Проклятие поместья Малфой

Глава 35. Гарри вышел в темноту, потирая лицо. — Беременна — значит, пить хочется посреди ночи, — пробормотал он в пространство. — Хорошо хоть не солёных огурцов с тыквенным джемом. Кухня встретила его тишиной. Пока он не заметил: в кресле у камина кто-то сидит. Драко Малфой. В халате. Босиком. В тени огня. — Не спится? — спросил Гарри, доставая графин. — Просто… не хочется спать. — Или не можешь? — Поттер знал это чувство, чувство тервоги, после войны понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к мирной жизни. Драко не ответил. Гарри налил воды, сделал пару глотков, поставил кружку и подошёл ближе. Малфой сидел так, будто был частью этого дома. Ноги вытянуты к огню, рука свисает с подлокотника. Внешне он был спокоен, вот только взгляд — тяжёлый, внимательный. — Ты ведь надеялся на такой исход верно? — тихо спросил Поттер с усмешкой. — Поттер у тебя что уши длинные?Нет, совсем, нет — Драко почему-то решил сказать правду. По правде сказать, отношение Поттера к нему и младшей Уизли, были за гранью его понимания. Их отношения сложно было назвать тёплыми и доверительными, но то что они так просто его приняли, и несмотря на его характер терпят его, и общаются даже непринужденно. Их взаимные подколы напоминают больше....дружеские? Возможно ли то, что мальчик-который-выжил, избранный Гарри Поттер, не испытывает к нему злость или агрессию. Мерлин, что происходит в его жизни...Мысли одна за одной проносились в его голове, на лице ничего не отражалось, только задумчивость. Но Поттер, продолжал смотреть, словно чувствовал что собеседник продолжит свою мысль. — Я только надеялся, что смогу сделать так, чтобы ей было уютно и хорошо сегодня. — Ты её любишь, — сказал Гарри, не как вопрос. — Это тебя смущает? Пауза. Любишь? Смущало ли его это? В том, что это была любовь, Драко ни секунды не сомневался и не стыдился своих чувств. Это чувство растекались теплом по телу, обволакивало, рядом с Грейнджер он чувствовал себя так, как не чувствовал себя даже дома. Ему было хорошо, его демоны затихали, внутри было легко, от одного взгляда на нее, сердце сильно и мощно билось внутри, заставляя кровь циркулировать внутри быстрее и заполнять все участки тела, даже которые не всегда были уместны. Он был бы не Малфой если бы просто и лаконично ответил, тем более, до дружбы они ещё с Поттером не доросли. — Если бы смущало — ты не сидел бы здесь. Тебя бы вообще здесь не было и рыжей ведьмы тоже. — Гарри присел в кресло напротив и склонил голову. Он чувствовал, что за всей этой злость и нападками, стоит нечто большее. Гарри знал, что Малфой не тот человек, кто будет разговаривать с ним по душам. Да и друзьями они вовсе не успели стать. Только из-за того, что сейчас он присутствовал в жизни Гермионы, их отношения немного изменились. — Мне не нравится, что у тебя такой взгляд. — Какой, Поттер? Решил устроиться врачевателем мертвых душ? — Драко, раздражало внимание Поттера, он не хотел ни с кем делиться своими переживаниями. То, что произошло сейчас у них с Грейнджер, для него значило очень много. Было ли это признанием ее чувств, или же просто благодарность, которую она так хотела выразить ему весь вечер. — Такой, будто ты не веришь, что имеешь право быть рядом с ней. — Гарри понял, что не стоит реагировать на его язвительные высказывания. Это был его способ защиты. Драко усмехнулся. — А ты всё ещё веришь, что я не изменился? — Нет, — покачал головой Гарри. — Возможно нет, на самом деле я не верю что люди способны измениться, но одновременно я верю в то, что