Проклятие поместья Малфой

Глава 36. Квартира встретила меня тишиной. Такой глубокой, что молчание в ней звенело. Я закрыла за собой дверь, но не почувствовала ни уюта, ни облегчения. Пространство, которое всегда было моей крепостью, сегодня казалось пустой оболочкой — эхом моей нерешительности. Живоглот мелькнул тенью в коридоре, но не подошёл а я не позвала. Сумка упала на пол, пальто соскользнуло с плеч, но я не заметила. Просто прошла в гостиную, опустилась на пол и прижалась к дивану, как будто он мог удержать то, что рушилось внутри. Я не знала, сколько просидела так. Сначала — неподвижно, с широко раскрытыми глазами, в которых не было ни слёз, ни света. Потом — слёзы всё-таки пришли. Не стремительно, не истерично. Одна за другой. Я не рыдала, просто плакала, просто слезы упрямо, текли из уголков глаз. Потому что я не сказала тех слов, что давно были готовы сорваться с губ. Потому что не остановила его, когда он уходил. Потому что даже не попробовала, объяснить, что я к нему чувствую и что он для меня значит. Он стоял передо мной с такой уверенностью, сдержанностью до предела полоный решимости. Он ничего не просил, только давал. А я... я отпустила глаза. Промолчала. Принципы. Страх. Привычка всё контролировать. Я не знала, что конкретно удержало меня от того единственного шага. Но теперь — всё обрушилось. Семь лет. Семь лет взглядов со стороны, тайных желаний, ожидания. Семь лет одиночества, которое я прикрывала работой, книгами, спокойствием. А теперь он был рядом. Настоящий. Выбравший меня. А я боялась. Живоглот подошёл и улёгся рядом. Его тяжёлое тёплое тело было якорем в этом дрейфующем мире, но не спасением. Я гладила его между ушами, чувствуя, как пальцы дрожат. Всё внутри дрожало. От боли, от стыда, от страха. Потому что, может быть, он больше не будет ждать. Вечер опускался плавно. Оранжевый свет ложился на книги, на подоконник, на чашку с несделанным чаем. Воздух стал плотным. Будто сама квартира дышала вместе со мной. Слишком медленно. Слишком глухо. Что, если это был мой единственный шанс? Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда уходил. Без осуждения или упрёка. Только с этой тихой, сдержанной печалью. Как будто он знал: я могу — и не делаю. Но всё равно остался до конца. Боролся за нас, за меня. Глупая. Глупая. Глупая... Я прижалась лбом к коленям. Слёзы скатились на пол. Мой голос сорвался в шёпот: — Я не могу без тебя… Впервые я сказала это вслух. Не в мыслях и не в записях. Не в отчётах а вслух, сама себе, книгам, этим пустым стенам а может даже всему миру. Я не знала, услышит ли он. Не знала, простит ли. Но знала одно: так больше жить нельзя. И в этой невозможности, в этой трещине между "почти"и "слишком поздно", родилось что-то новое. Тонкий, крошечный росток. Намёк на выбор. Намёк на шаг. Когда тишина в комнате стала почти невыносимой, я медленно встала. Я не включала свет. Не переодевалась. Просто нашла на полу свое пальто, достала из кармана пальто сложенный лист пергамента. Ту саму записку, что он отдал перед уходом. Записка, которую я так и не решилась прочитать до этого момента. Бумага была чуть мятая от моих пальцев, но почерк остался прежним: аккуратный, уверенный, почти аристократически сдержанный. Почерк, который я теперь узнавала с первого взгляда — родной. Я развернула лист, начала читать и слезы хлынули из глаз с удвоенной силой. "А помнишь те три дня, что ты приходила ко мне в камеру? Первый день — ты вывела меня на эмоции. Я злился. На тебя. На себя. На весь грёбаный мир. Но ты не испугалась. Не отступила. Во второй — ты принесла с собой запах кофе, пачку свёрнутых бумаг и цветочный чай с мятой. Я не признался тогда, но ты была единственным светом, который проник туда, где давно не было окон. Мы работали над речью. Ты спорила, перечёркивала мои формулировки, морщила лоб. А я ловил себя на том, что хочу ошибаться чаще — просто чтобы ты дольше оставалась. А