Проклятие поместья Малфой

Глава 33. Так как в Министерстве больше не было пустых этажей, которые мы могли бы занять. То мистер Бриджер предложил нам присоединиться к отелу магических происшествий и катастроф, на втором этаже. Но мне казалось, что наше отделение все же ближе к магическим артефактам и темной магии. Выслушав мои доводы, глава Отдела Тайн, согласился, что мы можем остаться с ним на девятом этаже. Поскольку в этом отделе и так было минимум сотрудников, и у всех у них был специальный пропуск, то пустых кабинетов, которые мы могли бы занять и так хватало. Чтобы не мешать работе основного отдела, нам выделили первые четыре кабинета. Мы могли заполнять их сотрудниками по мере необходимости. Свой кабинет я наотрез отказалась покидать, обещая, что встречи буду проводить в других кабинетах. Все это не могло меня не радовать, и мысли о Малфое, проклятие отступили на задний план. Сейчас было важно заняться переездом, дать Дэвиду и Уилльяму выбрать кабинет, который придется им по душе, заняться оборудованием этих кабинетов, отправить запрос на предоставление всего необходимого для работы. Я не могла поверить своему счастью, когда на моей двери золотыми буквами появилась надпись : Гермиона Джин Грейнджер. Глава отдела по ликвидации родовой магии. Все закрутилось в мгновение ока, и я не могла не чувствовать благодарности к Драко Малфою. Мне казалось, что рядом со мной оказался сам Мерлин, который помогает мне, исполняя все мои желания. Его статья, вдруг, произвела настоящий фурор. Вскоре после разговора с мистером Бриджером, мы получили еще три международных заявления на устранение родовых проклятий. Нам нужно было с Лавандой набрать больше людей. Дэвид и Уилльям отправились на первые четыре заявки. Это были первые их командировки и мне было немного волнительно, отпускать их. Лаванда занялась поиском подходящих кандидатов. Из большого списка, кандидатов, мы должны были оставить всего 12 человек, мне казалось, что пока их будет достаточно. Нужны были люди близко знакомые с темной магией, и не боящиеся трудных головоломок. Естественно, мы организовали небольшие курсы, чтобы ввести новых сотрудников в курс дела, объяснить им что от них требовалось и чем вообще они должны заниматься. окончательный вариант списка Лаванда подала через четыре дня. Всю неделю она проводила собеседования, тщательно подбирая сотрудников. Я решила, что просмотрю резюме каждого на выходных. Чтобы в вторник, мы могли подготовить первые уроки введения на курсах. Неделя выдалась на славу, успешной, мы сделали огромное количество дел и в пятницу наконец выдохнули, решив уйти с работы пораньше. Лаванда убежала еще до обеда, а я осталась еще немного доделать свои дела. Вдруг в кабинет влетел самолетик, изумрудно зеленого цвета. Я никогда не видела, чтобы по Министерству летали самолетики такого цвета. Сначала, я решила что самолетик ошибся, но потому как он кружил над моей головой, я вдруг осознала это был цвет моего отдела. Интересный выбор, но черт побери, вполне оправдан. Мне понравилось. Поймав самолетик, я развернула записку, а затем широкая улыбка появилась на моем лице: Привет Грейнджер! Поздравляю тебя с назначение, ты проделала колоссальный труд! Хотел поздравить тебя лично, но решил, что возможно у тебя много работы. Сегодня в восемь ты ужинаешь со мной. Без исключений, переносов и отговорок. Не забудь, я обещал удивить тебя ещё раз. И если ты появишься — сделаешь мой вечер самым приятным. Если нет… то я, всё равно найду тебя. До встречи. P.S. Да, это не вопрос. Надень то, в чем ты чувствуешь себя максимально комфортно, даже если это пижама. Д.М. Кажется ничто больше не могло сделать мой день счастливее. На этой неделе, я полностью погрузилась в работу, и совсем даже забыла, что за всю неделю не получила от него никакой весточки. Жаль, только что придется пропустить еще один вечер с Джинни и Гарри. Но зато мне не придется видеть Рона. Я взяла листок бумаги и написала Гарри записку с извинением, что не смогу сегодня прийти. Подумав добавила, чтобы он не отправлял ответ, так как я уже ухожу с работы. *** Он сидел на подоконнике, скрестив руки на груди, и пытался не думать о том, что снова оказался в дурацком положении: хотел удивить Грейнджер. Опять. Как будто раз с театром было недостаточно. Всю неделю он никак не мог сосредоточиться на работе. Как только он садился за дела, то ее образ сразу всплывал в голове. Ночь не приносила успокоения, наоборот его темные желания просыпались с наступлением темноты. Тело предательски подбрасывало ощущение ее тепла, когда он прижимал ее к себе, запах волос – цветы и лёгкий аромат мяты, ее большие шоколадного цвета глаза, которые смотрели на него с нежностью. Уже несколько ночей подряд, он не мог уснуть.