Тонкий лед

2.03.2027

      Эдвард рассматривал фотографии тех, кто пропал, и удивлённо уточнил:       — И никто не видит ничего общего между ними? Они же похожи. Юные, беты, рыжие.       — Они бездомные, а ты сам сказал: об этих людях стараются забыть, сделать вид, что они не существуют. Я лично просил открыть дело, но ведь нет даже заявления на розыск пропавшего без вести, — отозвался Томас.       Смит впервые видел омегу таким — в простых спортивных штанах и старой застиранной майке. И Томас выглядел не плохо, а уютно, по-домашнему, хотя ещё час назад Эдвард не мог себе представить детектива Гиброса таким.       — Это так несправедливо и подло, — мотнул головой Смит.       — Мой начальник, как и все, не хочет брать на себя лишнюю работу. Я его понимаю, я бы тоже не стал вешать на детективов дело о пропаже бездомного. Они перемещаются, уезжают, кто-то уходит в рехабы, кто-то умирает… Но тут точно что-то нечисто. Среди бездомных приличное количество бет, молодых бет тоже, но рыжих мало, как и вообще среди любых… Прости, даже сложно мысли собрать во что-то слаженное. Если бы кто-то искал тех бездомных омег, с которых начинал Цветочник, то его вычислили бы значительно раньше. Меньше опыта — больше ошибок. И знаешь, мне их, бездомных, тоже жаль. Конечно, многие из них уже не в состоянии вернуться к нормальной жизни, но это не повод. Только вот без давления общественности за это дело возьмутся, только когда начнут находить тела или когда новый маньяк переключится на тех, у кого есть семья, друзья, социальные связи вне сообщества бездомных, — отозвался Томас. — Сделать ещё кофе?       — Пойдём, вместе сделаем, — оставил бумаги на столе Смит. — Ты ведь понимаешь, что я не стану на тебя ссылаться, но тебе всё равно может прилететь за то, что ты сейчас делаешь. Легко вычислить — недавно ты пытался открыть дело о пропаже рыжего бездомного беты, и тут — моя статья. И твой приятель тоже может пострадать.       — И что со мной сделают в худшем случае? Уволят? — уточнил омега, идя на кухню.       — Могут и уволить, — не стал спорить Эдвард. — Но это вряд ли, после того, что было с Цветочником, не рискнут так рано.       — А что будет со следующим бетой, если ничего не делать? — Томас остановился так резко в узком коридорчике и повернулся к альфе, что тот чуть на него не налетел. — Думаешь, этого бету ждёт что-то не столь страшное, как увольнение? А сколько их будет, этих бет? Совсем юных, только начавших жить? И как мне с этим жить? Я, наверное, слишком старым себя сейчас чувствую, чтобы, выбирая между своей карьерой и их жизнью, выбрать не их.       — Я… Прости, я ляпнул глупость, — виновато признал Эдвард. — Наверное, где-то в глубине души я тоже из тех, кто стремится не замечать бездомных, из тех, кто готов кинуть немного мелочи попрошайке, чтобы не чувствовать своей доли вины.       Омега кивнул и вновь повернулся, двинулся на кухню, заверив:       — В этом нет твоей вины. Я слишком много общался с бездомными на работе, чтобы не понимать, что решить проблему этого сообщества не так просто, как кажется. Недостаточно просто построить дом… Многие из них выбирают такую жизнь из-за внутренних установок или слома. Они не способны вернуться в социум без долгой терапии, а они не хотят терапии. Лишь малый процент готов цепляться за любой шанс, готов прилагать усилия. Большинство из них готовы только потреблять подачки, но не менять свою жизнь.       — И всё же ты готов ради них рисковать карьерой? — уточнил альфа.       Томас запустил кофемашину и затем только ответил:       — Я уже поставил свою карьеру под удар, когда ради спокойствия Майкла не стал сразу говорить с репортёрами.       — Чувствовал свою вину перед ним, — кивнул своим мыслям Эдвард.       — Нет, — не поворачиваясь, отозвался омега. — Я так поступил бы с любым другим. Он в тот момент был слишком уязвим, слишком… Столько недель он провёл у маньяка, потом убил его и родил в один день. Ты просто представь себя на его месте. Эд, просто попробуй. И только твоих коллег ему не хватало. Тем более Микаэль с удовольствием и охотой раздавал интервью.       — Да, схватил свою удачу за хвост, — согласился репортёр.       — Прости, что? — резко повернулся Томас. — Ты считаешь, что это удача — то, что пришлось пережить Микаэлю? Думаешь, десятки, сотни или тысячи подписчиков, сиюминутная слава и раскрутка блога или что он там ведёт — достаточная компенсация за недели, что он был заперт в подвале и жил, зная, что закончит свою жизнь выпотрошенным с цветами вместо кишок?       — Я… Нет… Я не это имел в виду, — поспешил оправдаться Эдвард. — Мне кажется, что когда ущерб уже нанесён, вполне разумно попытаться выиграть в этой ситуации хотя бы что-то. Я удивлён, что Майкл не делает того же.       — Они разные, Майкл старше и концепцию смерти уже успел осознать. Успел понять, что умереть может и он, — сел напротив омега. — А Микаэль… Он совсем юный и где-то в глубине души никогда не верил, что его история может так рано оборваться. Но это только мои мысли. Иногда я тоже ошибаюсь.       — А Лайнел, он, по-твоему, не виновен? — спросил с любопытством альфа.       — Ты спрашиваешь как частное лицо или как репортёр? — поднялся Томас: едва он сел, как кофе приготовился.       — Как человек, и я не буду на тебя ссылаться, — заверил Эдвард, забирая свою чашку кофе из рук омеги. — Спасибо.       — Я на девяносто процентов уверен, что мистер Лайнел Браун не виноват, но есть десять процентов вероятности, что он участвовал, знал или догадывался, — сообщил детектив, откинувшись на спинку стула. — И я рад, что это не мне нужно будет решать, знал он или нет. Я собрал все улики, и прокурор счёл их достаточными, чтобы выдвинуть обвинение.       — А есть улики, что связывают его с преступлениями? — удивлённо отозвался альфа. — И ты всё равно почти уверен, что он не виновен?       — Косвенные и немного, подробностей не услышишь. Если бы Сэмюэль Лагрони был жив, прокурор не стал бы выдвигать обвинение против Лайнела Брауна. Но он мёртв, и дело Цветочника, преступления, жертвами которого стали беременные омеги, жестокие преступления, с телами, выставленными напоказ, окружённые пристальным вниманием общественности, — они остались без возмездия правосудия. Сейчас мы можем проследить всю биографию Сэмюэля Лагрони, найти всех его жертв, вытащить все факты, но не можем осудить его. И то, что страшного маньяка убил один из омег, а не полицейский при задержании, усугубляет недовольство общественности. Я и те два детектива, что вели следствие до меня, могли бы ничего не делать, всё равно остановил Майкл. И чтобы хоть как-то оправдать нас, полицейских, детективов, всю систему, прокурор сделает всё, чтобы выставить мистера Брауна виновным и посадить на максимально возможный срок. Пусть не маньяк, но хотя бы его напарник, — Томас тяжело вздохнул. — Даже мне самому хочется, чтобы Лайнел был виновен, чтобы не чувствовать себя таким бесполезным и беспомощным. Я ведь догадался — мы проверяли страховую, она была у всех жертв одна. Но Лайнел Браун был вычеркнут из списка подозреваемых. О его друге я даже не подумал.       — Ты поэтому так переживаешь сейчас? Хочешь почувствовать себя полезным? — уточнил Эдвард. — Хочешь раскрыть это дело и оправдать себя в собственных глазах?       — Это дело ещё хуже, чем дело Лагрони: сложно понять, в какой день и откуда пропали бездомные. Конечно, у многих из них есть свои привычки, но бездомные — народ непредсказуемый. Я даже не могу быть уверен, что среди предполагаемых жертв нет тех, кто действительно просто уехал, — пожал плечами омега. — Если бы я мог, я бы предпочёл, чтобы это дело расследовал другой детектив. Но знаю, что его отдадут мне — безнадёжное дело для детектива с подмоченной репутацией.       Альфа отпил свой кофе, молча размышляя, а затем кивнул:       — Я понимаю, что статья тоже будет рискованной. Если не сравнивать этого с Цветочником и не напоминать о том, что после бездомных жертвой может стать любой рыжий юный бета, то внимания она не привлечёт. Но критики в свой адрес я получу много.       — Почему? — удивился Томас.       — Большинство не хочет видеть бездомных, ты верно сказал. Но в то же время большинство никогда не признается, что недолюбливает эту социальную группу. Чтобы привлечь внимание, я буду писать о том, что полиция не занимается расследованием исчезновения бездомных рыжих омег, а за бездомными последуют другие, вот как у Цветочника. И многие сочтут возможным показать себя хорошими за мой счёт, ведь уже исчезновения и возможной смерти бездомных должно хватить репортёру, чтобы трубить об этом, — хмыкнул Эдвард.       — То есть ты поставишь свою карьеру под удар? — уточнил омега, нахмурив брови.       — Да. Но не бесплатно… Я хотел бы написать про тебя книгу, про расследование дела Цветочника, — решительно сообщил репортёр.       — Если ты забыл, я не нашёл Сэмюэля, — напомнил Томас.       — И это мы тоже напишем, — протянул руку Эдвард. — Согласен?       — А если я не соглашусь, то про бет ты писать не будешь? — протянул свою омега, не касаясь пока руки репортёра.       — Я про них напишу, даже если ты передумаешь и решишь сейчас резко не рисковать своей карьерой, — мотнул головой альфа.       Томас выдохнул и пожал протянутую руку, кратко уточнив:       — Почему?       — Это первая и, скорее всего, последняя моя возможность действительно кому-то помочь, спасти жизнь. Сделать что-то, чем я смогу гордиться, — пожал плечами Эдвард. — Да и должен же альфа стараться выглядеть героем в глазах омеги. Тем более омега, которого я хочу впечатлить, — он особенный, сильный, смелый, упрямый, правда, немного уставший. Но это можно исправить. Ты вечером что планируешь делать?       — Читать статью, которую ты напишешь, — фыркнул омега. — А вот если ты хорошо напишешь, то так и быть, разрешу тебе накормить меня.       — И сводить в кино на глупую комедию, чтобы можно было смотреть на экран, иногда смеяться и не думать о логике фильма, — тут же добавил второй пункт программы Эдвард.       — А ты наглый, — восхитился Томас. — Ещё и уверен, что хорошо напишешь!       — Я умею вызывать у публики нужные чувства, — пожал плечами репортёр. — А нам нужно, чтобы нашу статью просто обсуждали. Чтобы обратили внимание.

3.03.2027

      Томас пару раз написал Дарену, и тот ответил как-то совсем сухо, странно, и омега окончательно понял, что их роман умер. Омега не особо хотел рыться в себе, в своих чувствах и думать, почему именно так всё сложилось. Томас слишком хорошо понял, как и когда Дарен решил всё за них двоих — когда облегчённо вздохнул, услышав, что омеге нужно уходить.       И где-то глубоко внутри Томас даже был рад этому. Их отношения начались как-то грязно, некрасиво, коряво. И омега отчасти даже понимал, что поспешно решил, что Майкл мёртв именно для того, чтобы убрать его, вычеркнуть, «освободить» Дарена. А альфа…       Томас потёр руками лицо и откинул в сторону телефон, на диван, а потом пошёл мыться. Вечером за ним должен был заехать Эдвард. Омега не думал о нём как об альфе — тот был молод, слишком молод.       