Гермиона тебе почему то дорога, и вижу что ты прилетаешь не мало усилий, чтобы ей понравится. Однако, все эти свидания и подвиги лишь попытка приблизится к ней, а самого главного шага ты до сих пор не сделал. Драко в упор разглядывал мужчину в очках с темными волосами и шрамом на лбу. Он знал его долгие годы, вредил, подкатывал. Но сейчас глядя на него слегка раздражённо, он увидел, что Поттер не зря занимает место в авроррате. Он вырос возмужал, перестал быть таким ужасным, каким казался в детстве, теперь открытый и внимательный взгляд зелёных глаз, не вызывал скрежета зубов. Поттер был весьма проницателен и несмотря на то, что Малфой все время удерживал стены оклюменции, каким-то образом избранный его понял. Он он, мало понимал чем были вызваны переживания сидящего перед ним мужчины, и Драко решил что пока не хочет сдаваться в подробности. — Потому что я знаю цену этому шагу, Поттер. - Для Драко эта цена была не оправдано высока. Это убьет его. Но не проклятие, нет. Его как раз таки он и не боялся. Было страшно отпустить ее. Почему-то только с ее появлением в жизни появлялся какой-то смысл, желание жить на полную катушку, дышать полной грудью. А без нее? Все просто, без нее он больше походил на отца - сильный, уверенный в себе, надменный, готовый идти по головам. — А она знает? — перебил его мысли Поттер, который видимо очень хотел продолжить разговор. — Она знает, что я не идеален. — страннй ответ, хоть Малфой и считал, что он во всем лучший. Но почему-то рядом с ней хотелось быть еще лучше. — Она сильнее, чем ты думаешь. - О, в этом как раз Драко и не сомневался. Но сомневался в себе. Временами ему казалось, что душа расколется на части если он ее увидит. Ночные сны сводили с ума. Картинки были такие яркие, ощущения прикосновений, звуки и запахи. Просыпаясь, он ненавидел реальность и все что оставалось это принимать холодный душ, а иногда темнота в его комнате поглощала рваные вздохи которые он старался сдерживать. — Я знаю. Именно поэтому я здесь. — Гарри кивнул. — Слушай, Малфой. Если ты её… Ну, если ты с ней всерьёз, то… — Поттер, — перебил Драко. — Если ты сейчас скажешь что-нибудь вроде «не разбей ей сердце» — я прокляну тебя. — Нет, — усмехнулся Гарри. — Я хотел сказать — добро пожаловать. Драко встал у камина. Ещё несколько минут назад, он думал что они с Поттером, просто знакомые, то эти его слова вызвали в мужчины полное недоумение. Вот так вот просто, шоамоголовый готов закопать топор войны? Сделать первый шаг и протянуть руку бывшему пожирателю, чью душу пожирает темное проклятие. Такие прямые и в тоже время простые эмоции вызывали в Малфое надменную ухмылку. Ему с детства внушали, что он не должен показывать своих настоящих чувст, только те которые были нужны в нужное время и в нужном месте. Никаких близких друзей, никаких открытых эмоций - никогда. Сначало по приезду в Хогвартс так и было, Драко знал сразу кто станет ему другом, они были знакомы давно - Крэбб и Гойл. Два тупых отпрыска некогда великих семей, однако мозгов у них было в у динозавров, и ими легко было управлять и манипулировать. Позже, когда он собирал исчезательный шкаф, дважды ему приходили на помощь Тел и Блейз, они были близкими приятелями в детстве, но в Хогвартсе поначалу дружбы не складывалась. Малфой предпочитал проводить время с книгами, и следуя наставлениям отца не заводить близких друзей, стал отделятся от приятелей. Те же в свою очередь выбравшись из под контроля строгих родителей, словно увидили мир с другой стороны, они редко поддерживали перепалки Малфоя с Золотым