Это было не просто бессонницей. Это было чем-то хуже — одержимостью, растущей изнутри, как медленно горящий огонь, который не становился слабее с рассветом. Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, она приходила. Смех, сдерживаемый в уголках губ. Пальцы, ловко скользящие по завязкам мантии. Тонкая кожа на шее, где иногда едва заметно пульсировала вена. Вкус. Запах. Движение. Он больше не пытался вести себя разумно. Его тело знало что ему нужно — вот уже как два дня он сдался. Он лежал в тишине, чувствуя, как напряжение скапливается внизу живота — глухое, невыносимо знакомое. Стояк был почти болезненным, будто не тело служило желанию, а наоборот — желание командовало телом. Он был твёрдым уже час, может больше — и всё, что он делал, чтобы отвлечься, только усугубляло ситуацию. Ты же не шестнадцатилетний идиот, Малфой. Соберись. Но всё, о чём он мог думать — как бы она застонала, если бы он вдавил её в подушки. Как бы её бёдра задрожали, когда он провёл бы языком ниже пупка. Как бы она рассыпалась, тёплая, уязвимая, под ним — и звала его по имени, будто никого другого больше не существует. Он зажал зубы, когда с губ сорвался гортанный звук сам. Он скользил рукой быстро, почти яростно, будто хотел вытравить её из себя. Пальцы сжались, скользя по напряжённому члену — он сжимал и отпускал, представляя её ладонь вместо своей. Её дыхание, прерывистое. Её голос, умоляющий. Её ногти, оставляющие следы. Скажи моё имя, Грейнджер. Произнеси его так, как только можешь — ты. Разрядка пришла, как вспышка боли — резкая, слепящая, не дающая вздохнуть. Он кончил в ладонь, тяжело дыша, весь в поту, с отчаянным, почти жалким ощущением: он снова остался один. Гермионы рядом не было. Но всё в нём кричало, что она должна быть. — Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу. И это — не только о теле. На протяжении всей недели он думал о свидании и о том как может ее удивить. На мысль его натолкнул, тот день когда он в ярости вломился к Поттеру, чтобы написать опровержение в Пророк. Черт кто бы знал, как много сил он потратил тогда в театре возводя барьеры, вокруг своего сознания, чтобы не показать ей как он был зол. Она казалось даже не переживала, что о ней написали. Или же еще не читала. Тогда глядя на то как эта семейная пара мило пила чай, он решил, что Гермионе понравится идея провести вместе с ними вечер. И вот теперь он не знал куда их сводить, и что сделать, чтобы впечатлить ее. Цветы — слишком просто. Ресторан — банально, дорогой ресторан — ей будет не уютно. Прогулка по магической аллее — слишком по детски. Он хотел, чтобы это было не похоже на ухаживание, а на обещание. Обещание того, что он будет всегда рядом, что всегда выберет ее. Это место должно было быть тёплое, уютное, без шума, без чужих глаз и без масок. Он вспомнил, как Поттер что-то рассказывал о домике у озера., который ей подарил Блэкхилл. И даже отдал два портключа туда. Он сказал, что она хотела показать этот домик Джинни. Вот оно! Бинго! Он поймал себя на том, что улыбается. — Если бы я смог устроить ей свидание там…Где она чувствует себя в безопасности. Где она — не Грейнджер, глава Отдела, а просто Гермиона. Если бы она увидела, что я уважаю её пространство, её выборы. Что я хочу быть рядом не на сцене, не в театре, не в борьбе, а в её мире — в её доме. Тогда, может быть, она поверит… что я не временный эпизод. А кто-то, кто останется. Он встал, порывисто. Всё. Решено. Нужно было найти эти два потключа. Он не мог вспомнить куда их положил. Ему нужно воспользоваться одним сейчас. Чтобы позже заказть таких четыре. К тому же Поттер сказал, что этот дом — необычный, словно живой. Черт, чтобы это могло означать. Вот они. Нашел. Он дотронулся до одного, и тут же исчез. Он появился на дорожке прямо перед озером. Пейзаж действительнобыл чудесным и вдохновляющим. Внутри зародилось чувство — правилности происходящего. Он постоял еще немного на берегу, вдыхая на удивление пьянящий воздух. Казалось он пьянил и успокаивал, предлагал убежать от суеты всего мира и обещал покой. Но как было известно: покой нам только сниться. Малфой развернулся и решил осмотреть дом внутри. Снаружи дом выглядел мило, но Драко боялся того, что ожидало его внутри. Он знал, что в доме давно никого не было, а значит там была нужна генеральная уборка. Нужно будет попросить Поппи привести все в порядок. Погруженный в свои мысли он подошел к дому и замер. Гребыный Поттер, не оставил ему ключ, придется прибегнуть к заклинаниям. Но сначала, он все же решился прросто толкнуть дверь — ожидаемо, закрыто. Он знал, что это глупо. В конце концов, он — Драко Малфой. Он привык, что двери перед ним открываются. Буквально. Особенно, когда он знает не просто пару