на третий день... я обрёл надежду. Завтра — наш третий день снова. Я хочу показать тебе место, где скалы мерцают, как эмоции на твоём лице, когда ты не успеваешь их спрятать. Хочу, чтобы ты там обрела то, чего тебе, может быть, не хватало все эти годы — веру. В себя. В нас. В то, что мы можем быть не идеальными — но настоящими. Я приду за тобой, когда на город будут опускаться сумерки" Я перечитывала эти строки, как молитву. Как заклинание, которое могло бы всё исправить. Каждое слово отзывалось в груди чем-то острым. Он помнил. Каждый миг. Каждый оттенок наших встреч. И он звал меня — не потому что хотел, а потому что верил, что я приду. Слёзы снова наполнили глаза, но в этот раз — другие. Чистые — словно нужно было все отпустить и очистить место для чего-то светлого. Я прижала записку к груди. И прошептала: — Завтра. Я буду. Я обещаю. Где-то там, в месте, где магия скал отражает сердца, он ждёт. И теперь — я готова идти к нему. С каждым шагом — навстречу. На город опускались сумерки. Воздух стал мягким и влажным, словно перед грозой. Я стояла перед зеркалом, пальцы скользили по ткани — лёгкое бежевое платье с кружевными вставками, совсем не модное, но все таки элегантное. Именно такое, какое мне хотелось надеть для него. Мягкое пальто, замшевые полусапожки. Я впервые за долгое время смотрела на себя без критики. Когда раздался стук в дверь, я удивилась. Почему не через камин? Почему не привычным способом, быстро, резко, с этой своей характерной уверенностью в себе? Я открыла. На пороге стоял Драко. Он выглядел иначе. Точно такой, каким я его запомнила, и совсем другим. Как человек, который держит внутри бурю, но пришёл, чтобы подарить штиль. Я успела только выдохнуть: — Здравствуй, Драко. Но он не дал мне сказать больше. Его губы накрыли мои, и всё вокруг исчезло. Это был не просто поцелуй — это была просьба, признание, отчаяние, надежда. Горячо. Глубоко. Как будто в нём он хотел сказать всё, что умолчал. Когда он отстранился, я не знала, чем дышать. Он скользнул пальцами по моему лицу и прошептал: — Я так скучал по тебе. Я сжала пальцы в кулаки. Сердце билось где-то у горла. — Я тоже скучала, — призналась я. Тихо. Почти испуганно. — Мне одиноко без тебя. Это были простые слова. Но для меня — шаг. Первый шаг. Первый маленький мостик между мной и тем, чего я так долго боялась. Он смотрел на меня. Словно впервые. Словно каждый мой вдох был для него драгоценным. — Спасибо, — только и сказал он. Тепло в его глазах. Радость, едва уловимая. Как будто он боялся поверить — но всё равно верил. Как будто этот момент для него был важен так же, как для меня. И я вдруг поняла: да, мы идём навстречу. Впервые — не параллельно. Впервые — вместе. Он подставил мне локоть, мы вышли на улицу. Мягкий свет фонарей, бегущие навстречу люди. Город продолжал жить своей жизнью. Мы были его частью, и тоже продолжали жить, спешить, бороться. Но сейчас мы были вместе, хотелось замедлить время и оставить позади все. Идти с ним, идти за ним. Он протянул руку, я вложила свою. Хлопок и мы растворились, оставив невзгоды на время позади. Когда я открыла глаза после аппарирования, меня охватило странное ощущение, будто мы попали в иной мир. Передо мной раскинулся величественный фьорд, окружённый высокими горами, чьи заснеженные вершины терялись в серебристом тумане. Ледяной ветер срывался с пиков, пробегая по склонам, где сосны, покрытые инеем, склонялись к воде. Небо над нами рассыпалось бледными звёздами, но у самого горизонта ещё тлели алые и золотые отблески заходящего солнца, окрашивая гладь моря в тёмный янтарь. Вода здесь была почти чёрной, гладкой, словно зеркало, и лишь лёгкие волны лениво разбивались о прибрежные скалы. Где-то вдалеке виднелись очертания островков — тёмных и загадочных, как сны, которые остаются с тобой даже после пробуждения. Мы стояли на широкой террасе, выложенной из серого камня, а за нашей спиной возвышался