Проклятие поместья Малфой

Глава 28. Мы аппарировали прямо на старинную террасу Мэнора, освещённую мягким светом парящих ламп. Холод коснулся щёк, но в груди всё ещё было тепло — от его взгляда, от его ладони, что почти всю дорогу назад лежала на моей спине. Уверенно, как будто он совсем не боялся обжечься моим недоверием. Словно уже все решил, для себя. На самом деле, иногда мне очень хотелось, чтобы кто-то смог взять ответственность на себя. Но на смом же деле, мне казалось, что кроме меня и лучше меня, никто, ничего не сможет сделать, а сейчас, я устала от собственного контроля, что готова была рыдать ночами, мечтая хоть о ком-нибудь с кем могла бы поделиться. Порой, я была так обессилена, что мне совершенно ничего не хотелось решать. В такие моменты хотелось, чтобы кто-то оказался рядом и не спрашивая ни о чем, просто все решил за меня, какой чай я буду, что я буду читать, куда мы пойдем или чем вообще, будем заниматься. И честное слово я бы беспрекословно подчинилась и была бы благодарна. Поэтому сейчас, я испытывала странное и одновременно новое для меня состояние — мягкой уязвимости. Я не сразу поняла, как сильно вымоталась. Казалось, что просто устала, как обычно, как всегда. День был долгим, наполненным смыслами, взглядами, догадками и слишком сильными чувствами. Но стоило переступить порог мэнора, как будто всё внутри дало трещину — и начала просачиваться тишина. Мы шли молча. Он не стал говорить громких слов. Просто посмотрел на меня — взглядом, в котором было слишком много понимания. Я помню, как он осторожно снял с меня пальто, едва касаясь пальцев, как будто не хотел меня спугнуть. Помню, как провёл вглубь дома — не в столовую, не в гостиную, а куда-то, где мягко горел камин и пахло древесиной. Где можно было сесть, свернуться клубком и не объяснять, почему сегодня внутри так пусто. Он исчез на минуту — и вернулся с пледом и чашкой. Чёрный чай с тонким ароматом мяты и цветов. Мой чай. Я не просила. Он просто знал. Я взяла кружку, едва заметно дрогнув, и, кажется, выдохнула впервые за весь день. Он включил старый фильм — без лишних магических эффектов, с мягким светом и человеческими историями. Маггловская техника в мэноре, выбила меня из колеи. Этот человек не переставал меня удивлять. Драко устроился рядом, не слишком близко, чтобы не тревожить, но достаточно, чтобы я чувствовала: он рядом. Он — здесь. Я смотрела на экран, но не видела сюжета. Мои глаза цеплялись за отблески пламени, за движение его руки, за тень, пробегающую по его лицу. Он был уставший. И всё же — выбирал быть здесь, со мной. Заботиться. И вот в этой тишине, в этой бессловесной мягкости, что-то внутри дрогнуло. Я чувствовала тепло кружки в ладонях — и это было будто его тепло. Его забота. Его дыхание рядом. И я не выдержала — позволила себе опустить голову ему на плечо. Ненадолго. Просто… быть. Он не пошевелился, не отстранился. Его рука лёгкой тяжестью оказалась на моём плече. Мягкий жест. Уверенный. Надёжный. Слёзы пришли неожиданно — тихо, без звука. Они катились по щекам, пока я сидела в полумраке, и никто не просил меня объяснить, что случилось. Потому что ничего не случилось. Просто… случился он. Драко. И это, чёрт возьми, было важнее, чем любые слова. Когда фильм закончился он повернулся ко мне, глаза в тени, и спросил: — Ты останешься со мной этой ночью? — Да, — тихо ответила я , чтобы он не заметил что я плачу. — Попросить Поппи подготовить гостевую спальню? — Это было сказано не только с ноткой печали, но еще и заботой. Он готов был довольствоваться малым. Просил остаться, но предоставлял выбор. Он не торопил, не настаивал. Он всё ещё боялся сделать шаг, который может разрушить хрупкое «что-то» между нами. — Покажи мне свою комнату, — я ответила тихо, и он кивнул, поднялся первым и протянул мне руку — тёплая, уверенная. Моя