8
31 мая 2026 г., 11:20
16.02.2027
Детектив Гиброс смотрел на этого наглого, пронырливого репортёра с явным раздражением и заверил: — Эдвард, вы уж простите, но я не стану очередной ступенькой на вашей карьерной лестнице. То, что Майкл Альберти дал вам настолько душевное и откровенное интервью, первое и пока единственное, не значит, что я последую его примеру. Репортёр пожал плечами и сообщил, смотря прямо в лицо омеге с лёгкой, чуть снисходительной улыбкой: — Я на это и не рассчитывал. Я успел уже вас изучить и знаю, что вы даёте информацию журналистам неохотно и выступаете только на официальных пресс-конференциях, организованных департаментом полиции. Вы сделали только одно исключение — выступили с речью в поддержку кандидата в мэры, и то потому, что он был омегой. — Тогда почему вы опять поджидаете меня на парковке? — спросил устало Томас, открывая двери своего авто и садясь на сиденье боком, чтобы было удобно продолжить беседу. Детектив весь день провёл на ногах, присутствуя при тщательном обыске участка со старым домом, что купил в пригороде Сэмюэль Лагрони на чужие документы. Документы ныне уже покойного соседа-старика. Гибросу казалось, что он готов — готов к новым телам, новым жертвам, но омеге было тошно, когда спецы раз за разом находили новых омег. Совсем невыносимо было, когда тела были маленькими, младенческими, даже не всегда тела… Чаще — просто фрагменты костей. Судя по этим телам, Цветочник начал намного раньше, чем нашли первое тело с зашитыми в нём цветами. На десятилетие раньше. — Я решил угостить симпатичного омегу кофе или ужином. Да, точно — ужином! К такому омеге, как вы, с кофе лучше и не подходить, — улыбаясь, заверил альфа. Томас отвёл руку чуть вбок, демонстрируя пистолет, и уточнил, ухмыльнувшись: — Эдвард… сколько вам? Двадцать пять? Вы родились седьмого февраля, так что и двадцать пять вам совсем недавно. А мне уже давно исполнилось тридцать семь. Я уже не юный романтичный омега, что будет с удовольствием слушать ваши рассказы и восхищаться вами. Я так давно живу один, что уже не способен терпеть чужое присутствие рядом. Я не буду вашим, я слишком… — Я могу быть вашим, я могу вами восхищаться, могу слушать ваши рассказы и никогда ни с кем не жил и поэтому легко приму ваши правила, — перебил Эдвард, улыбаясь. — И про то, что у вас есть пистолет, я помню. — А потом мои рассказы будете публиковать? Нет, спасибо, я не хочу за средний секс становиться информатором, — фыркнул Гиброс и потёр переносицу, на мгновение закрыв глаза и тут же их распахнув. Томас устал, ноги гудели, но стоило ему просто прикрыть веки, как эта чёртова кровавая пижама с единорогами оказалась перед глазами. Тело, что было в этой пижамке, принадлежало кому-то лет десяти-двенадцати. Кому-то, кто спал в забавной детской пижаме, кому-то, кто в ней и умер. Нетипичная жертва. Предположительно — первая жертва. Тот, с кого всё началось. Возможно, этот ребёнок знал Сэмюэля Лагрони, возможно, доверял ему. Если бы эту смерть расследовали как нужно, не было бы других. — Нет, — заверил репортёр. — Я ни слова не опубликую без вашего