Проклятие поместья Малфой

Глава 30. Сначала я ощутила тепло— не жаркое, липкое, как после дурного сна, а обволакивающее, глубокое, как мягкое одеяло, впитавшее чей-то запах. Запах хвои и огня, трав и холодного воздуха. Я не сразу поняла, что это — он. Его тепло. Его запах. Его дыхание на моей шее. Я лежала на боку, прижавшись к чьей-то груди, и только потом осознала: это его руки, сжавшиеся на моём теле так, будто он боялся, что меня унесёт ветер. Мне снова снился кошмар и всё ещё держал меня. В нём я звала его. Кричала. И... он пришёл? Или мне приснилось? Я не знала. Я медленно открыла глаза. Комната была погружена в мягкий полумрак, сквозь длинные щели темные, тяжёлые шторы пропускали лишь тонкие полоски рассвета. Где-то в углу потрескивали угли. И он был здесь. На самом деле. Его рука лежала у меня на талии, другая — под моей щекой. Он спал. Или просто не двигался. Его подбородок почти касался моей головы. Мне даже показалось, что он что-то шепчет во сне. Я боялась пошевелиться. Боялась, что если двинусь — он исчезнет. Растворится, как фантом из мэнора. Или, хуже, откроет глаза и я увижу в них отстранённость. Ту пугающую пустоту, которая была в его взгляде в моих снах. Но он просто дышал. Ровно. Глубоко. Как человек, который всю ночь сдерживал страх и только под утро позволил себе выдохнуть. Его лицо выглядело расслабленным, но иногда про нему пробегали отголоски эмоций. Иногда морщинки собирались на бледной коже лба, и от этого он становился хмурым и сердитым. Мне хотелось разглядывать и запоминать каждую его морщинку и лучники разбегающиеся от его глаз. Я вспомнила, как просила его не уходить и он не ушёл. Я не знала, сколько времени мы так лежали. Я не знала, почему сердце билось так тихо и так сильно одновременно. Но когда я осторожно провела пальцами по складке его рубашки, я почувствовала, как он просыпается. Не резко. Не пугающе. Его дыхание изменилось, рука крепче сжала мою. Потом — пауза. И только потом я услышала его голос. — Ты здесь. Это было не утверждение. Это было облегчение и мне показалось, что он шепчет это во сне, а потом резко его тело напряглось. Он лежал рядом, его рука всё ещё обнимала меня, но в этом прикосновении не было покоя. Я знала, ощутила чего он боялся. Я медленно повернулась на бок, лицом к нему. Его глаза были открыты. Веки тяжёлые, лицо усталое. Не дремал — наблюдал. — Ты всю ночь не спал? — прошептала я. Он не ответил сразу. Только взгляд — медленный, будто считывал каждое выражение на моём лице. — Ты кричала, — наконец сказал. Голос был хриплым и глухим, будто каждое слово давалось с большим трудом. Я попыталась вспомнить, что мне снилось. Мне снился Люциус Малфой, вокруг была темнота. Холодные пальцы на горле. Но память рассыпалась, как и сон. — Прости, — сказала я. Он вздохнул. Сухо, коротко. — Мне не за что тебя прощать. Тишина. Только наше общее дыхание, слегка сбившееся. — Ты странно на меня смотришь, — я пошевелилась, но он не отпустил. Он изучал. Всё ещё. Будто искал признаки. — Просто проверяю, — сказал он. — Всё ли на месте. — Что именно? — Ты. Сердце сжалось. — Ты думал, что я…? — Я не знаю, — его голос не изменился. Но в глазах — напряжение, как перед бурей. — Я не чувствую, чтобы мэнор принял тебя. А если я ошибся, то… Он замолчал. Слово «ошибка» повисло между нами, как приговор. — А если бы я проснулась другой? Он отвёл взгляд. Челюсть сжалась. — Я бы тебя забрал. Увёз. Даже если бы ты кричала и била меня. Мне… — он сжал руку, лежащую на моей талии. — Мне всё равно. Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом коснулась его лица — осторожно. Он не вздрогнул, но не смягчился. — Я та же. У меня всё на месте, Малфой. Все воспоминания. Все чувства. Даже те, о которых я долго молчала. Он только выдохнул. Почти бесшумно. И всё же что-то в нём осталось настороже. Будто это затишье перед чем-то худшим. Он притянул меня ближе. Резко, жадно, но без грубости. — Если ты исчезнешь, Грейнджер, — прошептал он мне в волосы, — я сожгу этот дом до основания. Сам. До последнего камня. Я ничего не ответила. Только вжалась в него сильнее. Он обнял меня крепче и позволила себе забыться и раствориться в его объятиях, пока он не спросил: — Что тебе снилось Грейнджер? — Мне снился мэнор, — сказала я. — Или, может быть, это был не сон. Он напрягся. — Я была где-то в старом крыле. Пыль, голоса… и ты. Или не ты. Молчание. И только сильнее сжалась его рука. — Драко, а… — я нахмурилась. — Мы ведь вчера говорили с… — Я запнулась. В голове было пусто. — Слушай, напомни, кто нам вчера рассказал про родовое проклятие. Это был Тео? Или Гарри? Я не… Он замер. Полностью. Даже дыхание исчезло из его тела. — Что? — спросила я, удивлённая его реакцией. Он медленно сел. Спина прямая, глаза на мне. — Ты не помнишь? — Ну… я просто… У меня всё спуталось. Может, это был Блейз? Молчание. — Гермиона, — его голос был сух, без оттенков, как клинок. — Мы не говорили с ними вчера. Мы были вдвоём. Я отвёл тебя в гостевую комнату. Ты заблудилась в старом крыле. Я нашёл тебя. Я моргнула. Поднялась на локтях. — Подожди… Что? Нет. Мы же… разве не все были в библиотеке? Он посмотрел на меня, как будто я растрескалась прямо на его глазах. — Скажи что-нибудь ещё, — шепнул он. — Что-нибудь из вчерашнего вечера. Я попыталась. Искала внутри себя, но вместо событий — гул. Я помнила, как он нес меня на руках. Помнила, как уснула. А потом — пустота. — Я не знаю, — призналась я. — Просто вылетело из головы. Наверное, из-за кошмара. Но он уже встал. Отдалился. На его лице было то, что я прежде в нём не видела — страх без прикрас. Простой, человеческий ужас. — Драко? — Мне нужно выйти, — бросил он, уже шагая к двери. — Только… не уходи. Пожалуйста. Он не глянул на меня, когда уходил. А я осталась лежать на постели, с пульсом в висках. И ощущением, будто проклятие — уже здесь. Он исчез из комнаты почти бесшумно. Только когда за ним закрылась дверь, я позволила себе выдохнуть. В горле стоял комок, будто я что-то потеряла — что-то важное. И не могла вспомнить, что. Я села, натянула плед до плеч и посмотрела на окно. Тяжёлые шторы едва пропускали свет, и всё казалось нереальным. Серым. Пустым. Мне казалось, что был разговор. Что-то значимое. Я вспомнила, как Драко нёс меня на руках. Вспомнила, как он обнимал. Но что было до этого? Я сжала виски, пытаясь восстановить в памяти вчерашний вечер. Но образы уплывали. Люди смешивались. Кто-то что-то говорил, и я будто смеялась, но — кто? И тут меня ударила мысль, холодная, как лезвие: А если я и правда забываю? Я вскочила с постели, босиком подбежала к двери. Хотела крикнуть, позвать его, но язык будто прилип к нёбу. Что я ему скажу? "Драко, прости, я не помню, как мы с тобой остались вдвоём?"Это же он испугался. Не я. Он. Я видела это в его глазах, когда спросила о библиотеке. Ужас, мгновенный, словно кто-то воткнул клинок в его грудь. А вдруг он и правда ошибся? Вдруг я не его пара? Вдруг… я начала терять чувства? Я медленно сползла по двери, прижавшись спиной к дереву. — Не уходи… — прошептала я в пустоту. — Только не уходи… Я не знала, сколько прошло времени. Тени в комнате сместились, осели. Свет просачивался сквозь тяжёлые шторы узкими полосками. Где-то вдалеке, в другой части мэнора, пробежал сквозняк — тихо, как дыхание. Я присела на кровати, всё ещё в то же положение, будто боясь, что любое движение разрушит тонкое равновесие. В какой-то момент я перестала ждать — в привычном смысле слова. Я просто была. Как стена. Как картина. Как часть интерьера. И вдруг… он вошёл. Без звука. Как тень, как продолжение дома. Я не поднялась сразу. Только повернула голову — медленно, будто слишком быстрое движение могло его спугнуть. Он стоял в дверях. Лицо — бледное, словно выточенное из мрамора. Взгляд — всё ещё настороженный. Но