древний особняк, будто высеченный прямо из скалы. Высокие окна мерцали мягким золотым светом, обещая тепло и покой, а балкон, выходящий к морю, был увит тёмными вьющимися розами, их лепестки почти сливались с сумерками. Внизу, у самого края террасы, спускалась лестница, ведущая к небольшому пирсу. Лодка с серебряными узорами покачивалась на воде, а рядом с ней плескались светящиеся медузы, их слабый голубоватый свет делал бухту похожей на подводный мир. Я задержала дыхание, не веря, что это место может быть настоящим. — Где мы? — прошептала я, оглядываясь. Драко молча смотрел на меня. Потом, с едва заметной усмешкой, ответил: — Там, где можно дышать свободно. Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Свободно? Здесь? Она снова взглянула на фьорд: воздух был свежий, пах солью и морозной хвоей, и действительно казалось, что дышится легче. Словно это место было за пределами всех проблем, всех оков, которые держали её в Лондоне. — Это место скрыто чарами? — я снова задала вопрос. — Отчасти, — Драко отвернулся к воде, его профиль был чётко очерчен на фоне тёмного неба. — Здесь когда-то был тайный приют для тех, кому требовалась передышка. Войны, долги, обязательства перед семьёй… Иногда даже самым сильным нужен уголок, где можно просто исчезнуть. Пока он говорил я с интересом посмотрела на него. Было в этих словах что-то личное, и не похоже, что он говорит только о прошлых владельцах виллы. — Так ты часто сюда приезжаешь? Драко пожал плечами.— Раньше — да. Теперь... реже. Я снова перевела взгляд на бухту. Здесь было так тихо. Только звук волн, разбивающихся о скалы, и редкие крики ночных птиц. Даже мои собственные мысли, всегда бурлящие, здесь вдруг замедлились. — Ты всё же не ответил, — напомнила я. — Где именно мы? Драко слегка усмехнулся и шагнул ближе. — Фьорд в Западной Норвегии, скрытый от магглов и большинства волшебников. Когда-то принадлежал одной древней семье, но потом перешёл к Малфоям. Думаю, ты оценишь магию, которая здесь вплетена в сам воздух. Гермиона нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? Драко не ответил сразу. Он протянул руку, едва заметно щёлкнув пальцами, и вдруг всё вокруг изменилось. Звёзды над фьордом вспыхнули ярче, превращаясь в серебряные россыпи, а вода под ними вдруг засветилась мягким сиянием, будто в её глубинах пробудилось что-то древнее. Скалы, до этого казавшиеся просто тёмными силуэтами, начали мерцать — как если бы внутри камня скрывались сотни магических рун. Они загорались и гасли в такт дыханию ветра. Ни один звук не мог сорваться с моих губ. Только глаза, впитывали красоту и великолепие этого места. — Это... — Это место реагирует на магию, — пояснил Драко, его голос был чуть ниже, чем обычно. — Если знать, как смотреть, можно увидеть всё, что скрыто. Я повернулась к нему. — Ты знал, что мне понравится. — Конечно, Грейнджер, — в его глазах плясали отблески магии. — Я ведь не дурак. — он усмехнулся своей фирменной усмешкой. Улыбка коснулась моих губ, когда он протянул ей руку. — Пойдём, — сказал он. — Вечер только начинается. Я перевела взгляд на его лицо. В этот раз в нём не было обычной насмешки. Только спокойное ожидание. И всё же, что-то внутри меня всё ещё сопротивлялось. — Почему ты захотел показать мне это место?, — тихо спросила я, скрестив руки на груди. Он чуть склонил голову набок, не убирая ладонь. — Это так удивительно? — Да, — без колебаний ответила я. На его губах мелькнула улыбка, почти невидимая, но почему-то от неё у меня появилось странное ощущение, будто меня втягивают в какую-то игру, чьи правила я пока не понимаю. — Иногда ты слишком много думаешь, Грейнджер, — мягко заметил он. — Просто… позволь себе почувствовать, давай проведём этот вечер, без сомнений, проклятий и страха. Мне хотелось бы возразить, но что-то в его голосе — в том, как он произнёс эти слова, почти небрежно, но в то же время серьёзно — заставило меня