разрешения. Но сейчас вам бы и правда поужинать и спать лечь. А то выглядите старше, чем мой папа. — А ты умеешь отвешивать комплименты, как оплеухи, — хмыкнул Гиброс и задумался. — Ладно, садись за руль моей машины, отвезёшь меня на ужин. Я и правда слишком давно не ел. — Морепродукты? Стейки? Или пончики? — уточнил Эдвард. — Бургер и картошка-фри, — отмахнулся Томас. — И ещё что-то из любой сетевой забегаловки на ваш вкус. — По вашей фигуре и не скажешь, что вы можете подобное съесть, — заметил альфа. — Теперь я выдал нормальный комплимент? — Учитывая, сколько часов я не ел и сколько двигался, я мог бы сожрать слона в панировке и всё равно бы не поправился, — улыбнулся детектив, прикрыв глаза. — Если засну, останови машину на обочине и уходи, не буди меня. Наконец я его не вижу. — Кого «его?» — уточнил где-то далеко, на краю сознания, Эдвард. — Тело в пижаме с единорогами, — сонно отозвался омега и провалился в сон, как в пропасть — тёмную, пугающую, но неминуемую. Альфа действительно остановился на обочине, хотя не стал бы Эдвард оставлять спящего омегу в машине. Репортёр смотрел на детектива и, потянувшись, провел пальцами, не прикасаясь, чтобы не разбудить, над глубокой морщинкой, что пролегла между бровей Томаса, словно пытаясь разгладить. Альфа рассматривал лицо омеги, пытаясь угадать, какие страшные воспоминания бродят в этой голове, сколько чужих трагедий, чужого безумства, чужих пороков. Томас спал — беззащитный, такой расслабленный и хрупкий. Детектив заснул прямо посередине разговора, лишь прикрыв глаза, и Эдварду очень хотелось о нём позаботиться. Но будить омегу было бы преступлением, а репортёру не хотелось, чтобы Томас узнал, что проныра-репортёр нашёл его адрес. Посомневавшись несколько минут, альфа плавно тронулся и повёз омегу к себе. — Не похоже, что тут продают бургеры, — открыл глаза Томас, едва авто остановилось второй раз, и чуть сонно осмотрелся. — Я живу в этом доме. Вы ведь понимаете, что я не мог вас действительно оставить спать в машине? — уточнил Томас с лёгким сожалением в голосе: альфа планировал, не разбудив, поднять детектива на руках к себе и уложить спать в своей спальне, благородно заняв диван. — Отлично, выходите, раз мы у вашего дома, а я поеду к себе, — потирая глаза, приказал Томас. — Вы заснёте по дороге. Я уступлю вам свою спальню, — упрямо мотнул головой альфа. — Я уже в порядке, не стоит волноваться, — отмахнулся омега, окончательно приходя в себя. — Идите, я справлюсь. — А обещанный совместный ужин? — всё ещё не желал сдаваться Эдвард. — Я обещаю, по дороге куплю себе двойную порцию бургеров и, когда их буду есть… — хохотнул детектив, окончательно просыпаясь. — Вы будете думать обо мне, — всё же покинул машину альфа. Томас рассмеялся, обходя авто, чтобы занять водительское, и, уже почти закрыв дверцу, с каким-то игривым вызовом заверил: — Нет, я буду думать о бургерах, а уже вы будете думать обо мне. Эдвард хохотнул, чуть запнувшись, проводил взглядом машину детектива, и только когда та скрылась, он зашёл в дом и принялся подниматься по узкой лестнице в свою квартиру.