Телефонный звонок раздался, когда Томас занимался крайне непривычным для себя делом — выбирал одежду для свидания. На экране высветилось «мистер Альберти». Вздохнув, Томас ответил на вызов.       — Привет, — тут же поздоровался Дарен. — Мой муж завтра с Робертом собирается к своим родителям в гости на пару дней. Не хочешь приехать в гости?       Омега подавил желание ответить «конечно» и уточнил:       — Тебе будет неуютно одному ночевать?       — Скорее скучно, а с тобой веселее.       — Я завтра должен быть на работе, мне, скорее всего, дадут новое дело, — всё ещё не желая верить до конца, сообщил Томас.       — Это тебе помешает приехать в гости? Можешь приехать и поздно вечером, я закажу нам пиццу, — пообещал альфа.       — Тебе совсем не интересно, что за дело? — удивился омега.       — Явно что-то связанное с убийствами, — отозвался Дарен.       — Дело связано с пропажей рыжих бет, — поделился Томас. — Думаю, что оно достанется мне.       — Бездомных? Так ты карьеру не построишь, — с каким-то безразличием отозвался альфа.       — Я посмотрю, как освобожусь, и завтра тебе напишу, — решил оттянуть неприятный момент омега.       — Не затягивай, я не люблю неопределённость, — отозвался Дарен и, попрощавшись, повесил трубку.       Томас сел на край журнального столика и задумался. А нужен ли он был альфе раньше? Или просто оказался рядом, просто пожалел, поддержал, выслушивал, помогал… Дарен сам говорил, что Майкл внёс живость в жизнь альфы, что он не любил мужа. Просто так вышло, и беременность стала причиной брака. А Томас? Кем был Томас для Дарена? Альфе нужен был кто-то рядом — и Томас был. Но видел ли в нём Дарен интересного омегу?       Сейчас, когда одно дело было окончено, а второе не начато, Томас впервые получил время и возможность обдумать этот роман, свои чувства. Да, Дарен ему понравился сразу: внешне, запахом, манерой держаться, голосом. Томас прекрасно знал, что он не красавец, не тот омега, которого можно снимать для рекламы. Он знал, что у него симметричное, симпатичное лицо, но омега не закрашивал первую седину и слишком часто хмурился, отчего между его бровей была морщина. Губы были тонковаты, нос с горбинкой, но всё же… Главным своим плюсом Томас считал свою личность, свой разум. А Дарена не интересовали ни личность, ни разум.       Резко встав, омега продолжил выбирать одежду. А потом, когда Эдвард написал, что ждёт на улице, Томас написал Дарену:       «Я не приду. Больше никогда».       Оставив телефон на столе, омега быстро спустился вниз и, сев рядом с альфой, попросил:       — Эд, поехали.       — Всё в порядке? — уточнил обеспокоенно альфа, заводя машину.       — Да. Я просто оставил телефон дома, чтобы нам не мешали, и не хочу передумать, — решил сказать полуправду Томас.       — Да ладно тебе, я переживу пару разговоров за свидание, — рассмеялся Эдвард. — Иди за телефоном, тебе без него будет неуютно.       — Нет, — твёрдо отказался омега. — Не сегодня.       — Ты видел, что творится в комментариях под моей статьёй? — спросил альфа, выезжая наконец с парковки. — Столько обсуждений. Я немного прошерстил соцсети — её обсуждают, многие требуют комментариев от департамента.       — Тебя тоже обсуждают. Ты был прав: многим не понравилось, что ты написал не только о пропавших бетах, но и упомянул, что могут пострадать беты, что живут обычную жизнь, — вздохнул Томас. — Сейчас я думаю, что сравнение с Цветочником, то, что он тоже начинал с бездомных омег… Может, не нужно было этого?       — И тогда статья не привлекла бы столько внимания, — пожал плечами Эдвард, смотря только на дорогу. — А это не то, чего мы добивались. Не волнуйся обо мне — Майкл Альберти и его интервью дали мне право на ошибку. Тем более я уже в личной соцсети написал пост-объяснение. Опубликовал в то же время, что и статью, чтобы не выглядеть оправдывающимся.       — Я не читал, — заметил омега и хлопнул себя по карману, ища мобильный, чтобы прочитать, но того не было. — Забыл.       — Вернуться? — предложил альфа, покосившись на пассажира.       — Нет. Мне будет что почитать перед сном, — отмахнулся Томас.       — А если я окажусь таким обворожительным, что ты решишь провести со мной ночь, то завтра утром придётся очень рано вставать, а я не привык, — шутливо заметил Эдвард. — Я привык с утра спать.       — Когда раздавали самоуверенность, ты взял слишком много, — фыркнул омега. — Но если что, я всегда могу вызвать такси.       — Эй! Нет, я встану и отвезу, — возмутился альфа, словно бы Томас уже решил поехать к нему домой.       — Это почему? — удивился Томас.       — Просто так я смогу провести с тобой ещё немного времени, — пожал плечами Эдвард. — Конечно, рядом с копом я боюсь отвлекаться от дороги и любоваться им, но зато я могу с тобой разговаривать. А мне нравится разговаривать с тобой, очень уж интересные мысли у тебя.       Омега громко рассмеялся и уточнил:       — А ты всеми копами любуешься? Может, познакомить тебя с сержантом Гарсиа?       — Что-то мне подсказывает, что сержант Гарсиа не окажется таким очаровательным омегой, как ты, — заметил, улыбаясь, альфа.       — Он не омега — это очаровательный альфа ростом в шесть с половиной футов , весом около ста шестидесяти пяти фунтов и возрастом где-то за шестьдесят, но по виду ему можно дать и за сотню, не одну сотню, — хохотнул Томас.       — И он всё ещё служит? — удивился Эдвард.       — Понятно, что по улицам он не бегает и преступников не задерживает, но и я редко провожу задержания, — пожал плечами омега. — А сержант Гарсиа — великолепный спец в фотороботах. Знаешь, он по старинке рисует их от руки, и выходят у него такие портреты, по которым можно действительно кого-то найти.       — О, искусство на службе полиции, — восхитился альфа, сворачивая на другую улицу. — Он, можно сказать, мой коллега. Или я его временный коллега.       — Скорее, ты временный, — отозвался Томас, наконец расслабляясь.       Мысли о том, что сейчас, возможно, Дарен пишет, звонит, а может, и вовсе едет к нему, мешали омеге. Томасу очень хотелось в это верить, но сидеть у телефона, гипнотизировать экран и ждать омега не мог — не хотел. Весь опыт говорил детективу, что Дарен не станет приезжать, может, позвонит один раз и напишет что-то, изображая заинтересованность, но настоящей заинтересованности не будет. Это он, Томас, хочет верить во влюблённость Дарена, но её нет и не было.       — Я выбрал уютный ресторан рядом с кинотеатром, — сообщил Эдвард. — Пройдёмся после ужина немного пешком? Или ты противник прогулок?       — Поверь, я умею, люблю и хожу много. Скорее, ты попросишь уже остановиться и отдохнуть, — хвастливо отозвался омега.       — Думаешь, я мало хожу? Ты ошибаешься, — отозвался альфа. — В следующий раз предлагаю прогуляться за городом и выяснить опытным путём, кто же из нас выносливее.       Домой Томас вернулся ближе к полуночи, и Эдвард, не принимая отказа, провёл омегу до двери его квартиры. Едва попрощавшись с одним альфой, омега запер двери и почти бегом кинулся к своему мобильному. Среди десятка уведомлений из соцсетей, сообщений от приятелей, коллег и знакомых одно было от Дарена. Короткое «окей» — и всё на этом. Зло кинув телефон в спинку дивана, Томас сел прямо на пол и обхватил лицо руками, словно бы собираясь заплакать, но слёз не было. Как бы омега ни надеялся на другую реакцию, он, ещё уезжая на свидание, знал, что роман уже умер. И всё же Томасу так хотелось ошибиться.