ладонь почти утонула в его. Он провёл меня по коридору, где стены украшали гобелены с летящими драконами и мрачные портреты предков, и остановился у дверей, отделанных тёмным деревом. — Здесь моя, — он открыл её и отошёл в сторону. Я вошла — и меня окутало ощущение чего-то интимного, личного. Камин тлел, в воздухе пахло хвойным бальзамом, древесиной и чем-то очень приятным и знакомым. В комнате было тихо, полумрак ложился мягкой вуалью на простыни цвета вина. У изножья стояла низкая лавка с книгами. На прикроватной тумбочке — старинные часы, перо и чернильница. И ничего лишнего. Всё — функциональное, мужское, и в то же время удивительно живое. — У тебя очень уютно. И это было абсолютной правдой. Все в этой комнате мне нравилось, и приносило ощущение покоя. — Гостевая немного дальше, — сказал он, но не двигался с места. Я чувствовала, как он смотрит, будто ждёт, в какой-то момент, он все же подошел ближе, и опять взял мою руку, тепло окутало меня, казалось, что только прикасаясь к нему, внутри меня образуется целое теплое море. Его пальцы нежно поглаживали мою руку. Мы молча стояли смотря друг,другу в глаза. В них, я видела нежность и принятие. В этот момент, мое тело просто отказывалось двигаться, я утонула в его глазах, мне хотелось прикасаться к нему, хотелось чтобы он крепко меня обнял и не отпускал. — Драко… —признание вырвалось, против моей воли, мне не хотелось разрывать этот момент — я устала. — Конечно, Гермиона. — прошептал он, — я провожу тебя. Он кивнул. Его рука снова сомкнулась на моей — сдержанно, почти почтительно. Я вышла следуя за ним, не потому что не хотела остаться. Потому что боялась сказать — да, слишком быстро. Гостевая была роскошной, безупречной. Мягкая постель, зеркало в раме из серебра, шторы, в которых отражался лунный свет. Я сидела на краю кровати, босыми ступнями касаясь ковра. Всё было правильно. Безопасно. А я — абсолютно не на месте. Я пыталась уснуть, переворачивалась, считала вдохи. Но в груди было пусто. Я скучала — по нему, по его голосу, по его взгляду, в котором было столько сдержанности и в то же время невыносимо много желания. Мне не хватало его тепла рядом, не хватало его. Я снова увидела во сне этот коридор — тот, что закручивался спиралью. Я шла по нему, босая, и Драко шёл впереди. Он всегда стоял впереди. Он никогда не оборачивался. А потом, во сне — впервые медленно повернулся ко мне. Он был пустым. Его глаза — чёрная гладь, ни эмоций, ни боли, ни памяти. Только пустота. Я шагнула к нему — но он исчез. Проснувшись, я села в темноте, сердце бешено колотилось. Что-то внутри было разорвано — не страх, не ужас. Острая, мучительная нехватка. Я больше не хотела быть в этой комнате одна. Я хотела его дыхания рядом. Хотела снова увидеть его глаза — живые, полные тревоги и тепла. Хотела вжаться в него носом в ключицу. Слушать, как бьётся его сердце. Я поднялась с постели, решив отбростить гордость, пошла его искать. Память никогда меня не подводила, до его комнаты было совсем недалеко, нужно было всего лишь, пройти прямо и свернуть. Но за поворотом не оказалось ничего из того, что я помнила. Ни привычного коридора с портретами, ни светильника в виде медного дракона, ни ковра с геральдикой рода Малфоев. Там был другой коридор. Чужой. Глухой. Он тянулся вдаль, скрываясь в полумраке, и в нём пахло — по-другому. Не полированным деревом и травами, как в крыле, где обитает Драко, а чем-то старым, покинутым… как будто этот угол мэнора дышал временем, которое остановилось. Крепче прижав руки к груди, я ощущала, как с каждой секундой нарастает странное волнение. Я могла ошибиться… могла свернуть не туда… — но ведь я запомнила путь, не так ли? Кажется, когда мы шли, мне даже удалось пошутить, что мэнор не так уж и страшен, как о нём говорили, а Драко кивнул и сказал, что покажет мне другие