, — бросил Юнги, глупо улыбаясь, пока пазл произошедшего только складывался в голове.       — Ну давай еще посмейся вместе с ним надо мной! — пробормотал Имбом и вернулся к делу, а Юнги с трудом сдержал смех, вдруг поднявшийся волной в груди, позволил только своим плечам пару раз скакнуть вверх-вниз.       Имбом набрал в шприц физраствор и прогнал его через катетер, да и сам улыбку с трудом сдерживал. Юнги наблюдал за этими тщетными попытками вместе с гибридом, но когда парень набрал в новый шприц препарат из небольшой ампулы, наконец понял, чем собьет его веселье.       — Как ты его назвал? — осторожно спросил Юнги абсолютно уверенный, что ему не послышалось.       Имбом прочистил горло и начал вводить препарат, очень медленно надавливая на поршень шприца.        — Буквы кода, CH, — быстро сказал он и сосредоточился на работе.       Гибрид напрягся, его дыхание сбилось и стало тяжелее. Юнги заметил, как он сжал свободную руку на колене под столом.       — Больно? — спросил он негромко, внимательно за ним наблюдая.       Но вместо гибрида ответил Имбом, бросил небрежно:       — Надо еще постараться, чтобы ему больно сделать.       — Я не тебя спросил, — ровно и без капли недовольства сказал Юнги и поймал взгляд гибрида на пару секунд.       — Нет, — ответил он, отворачиваясь лицом к стене. — Холодно.       Юнги не совсем понял этот ответ и посмотрел на Имбома. Тот почувствовал взгляд, глянул в ответ и пояснил:       — Только из холодильника ампулы, вот и холодно. Я тебе их тут оставлю, сутки в тепле постоят, ничего не случится, надо будет еще два раза ввести: перед сном и с утра перед завтраком. Справишься?       — А ты что?       — У меня дела будут, — но Имбом так улыбнулся, что Юнги засомневался, что это правда. — Ты не умеешь, что ли?       — Умею. Только скажи честно, ты просто отдохнуть подольше хочешь?       Имбом закончил вводить препарат, сменил шприц и еще раз прогнал физраствор. Только после того, как закрыл клапан катетера, выпрямился и вздохнул.       — Честно, да, — сказал он, посмотрев Юнги в глаза. — Но ты просто не видел мое расписание в последние две недели….        По взгляду, честному и уставшему, стало ясно, что ему и правда нелегко приходится. По крайней мере, Юнги поверил.       — Ладно, сделаю, не проблема, — сказал он и чуть улыбнулся, чтобы Имбом улыбнулся тоже. Ему это шло гораздо больше, чем хмурые брови. — Выспись за двоих тогда.       — Ах, если бы, — Имбом усмехнулся и начал собирать все обратно в коробку. — Здесь, если что, все есть, препарат 5 миллиграмм, главное — вводи медленно. После третьей инъекции можешь убрать катетер. Остатки вернешь во лабу фармы, окей?       — Понял, запомнил.       — Как видишь, он нормально это все терпит, но может вредничать, так что не пугайся, главное, а то если страх почует, так ты уже никогда авторитет не заработаешь перед ним.        Имбом собрал все, закрыл коробку и снял перчатки.        — Ладно, мне пора бежать, — бросил он и уже шагнул к выходу, но заметил, что Юнги собрался идти с ним, и остановил его: — Нет, побудь пока здесь, проследи, чтобы все окей было — он кивнул на гибрида, — если что, код 4-3, и не забудь ту штуку.       С этими словами он вышел из камеры с таким видом, будто его отпустили с каторги, хотя Юнги не показалось, что находиться здесь Имбому было тяжело. Он вроде, наоборот, чувствовал себя вполне привычно и говорил с гибридом свободно.        А вот Юнги еще не знал, как должен себя вести с ним, поэтому замялся, смотря сначала на закрытую дверь, а потом на коробку на краю стола. Гибрид не двигался и ничего не говорил, даже дышал почти неслышно, все так же держа руку на столе, хотя с ней уже ничего не делали. Юнги сел на стул напротив и чуть наклонился к нему.       — Все нормально?       Он не ответил, и Юнги щелкнул пальцами перед его лицом.        — Эй?       — Да слышу я, — бросил гибрид раздраженно и откинулся назад на спинку стула. Судя по тяжелому выдоху, это движение далось нелегко.        — Когда слышишь вопрос, нужно ответить, иначе так и придется переспрашивать, — Юнги постарался говорить без давления и так же, как он, чуть расслабился и оперся о спинку стула.       