Проклятие поместья Малфой

Глава 17. Когда я вышла из домика у озера, вечер уже опускался на поместье Блэкхилл. Воздух стал прохладнее, и вдоль воды тянулся лёгкий туман, в котором мерцали волшебные огоньки — словно дом оставлял не прощание, а тихое обещание: что я ещё вернусь. Внутри все трепетал от нахлынувших чувст, свежий воздух опьянел но и вместе с тем она все ещё чувствовала запах книг и чернил. По коже пробегали мурашки от осознания того, что стала владелицей такого удивительного, завораживающего места. Мистер Блэкхилл, преподнес мне удивительный дар - бесценный. Я чувствовала, что библиотека это лишь одна из граней дома, мне было безумно интересно сможет ли он принять форму моей квартиры или какого-либо ещё помещения. Мне очень хотелось задержаться здесь ещё, но также я знала, что сейчас нужно было вернуться домой, поблагодарить Джефа и осмыслить прочитанную историю. — Ну и день, — сказал Гарри, подходя ближе. — Ты в порядке? — Да… просто… слишком много всего. — я посмотрела на его лицо, потом снова на домик. — Дом помог мне найти то, что я хотела увидеть. Мы просто...Гарри, это бесценный подарок, и я ещё не понимаю как мне к этому относиться. Гарри кивнул он знал: если я захочу, то расскажу о своих мыслях. А если нет… значит, не время. Мы попрощались с семьёй Блэкхилл за ужином, где всё было просто и тепло — Ирвин и Мерран спорили о рецептах, Инис рассказывала о своём саде, а Финли принёс вино, которое само наливается в бокалы. Всё выглядело почти обыденно, и от этого даже немного трогательно. Беседы велись непринуждённо, а я просто не знала, какими словами я могу отблагодарить Джефа. Когда же мы остались ненадолго одни, я не смогла передать словами все, что я чувствовала, ту огромную благодарность ему. Но кажется Джеф и так все понял, он смотрел на меня с теплой отеческой улыбкой а в глазах читалось, ощущение, что он понимает мои чувства. Когда часы пробили девять, мы с Гарри покинули поместье. С последним щелчком магического портала — я вернулась домой. Квартира встретила меня тишиной и мягким светом ламп. Живоглот уже ждал на старом кресле у окна, глядя своими янтарными глазами с видом упрёка, будто говоря: опять не сказала, во сколько вернёшься. Я сняла кардиган, поставила чайник и прошлась босиком по полу — этот звук, это движение… всё было знакомым. Всё здесь было мое. На диване в красную клетку лежал плед. Я присела, подогнув ноги, и взяла в руки старый блокнот с закладками. Тот, куда записывала всё важное, но не официальное, нашла и открыла чистую страницу. "Сегодня дом показал мне, что любовь может быть проклятием — и спасением. Он дал мне выбор, а значит, он верит, что я к нему готова. Но прежде чем идти дальше — я должна быть верна себе." Чайник вскипел. Живоглот запрыгнул рядом. Ночь была тиха. Но на сердце — не спокойно. Утром проснувшись я решила что хочу позавтракать вне дома, я отправилась в кофейню за углом. Мне хотелось просто посидеть и понаблюдать за людьми, их привычками, эмоциями и жизнью в общем. Пятничный вечер мы с Гарри пропустили, поэтому Джинни настояла, что вечером мы обязательно должны сходить в бар. Я была рада этому предложению, хотелось побыть с друзьями и просто отвлечься. Взглянув на себя в зеркало, поняла что кошмары не проходят бесследно —выглядела я ужасно. Кожа посерела, глаза впали и стали просто огромными, скулы выделялись на лице словно принадлежали очень старой ведьме. Если меня в таком состоянии увидит Джинни вопросов избежать не удасться. Быстро применив заклинание макияжа, собрала непослушные волосы в пучок, что выглядело максимально естественно. Кофейня со странным названием "Лунный смак" находилась прямо за углом моего дома. Мне не часто приходилось туда заглядывать, да и в основном там было многолюдно. Но