уже не холодный. В нём была… боль. Глубокая, давняя, но теперь — направленная не на меня. Скорее, на самого себя. Я не спросила, где он был. Он не объяснял. Мы оба знали — слова сейчас были бы ненужным барьером. Он закрыл за собой дверь. Подошёл. И — пересилив себя, сомнения, страхи, — обнял меня. Без лишних жестов. Просто сел рядом и обнял. Обеими руками, медленно, осторожно, будто убеждался, что я настоящая. Что я всё ещё здесь. Что меня можно обнять — и я не исчезну. — Если он коснётся тебя ещё раз, — прошептал Драко, уткнувшись лбом в мои волосы, — я сожгу к чёрту весь этот проклятый мэнор. Со всеми тенями. Со всеми залами. С ним вместе. Я не ответила. Только сжала его рубашку в пальцах, как якорь. Так мы и сидели. Тепло его тела — настоящее, живое — медленно возвращало ощущение себя. Мне снова стало понятно, где заканчивается моё тело, и начинается этот мир. Где граница между "вчера"и "сейчас". И в этот самый момент… Щелк! — Простите-простите, сэр, мисс, — раздался тонкий, писклявый, совершенно неуместный в этой тяжёлой тишине голос. — Но у нас… как бы… завтрак остывает. Мы вздрогнули. В дверях стояла крошечная, мохнатая домовая эльфийка в полосатом переднике и с весёлой родинкой на щеке. У неё были два пучка из шерстяных лент на ушах и огромные глаза, похожие на пуговицы. — П-поппи? — выдохнули мы с Драко одновременно, но он всё ещё не отпускал меня. — О да, — гордо кивнула эльфийка. — Поппи приготовила завтрак. А мисс давно не ела. И мистер тоже бледный, как завтрак без соли. Ха-ха! Поппи пошутила. Прошу за стол. Тосты ждут. Или хозяин Драко, желает завтрак в его комнату? —- Как думаешь Грейнджер? — Я бы хотела остаться здесь, с тобой, если это возможно, — мягко спросила я, чувствуя что. не готова снова встречаться с Нарциссой. На минуту в глазах Драко разгорелся радостный огонек. Я не до конца понимала, что я забыла и почему, но мне казалось, что это от переутомления. Пока я размышляла, Драко выглядел напряженным, но я не знала как его успокоить. И тут появилась Поппи с потрясающе вкусно пахнущим завтраком. — Спасибо, Поппи, — сказала я, чувствуя, как что-то внутри становится… тише. Драко молчал. Но когда я взглянула на него — он всё ещё смотрел на меня. Слишком пристально. — Ты помнишь её? Я кивнула. — Конечно. Она приносила чай, когда мы сидели прошлый раз в библиотеке. И пирожные. И сказала, что если я захочу, она может устроить мне ванну «с ароматом ромашки и справедливости». Я не знала, как это пахнет. Поппи фыркнула. — Великолепно пахнет. Как чистая совесть, мисс. Я снова засмеялась. На этот раз — мягко. По-настоящему. Драко, всё ещё не отводя взгляда, произнёс тихо: — Значит, не всё исчезло. Я медленно покачала головой. — Нет. Все осталось. Просто, я совсем не помню вчерашнюю ночь, только обрывки, фрагменты и почему-то они перемешаны. — А что-то — исчезло? Моё сердце сжалось. Я посмотрела в сторону, на чашку, которую Поппи поставила на стол. Чай был крепким, с тонкой парой — как в тот вечер, который я, может быть, действительно помнила. — Я не знаю, — сказала я. —кажется что нет. Но если ты будешь рядом — может, я вспомню. Он не ответил. Только кивнул — почти незаметно.. Мы ели молча. Не потому что нечего было сказать — скорее потому, что слова не хотели портить это хрупкое утро. Он пил чай, не притрагиваясь к еде. Я ела, как человек, только что вернувшийся после недолгой прогулки — медленно, осторожно, но с благодарностью за вкус, за тепло, за реальность. Поппи не стала навязываться. Только поставила на стол вазочку с мёдом и исчезла. Почти бесшумно. — У тебя всегда был талант притягивать правильных людей, — пробормотал Драко, глядя в чашку. — А у тебя — прятать их от себя, — ответила я. Он усмехнулся, но уголки губ не дрогнули. Я посмотрела на него. На тень под глазами. На линию челюсти, в которой застыл гнев, страх и что-то ещё — упрямое, хрупкое. — Ты