забыть, что я вообще собиралась сказать. Он не настаивал, не торопил. Просто ждал. Вздохнув я почувствовала, как внутри меня что-то предательски дрогнуло, и осторожно вложила свою ладонь в его. Тёплая, уверенная рука сомкнулась вокруг моих пальцев, и в этот момент магия вокруг них снова изменилась. Огоньки в воде стали ярче, руны на скалах запульсировали мягким светом, словно реагируя на наши соединённые руки. Мой изумлённый взгляд, говорил ярче любых слов. — Я же говорил, — его голос стал почти шёпотом. — Это место чувствует магию. На какое-то мгновение между ними повисло молчание. Ветер играл с моими волосами, тёплый свет из особняка падал на наши лица, и я вдруг поняла, что мы снова стоим почти прижавшись друг к другу.. — И что оно чувствует сейчас? — негромко спросила я, сама не зная, почему. Глаза Драко чуть потемнели, но он лишь усмехнулся. — Не знаю, Грейнджер, — произнёс он медленно. — Может, стоит спросить себя? Я хотела ответить, но Драко, всё так же держа меня за руку, пошел вперед, к лестнице, ведущей вниз, ближе к воде. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, как будто он пытался запомнить меня именно такой — с растрепанными ветром волосами, с широко раскрытыми, полными сомнений глазами, с едва заметным дрожанием губ. Но в этом взгляде не было ни насмешки, ни игры. Я снова почувствовала, как воздух между нами снова заискрил, как будто сама магия фьорда отзывалась на нашу близость, на чувства, которым уже не было смысла сопротивляться. Его пальцы скользнули по моему запястью — осторожно, почти благоговейно. — Я не могу больше притворяться, — его голос был низким, наполненный чем-то необратимым. Я знала это раньше, знала в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом несказанном слове между нами. Но я боялась признаться в этом даже себе. Но услышать это — услышать это сейчас — было чем-то совсем другим. Мое дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. Мы уже не могли отступить. Драко поднял руку и, не раздумывая, убрал прядь моих волос за ухо. Его пальцы задержались у моего виска, скользнули ниже, по щеке, и я не смогла сдержать судорожный вдох. — Драко… — мой голос был почти неслышным. Он закрыл глаза, как будто одно только звучание его имени из моих уст было для него слишком. А затем открыл их снова. — Если скажешь мне остановиться — я остановлюсь, — прошептал он. — Драко, я хотела этого в прошлый раз хочу сейчас, и совсем не хочу чтобы ты когда-либо останавливался. — Он бы остановился. Я знала. Но дело было в том, что я не хотела этого. Подняв руку, сжав пальцы на его запястье. И вместо того чтобы оттолкнуть, вместо того чтобы разорвать этот момент, я притянула его ближе. Магия вокруг нас вспыхнула, скалы засияли рунами, а вода под ногами засветилась мягким голубым светом, отражая накал чувств между нами. И когда он наклонился ко мне, когда наше дыхание смешалось, когда всё вокруг замерло в ожидании…Драко не поцеловал меня сразу. Он завис в этом мгновении, в этом электрическом напряжении, в магии, что завораживала и разрывала их на части одновременно. Его ладонь скользнула ниже — по моей шее, по ключице, медленно, будто он боялся спугнуть меня. Но в этих прикосновениях было что-то ещё. Что-то гораздо более глубокое. Они говорили: Ты моя. Его дыхание стало резким, горячим обжигая мою кожу. — Грейнджер… — его голос дрогнул, и в этом звуке было столько желания, столько подавленных эмоций, что у меня снова перехватило дыхание. Огоньки в воде вспыхнули, отразив мое собственное сердцебиение. Всё тело вибрировало от напряжения, от ожидания, от невозможности больше отрицать то, что было между нами. Он провёл кончиками пальцев по линии челюсти, наклоняясь ещё ближе. Так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Я не могла думать или не хотела. Все мои чувства были обращены только на него. Драко замер, последний раз давая мне возможность отступить, и я сама