стоит отметить что внутри было весьма уютно и мило. В большом зале было расставленно немного столиков с мягкими диванчиками. На каждом столике была растеленна тканевая скатерть в красно-белую клетку, как в старых фильмах. В самом зале было много живых растений что и придавало кофейне очарование домашнего уюта, я выбрала дальний столик у окна. Сделав заказ, я наблюдла, как в чашке золотым вихрем закручивалась пенка. Лаванда и мускат. Вкус воспоминаний. В это время за стойкой появился пожилой бариста — с седыми волосами, забранными в хвост, в чёрной бархатной жилетке с вышивкой в виде звезд. Он не шумел, не привлекал к себе внимания, просто плавно двигался между заказами. Когда он подошёл к моему столику, чтобы заменить салфетку, задержался на мгновение. — Не часто к нам приходят с таким... эхом в глазах, — сказал он, не глядя прямо на неё. — С каким? — удивилась спросила я. Он наконец посмотрел в мои в глаза. Взгляд — глубокий, как ночь без луны. — С тем, что человек уже знает ответ. Только ещё надеется, что он — неправильный. Пришлось отложить чашку, его ответ меня удивил. — Это… довольно метко. Вам часто встречаются такие? — Мне часто встречаются те кто возвращается, — он улыбнулся почти незаметно. — Те кто не доверился себя, не доверился своему голосу. А еще много тех, кто упустил момент. Они часто возвращаются сюда но уже с дурой в сердце. Смятение отразилась на моем лице. А он кивнул медленно, словно своим мыслям, будто услышал их эхо в другом времени. Он выпрямился. Уходя, бросил почти небрежно: — Главное — не спутать чувства сердца и разума. Тогда легче понять чего вы хотите на самом деле. Он растворился среди гостей — и я осталась с чашкой, в которой вдруг появилась новая надпись: Открой то, что уже открыто. В груди сжалось. Это ведь просто фраза, игра ума, случайная формулировка на дне чашки. Но внутри что-то отозвалось. Как будто кто-то — или что-то — всё это время наблюдало за мной, терпеливо дожидаясь, когда я перестану хвататься за логические схемы и начну доверять себе. Бариста исчез, будто никогда и не подходил. Остался только запах лаванды и муската, и странное чувство, будто мне только что дали ключ, но не показали, к какой двери он ведёт. Я выдохнула — медленно, глубоко. Нет, я не собираюсь снова окунаться в это прямо сейчас. Иногда, чтобы увидеть суть, нужно сделать шаг назад. Иногда магия прячется в самых обычных вещах — в тканях, в цветах, в звуке улицы. Я встала, поправила шарф и вышла на залитую светом улицу, где витрины отражали мягкий свет, и воздух был наполнен гулом живого города. Никакой магии. Только я и хороший магазин. Хотя выбирать одежду и ходить по магазинам не было моим любимым занятие, но сейчас я чувствовала , что выбор тканей, цветов и фасонов сможет отвлечь меня от всех мыслей. Сегодняшний вечер, должен пройти легко и весело с моими друзьями. Первым делом я зашла в маленький магазин у угла — тот, где продаются вещи ручной работы: шарфы, свечи, блокноты с кожаными обложками. Запах — ваниль и свежая бумага. Здесь не было ни чар, ни скрытых смыслов. Только заботливо сшитые вещи и полки, наполненные тишиной. Я купила свечу с ароматом белого чая и хвои. А ещё — блокнот с обложкой из тёмно-зелёной кожи. На нём не было ни надписей, ни символов. Просто пустота — как приглашение начать все с чистого листа. Потом зашла в лавку тканей. Меня всегда тянуло туда — ещё с Хогвартса, когда я тайком шила себе защитные мешочки и обереги на поясе. Я провела ладонью по рулону льна цвета утреннего неба и поймала себя на мысли, что скучаю по тому ощущению — когда ты создаёшь вещь с нуля, и она становится твоей магией, пусть и не магической. Я вошла в квартиру, сбросив туфли у двери и на автомате подцепив пальто с плеч — одним движением, как делала это