трио и как будто вообще перестали делить мир на чистокровных и грязнокровных. Малфою это не понравилось и какое-то продолжительное врем они совсем не общались. А потом, на шестом курсе, когда Драко был на грани отчаянья, после получения метки. Зайдя в туалет где обитала плакса Миртл, он закрылся в одной из неработающих кабинок и с помощью волшебной палочки пытался избавиться от метки. В таком обезумевшем виде, в белой рубашке которая была покрыта каплями крови - его крови, Тео и Блейз нашли его. Находясь на грани отчаянья и безумной злости Малфой, сначало долго оскорблял двух бывших товарищей, но они молча сносили все что он говорил, лишь изредка переглядываясь. А потом когда Малфой принялся восхвалять Темного Лорда внезапно в нос врезался чей-то кулак, в ушах раздался хруст, боль ослепила и обнулила эмоции. Он сполз вниз по стене туалета, а потом Нотт и Забини доходчиво ему объяснили, что их семьи тоже в этом замешаны, Нотт тоже готовился принять метку, Забини пока удалось избежать этого, но это только вопрос времени. Тогда Драко понял, что двое умных друга смогут ему помочь, больше чем придурковатым громилы. С тех пор многое они пережили вместе, но ни в одного из них Темный Лорд не жил в поместье. Поэтому Драко обитал то у одного, то у второго друга. После войны Нотта-старшего посадили в матушка Забини снова вышла замуж и принялась разъезжать с новым мужем по странам. Трое молодых людей оказались выброшены в мир с тяжёлым багажом за плечами, но смогли сохранить свою дружбу. Приходя в их дома Драко не чувствовал себя гостем, он чувствовал себя человеком где которому можно остаться без маски, однако обороняться иногда приходилось от назойливых вопрос друзей о проклятии и его чувствах, вот последнее то он и никому не хотел показывать. Но то что он чувствовал сейчас было довольно странно. Он понял — что впервые за долгие годы он не чувствовал себя чужим, среди мало знакомых ему людей. Камин потрескивал лениво. Гарри ушел на кухню, а потом молча вернулся и поставил на стол две кружки. Вода в одной, чай во второй. — Ты никогда не пробовал пить чай в три часа ночи? — спросил он с усмешкой, усаживаясь в кресло напротив. — Никогда не был в таких домах как этот. Словно в нем спрятана часть чей-то души, — отозвался Драко. Голос был ровным, но в нём чувствовался усталость и озадаченность. Он сидел, чуть сгорбившись, локти на коленях. Глаза смотрели не на пламя — куда-то сквозь него. — Ты ведь чувствуешь это, Поттер? — Что? — Этот дом. Он не просто заколдован. Он… живой. — Да, — Гарри кивнул. — С первого шага сюда это было ясно. Драко медленно повёл рукой по подлокотнику кресла, будто хотел что-то выровнять, сгладить. — Как думаешь, почему? Почему он живой? Гарри молчал. А потом сказал, все также открыто. — Возможно это часть души, запечатанная здесь. Возможно в этом доме он был счастлив, или же кого-то потерял. На мгновение воцарилась тишина. — Этот дом меняется, — продолжил Малфой. — Когда я пришёл впервые, он отторгал меня. Дверь не открывалась, я потратил не меньше трех часов, проклял все на свете, но стены молчали, дверь не скрипела, даже света не было. — А потом? — А потом я просто…просто, стал говорить вслух, то что думаю? Я сидел пил, и уговаривал его впустить меня. Тогда я говорил от сердца. Ты ведь знаешь, Поттер, — магия, связанная с домом, реагирует на правду, на желания которые идут от сердца. Гарри приподнял бровь. — Ты с ним разговаривал? - но в голосе не было издевательских поток, простое уточнение. — В каком-то смысле. Я злился, кричал, просил открыть