Гибрид бросил на него такой взгляд, будто собрался высказать что-то сильно эмоциональное, или вовсе напасть, но сглотнул, опустил глаза и тихо сказал:       — Нормально.        Юнги вдруг захотелось извиниться, и он совершенно не понял, откуда взялось это желание, только обрадовался, что оно тут же исчезло. А потом он сунул руки в карманы брюк и вспомнил об игрушке, когда пальцы ее коснулись. Металл был теплым и почти бархатным, Юнги достал фиджет и положил на стол ближе к гибриду.       — Это тебе, — чуть ли не прошептал, хотя не собирался, просто голос его предал.       Гибрид взглянул на игрушку и даже не пошевелился, выразив полное безразличие. Юнги подумал: «Должен ли я позаботиться о том, чтобы он пользовался этой вещью? Или хватит того, что я предложил ее, а то, что он отказался, — это не моя проблема?» Но, присмотревшись к взгляду гибрида, замершему на фиджете, он заподозрил, в чем дело.       — Она двигается, вот так.       Юнги взял игрушку и прокрутил верхнюю пластину несколько раз, показывая, как этим пользоваться. Похоже, что гибрид и правда просто не понял, что с этой вещью делать, потому что, когда Юнги положил обратно на стол, потянулся и взял правой рукой. Левая, с катетером, так и лежала на краю стола, готовая к новым манипуляциям.       — Попробуй, должно успокаивать, — сказал Юнги, наблюдая, как пальцы гибрида поглаживают металл, изучая на ощупь. — Мне понравилась.       — Тепло, — хмыкнул гибрид, быстро щелкнул два раза и положил игрушку обратно на стол.       Взгляд скользнул по Юнги и потерялся где-то между ним и кроватью в пустоте тяжелого воздуха.       — Не нравится?       Он не ответил, и Юнги вздохнул, смотря на время. Имбом не сказал ему, сколько нужно находиться рядом с гибридом, но тот вроде бы не терял сознание и не умирал, так что как будто можно было идти обратно к себе. А этого очень хотелось. Сидеть и наблюдать за молчаливым и почти неподвижным гибридом Юнги мог точно так же и через стекло, поэтому не видел смысла оставаться.       — Ладно, если ты себя нормально чувствуешь, я пойду, — сказал он, вставая с тяжелым вздохом. — Рукой можешь двигать, только не срывай катетер, пожалуйста. Я зайду часов в девять, сделаю еще одну инъекцию.        Юнги взял коробку и только успел отвернуться, как резкий звон металла о пол заполнил все пространство. Он посмотрел под ноги и увидел фиджет.       — Ты специально? — без претензии спросил он, поднял игрушку и положил на стол обратно.        — Тебе понравилось, забери, — едва слышно сказал гибрид.       — Я же сказал, это для тебя, — вздохнул Юнги, а потом, сам не зная зачем, добавил: — У меня есть похожий.       Гибрид промолчал, упрямо смотря в стол, и Юнги ушел со странным чувством на душе. Вернулся в комнату наблюдения, поставил коробку на край стола и, сев в кресло, сразу взял планшет и записал в заметки, как прошла процедура.        Описание получилось сухим и коротким, но он все же не удержался и чуть улыбнулся сам себе, когда писал о том, что гибрид подшутил над Имбомом. Ему казалось это хорошим знаком — если чувство юмора, или его подобие, все еще присутствует, значит, в эмоциональном плане все не так плохо, как выглядит.        Хотя выглядело все плохо. Юнги никогда особо не страдал пессимизмом, но продолжая наблюдать за тем, как гибрид просто сидит и смотрит в одну точку целый час, не мог думать иначе. Шел только первый день наблюдения, но все, что он видел, уже вызывало у него неприятное чувство близости к бездне, в которую скатывался гибрид вместе со всем проектом «Адаптация», каким бы грандиозным тот ни был. И, смотря за стекло, Юнги сам переставал чего-либо хотеть.       Такая странная аура окружала гибрида, будто если приглядеться получше, можно увидеть глазами это черное облако апатии вокруг него. Но вот о чем Юнги все думал: это его восприятие оборачивает все в привычные ощущения или гибрид на самом деле чувствует себя вот так? В голове все крутилась мысль «он не человек», однако правда была в том, что за стеклом Юнги видел человека. Несмотря на цвет кожи, на вертикальные кошачьи зрачки и характерные Проклятому наросты. Помимо тела и лица, взгляд казался абсолютно человеческим. Понимающим и чувствующим.        — Да блять, нет, — прошептал Юнги себе под нос и закрыл лицо руками.       «Он не человек, но я должен вести себя с ним как с человеком, так ведь?» — спросил он себя в очередной раз, но не успел ответить, потому что в соседней комнате раздался сигнал.       Юнги глянул на время — 18:27 — и пошел забирать ужин для объекта. Проверил соответствие и температуру, удрученно подметил отсутствие красок и запахов и понес передавать. Как и днем, гибрид оказался у стекла и ждал еду. На этот раз Юнги не испугался от неожиданности, но нахмурился и недовольно сжал губы, передавая поднос через отсек.        Гибрид взял его сразу, но одной рукой, отнес за стол и стал есть. Снова механические движения, но Юнги заметил, что он совсем не задействует левую руку, на которой стоял катетер.        Постояв немного у стекла, Юнги вернулся за стол и принялся писать отчет, пока было время. Самому тоже скоро пора было на ужин, правда, опять никакого аппетита не наблюдалось, но и от голода уже слегка путались мысли. Ему потребовалось несколько минут, чтобы собрать их в кучу и начать печатать, благо хоть стандартная форма отчета направляла его в нужную сторону. Он кратко и формально описал все, что сегодня происходило с гибридом, его состояние и поведение, но вот на последнем пункте «мнение ассистента» завис надолго.        Не то чтобы у него этого мнения не было, скорее, он не находил в себе уверенности в нем, достаточной, чтобы написать в официальном отчете. Поэтому в конце концов, когда гибрид уже нес пустой поднос к отсеку, быстро напечатал: «Динамика стабильно отрицательная. Продолжать наблюдение». Он пробежался глазами по тексту, нажал «отправить» и встал, чтобы забрать поднос.        Вернув его на кухню, Юнги собрался сразу уйти и тоже поужинать, но задержался на долгую минуту, в которую его сердце билось быстрее и тяжелее обычного. Вентиляция шумела призраком ветра с поверхности, холод ползал по полу и цеплялся за ноги, а гибрид сидел за столом и неотрывно смотрел на фиджет, лежавший ровно на том же месте, где Юнги его оставил.        «И почему не берешь? Ты же понял, как им пользоваться», — подумал Юнги и тут же заставил себя прекратить это делать — смотреть на гибрида и заполнять голову мыслями о нем. Он его не понимал, и нечего было сейчас тратить время на бесплодные попытки.        Он вышел, оставив свет включенным, а стекло активным, и по пустому коридору дошел до лифта. Тишина и одиночество L3 уже начали вгонять его в уныние, и не хотелось даже думать о том, что сегодня придется еще раз сюда спуститься. «На десять минут, не больше», — так Юнги себя пытался успокоить, вливаясь в поток людей, спешащих на ужин в жилой блок.        Он почти слился с ними, выглядывая Ами или Имбома, но их не было видно. А поболтать хотелось, с последним особенно, потому что каким-то образом все их диалоги заканчивались как-то на полуслове, и после у Юнги оставалась еще куча вопросов, ответы на которые было любопытно узнать.        И он уже начал подозревать, что просто так многие не получит, потому что их нужно вытаскивать в каком-то определенном месте, вроде той тропы, по которой они с Ами гуляли сегодня на обеде.       Юнги, конечно, не собирался звать Имбома на такую прогулку, особенно вечером, потому что это выглядело бы странно, но начал подумывать о том, чтобы наведаться к нему в гости или позвать к себе. Надеялся, что неформальная обстановка и отсутствие камер наблюдения развяжет его и так болтливый язык до нужного состояния.        Мысли об этом так захватили Юнги, что он даже не посмотрел, какой ужин взял, — увидел его только когда уже сел за стол к группе синей формы. Имбома среди них не было, но, к счастью, он все-таки появился пару минут спустя.        Юнги смотрел на белый рис с чернушками кунжутных семечек и вздыхал, когда вдруг теплая ладонь хлопнула его по плечу.       — Ну как там, не окочурился? — с широкой улыбкой спросил Имбом, наклонившись к нему.        — Живее всех живых, — усмехнулся Юнги, смотря на него через плечо.        — Ну и отлично! Присмотри за местом, я сейчас.       