всё ещё хочешь меня проверить? — спросила я. Он поднял глаза. Долго смотрел. — Я хочу знать, что ты — это ты. Не потому что не верю. А потому что боюсь, что это проклятие уже дышит нам в спину. И мы не заметим, как начнём терять друг друга. Я замерла. Потом кивнула. — Спроси. Что угодно. Он сделал вдох, будто собирался броситься в ледяную воду. — Когда мы впервые поцеловались? Я моргнула. Улыбнулась криво. —- Если это считается, то ты поцеловал меня по моей просьбе, когда я была в усмерть пьяная после вечеринки с Поттерами.. Он выглядел шокированным. Осознание навалилось на меня с новой силой, почему он тогда ушел. Он боялся увидеть в моих глазах — ничего. Испугался что я ничего не вспомню. — Верно. Я даже не надеялся на то, что ты помнишь. Ты была почти в бессознательном состоянии — и все таки он улыбнулся тепло и нежно. — Серьёзно? — Серьёзно. Прости, что сбежал тогда, незнал что увижу в твоих глазах утром. Он положил руку рядом с моей. Не касаясь, но близко. — Такой могущественный, великолепный и злой мужчина, который обещает разобрать мэнор по камушкам, испугался слабой женщины? — поддразнила я его с улыбкой. — Драконы, знаешь ли очень тщеславны и увидев в твоих глазах забвение или разочарование, дракон мог бы потерять смысл жизни — тоже пошутил он. - Ладно последний вопрос. А кто подарил тебе книгу по заклинаниям XVIII века с закладками на тех страницах, которые ты никогда не осмеливалась попробовать? Я улыбнулась чуть шире. — Тео. Потому что он знал, что я попробую именно их. И был прав. Тогда у меня почти загорелась гостиная. — А кто её потушил? — Гарри. Но потом заставил писать объяснительную для магического бюро безопасности. Стой а откуда ты знаешь? Драко молча кивнул. В его лице появилось чуть больше жизни. Он снова посмотрел на меня уже не скрыая улыбки ответил? — Грейнджер пусть это останется моим маленьким секретом. И еще, Гермиона, я знаю, что с тобой произошло в эту ночь. Но если это начало… — Он запнулся. — Я не отпущу тебя. Ни в одном из вариантов. Я взяла его руку. Сама. Просто положила ладонь поверх его пальцев. Его кожа была холодной. — Тогда держи крепче. Он сжал мою руку. И в этой тишине мы остались — просто вместе. Среди чая, света и запаха вишнёвых булочек. Мы доели в молчании. Но в нём уже не было напряжения. Только усталость и зыбкое тепло, которое бывает после бури. Я чувствовала, как всё внутри ноет — не от боли, а от той странной ломоты, что остаётся, когда долго держишься, а потом вдруг разрешают отдохнуть. Я отодвинула тарелку, встала и потянулась — неторопливо, как человек, возвращающийся в своё тело. — Мне нужно домой, — сказала я спокойно, беря одежду с кресла, которую принесла Поппи. — Принять душ. Переодеться. Немного… прийти в себя. Он не ответил сразу. Только наблюдал за мной. В этом взгляде не было ни осуждения, ни обиды — только что-то такое, от чего сжималось сердце. Будто он примерял, каково это — снова остаться одному. — Мы увидимся еще? — спросил он тихо. Я обернулась. — Конечно. — Нет. — Он встал. Подошёл ближе. — Не просто потому, что тебе нужно закончить дело. Или потому что я тебя попросил. Не потому что ты должна. Я подняла на него глаза. — Я вернусь, потому что хочу, — сказала я. — Потому что мы начали что-то, что может быть очень важным для нас обоих. Он кивнул, медленно, будто с каждым сантиметром шею опускать становилось все труднее. Потом резко шагнул вперёд и прижал меня к себе. — У нас должно быть ещё одно свидание, Грейнджер, — уверенно произнес он мне в висок. — Еще одно настоящее свидание. Наше второе свидание. Я улыбнулась, уткнувшись носом в его грудь. — Тогда зови. Я приду. Он отступил не сразу. Словно запоминая. Его пальцы коснулись моей щеки, пробежали по волосам — почти благоговейно. И только потом отпустили. — Я провожу тебя, — сказал он. — Спасибо, Драко, — кажется его имя теперь мне очень нравилось произносить.