дверь. А потом просто сел и остался. Он опустил взгляд, кивнул в сторону стены, где висела старая карта. Зачем он так разоткровенничался, да ещё и с Поттером, но любопытство пересилило старые привычки. — Через полчаса скрипнула дверь.. Потом загорелся камин. И… разнесся запах чая. Гарри усмехнулся. — Так значит, секрет в том, чтобы перестать на него давить и просто попросить? Просто попросить, разнеслось эхом в голове. К чему была эта мысль Драко не понял, но почувствовал что, что-то важное снова ускользнуло от него. — Секрет в том, чтобы быть с ним… — Каким? — Настоящим, — выдохнул Драко. — Уязвимым и честным. Пауза. Слова дались с трудом, признание своей слабости било больно по его эго. Но почему-то Драко чувствовал, что Поттер не осудит его. — Как ты, например? — тихо спросил Гарри. Малфой горько улыбнулся, но не ответил. — Этот дом... — продолжил он, — он напоминает меня самого. Проклятый и упрямый. Но всё ещё здесь. Всё ещё держится. Потому что кто-то однажды возможно сказал: "Ты стоишь того". Гарри опустил взгляд в чашку. Камин шептал что-то своим языком, вспыхивая и затухая. — И ты хочешь, чтобы она это сказала, да? — мягко. Драко посмотрел в огонь. — Нет, Поттер. Она уже сказала это. Ещё тогда, когда вы вытащили меня. Я не знаю намеренно или нет, но тогда она дала мне надежду на лучшую жизнь. А теперь, я хочу, чтобы она поверила в это. Я хочу, чтобы она это почувствовала. И поверила, что я пришел сам, не из-за проклятия, из-за нее. Сейчас, я понимаю, что должен был, прийти раньше, поговорить, признаться, что давно в нее влюблен. Но тогда не мог, я не мог прийти к ней с пустыми руками. Он встал. А Гарри остался, глядя на тени в камине. И в этот момент он понял, насколько по-настоящему Малфой её любит. Не потому что проклятие влияет на него. А потому что он ждёт и остаётся. Они замолчали. Камин потрескивал ровно, но вдруг… что-то в нём изменилось. Скрип. Это был не пол и не шорох ветра. Словно кто-то забыл закрыть старую дверь. Малфой и Поттер напряглись. Их взгляды встретились. — Это слышал только что я… или? — Я тоже, — коротко ответил Гарри, уже поднимаясь. Оба схватились за палочки одновременно. Снова скрип. Громче. Ближе. Волна дрожи пробежала по полу, по стенам — лёгкая, но ощутимая. Что-то происходит с домом. Возможно опасаться было нечего, но годы войны сделали свое дело, даже спустя столько лет — они были готовы к худшему. Они пошли по коридору. В его конце мягким светом сияло очертание двери, которой раньше не было. Её контуры мерцали серебром, будто она была не из дерева, а из света. Дверь была сделана из обычного дерева, но ней можно было разглядеть древние надписи, некоторые руны были узнаваемы. Она распахнулась без звука, пропуская их внутрь. Спиральная лестница вела вниз, в темноту, пропитанную древней магией. Двое мужчин переглянулись, они были полны решимости, выяснить, что хочет дом. Переглянувшись, они молча друг другу кивнули и вошли. Комната выглядела, как огромный пустой зал. В ней не было ничего примечательного, кроме одного. Она была вся — из зеркал. Каждая стена, потолок, даже пол. Зеркала не просто отражали их — они размножили изображение так, что стало трудно отличить себя настоящих от искаженных версий. У каждого отражения, была своя эмоция. Вот они с Гарри стоят с перекошенными от гнева лицами, вот они счастливо улыбаются, а здесь в их глазах отражается боль. Малфой и Поттер остановились в центре. Их отражения остановились вместе с ними, двигаясь в такт, но с лёгкими искажениями. И вдруг — одно из зеркал дрогнуло. Отражение