17.02.2027
Томас нервно провернул чашку на блюдце — ему совсем не хотелось пить свой кофе, тем более он, заказывая, забыл про сахар, и сейчас омеге просто не хотелось просить официанта принести его, хотя пить горький кофе он просто не мог. Дарен сам назначил эту встречу и теперь опаздывал на двадцать минут. Гиброс ему не звонил и не писал, не желая вносить разлад в семью, тем более сейчас. Майклу нужен был покой — покой, безопасность, предсказуемость, определённость. Но, опаздывая, альфа сам написал, что задерживается, и попросил Томаса дождаться. Омега вздрогнул, увидев, как Дарен входит в кофейню. Томас даже приподнялся, когда альфа подошёл, и пытался по выражению лица понять, о чём будет разговор. — Привет, — улыбаясь, сел напротив альфа, откровенно рассматривая лицо омеги, любуясь им. — Привет… Я не смогу так… Не стоит нам встречаться, — сообщил Гиброс, вновь сев и провернув кружку, но, несмотря на свои слова, омега не мог встать и уйти, не в силах потерять хотя бы пару минут общения. — Стоит. Майкл понял, что у нас что-то было, и мы как бы расстались. Мы договорились, что разведёмся через год, — сообщил Дарен радостно. — Майкл сам решил, что это было бы лучшим решением для нас всех. И для него, и для Роберта, и для меня… — И для меня, — кивнул Томас, не веря до конца. — Завтра я буду брать у него показания, нужно кое-что уточнить… Я могу прийти к вам домой? Или лучше послать детектива Рида? — Нет, — улыбнулся альфа. — Майклу легче и приятнее общаться с тобой. Для него будет лучше, если придёшь ты. — Ты его спрашивал после… После того, как вы приняли решение о разводе? — осторожно уточнил омега. — Пойми, одно дело — общаться с детективом Гибросом, другое — общаться с омегой, Томасом, тем, с кем изменял муж. С любовником, что разрушил семью. Дарен движением руки позвал официанта и, заказав себе легкий ужин и дважды уточнив, точно ли Томасу ничего не нужно, сообщил, убедившись, что официант уже не может услышать: — Ты действительно удивительный. Я всё больше и больше в тебя влюбляюсь. Я спрашивал Майкла, и об этой встрече он тоже знает. Он просил передать тебе, что чем больше материалов дела узнаёт, тем лучше понимает, что ты не успел бы спасти его, Майкла, но вот Микаэля точно успел бы вытащить из подвала, добравшись до Сэмюэля. — Я в этом не так уверен, — вздохнул детектив Гиброс. — Лайнел Браун был исключён из списка подозреваемых. Этот бета жил в квартире, и он не мог держать у себя омег неделями. Да и новорождённых, их крик, соседи услышали бы. Альфа покачал головой: — Ты судишь себя слишком строго. Это в фильмах нам всегда показывают подозреваемых, и кажется, что найти маньяка очень просто. Но ты сделал больше, чем все детективы до тебя. Ты вернул многим внуков, детей… Никто из других детективов не смог сделать даже этого. А тем, кто потерял сыновей, мужей, ребёнок их любимого омеги стал для них самой главной радостью. — С одной стороны, — кивнул Томас и, когда подошёл официант, попросил: — Принесите мне сахар и какой-то чизкейк. Когда тот отошёл, детектив уже привычно принялся делиться своими чувствами и мыслями с Дареном — с единственным, с кем привык говорить обо всём, делиться всеми своими страхами и мыслями: — Их же усыновили, какие-то семьи потеряли своих детей, когда их вернули в родные семьи. Многие решили судиться. Приёмным родителям придётся смириться. Я так сожалею, что мои предшественники, альфы, так и не смогли догадаться, что дети убитых, дети жертв, могли где-то всплыть. А знаешь, что самое обидное? Один из автовладельцев только сейчас, когда всё позади, просмотрел записи своего видеорегистратора, и на записи чётко видно лицо Сэмюэля Лагрони. Если бы эта запись всплыла раньше, Микаэль и Майкл могли бы и вовсе не попасть в плен, им бы не пришлось всё это