преодолела это крохотное расстояние между нами. И когда наши губы наконец встретились — всё вокруг взорвалось. Руны на скалах вспыхнули ослепляющим светом, магия закружилась вихрем, ветер ударил в воду, поднимая брызги, а внутри словно взорвались тысячи искр. Это был не просто поцелуй. Это был прорыв. Драко целовал меня жадно, глубоко, с такой страстью, что я застонала ему в губы, не в силах больше сдерживать себя. Он словно опьянел от возможности просто целовать меня, словно не было между нами недавней ночи, где сплетались наши тела. Он притянул меня ближе, сильнее, так, будто боялся, что я исчезну. Его пальцы запутались в волосах, губы двигались по рту, требовательные, ненасытные, как будто он ждал этого целую вечность. Я всем телом прижалась к нему, отдаваясь этому чувству без остатка. Огонь, магия, вода, воздух — всё смешалось. Мы были центром этой стихии. Этих чувств. Этой неизбежности.Драко целовал меня так, будто пытался запомнить каждый вздох, каждый отклик моих губ, каждую дрожь моего тела, словно это было впервые. Его руки больше не были осторожными. Они жадно скользнули по моей спине, притягивая ближе, заставляя меня почувствовать всю силу этого момента, всей тяжестью эмоций, что он так долго держал внутри. Мои пальцы сжались в его волосах, проскользнули по его шее, оставляя за собой огненную дорожку. Мое дыхание прерывалось, но я не хотела останавливаться. Ветер бился о пирс, вода шумела, магия вокруг нас трепетала. Но всё это было не важно. Важен был только он. И то, что было между нами. Драко оторвался первым, но не отпустил меня. Его лоб коснулся моего лба, дыхание было горячим, тяжелым, губы едва слышно шевельнулись у кожи. — Это… — он пытался подобрать слова, но голос предательски дрогнул. Я закрыла глаза, стараясь замедлить бешено колотившееся сердце. — Это правда, — прошептала она. Драко выдохнул, его пальцы сжались на моей талии. — Скажи, что это не ошибка, — его голос был низким, почти мольбой. Я подняла голову, их губы снова оказались слишком близко. — Это никогда не было ошибкой, Драко. Он закрыл глаза, как будто мои слова были единственным, что он боялся и жаждал услышать. — Тогда не позволяй мне снова отпустить тебя. Я глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе контроль. Воздух вокруг всё ещё был наэлектризован, словно сама природа откликалась на наши эмоции, но магия начала стихать, огоньки в воде мерцали спокойнее. Драко сделал шаг назад, неохотно отпуская меня из объятий. — Пойдём, Грейнджер, — его голос звучал хрипло, и мне хотелось верить, что эта ночь принесет нам еще больше счастья. Мы медленно двинулись обратно к особняку. Я старалась не смотреть на него, но ощущение его близости не исчезло. Это было реально. Я могла бы убедить себя, что это всего лишь следствие проклятия, что нас тянет друг к другу из-за магии рода Малфоев. Но что, если… Что, если дело не в этом? Что, если он действительно чувствует это? Я вспомнила его взгляд — не ледяной, не отстранённый, не играющий. Настоящий. И этот шёпот, который всё ещё звучал у неё в голове: "Не позволяй мне снова отпустить тебя." Драко открыл дверь особняка, впуская меня первой. Внутри было тепло, мягкий свет факелов создавал уют, но я всё ещё ощущала холод морского ветра на своей коже. Или, возможно, это был вовсе не холод. Я бросила на него быстрый взгляд. Драко расстёгивал манжеты рубашки, словно пытаясь занять руки, будто сам не знал, что делать дальше. Он почувствовал мой взгляд и повернулся. — Чай? — спросил он, и уголки его губ чуть дрогнули. Я едва слышно рассмеялась, напряжение в груди ослабло. — Чай? После всего этого? Драко поднял бровь, услышав ответ. — Вино, значит… — На его губах появилась легкая усмешка, но в голосе всё ещё слышалась хрипотца, оставшаяся после поцелуя. В этом месте, было так волшебно, все ощущалось по новому — поцелуи, желания и страсть. Драко ничего не сказал, но взгляд его потемнел. Он