сотни раз. Живоглот, лениво потянувшись на подоконнике, поднял голову, зевнул и спрыгнул на пол. — Ну привет, страж порядка, — пробормотала я и почесала его за ушком. Кухня встретила меня мягким светом и запахом высохших роз из вазы на подоконнике. Подойдя к столешнице, включила чайник, бросила ключи в керамическую миску у двери и открыла холодильник. Там ждал йогурт, половина яблочного пирога и контейнер с запечёнными овощами, который я оставила «на всякий случай». Выбрала пирог и чайник вскипел. Я налила себе чашку, добавила каплю мёда, присела к столу. На коленях устроился Живоглот, урчащий, как маленький моторчик. На столе лежал блокнот с заметками, которые я то начинала, то забрасывала. Сегодня писать не хотелось. Я просто открыла окно — осенний воздух ворвался в квартиру с запахом асфальта после дневного солнца. Никакой магии. Никаких теней. Просто вечер. Просто друзья, которые меня ждут. Я пришла в бар чуть раньше, как всегда — с намерением занять тихий столик у стены, чтобы не бросаться в глаза и дать себе немного времени на переключение. Бар был магловским, тёплым и уютным, с деревянными стенами, мягким светом гирлянд и приглушённым джазом, льющимся из старого граммофона в углу. Стены были украшены винтажными плакатами и фотографиями, а воздух пах корицей, пивом и старым деревом. Я заказала что-то с лаймом и мятой — лёгкое, холодное, но такого приятного цвета, что очень хотелось попробовать. Гарри и Джинни появились почти одновременно, чуть запыхавшиеся — Джинни была в свободном синем платье, её волосы сияли в свете гирлянд, а на губах играла лёгкая улыбка. Гарри держал руку на её спине, внимательно следя за её шагами. — Выглядите, как будто сбежали с приёма у Министерства, — пошутила я, поднимаясь навстречу. — Почти, — фыркнула Джинни. — Но на этот раз — ради тебя и коктейля, без алкоголя, конечно. — Проклятия и пророчества — это ладно, но алкоголь и младенец несовместимы. Мы заняли выбранный столик, и первые полчаса прошли в болтовне, подколах, обсуждении магловских сериалов и того, как тяжело Гарри даётся работа с новыми аврорами. Тело и мозг постепенно расслабились — по-настоящему. Мне даже показалось, что сердце перестало сжиматься при воспоминании о поместье, о той библиотеке, о словах старого бариста. Но мир не любит, когда ты слишком расслаблен. Хлопнула дверь — короткий, нечаянно громкий звук. И всё внутри сразу сжалось. Ещё до того, как он появился рядом с нашим столиком, я узнала Рона. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. Щетина, взъерошенные волосы, тот самый взгляд, от которого когда-то у неё замирало дыхание. Но теперь — только горькое эхо прошлого. — Гермиона, — сказал он, будто между нами всё ещё была связующая нить. Будто я ждала его. Он не замечал никого из присутствующих. — Привет, Рон, — ровно поздоровались Гарри и Джинни, не вставая, но он не удостоил их даже взгляда. Гарри заметно напрягся, Джинни бросила на мужа короткий взгляд, но не вмешивалась. Атмосфера изменилась. Рон выглядел так, будто его впустили в дом, где он больше не жил. — Можно с тобой поговорить? — спросил он тихо. — Рон здесь все свои, — я указала на Джинни и Гарри. — Всё, что ты хочешь сказать, можно сказать здесь. — Он выглядел уязвленным. Сделал шаг ближе. Потом, словно спохватившись, отступил на полшага и поздоровался с Джинни и Гарри, так словно никогда их не знал. Брови обоих изумленно поползли вверх. — Я просто… Я скучаю. Я был глуп, я не понял, что ты для меня значишь, пока не стало поздно. Мы были вместе столько лет, Гермиона. Это ведь о чём-то говорит, да? Ты правда не хочешь попробовать ещё раз? Спина выпрямилась, руки сжались,поставив стакан на стол. — Мы были вместе, да. И я ценю многое из того, что у нас было. Но это не значит, что я