Малфоя — шагнуло в сторону. По гладкой поверхности зеркала, пробежала рябь. Никто не произнес ни слова, картинки просто появлялись в сознании. Словно кто-то вернул, забытые воспоминания. Мужественный мужчина, крепкого телосложения. Добрый взгляд, добрые глаза. Он — любил её. Она — девушка, молодая, легкая, веселая. Светлые волосы раздувал ветер. Она — любила его. Это была та любовь, о которой складывают песни. Она смеялась — и сад расцветал. Он смотрел на нее, и она смеясь падала в его объятия. Они были домом друг для друга. Теперь в зеркале появилась пара — чародей и ведьма. Юные, сияющие. Их лица менялись — как будто Дом показывал как они изменились годы спустя. Однажды в их дом пришла беда. Теперь картинки воспоминаний появлялись в отражении зеркал. Теперь перед ними стояла, лишь тень того светлого мужчины. Сейчас он выглядел мрачным, одиноким и отчаянным. Он стал другим. А женщина, та лёгкая словно ветер, стояла грустная но чуть поодаль, её рука вруке другого. Она выбрала свет, потому что испугалась его тьмы. Променяла их теплый, уютный дом, на другой тихий и светлый. Она предала его. Не приняла, не стала за него бороться в минуты отчаяния. Когда он об этом узнал, то вернулся домой, оустошенный, ещё более одинокий. Пока его воспоминания о счастье были свежи, пока последние крохи его разбитой любви, ещё теплелись в его сердце — он решил наполнить свой дом этими чувствами. Он отдал дому всё: чувства, воспоминания, голос. Боль. Он запечатал свои чувства, эмоции, себя с пощью темной магии в своем доме. Он хотел чтобы его история была жива, чтобы люди не повторяли ошибок прошлого. Малфой стоял неподвижно, эта история болью отзывалась в его сердце. Казалось, что боль от заклинания Крициатус, не несла в себе и десятой части той боли, которую он испытывал сейчас. Зеркала начали изменяться. Теперь он видел себя. В будущем, которое могло бы стать реальностью. Пустая оболочка, бессмысленный взгляд, абсолютно ни одной ,моции. Гарри шагнул ближе, увидев отражение. — Это… — Это то, кем я могу стать, — тихо сказал Драко. Драко смотрел. Не отводил взгляда.Он должен был это увидеть. Принять. Чтобы быть готовым. Он знал чем обернется ее отказ, но знать и видеть не одно и тоже. Готов ли он к тому исходу, Драко пока незнал — внутри бушевала буря. Настоящий ураган, который уничтожал и выворачивал душу и сердце. Воспоминания о ночи проведенной с ней, были якорем, который не дал ему быть затянутым в эти смертельные вихри. Он не мог пошевелиться, ни единый мускул не подчинялся ему, сейчас. В этот момент —все зеркала погасли. Они остались одни. Только их отражения были настоящими. Поттер молчал. Он знал — это был не его урок. Малфой стоял молча, будто бы не в силах дышать. Потом медленно повернулся и пошёл к выходу. — Драко… — начал было Гарри. — Не сейчас, Поттер, — хрипло ответил он, не оборачиваясь. — Мне нужно… Он не договорил. Просто ушёл наверх, быстро, почти глухо ступая по лестнице. Я проснулась — впервые за долгое время без тревоги, без ощущений погони. Только утренний свет, мягкий, тёплый, скользил по подушкам и моей щеке. Воспоминания прошлой ночи, заставили щеки залиться румянцем. Я протянула руку — и на этот раз нашла его. Он сидел рядом, на краю кровати, полностью одетый. Глаза смотрели куда-то в окно. Плечи напряжены, спина чуть сгорблена. Руки лежали на коленях — и были сжаты в замок. Он не заметил, что я проснулась. Я на мгновение затаила дыхание, словно почувствовала что, что-то… не так. — Драко? — прошептала я, мягко коснувшись его руки. Он обернулся. Улыбнулся — но в глазах была боль, упрятанная глубоко, эта эмоция была мимолетна, а в следущий миг уже ничего, стены снова были возведены. — Доброе утро, — тихо. Голос хрипловат, как у человека, который не спал. Или слишком много думал. Присев на кровати и облокатившись на резную деревянную спинку — присмотрелась. — Ты…Ты в порядке? — я не понимала, что произошло, но уже точно понимала что, что-то случилось ночью. Пауза. Он отвёл взгляд. Медленно кивнул. — Я просто… не люблю утро. Слишком яркое, оно наполняет надеждой и заставляет бороться. Гермиона сдвинулась ближе, взяла его за руку. — Ты плохо спал? Он выдохнул. Уголки губ едва дрогнули вверх, но это было больше похоже на попытку скрыть внутренние чувства.. — Поттер и я немного… побродили по дому. Ночью он оказался разговорчив. — Разговорчив? — приподняла бровь. Он повернулся к ней, глаза уже яснее, но всё ещё туда, внутрь себя. — Этот дом…. Ты знаешь почему он живой? А мы с Поттером теперь знаем. Мои пальцы сжали его руку крепче. — Драко… — У меня не было даже намека, о том что эти мужчины пережили сегодня ночью. Но каким-то образом, мое сердце кричало, что случилось что-то нехорошее. — Не спрашивай, что мне показал дом. Просто пока ты здесь. Значит все правильно. Я придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. — Спасибо — я не знала, за что сейчас благодарю его. За прошлый вечер или за то, что я так хорошо себя чувствовала в его объятиях вчера, или за то, что он остался со мной. Но Драко истолковал все по своему. — Я бы не ушёл, — сказал он тихо. — Ты — та, ради кого я не хочу бежать.       Мы спустились вниз, атмосфера в доме, была такой же теплой, но иногда было ощущение что мы немного разошлись во мнениях. Гарри выглядел озадаченным, Малфой — отрешенным, но интересней всех выглядела Джинни. В ее фразах, походке, интонации сквозил гнев. Возможно мне показалось, но ее гнев был направлен на меня. Как выяснилось позже — не показалось. После недолгого завтрака, мы прогулялись вдоль озера. Болтая и шутя, удивительно как Гарри и Малфой быстро нашли общий язык. Иногда Джинни бросала сердитые взгляды в мою сторону. Я не понимала что они означают, и это меня беспокоиило. После прогулки мы вернулись в дом. Сумки Поттеров уже стояли у двери. Джинни натягивала пальто, Гарри поправлял шарф. Гермиона стояла с кружкой чая, но чай давно остыл, и пальцы были холодные. Драко молчал. Он не ушёл. Он не жаловался. Он просто стоял на крыльце и смотрел на озеро. Как будто думал, о том чтобы, остаться здесь с ней. Гарри подошёл первым. — Я сказал бы "спасибо за гостеприимство", — начал он,— но ты нас сюда пригласил, — с усмешкой кивнул Малфою. — Мне просто было интересно, как быстро ты начнёшь ныть, что у тебя болит спина от нормальной мебели, — фыркнул Драко. — А я думала, ты просто хотел посмотреть, как Гарри потеряет мужественность, сидя на розовом диване, — вмешалась Джинни, хлопая мужа по спине. — Но нет. Ты, оказывается, устроил всё ради Гермионы. Наступила тишина. Я опустила взгляд. Мне хотелось подойти ближе к Драко, но он не предлагал, а я — не настаивала. Гарри кивнул ему на прощание и что-то прошептал Джинни. Джинни развернулась ко мне, взяла за руку и снова повела к озеру. И тут я услышала ее голос — острый, без сюсюканья, без нежностей. — Слушай, подруга. Мне тебя жалко. Правда. Ты любишь его. Все это видят. Он тебя любит. Мы это живьём наблюдали. А ты… — Джинни, — тихо начала Гермиона, но та подняла руку. — Нет. Всё. Хватит. Семь лет, Гермиона. Семь грёбаных лет ты живёшь как в промежутке между "я подожду"и "ещё