развернулся и, не торопясь, направился к винному шкафу. В это время мой взгляд скользил по комнате в которой мы находились. Особняк Малфоев выглядел почти уютным в свете магических огней. На столе мягко светились свечи, огромные окна выходили на залив, в воде все ещё отражались огоньки магии. Но мысли всё равно возвращались к Драко. К тому, как он смотрел на меня. К тому, как дрожали его пальцы, когда он прикасался ко мне. Я всегда думала, что наше притяжение может быть связано с проклятием. Что это нечто большее, чем просто чувства. Но с каждым разом… с каждым разом моя уверенность в этом таяла. Теперь я вовсе не была уверена. Драко подошёл с бутылкой в одной руке и двумя бокалами в другой. — Французское, выдержанное, — сообщил он, наполняя бокалы. Я взяла свой, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Я посмотрела на него поверх края бокала. По телу прокатилась волна электричества, я смущённо опустила глаза и пробормотал. — За что пьем? Драко не сводил с меня взгляда. — За правду, Грейнджер. Брови взлетели вверх. — И какая же она? Он сделал глоток и медленно опустил бокал, позволяя паузе зависнуть между нами. — Пока не знаю. Но мы узнаем. И от этого обещания у меня перехватило дыхание. Я крепче сжала бокал, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Предвкушение, этого момента. Что мне придётся сделать шаг вперёд. Мои пальцы дрогнули, когда я потянулась к сумке. — Малфой, мне нужно кое-что тебе отдать, — мой голос звучал тише, чем я ожидала. — Вернуть то, что я должна была сделать давно. Драко внимательно наблюдал за мной, его глаза мерцали в мягком свете свечей. Я отошла на несколько шагов, достала из сумки потёртый ежедневник, быстро пролистала страницы. И замерла. Листала ещё раз. И ещё. Письма не было. Я нахмурилась, резко встряхнула ежедневник, словно оно могло застрять между страницами. Но всё было бесполезно. — Нет… — пробормотала я, чувствуя, как сердце пропускает удар. Память меня никогда не подводила, я знала что положила письмо туда. Оно всегда было там. Черт, Гарри, но он не мог его забрать. Как оно могло исчезнуть? — Грейнджер? — голос Драко раздался ближе, и в нём слышалась осторожность. Я подняла на него растерянный взгляд. — Оно… пропало, — выдохнула я. Драко медленно качнул головой, и тогда я обратила внимание на его руку. В кончиках его пальцев покоился потрёпанный временем пергамент. Тело застыло, когда он медленно протянул его мне. — Не это ищешь? Дыхание перехватило. Я смотрела на письмо, потом на него. —Как? Но… оно было у меня… Драко усмехнулся, но его голос звучал слишком мягко. — Я знаю. Это все Поттер, он заходил пока я тебя ждал, мы мило побеседовали. Он сказал это насмешливо, но абсолютно беззлобно. Я с трудом сглотнула, пальцы сжались на краях письма. мою грудь болезненно сдавило – так, что стало трудно дышать. Ты дала мне надежду – а я возведу для тебя целый мир, достойный этой веры. Я буду ждать тебя. Я подняла глаза, чувствуя, как дыхание перехватывает снова. Драко молчал. Он просто ждал – так же, как ждал все эти годы. Мои губы дрогнули, и я заставила себя заговорить. — Я… — она сделала глубокий вдох. — Я не смогла отправить его. Драко медленно кивнул, будто это не было новостью. — Почему? Я опустила взгляд, ощущая, как горло сжимается от всех слов, которые она долго я не решалась сказать. — Я боялась. Он не ответил сразу, но шагнул ближе. — Чего? Ком встал в горле, я сама не знала, с чего начать. — Я боялась, что если отправлю его, то почувствую что-то, с чем не смогу справиться. Что оно изменит меня, заставит хотеть чего-то невозможного, — голос дрогнул на этих словах. — Я боялась, что…— я замолчала и закрыла глаза. Но он не дал мне спрятаться. — Чего, Гермиона? — его голос был тихим, но твёрдым. И вот теперь я заставила себя посмотреть на него. — Что уже не смогу представить свою жизнь без тебя. На мгновение повисла абсолютная тишина. А затем Драко