Он кивнул на единственное свободное за столом место и ушел к выдаче. Юнги решил подождать и не начинал есть, пока Имбом не приземлился напротив со своим подносом.        Их наборы оказались одинаковыми. Они пожелали друг другу приятного аппетита и начали есть, пока не заводя никакого разговора, разве что встречаясь взглядами, в которых уже кое-что было понятно — они ждали, когда вокруг будет поменьше ушей, и оба собирались в какой-то момент поговорить о гибриде.        Имбому было, что о нем рассказать, а у Юнги было желание обо всем услышать. Для него это была загадка, разгадать которую любопытно и одновременно немного боязно, это ведь как смотреть в темноту и слышать в ней звуки — не знаешь наверняка, прячется там что-то интересное или страшное. Хотя Юнги был уверен, что Имбом не даст ему фонарик, чтобы ее осветить, максимум зажжет лишь спичку на несколько мгновений, но и это уже было бы неплохо.        Так что, когда за их столом остался только один мужчина, и тот в наушниках, спешно доедавший свой ужин, Юнги начал первым:       — Он всегда над тобой подшучивал?       Имбом встрепенулся и уронил лист салата мимо рта обратно в тарелку.        — В смысле?       — Ну он же подшутил над тобой, когда ты вставлял катетер.        — А, ты это шуткой посчитал?       — Разве это была не она?       — Не знаю, как по мне, скорее издевка, — Имбом криво усмехнулся и отложил палочки, грустно посмотрев на единственное, что осталось на подносе, — маленькую пиалу с курагой. — Не хочешь? Ненавижу курагу.        — Если в следующий раз ты съешь мою брокколи.       — Договорились! — выдохнул Имбом и быстро переставил пиалу на поднос Юнги.       Тот снисходительно улыбнулся и тоже отложил палочки, закончив с основной едой. Он взял обе пиалы поближе и откинулся на спинку стула.       — Так, значит, раньше тоже так делал? Часто? — спросил Юнги и принялся лениво жевать курагу. Она была немного жестковатая, но сладкая.       — Бывало, но не только со мной, — Имбом пожал плечами и взял стакан с холодным чаем. — Он вообще любил передразнивать, повторять действия или мимику, хотя последнее — это скорее способ обучения.        — Я сегодня видел, как он повторил мои действия после нашей первой встречи.       — Неприятно, да? — он невесело усмехнулся, а Юнги кивнул. — Ты не удивляйся, он же все копирует. Ты смотрел уже старые записи с его занятий?       — Кое-что посмотрел.        — Заметил, наверное, что первые годы лицо вообще каменное было, да? — Юнги кивнул, Имбом сам себе тоже. — Так вот он на людей вокруг насмотрелся, научился и теперь может даже улыбнуться, когда это уместно. Хотя не всегда, мне кажется, ему все еще трудно понимать контекст.        — Ты уверен, что он не понимает?       Имбом задумался, проводил взглядом коллегу по форме, тот взял поднос и быстро покинул их стол.        — Наверное, — ответил негромко, оглядывая зал. — Потому что если это не так, он просто сволочь.        — Почему?       — Потому что издевается, — Имбом глянул на Юнги и нахмурился, такой вид был идеальной иллюстрацией немого вопроса «ты серьезно что ли спросил?» — Причем совершенно бессовестно.        — Мне так не показалось, если честно.       — Ну… не знаю… — Имбом нахмурился еще больше, скрыв лицо за стаканом, но встретился взглядом с Юнги, и едва заметно в его глазах промелькнула тень. — А может быть, поэтому он и выбрал именно тебя.        Юнги дернул бровью и дал понять, что ждет пояснение таких слов. Имбом вздохнул, посмотрел в стакан и отставил его в сторону, не собираясь допивать.        — Смотришь как-то по-другому, наверное.       Задумавшись об этом, Юнги ничего не ответил, продолжая на автомате жевать курагу, пока пальцы не встретили в пиале пустоту вместо очередного сухофрукта. Имбом учтиво не прерывал его размышления, и когда Юнги вздохнул, убирая пустые пиалы на поднос, встал, решив, что они закончили.       — Как вы его зовете?       — Чего? — Имбом замер в нелепой позе, согнувшись над столом и вцепившись в поднос, будто тот приклеился или весил тонну. Но тонну, пожалуй, для него стал весить взгляд Юнги.       — Имя.       — Пойдем давай, раз доели, — пробормотал Имбом, но по тому, какой взгляд он кинул через плечо на проходившего мимо мужчину в зеленой форме, Юнги понял, что это намек, а не наглый уход от темы.        Они сдали пустые подносы и в гробовом молчании прошли через столовую в теплый коридор. Там, за дверьми, тоже оказалось не место для такого разговора, Имбом открыл было рот, но так ничего и не сказал, пока они не дошли до холла корпуса Б.       — А ты это, — пробормотал он, замедляя шаг у выхода на улицу, — не куришь?        — Нет, а ты?        — Неа, бросил в том году.       — Тогда я бы не отказался просто воздухом подышать, — Юнги чуть улыбнулся и пожал плечами, напуская на себя беспечный вид, пока мимо проходили зеленая и серая формы.        — Хорошая идея, — охотно кивнул Имбом и просиял. — Особенно после целого дня под землей, да?       — И не говори, — согласился Юнги, подыгрывая из последних сил.        Они переглянулись и вышли вместе на улицу. Там уже стало совсем темно, и скудное освещение чертило размытые полосы по широкой дорожке.       Все сотрудники в большинстве своем курсировали от главного корпуса к жилым по тропе, ведущей к корпусу А, и почти все сейчас находились там, в столовой, либо расходились по своим комнатам и квартирам, поэтому на этой дальней дорожке от корпуса Б до широкой дороги, что вела ровную жирную полосу от въезда до дверей главного корпуса Центра, разделяя лес пополам, никого не было совсем. Юнги подождал, когда они с Имбомом прогулочным шагом отойдут чуть дальше от здания и затеряются в вечерней темноте, а потом спросил осторожно:       — Ну так что?       Парень о чем-то успел крепко задуматься и вскинул голову, не совсем понимая, о чем речь. Юнги вздохнул и терпеливо напомнил тему, которую они все никак не могли нормально обсудить:       — У него же есть имя? Какое-то обычное, чтобы проще было к нему обращаться.       — Это же запрещено, — уклончиво ответил Имбом, отводя взгляд в сторону. — Он не человек, а если постоянно называть его человеческим именем, границы стираются, и ты рискуешь потерять дистанцию.       — Ты назвал его «Чи» сегодня, это похоже на имя.       — Нет, правда, просто его код, — он пожал плечами и скривился, тема явно была ему не очень приятна, но вот из-за чего именно, Юнги не знал. — Си-Эйч, в сочетании типа «Ч», ну я иногда его называю Чи, но и так тоже не желательно делать, так что ты на меня не равняйся. Тем более меня отстранили от работы с ним.       — А я думал, тебя отстранили из-за негативной реакции самого гибрида.       — Ты понимаешь, Большой Босс учитывает множество факторов, — Имбом нервно усмехнулся и поежился от налетевшего ветра. — Так что вообще, по-хорошему, тебе лучше с ним это обсудить, если так уж хочешь называть гибрида иначе.       — И как ты думаешь, он будет не против, если я дам объекту имя?       Юнги шел достаточно близко и все время приглядывался к лицу Имбома, но так и не мог точно определить, какие эмоции тот испытывает, обсуждая все это. Ему как будто хотелось прекратить разговор, и при этом он сам продолжал отвечать, все время о чем-то крепко размышляя. Может, подбирал безопасные слова, а может, уже просчитывал возможные последствия.       — Честно, сейчас не знаю, да и это будет зависеть от гибрида, я полагаю.       — Сейчас, это потому что Кан начал новую стадию своего проекта?       Имбом чуть вздрогнул и прочистил горло.       — Новую стадию…        — Ага, стадия три.       — Ну да… — его глаза забегали и лишь раз на мгновение встретились с внимательным взглядом Юнги. — Я не знаю никаких подробностей, это все засекречено.       — Да уж я понял, что у вас тут сплошные секреты, — Юнги цокнул языком и закатил глаза, наконец отвел взгляд в сторону и вздохнул. — И как вы вообще работаете в потемках? Ладно на Фильтре, там и делать-то особо нечего было, но здесь ведь все иначе.       — Надо привыкнуть видеть только то, что тебе позволено видеть.       — Я лично пока ничего не вижу.       Имбом глухо хохотнул, качая головой, и Юнги сделал вид, что не заметил этого. Они уже дошли до места, где пешеходная дорожка встречалась с широкой дорогой, и развернулись, чтобы пойти обратно.       — А зависеть от гибрида почему должно?       — Это если ты ему свое хочешь придумать. Ему может не понравиться.        — Так у него все-таки есть имя?        Имбом не сразу ответил, поджал губы и отвернулся, будто просто рассматривая красоты природы, хотя в такой темени разглядеть можно было лишь очертания кедров и сосен.        — Спроси у него. Если скажет, можешь попробовать использовать имя… все равно, если в планы Кана это не входит, тебе быстро прилетит предупреждение.       — Но? — Юнги не мог не почувствовать возросшее напряжение от последних слов и убедился в этом, когда Имбом посмотрел на него.        — Но лучше бы тебе получать их пореже.       В темноте его глаза казались бездной, полной тьмы, живой, подвижной, и Юнги мрачно улыбнулся, предполагая, что сейчас они в этом одинаковы.        — Естественно, — прошептал он на выдохе и повел плечами, разминая мышцы.       Не сговариваясь, они прибавили шаг, возвращаясь обратно, и больше ни о чем не говорили, хотя очень о многом думали. Юнги замечал, как Имбом набирал воздуха в легкие, собираясь сказать что-то еще, но так и выдыхал, продолжая молчать. Было нечто во всем этом, что касалось гибрида и проекта «Адаптация», оно будто скользило мимо в резких порывах ветра, но так быстро, что невозможно даже ощутить близость понимания, что это такое.       И Юнги это мучило, ему не нравилось чувствовать, что он является неотъемлемой частью того, о чем почти ничего не знает и чего совсем не понимает.        — Ты как, к себе или туда сразу? — спросил Имбом, когда они дошли до входа в корпус.        Юнги посмотрел на двери, оглянулся на огни главного здания, горевшие среди голых стволов высоких кедров, и вздохнул. Ни туда и ни туда ему идти не хотелось.        — Посижу в кабинете, наверное, — сказал он наконец. — Без разницы, где ждать.        — Тогда до встречи, я пойду вырублюсь и просплю часов десять наконец-то, — Имбом вдохнул свежий воздух в последний раз, прикрыв глаза и улыбнувшись от удовольствия. — Только ты это, не смотри на него слишком долго, ладно? А то знаешь, почти ночь…       Юнги глянул на него с недоверием и скривился.       — Ничего я не знаю, — бросил небрежно и развернулся. — Доброй ночи.        — Доброй ночи, Мин Юнги, — сказал Имбом почти шепотом, будто самому себе или ночи, которая и правда неизбежно наступала.        Тишина сгущалась и трепетала в плотных тенях за углами и в глубине леса, мир вокруг замирал, пока за бетонными стенами жизнь еще мерно гудела и шуршала далекими голосами. Затянутое облаками небо слегка подсвечивалось с обратной стороны, нависало огромным куполом, и колючие кроны деревьев упирались в него, будто хотели прорасти насквозь и добраться до заветных звезд. Ветер становился холоднее, привычный морозец покалывал щеки и нос. Юнги поежился, смотря наверх, и пошел дальше, так и не дождавшись никакой птицы.        Приглушенные звуки чужой жизни и свист ветра в ушах — вместо пения ночных пташек. Гудение трансформатора — вместо стрекота цикад. И холодный свет уличных ламп вместо света луны и звезд. Он был бы таким же по сути, но совсем другим по ощущениям. И по многому «другому» Юнги скучал, возвращаясь в главное здание ЦИА-8.       Знал, что скучать и ностальгировать — дело гиблое, и все равно это делал, пока шел по тротуару вдоль дороги, но все же перестал, когда вошел в здание.       Опустевшее и затихшее, оно встретило его недовольством в лице охранника ночной смены.       — Для какой цели? — грубо спросил мужчина, перегородив путь.        Юнги слегка опешил и не успел открыть рот, чтобы ответить, как тут же послышался знакомый голос.        — Пропусти.       И охранник тут же отступил в сторону. Юнги глянул на того, кто отдал приказ, и увидел у стола мистера Ли и второго охранника. Эти две пары глаз окатили его волной безразличия, но Юнги учтиво кивнул им и прошел через рамку, пищание которой все трое проигнорировали.        Что там было в уставе по поводу входа в главный корпус после окончания рабочего дня, он не вспомнил, хотя и так стало ясно, что это как минимум нежелательно, а это ледяное «пропусти» было своего рода привилегией. Юнги ощутил ее жуткой щекоткой по коже спины, когда проходил по пустому холлу и входил в лифт.       «Как будто мне самому охота тут шорохаться под ночь», — недовольно подумал он, смотря на свое искаженное отражение в дверях лифта. Ветер подрастрепал волосы, видно, так и хотел превратить строгую укладку в птичье гнездо. Юнги поправил волосы, сдвинул очки чуть выше к переносице и дернул пиджак вниз, убирая некрасивую складку.       Сейчас бы снять форму, сходить в душ и лечь в постель, но надо было еще подождать хотя бы полчаса и сделать инъекцию гибриду, чтобы он «не окочурился», как выразился Имбом. А ведь Юнги тоже не особо хорошо спал в последние две ночи и не отказался бы от лишних пары часов отдыха.        «Это же еще завтра надо раньше прийти, — понял он, подходя к комнате наблюдения. — Черт, я похоже высплюсь только на выходных». Хотя, с другой стороны, ему ли не привыкать после нескольких лет в Серой зоне, где вся служба состояла из бесконечных дежурств и подмен. Здесь хотя бы не было тучи Проклятых, каждый из которых был не против перекусить человеком или превратить его в себе подобного.       «Гибрид-то вряд ли способен заразить». Юнги вошел и сразу посмотрел за стекло. Гибрид лежал на кровати лицом в подушку и не двигался. Это выглядело странновато, показалось даже, что не дышит вовсе, но Юнги глянул на показатели — они оказались в пределах нормы, так что он мотнул головой и сел за стол.       Соблазн прикрыть глаза и подремать был велик, и пришлось пялиться в потолок в ожидании, когда придет время для инъекции. По расписанию отход ко сну у объекта был в десять часов, поэтому Юнги решил пойти к нему в начале десятого.       Полчаса до этого момента тянулись ужасающе долго, и заняться было совсем нечем, чтобы как-то поторопить время. «Надо обзавестись чтивом», — решил Юнги, рассматривая трещины на бетонном, ничем не отделанном потолке. Пока было непонятно, насколько часто рабочие дни будут представлять из себя нечто подобное, как сегодня, но книги уже казались чем-то на грани необходимости, чтобы не сойти с ума от скуки и вздохов вентиляции.        Кое-как Юнги дотерпел до 21:15, взял коробку и пошел в камеру.        Несмотря на поздний час,  гибрид встретил его точно так же, как и все разы до этого, как приучили — спокойно сидел на краю кровати и смотрел в пол.        — Садись за стол, — вздохнул Юнги, глянув на него лишь мельком. — Сделаем по-быстрому и на боковую.        Он сам сел за стол и начал доставать все, что нужно, расставил ампулы и разложил шприцы в упаковках ровно и в том порядке, в каком ему это все понадобится. Фиджета на столе уже не было, и Юнги понадеялся, что он не валяется в мусорном ведре или еще где-то.        Гибрид встал не сразу, но второй раз его просить не пришлось — дошаркал до стола и сел напротив со сдержанным вздохом. Юнги надел перчатки и выпрямил спину, собрав по крохам оставшуюся на сегодня концентрацию внимания.        — Положи левую руку на стол, пожалуйста.       Гибрид послушно так и сделал и замер в ожидании. Юнги вскрыл шприц и набрал немного физраствора.       — Постарайся не дергаться, это будет не больно, — сказал он, хотя учитывая гробовое молчание в ответ, это было бессмысленно.        То ли из-за позднего времени, то ли еще из-за чего, но гибриду, похоже, было совершенно плевать, что с ним сейчас делают. Юнги открыл клапан катетера, осторожно сжал левой рукой запястье гибрида, чтобы зафиксировать на всякий случай, и начал вводить физраствор.        Ни звука, ни движения, живой объект словно превратился в безвольный манекен. Юнги старался не думать дальше собственных действий, сменил шприц, набрал нужное количество лекарства и начал медленно вводить его, снова придерживая руку, хотя это, казалось, было необязательно. Гибрид так и не пошевелился и на миллиметр, сидел как каменный, хотя кожа была очень теплой, и, чувствуя это сквозь латекс перчатки, Юнги не удержался и все же подумал об этом.        А потом неосознанно чуть сместил пальцы по тонкой подвижной коже и нащупал пульс. Сердце билось быстро, но не слишком, очень ровно, и, как ни странно, это успокаивало.        — У тебя есть имя? — тихо спросил Юнги, завороженный пульсацией, что отдавалась в подушечки его пальцев.       