хороших заклинаний, а всю грёбаную библиотеку "Заклинаний для продвинутых дуэлянтов"от корки до корки. — Alohomora. Щелчок. Пшик. Ноль эффекта. Он дернул ручку. Безрезультатно. Дернул сильнее. Дверь пошевелилась — и немедленно вернулась в исходное положение с демонстративным «тук». Как будто говорила: «Попробуй ещё, мне не жалко». — Серьёзно? — прошипел Малфой. — Ты — просто доски и петли. А я — выпускник Хогвартса с отличием по Защите от тёмных искусств и Заклинаниям. Хочешь проверить? Он отошёл на шаг, вскинул палочку, произнёс: — Expulso! С треском разлетелись ветки где-то в стороне, птицы вспорхнули, дверь слегка задрожала — и... осталась на месте. Даже не поцарапалась. — Твою же… Он не собирался разговаривать с домом. Не был Поттером, чтобы верить в «дружелюбие магических структур». Но дверь была упорной. И, кажется, издевалась. Каждый раз, когда он подходил, она как будто подрагивала — то ли от смеха, то ли от презрения. Ты хочешь свидание, Малфой? Ну давай. Начни с того, чтобы победить дом. Что за сложность, черт побери! Как туда попасть? Мозг работал в усиленном режиме, пытаясь решить загадку. Он не ушёл. Конечно, нет. Он вытащил из кармана палочку и призвал откуда-то бутылку огневиски, сел на бревно у крыльца и сделал большой глоток, глядя на дверь как на личного врага. — Слушай, — наконец сказал он. — Я понимаю, ты не любишь незваных гостей. Он указал палочкой на себя. — Но я пришёл не к тебе. Я пришёл к ней. Чтобы приготовить ужин. Запалить камин. Постелить плед. Понял? Дверь молчала. Птицы затихли. Воздух стал густым и тёплым, как перед грозой. — Я не ворвусь силой. Я не хочу причинить тебе вред. Но я ооочень урямый. Я останусь, пока ты не впустишь. Он встал. Протянул руку к двери. — Я не враг. И не дурак. Хотя, честно говоря, начинаю сомневаться. Тишина. Он выдохнул. Уже хотел опуститься обратно, когда…щёлкнул замок. Еле слышно. Почти с неохотой. Дверь — сама, медленно — приоткрылась на два дюйма. Драко застыл. — Ты впустил меня? Почему? Он сделал шаг внутрь. Тепло. Запах розмарина и камня. Пыль не пахла заброшенностью. Она пахла воспоминаниями. Он прошёл внутрь, поставил бутылку на край стола. — Спасибо, — хрипло сказал он. — Я ничего не сломаю. Обещаю. И — к своему удивлению — услышал тихое, мягкое поскрипывание пола, будто кто-то… довольно мурлыкнул. — Отлично, — подумал Малфой. — Теперь у меня союзник в виде чертовски капризного, но гостеприимного дома. Хуже быть не может. Он улыбнулся. Он не сразу заметил. Сначала он просто вошёл — настороженно, по привычке. Он ведь не знал, что именно дом решит показать ему, если впустил. Но внутри было тихо. Не устрашающе — скорее… просто путо. Как будто пространство изучало его в ответ. Он огляделся. Чисто. Но не вылизано — как будто кто-то недавно здесь был. Мягкий плед на диване. Стопка книг на подоконнике. Пара ботинок у двери — моего размера ботинки. Спасибо конечно. Он прошел внутрь дома, снимая мантию. Подошёл к камину, провёл пальцами по каменной кладке. Пожелал — машинально, неосознанно — чтобы огонь загорелся. И тот вспыхнул. Он замер. — Ну, может, просто заклятием зацепил, — пробормотал он. Но в глубине груди что-то дрогнуло. Внимание. Связь. Он сел. Положил руки на колени. И тогда позволил себе подумать. О том как создать уют, как сделать этот вечер душевным, как показать ей — заботу. Что она любит? Она любит кофе с корицей и цветочный чай с мятой, без сахара. Тео рассказывал, что заваривал ей такой, и она всегда просила его сделать снова. А потом он подарил ей такой же, чтобы она без него не скучала. Чай был для них ритуалом единения. Было бы хорошо, если бы он ждал её, когда она придёт. Он не произносил заклинаний. Просто представил. И спустя пару мгновений, в воздухе разлился лёгкий, едва уловимый аромат мяты. На столе — в углу, в тени — появилась кружка. Обычная, керамическая. Такая, какие она любит, без вычурности и пафоса. Он не делал ничего. Дом сделал это сам. Он встал. Подошёл к окну. — Если бы шторы были светлее… — подумал он рассеянно. — Это дабавило бы уютна и легкости. Шторы — тяжёлые, тёмно-зелёные — вдруг стали мягче. Цвет не изменился резко, но вплелись золотистые вкрапления, как солнечные блики. Ткань будто потеплела. Он смотрел на них — на чашку, на камин, на книжку, которая теперь лежала чуть ближе к дивану, как будто кто-то собирался читать её вслух —и внезапно понял. — Он откликается. На желания, но не на любые. Не на капризы. А на что-то настоящее. Когда я думаю о ней — о том, как ей будет хорошо — дом слушает. И отвечает. Он медленно опустился на край дивана. Снял перчатки. Провёл рукой по мягкой ткани пледа, теперь будто чуть пушистее. Тёплое. Уютное. Живое. — Значит, ты не просто принимаешь. Ты… смотришь внутрь, чувствуешь