его части — позже. Сделав шаг, увидела как свет, падавший откуда-то из потолка, замигал. Казалось, что дом дышит. И вот теперь этот дом будто затаил дыхание. Еще шаг и зашуршал ковёр, давно нетронутый, пробежал ветер — словно кто-то только что прошёл мимо. Он? — Драко? — тихо, почти неслышно, и всё же голос отразился от каменных стен, как будто они не привыкли к голосам. Тишина. Я пошла дальше. Сердце колотилось — от страха? От неизвестности? или… от чего-то другого? Мне казалось, что его присутствие, ощущалось, почти физически, как ощущают взгляд на себе, даже если ты обернулся — и никого нет. За очередным поворотом, прямо у окна с тяжёлой занавесью, я увидела его. Он стоял, как во сне. Свет из окна освещал его со спины, отбрасывая длинную тень. Он не двигался. Не оборачивался. Его силуэт был чётким, узнаваемым до дрожи в пальцах: широкие плечи, выпрямленная спина, светлые волосы, такие, как яя запомнила…И всё же — что-то было не так. — Драко? — повторила я. Голос мой сорвался — не от страха, от чего-то глубже. От надежды, смешанной с непониманием. Он не ответил. Не пошевелился. Я шагнула ближе, вытянув руку — будто могла коснуться, будто он стоял здесь, действительно стоял. Но в этом взгляде на спину, в этой тишине, в этом замерзшем моменте было что-то болезненно знакомое. Как во сне. Как в тех снах. — Пожалуйста, повернись… — прошептала я. — Это ведь ты? Настоящий? И вдруг — он повернулся. Медленно. Тяжело. Как будто каждое движение давалось с усилием. И когда я увидела его лицо, сердце сжалось. Глаза были открыты, но пустые. В них не было ни узнавания, ни тепла, ни боли — ничего. — Не может быть…— неужели сны стали реальностью, пронеслась в голове мысль. И в этом мгновении мне показалось, что ветер за спиной прошептал: Ты не понимаешь, Гермиона. — Нарцисса? — позвала я. Я не могла дышать. В груди что-то сжалось, не от ужаса — от ощущения потери, как будто то, я только что нашла то что мне нужно и это вдруг начало ускользать. Но я не двинулась, не побежала — просто… стояла. А потом — всё начало меняться. Мэнор вздохнул. Это не было шумом ветра, ни скрипом половиц. Это было… внутреннее движение, будто само пространство сместилось. Окно за его спиной, то, что выходило в сад — растворилось в дымке. Стены вытянулись, потолок стал выше. Свет изменился: стал тусклым, серебряным, как будто в комнату проникала не ночь, а лунный туман. Я моргнула. Драко — или его образ — исчез. Просто… растворился, как пар. Но ощущение его присутствия осталось. Оно держалось во мне, как послевкусие. Невыносимое. Нежное. Я всё ещё стою на том же месте? — вдруг подумала я. Посмотрела на стены — и не узнала ни одной. Только длинный зал без конца, с арками, уходящими в тень. Словно всё, что было частью дома, теперь — лишь отражение его. Ни одного знакомого предмета. Ни дверей, ни окон. Мэнор... играл со мной. — Что ты хочешь показать мне? — прошептала я, не зная, к кому обращаюсь. К дому? К проклятию? В ответ — скрипнула одна из арок. Я обернулась, и увидела свет — тёплый, золотистый. В нём стоял силуэт. Уже другой. Но его я тоже знала и меньше всего хотела видеть. Он не двигался, но от него исходило… сожаление? Нет. Нежность. И снова всё дрогнуло — только теперь мягко. Как будто кто-то обнял меня взглядом. Меня наполнило чувство, которое я боялась признать: я скучаю по нему, даже когда он рядом. Я хочу к нему. Но я не сделала ни шага. Вместо этого я сжала пальцы на груди и закрыла глаза. Я не могла объяснить, где нахожусь. Не могла понять, почему мэнор показывает мне это. Но я знала: он чувствует меня. Дом. Драко. Возможно, это одно и то же. Возможно, нет. Но всё во мне отзывалось желанием прикоснуться к нему, настоящему, живому. Почему мне всегда казалось, что проклятие это тьма? С этой мыслью я уверенно пошла вперед, зная кто ждет меня впереди.