должна вернуться туда, где перестала быть собой. Я не хочу пытаться. Я не хочу снова терять себя. Он смотрел на неё, сжав кулаки. Казалось, он не ожидал, что я буду говорить так спокойно и уверенно. — Ты изменилась, — тихо сказал он. — Я стала собой, — с лёгкой грустью, но без колебаний повторила я. — Ну конечно! — его голос резанул воздух. — А вы тут сидите, как будто ничего не произошло! Я заметила, как напрягся Гарри. Джинни положила руку на мою, чуть сжала — мол, не реагируй. Но всё внутри уже дрожало. Я ждала этого. Знала, что он не отпустит просто так. Но всё равно надеялась — глупо, по привычке — на тихое прощание. — Гермиона, — Рон шагнул ближе. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Я встала. Не потому что хотела — потому что знала: он не уйдёт. — Мы уже всё сказали, — мой голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовала. — Мы уже поговорили и на этом всё. — Нет! — в его голосе дрожала не ярость, а обида. — Ты просто исчезла! Без объяснений, без попытки что-то спасти! Разве ты так поступаешь? — Я пыталась, Рон. Годы. — Я смотрела прямо на него. — Но ты не слышал. Всегда было "потом", "не сейчас", "я не готов". А потом — ещё ревность, раздражение, вечные упрёки. Я устала бороться за двоих. Он шагнул ближе. Его голос стал ниже, но я видела, как он сдерживает себя изо всех сил: — Это из-за него? Из-за Малфоя? Я видел как ты каждый раз просматривала пророк и потом вдруг понял про кого ты читаешь. Я молчала. Потому что правда была сложнее. Не из-за Малфоя. А из-за меня. Из-за того, что я изменилась. Повзрослела. Устала. Захотела быть собой, а не половиной кого-то, кто всё время недоволен. — Ты же сама говорила, что я важен для тебя, — его голос дрогнул. — А теперь... что? Джинни поднялась и встала между нами. Я видела, как напряглись её плечи — она защищала меня, как в детстве. — Всё. Хватит, Рон. Она сказала "нет". и вообще причем тут сам Малфой. Если ты не понял Рон, это ее работа следить за древними проклятиями чистокровных семей! — А ты, Гарри? — он обернулся. — Ты с ней заодно? С Малфоем?! Гарри поднял взгляд. Ровный, спокойный, усталый. — Я с ней. Всегда. В этот момент мне захотелось заплакать. Не из-за Рона. Из-за Гарри. Из-за того, что он всё понял. Без слов. Без драм. Рон посмотрел на меня. И тогда, наконец, опустил руки. — Я всё ещё тебя люблю, — сказал он тихо. — И, наверное, буду любить всегда. Я кивнула. — А я… больше не могу. Прости, Рон. Он ушёл. Просто развернулся и хлопнул дверью. И я почувствовала, как из груди уходит какой-то давний, липкий страх. Страх снова быть в том, что давно не моё. Я рухнула на диванчик за столом. Руки дрожали. Джинни молча придвинула мне бокал. Гарри ничего не сказал — просто положил ладонь рядом с моей. Я не взяла её но и не отодвинулась. Я сделала глоток. Глубокий вдох, наступило молчание. Бар постепенно наполнялся шумом. Приглушённые разговоры, звон бокалов, хрипловатый голос певицы, разносившийся из колонок, — всё это смешивалось в уютный, живой фон. Мы не стали обсуждать произошедшее, думаю что все мы были под впечатлением. Джинни решила вести обычную беседу, постепенно втягивая нас в разговор. Мои локти опирались о стол, и я слушала, как Джинни рассказывает о том, как ребенок уже различает звуки — особенно, когда Гарри разговаривает. Он смеётся, поправляя очки, и осторожно прижимает руку к животу жены. — Он будет квиддичный комментатор, — говорит Гарри. — Уже реагирует на каждую новость о матчах. Я улыбалась, искренне, но где-то в груди чувствовалась легкая пустота — не зависть, нет, — а ощущение, будто что-то в жизни осталось на другом берегу. — А ты? — спросила Джинни, прервав её мысли. — Что тебе сейчас хочется больше всего? Мгновение мое лицо выглядело задумчивым. В голове всплыли