желания сердца, да? — сказал он тихо. — Хорошо. Тогда слушай внимательно. Он прикрыл глаза, выдохнул. И впервые по-настоящему представил: Как Гермиона заходит. Как улыбается, слабо, как будто не ожидала, что он запомнит такие мелочи. Как садится рядом, не напротив — рядом. Так чего-то не хватает. — Пусть будет плед. Красная клетка. Как у неё на диване. Плед появился на кресле у камина, мягкий, с чуть неровной бахромой. Как будто он давно здесь лежал. Как будто ждал. Он прошёлся по дому. Тихо, не торопясь. И в каждом шаге было больше заботы, чем он сам ожидал от себя. На кухне — не сервировка. Нет. Он не был идиотом, чтобы пытаться устроить банкет. Он просто подумал и произнес вслух: — Она любит простое. Круассаны, мед, мята, лимон. Ничего слишком тяжёлого. Тёплый запах начал наполнять воздух. Не навязчивый. Дом словно ждал, когда он сам поверит, что делает это не из гордости, а из чувства. Он вернулся в гостиную. Поставил чашки. Выбрал книгу. Не "Тайны древних рун", нет — сказки. Волшебные — старые. Та книга, которую однажды заметил у неё на тумбочке, когда она думала, что он не смотрит. — Ты ведь читаешь их, чтобы верить, что в каждом человеке живет добро, да Грейнджер? Он посмотрел на кресло, подушку, ковёр. — Ей должно быть уютно, — сказал он в пространство. Камин вспыхнул чуть ярче, уголки комнаты стали светлее, но мягко. Ни одной резкой тени. Он подошёл к двери. Положил руку на ручку. — Она придёт. Очень скоро, мы придем, ты же покажешь ей то, что мы сегодня с тобой сделали правда? Дверь вздохнула. Тихо. Согласие. —Пусть она почувствует: здесь ей ничего не нужно защищать. Ни своё имя. Ни своё сердце. Пусть она просто будет. А я буду рядом. Без претензий. Без условий. Просто рядом. — Ах, да кажется нас будет четверо, по крайней мере, я на это надеюсь. Спасибо тебе. Ты чудесный. А про себя подумал, что он совсем рехнулся. Но этот дом, действительно растрогал его железное сердце. И та обстановка, которую они создали, показалась ему действительно очень уютной. Выйдя на улицу он понял что уже вечер. Сегодня к Поттерам нельзя, неправильно поймут. Он усмехнулся, про себя назвал судьбу коварной злодейкой. Никто не мог даже предположить, что такие изменения произойдут в его жизни. Что топор войны с Поттером будет закопан. Что проклятие само найдет ему пару, да еще и магглорожденную. Интересно чтобы сказал Люциус, смотря на свою невестку. Впервые ему пришла эта мысль в голову. В воспоминаниях всплыла ночь проведенная с ней в мэноре и фантом отца. Она моя— нашептывал мэнор, в виде отца. Воспоминание пробрало до дрожи. Нет, ему совсем не хотелось знать, чтобы подумал его отец. Но все же, интересно смог бы он лишить его наследства, готов ли он был поспорить с проклятием. Тень улыбки проскользнула по лицу, было бы интересно это увидеть. Он так и простоял глядя на озеро, мысли текли ровно, впервые без боли и без страха. Впервые он никуда не бежал, просто стоял и смотрел, позволяя сознанию блуждать и заблуждаться. Впервые он чувствовал себя на своем месте — почему? Он был здесь впервые, да еще и один. Драко стоял у кромки воды, вода едва задевала носки его туфель. Сумерки окутывали озеро мягким серым светом, вода будто растворялась в небе, и весь мир стал приглушённым. Он не заметил шагов, не услышал, как подошёл человек. Но почувствовал — чью-то ладонь на плече. Он повернул голову. — Мистер Блэкхилл, — сказал сдержанно. — Просто Джеф, — ответил тот. — Не люблю, когда меня зовут, как на похоронах. Молчание. Только стрекот кузнечиков. Джеф отступил на шаг и встал рядом, как бы ненароком — рядом, не напротив — как друг, не судья. — Ты всё обустроил, — сказал он, кивая на дом. — По-своему, но аккуратно, для нее. Удивительная женщина Гермиона Грейнджер. — Да. Я не разрушаю то, что мне важно, — коротко ответил Драко. — Ммм. — Блэкхилл прищурился. — Не пытайся всем это доказать. Драко молчал. — Понимаешь, — продолжил Джеф, не глядя на него, — даже если ты свернёшь горы, выучишь все заклинания, принесёшь себя в жертву ради чьего-то спокойствия — всё равно найдётся тот, кто посмотрит на тебя и скажет: «Недостаточно». — Я знаю, — тихо, едва слышно прошептал он. — Знаешь, но продолжаешь бежать вперед. Это похвально конечно, но рано или поздно силы закончаться. Ты хочешь, чтобы она увидела тебя не таким, каким ты был. А каким стал. Верно? Драко сжал руки в кулаки, костяшки побелели. — Я не пытаюсь казаться лучше. Я просто… стараюсь быть настоящим. — Это видно, — мягко кивнул Блэкхилл. — И это важно. Но не ради них — ради себя, ради неё. Ради того, что происходит сейчас, а не в газетных вырезках пятнадцатилетней давности. Он замолчал на миг. Потом тихо добавил: — Прошлое — это, конечно, шумное дело. Люди вечно в него