переживать. Дарен покачал головой и, осмотревшись по сторонам, убедившись, что никто их не узнал, потянулся и накрыл своей большой, тёплой ладонью ладонь Томаса, сжал пальцы омеги, ничего не отвечая, поддерживая молча, давая полностью выговориться. Альфа уже видел, что Гиброса не это беспокоит, что там, внутри, есть что-то ещё — что-то важное, что нужно сказать, но это не так просто. — Сэмюэль Лагрони жил в приёмной семье, но… Мне кажется… что первой его жертвой был его младший брат. Мы подняли документы, и оказалось, что родные родители беты после его появления расстались, а потом через пять лет сошлись вновь. У них родился второй ребёнок, омега. Он пропал из собственного дома больше десяти лет назад в возрасте одиннадцати лет… Он был одет в пижаму с единорогами. Думаю, мы его нашли. Мёртвым. — Ого, — не сдержался Дарен. — Лагрони явно так и не смог принять то, что его родители не стали воспитывать его, а потом стали воспитывать его брата, омегу. Это сложно принять. Но те детективы, что искали ребёнка, омежку, не стали рыться в прошлом родителей, — ровно продолжил Томас, словно внутри не скребло, не рвалось, словно жгучий гнев не жёг изнутри. — Они не нашли Сэмюэля, а он… Он убивал и раньше. Убивал омег. Он далеко не сразу стал зашивать цветы, не сразу стал извлекать детей. Первых беременных он хоронил ещё с эмбрионами внутри. Майкл — уже не шестая жертва, а минимум семнадцатая, это если не считать детей… А их не считали. Ведь они, многие, даже не успели родиться. Знаешь, говорят, что когда заканчиваешь дело, то испытываешь радость. Но это не так. Всегда… В моей работе часто бывает так: задерживаешь подозреваемого и потом вдруг понимаешь, что ты видел только вершину айсберга. Это дело очень страшное для меня. — Оно для всех страшное, — ошарашенно заметил Дарен. — А ранних жертв не нашли? Он их не оставлял на виду? — Он их зарывал в землю. Хоронил. Думаю, что, начав зашивать цветы внутрь, Лагрони стал собой гордиться, нашёл что-то прекрасное в этом и уже просто не мог скрывать свои убийства, — покачал головой омега. — Начав убивать, бета на какое-то время избавлялся от своей внутренней боли, но он пытался держаться, понимая, что то, что он делает, неправильно. А уже потом, доведя свой ритуал до совершенства, Лагрони придумал себе оправдание. Придумал миссию, великую, оправдывающую всё, любые зверства. И это страшно. Альберти молчал, слушая, давая возможность Томасу выговориться, выплеснуть всё, что накопилось. Не перебивая, не задавая вопросов. Где-то в глубине души Дарен не хотел всего этого знать и поэтому, даже слушая, старался не узнать случайно чего-то большего. Альфа понимал, что стоит спросить, чтобы дать возможность омеге высказать всё. Альберти был просто не готов слишком глубоко погружаться в тот ужас, в котором жил его муж и который расследовал его любовник.
25.02.2027
— Детектив, я устал повторять одно и то же, — отвёл взгляд Лайнел Браун. — Я не могу ничего рассказать о Сэме, вы явно знаете больше, чем знаю я. Он мне ничего не рассказывал. Только зачем я это твержу? Вы меня не слышите, не хотите слышать. Томас даже не вздрогнул: очередной допрос вёл в основном Кевин, ему было полезно потренироваться. Омега же был уверен, что Лайнел был ни при чём, хотя ни виновность, ни невиновность беты доказать было невозможно. Брауна отпустят, дело даже не дойдёт до суда — это детектив Гиброс тоже знал. Как и предвидел Томас, что вскоре мистер Браун сменит место жительства, возможно — имя. Но всё равно подозрения будут преследовать бету, отравляя отношения с родственниками, будущее, забирая возможность жить нормально. Омеге было немного не по себе от этого осознания. От осознания того, что Цветочник даже после смерти сумел отравить ещё одну жизнь. Но Лайнела Томасу было жаль всё же меньше, чем