выдохнул, протянул руку и провёл пальцами по моей щеке, заставляя почувствовать этот момент. — А теперь можешь? — его голос был чуть хриплым. В этот раз ответ был слишком очевидным. Его пальцы чуть сильнее сжали щёку, словно он боялся, что я сейчас отвернусь и снова ускользну, спрятавшись за словами, логикой, страхами. Но в этот раз не хотела. Мой взгляд метался по его лицу — напряжённая линия скул, чуть приоткрытые губы, серые глаза, в которых отражалась бесконечная глубина ожидания. — Нет, — наконец выдохнула я. — Теперь не могу. Драко резко втянул воздух, но не двинулся. Я видела, как он борется с собой, как внутри него борются две силы — одна требовала отпустить, дать мне время, не давить… А другая — просто взять все в свои руки и больше никогда не отпускать. — Грейнджер… — его голос звучал сдавленно, хрипло. Я сделала шаг ближе. — Я не отправила письмо тогда, но я его сохранила. Всегда носила с собой, потому что… — мои пальцы сжались в кулак. — Потому что, не знала к чему это приведёт, потому что я боялась своих чувств. Его глаза вспыхнули. Я почувствовала, как его рука сместилась, пальцы легли на её затылок — тёплые, крепкие, бережные. — Я всегда был рядом, — выдохнул он. — Даже когда ты думала, что меня нет. Я не была уверена, кто из нас сделал последний шаг. Но в следующее мгновение он уже прижимал меня к себе, а я снова тонула в его руках, в тепле его дыхания, в неизбежности этого момента. Когда его губы накрыли мои, мир вокруг перестал существовать. Но в этот раз поцелуй был другим. В нём не было осторожности, не было сдержанности. Это был поцелуй человека, который слишком долго ждал, слишком долго держал себя в узде и наконец позволил себе взять то, что принадлежало ему по праву. Драко притянул меня ближе, словно хотел раствориться в этом мгновении, а его пальцы скользнули по моей спине, сжимая ткань платья. Дыхания не хватало, но я не отстранилась. Наоборот – ответила с такой же страстью, с таким же накалом, который жёг меня изнутри. Он больше не был холодным, сдержанным Малфоем, а я – рассудительной, всегда контролирующей себя Грейнджер. Мы были просто Драко и Гермионой. Его губы требовательно проскользили по шее, заставляя меня выдохнуть ему в губы имя, которое я так долго хотела произнести с таким оттенком. Он не останавливался. Губами, дыханием, прикосновениями он говорил мне всё то, чего не мог выразить словами. — Ты моя. Ты всегда была моей. И я больше тебя не отпущу. Закрыв глаза, я отдалась моменту, пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе, ближе… Проклятье, этот человек разрушил мой контроль. И я бы не хотела, чтобы он останавливался. Его пальцы сжали талию, горячие ладони скользнули вверх по изгибу спины, а затем скользнули ниже, притягивая еще ближе. Мое тело выгнулась навстречу, вдыхая его запах — терпкий, с оттенком чего-то хвойного. Его прикосновения были неторопливыми, но в тоже время в них чувствовался едва сдерживаемый огонь, нетерпением, которое он больше не мог скрывать. Его губы прошлись вдоль шеи, горячее дыхание оставило след на коже. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он прямо в кожу, прежде чем прижаться губами к ключице, а затем медленно опуститься ниже. Не снимая платья он коснулся моей чувствительной груди и крепко сжал, от чего у меня вырвался протяжный стон. Пальцами он коснулся напряжённых сосков и я почувствовала что мне нужно больше, между ними было слишком много одежды. Дрожащими от нетерпения пальцами я стала расстегивать его рубашку, но пуговицы словно не поддавались, тогда он просто помог стянуть рубашку через голову. Дрожа от предвкушения, мои пальцы сжались на плечах, под пальцами ощущались напряжённые мышцы. В один миг он поднял меня и я обхватила ногами его талию, остро чувствуя что прижимаюсь к чему-то твердому. Ощущение возбуждения было невыносимым. В прошлый раз, Драко, действовал аккуратно и осторожно, хотя во второй