утыкаются, будто в какое-то пророчество. Но видят там не тебя, а то, что хотят видеть, опираясь на то что было. — Малфоя, — криво усмехнулся Драко. — Напыщенного, холодного, чистокровного наследника. — Именно. А ты — не он. — То как твердо и уверенно Джеф это произнес, смутило Малфоя. — А кто я? Джеф повернулся к нему, впервые посмотрел прямо: — Тот, кто стоит сейчас стоит рядом, греет дом для женщины, которую уважает. Тот, кто пришёл ко мне в дом без разрешения, зная что это может быть опасно, для его женщины. Ты не должен всем нравиться, Драко. Ты должен быть собой. Таким, каким она видит тебя, когда никто не смотрит. Дом не пускает плохих людей, Драко, подумай об этом, но это не отрицает того что ты Малфой. Они снова замолчали. Хотя Драко удерживал стены оклюменции, его поразило,то что старый Блэкхилл знал, что он был тайком в поместье и спас Грейнджер. — Мистер Блэкхилл… Джеф, почему этот дом живой? — этот вопрос не давал мне покоя, с тех пор как я очутился здесь. — Да кто ж его знает, спроси у него сам, думаю он тебе ответит. Где-то вдалеке зажглись светлячки. В доме теплился огонь. Джеф тихо добавил, уже почти уходя: — А если кто-то всё ещё шепчет за спиной — пусть шепчет. Они остаются в прошлом. А ты — строишь настоящее. И, может быть, даже… будущее. Он пошёл к тропинке, растворяясь в сумерках. Драко остался стоять, и впервые за долгое время почувствовал — не тяжесть, а легкость, словно Джеф, разделил с ним его ношу. Он не был тем, кем должен был быть. Он просто стал тем, кем решил быть. С этой уверенностью он вернулся домой. Завтра, я пойду к Поттерам. Он сам не понимал, откуда, но точно был уверен, в том, что Гермиона будет рада их компании. И как бы ему не хотелось остаться с ней наедине, придется пока засунуть в задницу собственное эго. Утро началось с холодного душа, который уже почти не помогал, охлаждать утренние желания. Сны о Гермионе стали просто дурманящие. Приведя себя в порядок, Малфой направился в Косой переулок, чтобы сделать порт ключи. Там в глубине магазинов и кафе, находился старый волшебник, который много раз помогал их семье в создании портключей. Он оставил заказ, который должен был забрать вечером. Сейчас его ждала работа. Весь его день был расписан по минутам. Встречи, инвестиции, распределение бюджета. Все это легло на его плечи, как только он вышел из Азкабана. Ему пришлось, вникать во все это дерьмо, учиться с нуля и на практике. Хотя Люциус, до воскрешения Волан-де- Морта, часто посвящал его в основы финансового благосостояния семьи. Но на деле этого оказалось недостаточно, чтобы вести все финансовые дела. Спасибо старому проверенному Мистеру Хенсу, который неустанно объяснял и показывал. Заставлял смотреть на цифры, не как на прибыль которую можно потратить, а как на стратегически важное имущество, которое способно продлить его безбедную жизнь. Именно он не дал Драко спустить все деньги на благотворительность, в которой он надеялся отмыть свою фамилию. Мистер Хенс, объяснил, что благотворительность, тоже бывает разная, и ему нужно выбрать именно ту, которая не будет образовывать дыру в его бюджете. Также старый поверенный объяснил, что то во что вкладывался его отец больше не ликвидно, а с учетом его репутации просто пробьет огромную брешь в финансах семьи. Малфой оказался способным финансистом, и быстро смекнул, что будет приносит стабильный доход. Еда. Он выкупил в Косом переулке несколько помещений, которые после войны не смогли открыться и сделал из них два кафе, которые успешно процветали. То же самое он сделал и маггловском Лондоне, там все оказалось немного сложнее, из-за большой конкуренции, но при помощи Блейза Забини, который оказывается любил пошуметь не только в волшебном мире. Драко сделал из них элитные заведения, доступ в них был открыт, только тем кто не боялся тратить миллионы. Заполучив стабильную работу и стабильное обеспечение он взялся за благотворительность. Нарцисса как не странно, оказала огромное содействие и даже сама позаботилась о благотворительном вечере по восстановлению Хогвартса. Вечер произвел неизгладимое впечатление, удалось привлечь еще трех инвесторов и с их помощью и с помощью галлеонов, которые они собрали за вечер, Хогварст, был не просто восстановлен, но и многое в нем было обновлено. В этот же вечер, Тео Нотт признался, что хотел бы помогать магглорожденным детям и их родителям в освоение волшебного мира. Драко увлекла его идея, и он согласился помочь если Тео составит грамотную программу и в Министерстве ее одобрят. Так и получилось, Нотт был на седьмом небе от счастья, и спустя примерно год, у них уже был маленький официальный визит-центр, для родителей-магглов, чьи дети впервые поступают в Хогвартс. И были еще две