обрывки образов: озеро у домика в Блэкхилле, глаза того бариста, рука, тянущаяся к ней сквозь прошлое. — Быть честной с собой, — тихо ответила я. — И ничего не держать, если это тянет вниз. Гарри прищурился: — Ты нашла в доме легенду о Малфоях и теперь не до конца понимаешь как быть с этой информацией? Слабо кивнула, не в силах подобрать слова. Но знала — это был шаг. Где-то к середине вечера Гарри ушёл за напитками, а Джинни, заметив мой взгляд, наклонилась ближе: — Ты не обязана никому быть сильной. Даже себе. — А если я не сильная, то кто тогда я? — Ты — Гермиона. Этого достаточно. Я сделала ещё один глоток и посмотрела на Джинни. Она изучала меня внимательным взглядом, в котором смешались сочувствие и сдержанная тревога. — Ты в порядке? — спросила она наконец. — Буду, — я выдохнула. — Всё, что нужно было сказать, — сказано. Гарри чуть кивнул, а потом слабо улыбнулся: — Расскажешь ей? Про домик? Джинни подняла бровь. — Какой ещё домик? Это место куда вы с моим мужем отправились в пятницу? Я почувствовала, как уголки губ сами собой поднимаются. Да, пора. — Это… подарок, — сказала я. — Неожиданный — от Блэкхилла. Он отвёл нас туда в первый день. На краю поместья, у озера, есть маленький дом. Каменный, с резными ставнями и черепичной крышей. Внутри всё будто жило своей жизнью — часы, чайник, даже кресло у окна. Он сказал, что этот дом теперь мой. Джинни недоверчиво прищурилась. — Подожди. Он просто... подарил тебе дом? — Это не просто дом, — вставил Гарри. — Там — будто другая реальность. Тихо, светло. Магия совсем иная. Чистая. Как будто дом сам выбирает, кто может в нём быть. Я только догадываюсь, что загадала Гермиона, но когда мы вошли внутрь, перед нами предстала огромная библиотека. В ней Гермиона нашла легенду о Малфоях. Я кивнула: — Там не чувствуется тьмы, которая окутывала поместье. Даже наоборот — там дышится легче. Спокойно. И когда мы в нём были — он изменился так, как я пожелала. Я... помню старца, возможно это был настоящий друид. Он душа этого дома без всего этого мрака и страха. Джинни внимательно слушала, не перебивая. В её глазах мелькнула тень обеспокоенности. — Он отдал тебе такой дом... просто так? Я помедлила, прежде чем ответить: — Когда мы прощались, Джеф отвел меня в сторону, помнишь Гарри? Он сказал, что дом всегда выбирает себе хранителя. И что, по какой-то причине, он считает, что это должна быть я. — я видела как брови Гарри взлетели вверх, об этом разговоре я ему не сказала. — Я не уверена, что понимаю, зачем он это сделал, — призналась я. — Но в этом доме я нашла не просто убежище. Я нашла то, что давно потеряла: часть ответов на свои вопросы. а еще мне кажется, что когда мне снова удастся там очутиться, я обрету и остальные ответы. Мы замолчали. Джинни потянулась к своему бокалу и сказала уже мягче: — Хочу его увидеть. Этот дом. Покажешь? Я улыбнулась: — Конечно. Думаю он не будет против моих друзей. Гарри он угостил печеньем и чаем. Гарри хмыкнул: — Джинни, думаю, ты останешься там жить. Дом почувствует, что ты — семья. И на этом мы выпили за то, что дома могут быть волшебными, а вечер — спокойным, даже после громкой бури. Мы ещё долго сидели и болтали, вечер действительно принес мне удовольствие. Ближе к полуночи супруги решили возвращаться домой. — Ну что, — Джинни допила свой коктейль и поставила бокал с лёгким стуком. — Думаю, нам пора. Я не сразу ответила. Мы сидели молча, но для меня эта тишина была уютной. После слов Рона, после тяжёлой беседы, мне не хотелось торопиться. Внутри что-то всё ещё дрожало, как поверхность воды после брошенного камня. — Вы идите, — сказала я, наконец. — Я ещё немного останусь. Гарри нахмурился: — Ты уверена? — Да, — я слабо улыбнулась. — Просто хочу побыть одна. Немного подумать. Тут... странно