чуть-чуть". Ты сама себе враг. Ты ждала этого — чтобы он стал лучше, смелее, яснее. Так вот, он стал. Он рядом. Он живой. Он делает для тебя невозможное. Я смотрела на неё, и в глазах было тот самый страх и сопротивление. А Джинни шагнула ближе и добавила с болью: — Так что, скажи мне, блядь, что тебе важнее? Твои сраные принципы? Или человек, которого ты ждала семь лет? Пауза. Слова застряли в моем горле. Мне хотелось и плакать и кричать. Откуда ей то знать что я чувствую? Связала бы она свою жизнь с Гарри Поттером, зная, что это не оставит ей выбора. — Он не просит твоей любви. Он даже не сказал тебе, что его ждет, в случае твоего отказа. Гарри сказал, что это худшая из участей. А он ждёт, что ты посмотришь на него так, как ты уже давно на него смотришь — но только украдкой. Неужели то что между вами было сегодня ночью, для тебя ничего не значит? Тишина. Только рябь на водной глади, да плеск воды от упавшего в воду камушка. Смотря вдаль, я чувствовала, что Джинни права, и сегодняшняя ночь тому доказательство. Все во мне пыталось отсрочить этот момент выбора. Сделать шаг навстречу тьме. Оказаться под проклятием, быть его частью. Обречь на ту же участь своих детей и их детей. Но и очевидное влечение к этому человеку я отрицать не могла. С ним все было по другому. С ним мне хотелось — любить, мечтать, заботиться. С ним мне хотелось иметь семью — свой дом. Видя, что наш разговор затянулся — Малфой обернулся. Потом взял пальто, подошёл к мне — и протянул сложенную записку. Записка была аккуратно сложена, на ней написано мое имя. Протянув руку, наши пальцы соприкоснулись в тот момент, когда я ее взяла. Стыд, вот что я почувствовала в тот момент. Мне было стыдно, что этот человек большими шагами шел в перед ко мне на встречу, а я не сделала даже маленького шага к нему. Мое исследование о том как снять это проклятие зашло в тупик. Магия вейл была мало изучена, в отличие от нас, они были сотканы из магии, ее использование было для них сродни воздуху для нас. Они не учились ее использовать, делали это интуитивно, прибегали к ней как к чему-то что само собой разумеющемуся. Не в моих правилах было сдаваться, нужно было докопаться до сути. Возможно, что я все таки смогу что-нибудь придумать. Я боялась посмотреть ему в глаза, боялась увидень его разочарование. Мне не хотелось делать ему больно. Все это время, пока мои мысли проносились со скоростью света в моей голове, мы так и стояли. Он держал записку с одной стороны — ждал когда я посморю на него, я держала с другой стороны — борясь со стыдом и смущением. Звук шагов, вывел меня из оцепенения, я взглянула в сторону и увидела удаляющийся силуэт Джинни. — Завтра. В записке все указано. — Его голос был, тихим и возможно мне послышалось, но я уловила в нем нотки разочарования. Боже он мог не так меня понять, наверное он решил, что я сожалею о том что между нами было. Как только я подобрала слова, чтобы все ему объяснить, он поцеловал меня в щеку, отступил в сторону и аппарировал прочь. Неуверенной походкой, мои ноги двигались в сторону дома, чтобы вернуться домой нужно было найти портключ. Джинни уже вернулась домой на площадь Гриммо. Лишь Гарри задержался на секунду. — Мы все тебя любим, Гермиона. — он сказал это обняв меня и прижав к себе, — но только один из нас не сможет долго ждать. Мне не хотелось бы в этом признаваться, но он действительно изменился и сделал это для тебя или благодаря тебе. Он прикоснулся к своему портключу и исчез. Я снова осталась одна, наедине с тишиной, в которой вдруг стало невозможно прятаться.