программы, которые он финансировал, но никому о них не говорил. Это были программы Гермионы Грейнджер. Ее программы были приняты, но не нашли у инвесторов должного отклика. Однако Малфой вообще не сомневался что эти программы будут выгодны. Так и получилось. Ну на самом деле не совсем так. В какой-то момент, пока Грейнджер, активно контролировала свои программы, они действительно стали работать. Но позже, она отдала их под контроль Билла и Флер, которые очень прониклись ее идеями, и решив разгрузить хрупкие плечи подруги, взяли контроль в свои руки. Они совершили ряд серьезных ошибок, программы остались на плаву, но перестали быть широко востребованы и перестали приносить доход. Точнее доход был, но очень скромный. Но Драко продолжал их финансировать, просто надеясь, что однажды Грейнджер вернется к ним. Часть выручки он исправно отправлял семье Уизли. А часть откладывал, надеясь однажды лично передать Грейнджер в руки. Сегодня, у него как раз была назначена встреча с человеком который готов был вложиться в ее программы. Он обязан был заставить его не отказаться от своей идеи. Нужно было постараться донести, что эти программы будут полезны как сейчас так и в будущем. Что они перспективны и востребованы. Встреча как раз должна была состояться недалеко от Косого переулка. В роскошном ресторане, где проводились и решались важные финансовые задачи. Драко знал, что он прибудет на место первым. Метрдотель приветствовал его открывая дверь. Внутри ресторан не выглядел кричащим, но в атмосфере чувствовались нотки властности и больших денег. Красный бархат на мебели с золотыми вставками, создавал ощущение роскоши, приглушенный свет придавал интимности. Расположение столиков, тоже было не случайным, они стояли на приличном друг от друга расстояние создавая ощущение конфиденциальности. На его имя уже был зарезервирован столик, и его проводила туда эффектная женщина, которая в своем красном платье с золотым ремешком, просто сливалась с окружающим пространством. Он сделал, заказ, надеясь успеть отгородить его личные переживания, от того чем ему предстояло заниматься. Выстраивать защитные стены и отгораживать эмоции его еще в тринадцать лет начал учить отец. А позже когда Волан-де- Морт поселился у них в поместье этим занялась Беллатриса. Набрав в грудь воздуха, он возвел защитные барьеры. Маска безразличной уверенности с нотками вежливости застыла на лице, ровно в ту минуту, когда к столику подошел молодой человек в костюме. Он представился Шелдоном. Малфой внимательно его оценил и решил, что проблем убедить его, у него не возникнет. Спустя час, Джефри Шелдон подписал с Малфоем контракт о том, что он собирается инвестировать несколько сотен тысяч галлеонов в программу поддержки магглов пострадавших после войны. Драко был, расстроен, что не удалось вовлечь Шелдона во вторую программу. Но и это была победа. В пятницу, ему бы хотелось показать это Гермионе. Вернувшись в мэнор, Драко переоделся и решил немного заняться бумажными делами. До встречи с Поттерами оставалось еще несколько часов. Около семи вечера Малфой устало потер глаза. Взмахом палочки привел костюм в порядок и пошел к камину. Камин вспыхнул изумрудным светом с таким раздражённым шипением, как будто сам дом пытался отказать, но было поздно. Из огня шагнул он — как ни в чём не бывало. Драко Малфой. Серый плащ, пыль на ботинках, руки в карманах. И тот самый взгляд: Я не пришёл просить, я просто здесь. Смиритесь. В гостиной повисла тишина. Гарри Поттер, с книгой на коленях и подогнутыми ногами, поднял глаза. — Знаешь, Малфой, видно даже авроры от тебя не спасут. — Что, Поттер, собираешь созвать весь аврорат? — флегматично ответил Драко, стряхивая пепел с рукава. — Ты не сможешь изгнать меня отсюда. Я Блэк. Дом меня помнит. Гарри скривился: — Надо же, дом и память — две трагедии в одном флаконе. — Не злись, Поттер. Я не разрушил тебе вечер. Он и так был жалкий, — Драко прошёл к креслу, скинул перчатки. — Читаешь что-то умное, чтобы произвести впечатление на жену? — Она в ванной. А я читаю для себя.