раз был уже смелее. Хотя, от его прикосновеней в моей голове все затмевало туманом. Сейчас я вспомнила, каждую секунда, которую мы провели вместе в домике у озера. Слияние наших тел, его напряженные мышцы, чувственный стон. Все это заставило узел в животе затянуться еще больше. Он без слов отнёс меня наверх в комнату, и аккуратно положил на огромную кровать, застеленную шёлковым бельём цвета изумруд. Сегодня, я хотела ему показать, что он тоже мне не безразличен, что мое доверие к нему намного глубже, чем ему кажется. Пока он стягивал с себя штаны, я расстегнула молнию на платье оставшись в одном нижнем кружевном белье. Подойдя к нему ближе, я нежно провела рукой по его телу от груди, до светлой полоски волос. Он уже стоял в одних боксерах. В его глазах было замешательство, кажется он понимал что я хочу сделать, но боялся в это поверить, ухмылка появилась на моем лице. — Вера Драко, вот что нужно, ты веришь мне — спросила я, мой голос стал чувственнее, сейчас я точно знала, что хочу сделать. Я опустилась перед ним на колени, провела кончиками пальцев по твердому члену, он вздрогнул. — Грейнджер…— я не дала ему договорить, когда без лишних слов, стянула с него ткань мешавшую мне. Аккуратно прикоснувшись рукой к нежной коже, я обхватила твердую плоть и проведя рукой вверх вниз прикоснулась губами. Драко не смог сдержать чувственный стон. Воздух в комнате менялся становился плотным, почти осязаемым. Он резко вытянул воздух. Его рука оказалась в моих волосах, помогая мне двигаться и выбирать правильный ритм. Драко словно замер, как древнее изваяние лишь рваное дыхание и рука запутавшаяся моих волосах выдавала его состояние. Я продолжала двигаться - нежно, но с меньшей осторожностью. Я чувствовала как напряжены его мышцы, чувствовала его желание податься вперёд. Когда он наклонил голову и наши взгляды встретились это отозвалось внутри меня растущей с каждым моим прикосновением. Он смотрел на меня так словно в моих руках было не только его тело, но и сердце и жизнь — Черт, Грейнджер, я так больше не могу — он поднял меня и уложил на кровать. Слова стали лишними, когда наши тела двигались в унисон, когда дыхание сливалось в прерывистом ритме, а пальцы оставляли на коже друг друга следы, не стираемые временем. Он притянул меня ближе, и стал оставлять горячие поцелуи по всему телу медленно опускаясь к груди а затем все ниже и ниже пока не нашёл тот самый чувствительный центр, отодвинув в сторону белье, провел по нему горячим языком, а затем он медленно оторвался чтобы стянуть оставшиеся на мне кружевные трусики. Стянув их снова накрыл языком пульсирующую желанием точку. Когда я была уже на грани он накрыл меня собой, будто хотел раствориться во мне, слиться в единое целое. Я выгнулась ему навстречу моля чтобы он поскорее вошёл в меня, я чувствовала каждое его движение, каждую дрожь, пробегающую по моему телу в ответ на его ласки. Мои пальцы сжимались на его плечах, оставляя на коже тонкие алые следы — знаки обладания, принятия, полной отдачи. Мы терялись во времени. В этот раз Драко двигался медленно, но не потому что боялся напугать, как будто смаковал каждый момент, но в его сдержанности чувствовалась внутренняя борьба. Время от времени он пр.ижимался к моей шее, к плечу, его горячее дыхание заставляло меня задыхаться. Затем наши движения нашли общий ритм — древний, дерзкий, неизбежный. Я чувствовала, как мое сознание растворяется, как реальность сужается до точек наших соприкосновений, до его рук, скользящих по спине, до губ, ловящих дыхание. Мое имя слетало с его губ, превращаясь в хриплый, тихий звук, наполненный чем-то большим, чем просто желание. Он наклонился к уху, шепнул что-то, но смысл терялся в глубине нашего движения, в той безграничности, в которую мы падали вместе. Когда напряжение между нами достигло предела, мир вспыхнул светом, разорвав границы между нашими телами и душами. Мы были одним целым.