омег. Гиброс задумчиво водил ручкой по блокноту, не особо слушая, что спрашивает коллега и что отвечает мистер Браун. В какой-то момент беты замолчали, и в комнате повисла тишина, вырывая Томаса из его мыслей. Омега даже вздрогнул и вопросительно посмотрел на своего напарника. — Я сообщил мистеру Брауну о том, что мы его выпускаем под подписку о невыезде, — поспешно отозвался Рид. И тут Лайнела прорвало: — Я почти месяц провёл тут! Месяц! Я ответил на тысячи вопросов. Вы допросили всех моих коллег, друзей, знакомых. Всех! И сейчас просто отпускаете? Вы уничтожили мою жизнь! Ко мне так никто и не пришёл. Все, кому я пытался позвонить, отвернулись от меня. И это всё? — Подозрение в соучастии пока ещё не снято, — строго напомнил Кевин. — Мистер Браун, вы не в том положении… — Вы и правда косвенно виноваты в том, что пострадали именно те омеги, — резко вмешался Томас. — Если бы вы не обеспечили Сэмюэлю Лагрони доступ к базе данных страховой, то жертв было бы меньше. Ошибок с его стороны — больше. Ему пришлось бы выслеживать омег в положении на улице, выяснять, где они живут, где работают, учатся. Вы всё ещё уверены, мистер Браун, что провели этот месяц в комфортной камере зря, несправедливо? Я понимаю, что вы, скорее всего, тоже жертва. Но вы по собственной глупости попали в эту ситуацию, и мы с моим напарником не только искали доказательства вашей вины, но и проверяли доказательства невиновности. Мне жаль, что вы попали под подозрение, правда жаль. Но в то же время ещё больше я сожалею о том, что Лагрони вообще был с вами знаком. Да, вы заплатили огромную цену за знакомство с ним и ещё будете платить. Но многие заплатили гораздо более высокую цену и потеряли большее. Майкл и Микаэль ещё долго будут вздрагивать и просыпаться в кошмарах. На них останутся шрамы. Шон, Патрик и многие другие заплатили своими жизнями. А кроме них есть ещё их мужья, родители, братья, дедушки — они потеряли близких. Лагрони убивал. Он убивал не только омег, но и калечил их семьи, один из родителей, о-папа первой найденной жертвы, с зашитыми цветами, умер от инсульта. Поэтому я прошу вас просто понять, что ваш друг использовал вас, как и использовал омег, с одной целью — удовлетворить свои извращённые фантазии. И вам повезло. Лайнел открыл рот, затем закрыл и резко встал, глянул прямо в чёрные, словно бы пустые глаза детектива Гиброса и промолчал. Бета просто не нашёл слов, впервые пристально рассматривая Томаса. Тонкий нос с горбинкой, по-омежьи красивое лицо, чёрные глаза, светлые волосы. Детектив Гиброс был бы красивым, если бы закрашивал седину, если бы между бровей не было глубокой морщины, а в тёмных глазах было хоть что-то тёплое. — Как омега может работать с таким делом? — уже на пороге допросной не выдержал мистер Браун. — Как вы могли это расследовать? — Большинство маньяков — альфы, большинство их жертв — омеги, — озвучил известную истину Томас. — Я просто пытаюсь защитить свой пол. Слишком долго это делали только альфы и изредка — беты. А я где-то в глубине души уверен, что омегу может понять до конца только омега. — Но вы же ловите альф и реже — бет… Редко омег, — покачал головой Лайнел и вышел. — Я просто хочу помочь именно омегам, — ровно ответил Гиброс, хотя Браун уже и не мог его слышать. — Я теперь уверен, что мистер Браун не был соучастником, — собирая бумаги, довольно отозвался Кевин. — Детектив Рид, — ровно сказал Томас, необычным обращением привлекая внимание напарника, подчёркивая, что говорит что-то очень важное. — Ты не должен быть в этом уверен. Ты всегда должен немного сомневаться, чтобы, столкнувшись с новой уликой, обратить на неё внимание, а не отмести её в сторону, опираясь на свою уверенность. Я был почти уверен, что мистер Дарен Альберти непричастен к исчезновению мужа, и поэтому