спокойно, несмотря на всё. Джинни посмотрела на меня с лёгкой тревогой: — Только не засиживайся. Здесь могут быть... разные люди. Я усмехнулась: — Я справлюсь. Если что — у меня палочка, острый язык и очень усталое лицо. Они оба улыбнулись. Гарри встал, с минуту колебался, потом наклонился и обнял меня — крепко, как только он умеет. Я прижалась щекой к его плечу. Эта дружба — как якорь. Один из немногих, что остались. — Спасибо, — прошептала я. Он кивнул, ничего не говоря. Джинни обняла меня крепко, но быстро — как всегда. — Домик подождёт, — сказала она на прощание. — Но ты не тяни с новосельем, я буду очень ждать. Ты это заслужила. Я кивнула. Проводила их взглядом до двери. Когда она закрылась, я осталась одна. Бар все больше наполнялся жизнью — раздавались громкие разговоры, кто-то смеялся, кто-то просил ещё выпить. Я перебралась за данную стойку и заказала себе абрикосовый бренди — на удивление это стало моим любимым алкогольным напитком — и откинулась на спинку высоко стула. Не было мыслей. Были только ощущения. Как будто я сбросила старую, тяжёлую кожу, и под ней всё ещё болело, но дышалось легче. Рон ушёл. По-настоящему. Я не чувствовала ни вины, ни злости. Только лёгкую грусть — как по воспоминаниям, которые больше не мои. Я сделала глоток бренди. Сегодня я останусь ещё немного. Пусть ночь скажет мне, что делать дальше. Я и подумать не смела насколько пророческими будут мои мысли... Выпив пару бокалов абрикосового бренди, я почувствовала, как голова начала немного проясняться. Мысли перестали быть такими тяжёлыми, они словно растворились, оставив лишь лёгкое послевкусие, которое продолжало удерживать меня в этом моменте. Напиток был крепким, но с приятной сладостью, а запах абрикосовых косточек как-то успокаивал, наполняя пространство вокруг. Мне стало легче, как будто весь груз, что я тащила в себе, немного приподнялся. Бренди, удивительно, оказался не только крепким, но и каким-то волшебным, позволяющим очистить мысли. Всё, что мне нужно было — это немного времени, чтобы понять, что делать дальше. **** Он не собирался никого искать. Бар был просто баром — тёплым, полутёмным, с обещанием крепкого алкоголя и без вопросов. Ему не нужен был разговор. Не нужна была компания. Ничего, кроме стеклянного бокала и пары часов тишины внутри собственной головы. Пальцы заныли от холода, когда он распахнул дверь. Снаружи моросил дождь, проклятие опять гудело под кожей, как сверчок, которому не дали умереть. Оно никак себя не проявляло чаще всего, просто в некоторые моменты, когда он опускал защитные стены своего разума, чувствовал словно внутри него тикает таймер с отсчетом времени, которое ему отведено. Замедленная бомба которая в случае неудачи заберёт все его чувства и ощущения оставив лишь пустую оболочку. Он часто чувствовал, что находясь в Мэноре отдает ему оставшиеся крупицы светлых чувств. Поэтому старался появляться там как можно позже ночью, не мог оставить Нарциссу одну. Он будет первым в истории Малфоев, кто не найдет свою пару. Всё раздражало. Всё давило. Он устал до костей, до злости. Драко толкнул дверь, вошёл и тут же почувствовал, как тепло и запах алкоголя обволокли его, будто пытались обмануть: здесь, мол, можно отдохнуть, здесь безопасно. Он сделал несколько шагов в сторону стойки — и застыл. Она сидела там, у барной стойки. Грейнджер. Боже, только не она. Не сейчас. Не вот так — непрошено, неожиданно, будто судьба снова решила посмеяться. Он остановился, как будто в него что-то врезалось. Прямо в грудь. Она была одна. Бокал в руке, волосы немного растрёпаны, взгляд мягкий, затуманенный — не в хлам, но явно на грани. Видно, пила не для вкуса, а чтобы что-то выбить изнутри. Он это знал— узнавал. И всё равно сердце ухнуло вниз. Он должен был с ней поговорить. Уже давно. Он знал, что нельзя дальше тянуть. Но не вот так. Не в баре. Не, когда она пьяна. Не, когда он сам на грани. Он сделал ещё полшага и снова остановился. Она подняла взгляд. Увидела его. И ничего не сказала. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он почувствовал, как напряжение растекается по телу — не от злости, а от бессилия. Он шёл сюда, чтобы отключиться. Убежать. Хотел просто пить, как обычный человек, которому всё осточертело. Но, конечно, именно она. Именно сегодня. Потому что всё должно быть сложно. Он почти развернулся. Почти. После третьего бокала я поняла, что пора возвращаться домой. Вставая с места почувствовала, как мир зашатался, и перед глазами всё поплыло. Простой шаг превратился в трудный процесс, и тут я почувствовала, как чьи-то сильные и тёплые руки подхватили меня. Этот знакомый аромат... Это не мог быть он. Но... голос, который я услышала, был тем самым, который я так хотела услышать. — Ну же, Грейнджер, — сказал он, — я не могу аппарировать с тобой в таком состоянии. Нам нужно привести тебя в порядок и отвести домой. Я едва сдержала улыбку, чувствуя, как в голове всё слегка кружится. Это было... иронично. А может мне просто все чудится и это кто-то другой. — Как здорово, что ты умеешь находить неприятности, — продолжил он с лёгким сарказмом. — И как здорово, что я оказываюсь в нужных местах в нужное время. Я почти не осознавала, что происходило. Но голос был знаком, и я не могла придумать, что-то лучше, чем оказаться в его крепких но тёплых руках, в которых я чувствовала себя как это ни странно вполне уютно и безопасно. Видимо, сделав для себя какие-то выводы, мой мозг просто отключился. Остальное я помню лишь как разрозненные картинки. Мы шли, фонари горели, было почти пусто, и я чувствовала лёгкую прохладу после дождя. В какой-то момент мне так хотелось прижаться ближе, чтобы согреться. Помню, как мы поднимались по бесконечной череде ступенек, как он осторожно опустил меня на кровать. Позже пока он разбирал кровать — мои вопросы: — Где ты был? - вопрос прозвучал идиотски, но мой язык мог выдавать только короткие вопросы. — Прости Грейнджер, я не мог раньше — прозвучал шепотом ответ. — Это были твои цветы? Зачем? — опять короткий вопрос и непонятный ответ. — Прошу, Грейнджер, это не должно было случиться так. Он разобрал кровать, слава богу, у него хватило ума не переодевать меня, уложил меня под одеяло и уже собирался уйти, мое зрение меня подводила, картинка превратилась в смазанную мозайку, но я чувствовала это. А потом... О, боже, самое идиотское, что я могла сделать. — Малфой? — едва слышно вырвалось из моих уст. Я не могла бороться со своим языком, он решил озвучивать, все что творилось в моей голове. — Да, Грейнджер, — ответил он, удивлённо посмотрев на меня. — Поцелуй меня. Его взгляд потеплел, холодный и ледяной, он начал таять будто бы в ледяное озеро порвался лучик солнечного света, но он не сказал ни слова. И тогда, прежде чем я успела осознать, что сделала, его губы коснулись моих. Это был такой нежный и трепетный поцелуй, что мне трудно было поверить в реальность происходящего. На губах остался вкус мяты, а я... я просто не знала, что думать. Ночью я проснулась от жажды она мучала меня, его уже не было. Я могла бы решить, что всё приснилось. Что абрикосовое бренди сыграло со мной злую шутку. Но запах остался — лёгкий, едва уловимый — и ещё мятый плед на кресле у стены. Кто-то сидел там. Ждал. А ещё — вкус на губах. Мятный. Теплый. Нереальный. И вместе с этим — тревога. Словно я открыла дверь, за которой всё давно накапливалось. Но теперь, когда она распахнулась, я не знала, что с этим делать. Что он скажет? Скажет ли вообще? Всё внутри было на грани: если это был шаг — кто из нас сделает следующий?