12.03.2027

      Майкл прошёлся взглядом по пустым полкам шкафа, проверяя, не забыл ли он что-то из своих вещей, а потом закрыл дверцу.       — Ты совершаешь глупость, — заметил Дарен. — Мы же договорились подождать хотя бы год до развода.       — Я готов к разводу, — покачал головой омега и вздохнул. — Я не буду мешать тебе общаться с Робертом, он не должен отвечать за мою ошибку.       — Я бы хотел избежать расспросов о причине развода, — аккуратно заметил альфа. — После того, как ты вернулся, мои дела пошли в гору, многие омеги при разводе захотели, чтобы я занимался их делом, зная, что ты мой супруг. И я бы хотел, чтобы всё так и шло. Это и тебе выгодно — алименты будут больше. Думаю, нам стоит просто разъехаться, но не разводиться.       — Хорошо, — кивнул Майкл.       Омега решил, что всё равно подаст на развод, просто сейчас он не хотел об этом говорить, чтобы не начинать ненужный спор.       — Хорошо, — успокоился Дарен. — Я помогу с вещами. Думаю, тебе не стоит пока носить тяжести. Ещё и двух месяцев с родов не прошло.       — Думаю, детектив Гиброс будет рад тому факту, что меня не будет рядом с тобой. Я ему напишу свой новый адрес, вдруг у него будут ко мне ещё вопросы, — улыбнулся Майкл.       — Мы расстались, а его назначили детективом на другое дело, дело о тех бездомных, — сообщил альфа. — Очередной висяк, очередное дело, которое ещё и находится под пристальным вниманием общественности. Боюсь, что это разрушит карьеру Томаса. Второй провал подряд.       Омега вздрогнул: ему показалось, что его уже почти бывший муж рад, что Гибросу поручили это сложное и почти точно провальное дело. Но Майкл лишь сказал:       — Мне жаль, что вы расстались, смотрелись вы красивой парой. Помощь с вещами мне не нужна, я нанял машину с грузчиками.       — Не забудь забрать тот уродливый диванчик, что нам на свадьбу подарил твой папа, — попросил шутливо альфа. — А то у меня никогда так и не появится новый омега.       — Шутишь? Этот прекрасный диван я попрошу забрать в первую очередь, — отозвался Майкл. — Всю мебель из детской я заберу — купишь новую.       — Да, конечно. Когда за тобой приедет машина с грузчиками? — спросил Дарен.       — Через час, может, чуть раньше или позже, — глянул на часы омега.       — Тогда сходи на кухню, перекуси, а я с удовольствием посижу с Робертом. Давай я завтра заеду к тебе, посмотрю, как вы устроились, может, докуплю что-то, чего не хватает, — предложил альфа. — У тебя в холодильнике есть еда?       — Да, я об этом позаботился.       — Тогда я заеду завтра, заодно обсудим график моего общения с Робом, он ещё маленький слишком, чтобы его с тобой разлучать надолго, но посидеть с ним или сходить на прогулку с коляской в ближайший парк я могу, — попросил Дарен. — Ты не против?       — Я… — Майкл сглотнул, а потом уткнулся лбом в плечо альфы. — Я не против. Я наоборот очень не хочу, чтобы Роберт потерял отца, и я сделаю всё, что только могу, чтобы вы общались и чтобы он улыбался, видя тебя. К тому же, когда ему будет пару лет, я с удовольствием буду привозить Бобби к тебе и оставлять на ночь, чтобы выспаться и отдохнуть.       Дарен бережно обнял омегу за плечи и тепло сказал:       — Я ценю это и, поверь, Майкл, я не дам нашему сыну вырасти без отца. И всегда буду благодарен тебе за то, что ты смог сберечь его в том аду, смог вернуть его. Ты столько всего сделал для Бобби, для меня, что я не буду оспаривать опеку над ним в суде, но я очень прошу тебя не мешать мне быть отцом. Я никогда и никого так не любил, как Бобби. Едва я взял нашего Роберта на руки, как понял, что этот омежка навсегда останется самым важным в моей жизни.       — Меня устроит, — обнял за талию Дарена омега. — Спасибо. Я не справлюсь с ребёнком без тебя. Да, родители будут мне помогать, но это не то.       — Я без тебя тоже не справлюсь, — заверил альфа. — А вот вдвоём мы справимся.       — И я всё ещё хочу попробовать стать актёром, — сообщил Майкл, отступив на пару шагов. — В следующую пятницу иду на пробы.       — Ты понимаешь, что ты ещё не совсем в форме? — уточнил Дарен. — Это не то, что принято говорить омегам, но ты всё ещё хреновенько выглядишь.       — Да, я знаю, что обычно я симпатичнее, да и Роб будет мешать участвовать в съёмках, но если ты мне поможешь… Эта роль словно бы для меня — история о том, как омега смог выбраться из рук маньяка. Сейчас у меня есть пока известность, моя история похожа на сюжет будущего фильма, и если меня возьмут, это будет отличной рекламой фильма. И это мой лучший шанс стать актёром, получить главную роль. Мой агент считает именно так.       — Хорошо, Майкл, я поддержу тебя и помогу тебе, — пообещал Дарен. — Твой агент прав… Это твой шанс стать актёром. А теперь иди и поешь спокойно. Я присмотрю за сыном. Я и так по нему столько дней скучал, пока ты был у родителей.       Омега кивнул и вышел.