копал в другую сторону. Но лишь почти уверен. Бета взял пульт, отключил камеру и взглядом проверил, плотно ли закрыта дверь допросной. — И всё равно ты с ним спал, — заметил ехидно Кевин и тут же поменял тон. — Прости, глупость сказал. — С чего ты взял, что мы спали? — отмахнулся от извинений Гиброс. — Я тебя знаю, ты не любишь врать. Ты ни разу это не опроверг, уходил от ответа. К тому же ты, говоря о родственниках жертв, обсуждая со мной вопросы, которые стоит им задать, составляя эти списки, когда мы пытались выяснить, что связывает омег, для Дарена оставлял только стандартные вопросы, стараясь словно бы его ничем не выделять на фоне остальных, — пожал плечами Кевин. — Ты выделял его тем, что старался относиться к нему так, как к остальным. Ты в других всегда что-то личное испытывал и демонстрировал, что испытываешь, а к этому альфе… Глупости говорю? — Ты прав, — заверил Томас. — Из тебя выйдет хороший детектив. Но больше мы не вернёмся к этому вопросу. Рид кивнул и заверил: — Я уверен, что больше никто не понял. — Плевать. После этого дела я уволюсь и пойду в патрульные, — отмахнулся Гиброс. — Устал, не могу больше. — Ты ведь так после каждого дела говоришь? — уточнил Кевин. — Да, после каждого, — не стал отпираться Томас. — Это хорошо — мне ещё многому нужно научиться у тебя, — не стал скрывать радости бета. — Только запомни: спать с кем-то из фигурантов дела нельзя, это лишает тебя объективности и может развалить всё дело. Я сам не понимаю, как и почему нарушил это правило, — серьёзно попросил Томас. — И знаешь, мне просто повезло, что Дарен был непричастен. — Я… Я понимаю, но и тебя не осуждаю, — вдруг откровенно сказал Кевин. — Странно просто для меня, что такой красивый омега одинок. — Почему в последнее время я так часто это слышу? — растерянно уточнил омега и устало потёр переносицу. — Пойдём, нам ещё столько бумаг нужно оформить.01.03.2027
Томас чуть нервничал и уже сожалел о том, что не послал к Альберти Кевина. Майкл провёл детектива в гостиную и сам ушёл готовить кофе. А вот Дарен остался сидеть напротив. Они оба молчали. Омега не мог заставить себя открыть рот, понимая, что муж любимого альфы тут может вернуться в любой момент. И пусть Майкл сам заговорил о разводе, Томас не был уверен, что ему не будет больно и неприятно наблюдать за мужем и его любовником. — Так с какими новостями вы к нам пришли, детектив Гиброс? — расставляя чашки кофе на столик у дивана, спросил Майкл, вернувшись. — С хорошими. Дело о превышении мер необходимой самообороны закрыто в связи с отсутствием состава преступления, — поспешил сообщить Томас. — Это значит, что… — Что меня не будут судить, — кивнул Майкл и сел напротив детектива. — Знаете, я благодарен за то, что вы это провернули вне моего участия. Спасибо. — Это просто формальность. Сэмюэль Лагрони всё же был человеком, пусть и… Никто и не планировал расследовать это преступление, — заверил детектив и покосился на Дарена. Майкл проследил за тем, как они обмениваются взглядами, и предложил: — Я могу пойти прогуляться с Робертом, а вы спокойно поговорите. — Простите, Дарен говорил, что вам пока не очень комфортно выходить в одиночестве на улицу, — покачал головой Томас. — Не стоит. Просто ситуация… — Дебильная ситуация, — хохотнул Майкл и, поднявшись, подошёл к детективу. Томас чуть напрягся, ожидая то ли удара, то ли оскорбления, и в этот момент Майкл нагнулся и обнял его. — Я вас благословляю. И желаю вам счастья. Я не люблю Дарена и, наверное, никогда не любил. Но Дарен — отец Робби, и я хочу, чтобы с ним рядом был тот омега, которому я могу доверить сына. Не хочу волноваться, когда Роберт будет с отцом. Тебе я доверяю. Я знаю, что ты не обидишь сына. — Я и Дарена не обижу, — обнял в ответ Томас, растерявшись: ситуация была дикой, какой-то