— Тебе от меня громко, да? Гарри закрыл книгу, отложил. — Ты что-то хочешь? — Всегда, — пожал плечами Драко. — Но сегодня — конкретно. На лестнице послышался лёгкий звук — и в дверях появилась Джинни. С полотенцем на плечах и подозрением во взгляде. — Если это снова про «невинный визит», Малфой, то предупреждаю — у меня сейчас слишком мало терпения и слишком много гормонов, чтобы сдерживаться. — Тогда идеальный момент для разговора, — сказал Драко с ледяной вежливостью. — Ты остроумна, яростна и непредсказуема. Прямо как магический дом, в который я хочу вас пригласить. Она склонила голову набок: — Это был комплимент или попытка нас напугать? — Я сам запутался, — сухо ответил он, но один уголок его губ заметно приподнялся вверх. — В мире, где Поттер женился на Уизлетте, а я хожу по чужим домам с мирными намерениями — всё, что я говорю, можно счесть за бред. — Ты пришёл звать нас, куда? — Джинни спустилась в зал, облокотилась на спинку дивана. — Если это ловушка, учти: я ношу палочку в лифчике, и она настроена на аннигиляцию. — Прекрасно. Тогда ужин пройдёт под знаком честности. — Малфой, — вставил Гарри, — по существу. — Домик у озера. В пятницу, я планирую ужин. Для Гермионы. — Он сделал паузу. — Сюрприз. Джинни прищурилась. — Гермиона знает? — Нет. — Ты серьёзно хочешь, чтобы мы, её друзья, помогли тебе устроить что-то за её спиной? — Серьёзно хочу, — кивнул Драко. — Я умею делать только одно: портить всё при прямом разговоре. Но когда я молчу — у меня получается лучше. Гарри усмехнулся, но молчал. — Она хотела показать тебе дом, — продолжал Драко, обращаясь к Джинни. — До того, как ты родишь. Это мне Поттер сказал, а я это запомнил. Не потому, что романтик. Потому что хочу сделать ей приятно. — И ты решил исполнить это желание, — сказала Джинни. — Я решил дать ей вечер, который она не ждала. — Его взгляд был прямым и честным. — Чтобы она знала: я знаю, что ей важно. Даже если она сама уже забыла. Наступила тишина. Плотная, как одеяло. — Это мило, — наконец произнесла Джинни. — Непривычно. Но мило. — Не начинай. Меня уже мутит от собственных слов, — буркнул Драко. Гарри встал, потянулся, вытащил из ящика две ложки. — Портключи. На всякий случай. —Э…, нет Поттер, я твои ключам не доверяю, я уже сделал четыре, — он вытащил из кармана сверток — вот ваши два. — Ты заранее сделал четыре, даже не зная придем мы или нет? — Гарри удивлял этот новый человек стоящий перед ним. Драко взглянул на Джинни: — Придёшь? Она долго смотрела на него. А потом — впервые — ответила почти без иронии: — Если она улыбнётся — искренне — я забуду все твои язвы. Но если она будет хоть немного… опечалена — я оторву тебе всё, чем ты собираешься её очаровывать. — Я это заслужил, — кивнул он. — Пусть это будет сделанно, твоими очаровательно нежными ручками. Джинни уже хотела что-то ответить, но он шагнул обратно в камин, бросив через плечо: — Не опаздывайте. Дом этого не любит. Огонь вспыхнул — и проглотил его в зелёном вихре. Он аппарировал домой. Это был длинный день и он как всегда, со всем успешно справился. Оставалось только, пригласить Грейнджер. Он рухнул на кровать, без ее тепла она казалась холодной и неуютной. Когда же все успело настолько поменяться? Стоило, ей всего один раз, прижаться к нему во сне, как спать одному, разхотелось вовсе. Он не был святым, его кровать хранила кучу разных образов, эффектных леди, которые готовы были оставаться с ним, столько, сколько ему нужно. Готовы были подчиняться и говорить ему, то что он хотел слышать. Но ни одной из них, не удалось остаться в его постели до утра. Проснуться с ним, разделить завтрак, увидеть его спящим и беззащитным. Этого он допустить не мог. А с ней, ему очень хотелось, остановить мгновение. Он помнил свой животный страх. Впервые он испытывал страх за другого человека, боялся ее потерять. Лежал долго, боялся пошевелиться, боялся увидеть в ее глазах ненависть или то что она ничего не помнит. Так было с теми, кто оставался в его доме, но не в его постели. Дикий ужас который он испытал, когда она задала свой вопрос, заставил его выскочить из постели. Он убежал как трус, в соседней комнате не осталось ни одного целого предмета мебели. Малфой метался по комнате, словно раненый зверь и ломал, ломал, проклиная мэнор. Когда же наконец-то силы покинули его, и он смог мыслить ясно — вернулся, не мог не вернуться. Открыв дверь увидел ее, снова испуганную. Чертово поместье, ну почему ты пугаешь единственного человека, который мне дорог,— подумал он тогда, и себя не забыл проклясть, за то, что поддался эмоциям и оставил ее одну. Больше я так не поступлю, я дам ей столько времени, сколько ей нужно. Блейз, был прав, нужно было прийти к ней раньше, рассказать обо всем раньше. Тогда бы у них было больше времени. Он бы смог ей все объяснить, рассказать все, что знал о проклятие. Он до сих пор не мог поверить, в то, что та которую он любил очень давно, предначертана ему судьбой. Было ли это наградой, за все то, что он пережил. Выглядело скорее, как насмешка.