Гибрид ответил не сразу, только после того, как Юнги закончил вводить лекарство и отпустил его руку.        — У меня не должно быть имени, — прошептал он, словно заученную фразу.        Юнги глянул на него и не увидел никакой эмоции на лице. Полное отсутствие чувств на первый взгляд, пустые голубые глаза смотрели в стол и ничего не видели. Юнги набрал еще немного физраствора, прогнал его, закрыл катетер и вздохнул.        — Но оно у тебя есть. Кто-то дал его тебе или ты сам выбрал?       Ответа не было, гибрид никак не отреагировал, и Юнги понял, что ничего от него не дождется. Он снял перчатки, собрал все в коробку вместе с использованными шприцами и упаковками и уже хотел было встать, чтобы уйти, но замер, смотря на гибрида.       — Имбом обратился к тебе «Чи», мне показалось, это часть имени.        Молчание, и он все так же смотрел в пустоту, сидел прямо, как по струнке, и держал левую руку на столе. Юнги чувствовал себя крайне неуютно, но все же оставался и продолжал наблюдать за ним.        Так они просидели в тяжелой тишине несколько долгих минут.        — Можешь убрать руку, — сказал Юнги и внимательно проследил за реакцией — гибрид выждал три секунды и медленно убрал руку себе на колени. — Ты помнишь, как меня зовут?       Спустя еще три секунды гибрид сказал негромко:       — Да.       — Произнеси, пожалуйста.       Он вздохнул, с большим, казалось, трудом поднял взгляд и посмотрел в глаза.        — Мин Юнги, — по слогам произнес он. Почти шепот ветра в высоких кронах кедров.        Взгляд застыл, и это снова начинало переходить границы дозволенного, и снова Юнги поддался, удерживая зрительный контакт. Вертикальные суженные зрачки проникали в самую глубину души, и вдруг слова Имбома о том, что гибрид умеет гипнотизировать, перестали казаться глупостью. Но, к счастью, сейчас он сам прекратил контакт спустя пять немыслимых секунд.        Юнги будто выбросило обратно в реальность, он посмотрел время на браслете и нервно выдохнул.        — Как ты себя чувствуешь? — спросил, потому что должен был.        — Нормально, — тихо и ровно ответил гибрид.        — Тогда на сегодня все, — Юнги взял коробку и встал. — Утром перед завтраком зайду и сделаю последнюю инъекцию.        Ответа не было, да он и не ждал. Открыл дверь, уже на пороге бросил привычное:       — Доброй ночи, — и ушел.        Усталость не то что давила на плечи, она прибивала к земле, и если бы сел сейчас в кресло, Юнги был почти на сотню процентов уверен, что уснул бы прямо здесь, поэтому не стал задерживаться — оставил коробку на столе и сразу же пошел прочь с L3 и из самого главного корпуса.        В коридорах стояла такая тишина, будто весь мир не готовился ко сну, а вовсе вымер, и Юнги даже обрадовался, когда увидел на выходе угрюмых и молчаливых охранников ночной смены. Он кивнул им, быстрым шагом проходя через рамку, и вышел на улицу с удивительно ярким чувством облегчения.        Стрекот трансформатора, что прятался где-то неподалеку в темноте, едва не оглушил его, но и это было приятно — все, что угодно, казалось лучше, чем мертвая тишина в камере гибрида.        Юнги не спеша дошел до корпуса Б длинным путем и наконец добрался до своей квартиры. В ней тоже было тихо, но совсем по-другому, и в ее тишине неуловимо оставалось нечто, похожее на тепло чужой кожи.        Он разделся, быстро принял душ и возложил огромные надежды на постель, которая должна была подарить ему хороший крепкий сон.       К сожалению, она этого не сделала. Хотя Юнги не удивился. Его жизнь никогда не походила на сказку.        ———————————       [ВИДЕОЗАПИСЬ VCC-4L-CH-001-14Y-D22-5 / ДОСТУП L4+]       .       Дата: 2068-05-22 | Время: 22:05       .       МЕСТО: L3 | Блок 3, адаптационный модуль       УЧАСТНИКИ: Объект CH-001       .       [ВНИМАНИЕ! Нарушение режима]       [Объект сидит за столом без движения]       CH-001: (шепотом) Мин… Юнги… У меня… не должно быть имени…        [Объект вздрогнул, склонился вперед]        [Зафиксировано легкое свечение кожного покрова в районе очагов Проклятой формы на 1,12 секунды]       .       [КОНЕЦ ФРАГМЕНТА]       ———————————