очень странной. Несмотря на свой огромный опыт, несмотря на то, что Гиброс видел столько, что хватило бы на пару жизней, он не мог сейчас понять, как реагировать. — Дарена можешь обижать — переживёт, — заверил Майкл и отстранился. — Так, Дарен, ты смотришь за сыном, а я в ванную с музыкой на час. Томас провёл взглядом супруга своего альфы и растерянно посмотрел на Дарена. Гибросу стало совсем не по себе, и он просто недоумённо смотрел на альфу, не находя слов. Да и Дарен молчал — тоже растерянно и как-то даже потеряно. Стало совсем неуютно, и телефонный звонок прозвучал в этой тишине как набат. Томас даже вздрогнул, а потом достал мобильный и с облегчением представился, даже не взглянув на экран: — Детектив Гиброс. — Том, это я, — раздался знакомый голос сержанта Лота. Томас и Лот учились в полицейской академии вместе, но если омега потом планомерно выбирался в детективы, то его сокурсник, бета, выбрал другой путь и до сих пор патрулировал улицы и присматривал за бездомными, вне работы пытаясь вытащить с улицы хотя бы подростков, тех, кто ещё мог бы влиться в социум. — Ещё один? — догадался Гиброс, поднимаясь. — Да, ему лет двадцать, высокий, рыжий, бета, — сообщил сержант. — Его никто не видел уже неделю. — Ты доложил? — спросил Томас, рукой попросив Дарена не вмешиваться в разговор. — Сам понимаешь — бездомный, заявления нет, — горько отозвался Лот. — Я заставлю открыть дело, — заверил Гиброс ровно и уверенно. — Пусть потом его на меня и скинут. Но дело откроют. — Как? — спросил сержант. — Тебе лучше не знать, — заверил омега и скинул вызов. — Тебе нужно идти? — уточнил Дарен, и Томас был готов поклясться, что в голосе альфы прозвучало облегчение. — Да, увидимся позже, — кивнул Гиброс. Альфа проводил его до двери, а затем нагнулся и как-то быстро и сухо поцеловал-клюнул в щёку.***
Томас ударил по рулю авто, словно его машина была виновата. Гиброс просто чувствовал, что они, получив добро от Майкла, потеряли свой роман, и именно сегодня от этой неловкости, от самой странности ситуации чувства словно бы начали затухать. Томас достал свой телефон и набрал номер Эдварда. — Мистер Смит, — ровно заговорил Томас. — Эдвард или Эд для вас, — перебил репортёр. — В этот раз именно мистер Смит, — заверил Гиброс. — Я собираюсь вас использовать как репортёра, чтобы открыли дело. — Интересно, — хохотнул Эдвард. — Но подобное я хотел бы обсудить лично. — Погоди, — от усталости перешёл на «ты» Томас. Смит слушал внимательно и только потом сообщил: — Я напишу, конечно. Но… статья эта вряд ли кого-то заинтересует. Бездомные — те люди, которых никто не хочет замечать, все хотят делать вид, что их нет. Отворачиваются, встретив на улице. Прости, я не могу тебе помочь. — Можешь, я привезу их фото, — тяжело вздохнул Гиброс. — И расскажу, кто были первые жертвы Цветочника. Бездомные омеги. И если бы его тогда начали искать, то последующих жертв, тех, кого так жалеют, не было бы. Проведи прямую параллель. Дави не на тех, кто пропал, а на то, что полиция ничего не делает и следом могут начать пропадать чьи-то дети. Мне плевать как, плевать почему, но общественность должна возмутиться и должна заставить открыть дело. Эти беты, молодые беты, пусть и жили на улице, но жили. Они не должны быть законной добычей больного ублюдка. Они такие же люди для меня, как ты или я сам. Репортёр молчал пару минут и затем заверил: — Я сделаю всё, что от меня зависит. Встретимся? — Завтра у меня выходной. Давай ты приедешь ко мне домой? Там просто есть все материалы моего личного расследования. Немного, Сэмюэль занимал почти всё моё время, но есть, — предложил Томас. — Пицца, бургеры или суши? — деловито уточнил Эдвард. — Пиццу, а с меня кофе или пиво? — спросил в ответ Гиброс. — Кофе — я не пью пиво на работе, — отозвался Смит.