Это было его спасение, но сейчас от нее, зависела его судьба. Теперь он зависит от нее, они поменялись ролями. И только она сможет выбрать, будет ли его жизнь наполнена теплом и счастьем, или же он медленно будет умирать. Конечно, такая перспектива его не очень устраивала. Теперь он знал, понял, что нужно бороться —даже когда нет сил. И Малфой, будет бороться —бороться за нее, за ее любовь. Сможет показать ей, что и без проклятия его чувства сильны. Кажется с этими мыслями он впервые заснул, без сновидений. Утро началось с появления Поппи, в его комнате. Эта маленькая, несносная эльфийка, разбудила его. Она трясла его за плечи, стягивала одеяло и причитала что миссис Малфой срочно хочет видеть его за завтраком. Выбора она ему не оставила, натянув белую футболку и штаны, он прямо так аппарировал к матери в крыло. — Доброе утро мама. Чудесно выглядишь,— сказал он зевая, — что за срочность и спешка? — поцеловал ее в щеку. — Где ты растерял все свои манеры, в таком виде, к леди на завтрак, Драко, я возмущена, — все это было напускное и он прекрасно знал это. Знал что она не может по другому. Это въелось в ее натуру, характер, она та кто строила себя по кирпичикам, снова и снова восставая из пепла, после очередных ошибок совершенных его отцом. Он любил ее и примал это. — Поппи вытянула меня из кровати, сказала, что ты срочно меня ждешь. Поэтому я решил не утруждаться одевая смокинг, — теплая усмешка коснулась его глаз. — Да, я действительно, приглашала тебя на завтрак, — она говорила, так, словно мы на заданном завтраке, и Драко должен был ей подыграть. — Что бы хотели обсудить maman? — он прекрасно знал, что она очень любит Францию, а их поместье там, значительно отличалось от этого. — Оh, mon fils préféré, как обстоят твои дела с Гермионой Грейнджер? Ты все еще надеешься что она твоя истинная пара? — меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать это с ней. — Боюсь, что это так мама. И тебе придется с этим смириться. — Ему незачем было это говорить, он и так прекрасно знал, что мать желает ему счастья. И не станет вставлять палки в колеса. — Я знаю, что вы были здесь в прошлую пятницу, и очень переживала не случилось ли чего с мисс Грейнджер. — она сделала глоток чая, бросив на меня полный любопытства взгляд. — Думаю, что ничего серьезного, разве только, что мэнор собирался ее утащить, придя за ней в облике нашего отца. — Сложно было угадать, что она почувствовала, при упоминание Люциуса. Было едва заметно но ее рука с чашкой чая, дрогнула при упоминании его имени. — Драко, ты сумел ее защитить? — голос немного выдал ее беспокойства, однако вид оставался невозмутимым. — Да мама, тебе не о чем волноваться, — он постарался произнести это уверенно, чтобы не выдать собственного страха. — Я недавно была приглашена, на чай, где собирались наши знакомые. И все только и говорили о том анонимном человеке который в Пророке защитил честь Гермионы Грейнджер. Ты не знаешь случайно кто он? — по ее хитрому взгляду, он прекрасно, что она все знала. — И что же думают, те прекрасные леди? — ответил он вопросом на вопрос. То что он сделал, не могло пройти бесследно. Фактически он в открытую заявил, что поддерживает Гермиону Грейнджер. Он слышал, что это весьма удачно сказалось на работе отдела. И в понедельник, как только Грейнджер вышла из отпуска ее назначили главой отдела. Черт, нужно было написать ей открытку с поздравлением и цветы прислать. Идиот. — О, они думаю, что потеряли завидного жениха, и намерены многое сделать, чтобы его вернуть. — Фарс и фальшь, больше ничего не было в этих бездушных дамах. Которые только и умели, что сплетничать и плести интриги. — Будь осторожен Драко, и бреги мисс Грейнджер. А теперь оставь меня, от долгих разговоров, я начинаю быстро утомляться. Хмыкнув он поцеловал, мать в щеку на прощание и пошел собираться. Значит, все было так, как он и ожидал. Аристократия узнала, чье это письмо и была не рада, тому что он сделал. Пусть идут к чертям. Нужно попросить Хенса, чтобы он более внимательно изучил грядущие сделки, особенно с чистокровными. Особенно если будут вноситься какие-либо изменения. Драко зашел в кабинет, сразу же написал письмо и отправил его с совой. А затем переодевшись отправился в Министерство Магии. Появившись в атриуме, он решил, что сильно поспешил в своем решении прибыть сюда. Он не знал, как отреагирует Гермиона, на его появление. Не хотел ее расстраивать. Но время играло против него сегодня была пятница, и он хотел провести вместе с ней выходные. В домике у озера уже было все готово. Он прибудет туда раньше нее, чтобы встретить. Ей же он уже отправил сову с портключом в квартиру. Когда она появиться дома, то сразу увидит сверток. Сейчас же он не знал как поступить. Как не напугать ее и показать, что он рядом. Мимо него пролетела стая самолетиков. Точно, записка. Нужно написать министерскую записку. Драко подошел к стойке, где лежала бумага и взял один лист. Он не был мастером писем, поэтому написал все ясно и коротко. А когда он сложил самолетик и он приобрел изумрудно зеленый цвет. Малфой вдруг ощутил тепло разливающееся по телу. Моя, действительно моя.